Смерть кукловода

© Шелеметьева Е.А., 2021

© «Центрполиграф», 2021

© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2021

Группа туристов молча поднималась в гору. На крутом подъеме узкая неровная тропа терялась в острых камнях и сырой опавшей листве. Серое небо, обессилев, опустилось на ветки деревьев. Было холодно, промозгло. Шел мелкий моросящий дождь. Он начался несколько часов назад, на рассвете, и уже успел напитать влагой деревья, траву и землю, превратить твердую почву в мелкое, чавкающее под ногами болото.

Ноги путников то и дело соскальзывали, натыкаясь на гладкие камни или глиняную кашу, замаскированную пестрой осенней листвой. Трекинговые палки гулко стучали по камням или глубоко проваливались в вязкую глину и не помогали идти. На плечи давили тяжелые рюкзаки, нагруженные палатками, спальниками, консервными банками и одеждой.

Туристов было семеро: четыре женщины и трое мужчин. Или если считать немного иначе, один проводник и шестеро путешественников. В это утро все они рано проснулись, второпях сложили спальники и палатки, тепло оделись, кое-как позавтракали у костра, укрытые от дождя тонким наспех натянутым тентом, и, закинув на плечи рюкзаки, отправились в путь. Им предстояло преодолеть около пятнадцати километров, почти все время в гору.

Они прошли немного вдоль ручья и начали подниматься на одну из вершин. С каждым шагом идти становилось тяжелее. Мысли крутились вокруг тарелок с супом, мягких кроватей, горячего душа, чистой сухой одежды и других благ цивилизации. Смотреть по сторонам и любоваться пейзажем не получалось. Каждый из семи идущих видел только пятачок земли под ногами: ветки, камни, глину, желтые листья, капли дождя, собственные ботинки, мокрые и грязные, боком карабкающиеся вверх по склону горы. Если же кто-то осмеливался поднять голову и посмотреть наверх, то его взору открывалась бесконечно длинная тропа, теряющаяся где-то в вышине за пестрой кроной деревьев.

В лесу пахло грибами, прелой листвой и можжевельником. Между деревьями то там, то тут, словно призраки, колыхались клочья тумана. Утреннюю тишину осеннего леса нарушал только стук дождевых капель по рюкзакам и спинам и шелест листвы под ногами. В какой-то момент эта листва, осенняя, преимущественно желтая, сменила цвет. Он стал тревожным, тягучим, отталкивающе-бордовым. Он вызывал в головах идущих какую-то смутную тревогу, воспоминание или ассоциацию. Группа, не сговариваясь, остановилась. Тяжело дыша, туристы смотрели по сторонам. Чуть впереди, посреди дороги под тонким слоем листвы, как под цветным покрывалом, лежал человек. Глаза его были распахнуты, тело сковано ночным холодом. Под головой бурая жижа, от одного взгляда на которую перехватывало дыхание. Эта жижа смешивалась с дождевыми каплями и стекала вниз по склону горы, окрашивая опавшие листья в болезненно-красный цвет.

Путешественники замерли, испуганно рассматривая тело. Человек, лежащий на земле, напоминал манекен, пластмассовую куклу в витрине магазина. И совершенно точно был мертв.

Из романа Полины Антоновой

Глава 1

Работа поближе к дому

Проснувшись в то утро, Дмитрий Стриженов резко вскочил и первую минуту не мог понять, где находится, не помнил, что за город за окном, что за страна и какой сегодня день. Уже не в первый раз Дмитрию казалось, что жизнь его летит кувырком с высоченного обрыва в неизвестном направлении.

А все из-за того, что он с самого детства не мог усидеть на месте, вечно лез, куда не просят, любопытствовал, интересовался, рвался кого-то спасать. Всегда в нем было что-то супергеройское. Потому и профессию себе выбрал беспокойную – журналист. И не просто репортер в какой-нибудь заполошной ежедневной газетенке, а специалист по разоблачениям и расследованиям. Этакий доморощенный детектив, которого хлебом не корми – дай влезть в таинственную историю с элементами криминала. Вот и сыплются на него на работе и отдыхе, без всякого перерыва, эти сомнительные истории.

Впрочем, раньше Стриженову удавалось разделить опасную, нервную работу и неспешный, размеренный досуг. Он вообще принадлежал к тому типу людей, для которых работа работой, а обед, сон и отдых – по расписанию. Но год назад произошло событие, положившее конец его хоть сколько-то налаженной жизни. В конце ноября на одной журналистской тусовке Дмитрий Стриженов познакомился с тревел-блогершей Марго.

Красивая, длинноногая представительница современной профессии, она сразу покорила журналиста своей непосредственностью и неуемной энергией. Стриженов не то чтобы влюбился, но увлекся активной, безбашенной девушкой.

Чтобы произвести впечатление на красавицу, он рассказал ей, что пишет расследования для крупных независимых изданий. Однако героическая профессия не произвела на Марго ровным счетом никакого впечатления. Ее интересовали только путешествия в необычные места, подписчики в Инстаграме и еще высокие, накачанные красавцы с модельной внешностью. Куда уж тут худющему, низкорослому Стриженову, с острым носом и вечной щетиной.

Но Дмитрий привык всегда добиваться своего, так что без долгих разговоров пригласил блогершу в путешествие на тропический остров в Индийском океане. На этом острове уже много лет жила его родная сестра Майя. Она хоть и почернела от палящего солнца, выучила тамильский и сингальский языки и утратила с братом всякое сходство, все же согласилась принять его вместе с подругой у себя в отеле. Там, на тропическом острове, в отеле «Майя», Стриженов ввязался в историю о семейном проклятье и контрабанде драгоценных камней, которую, к слову, блестяще распутал, чем окончательно покорил сердце Марго.

Вернувшись домой, журналист сам вызвался написать серию громких разоблачительных статей на экологическую тематику: о вырубке и загрязнении тайги. По работе объехал весь Русский Север, промерз до самых костей и чуть не сгинул на болотах среди лосей и медведей. Только отогрелся дома, отдохнул немного, Марго уехала в тур по Европе и ввязалась в неприятную историю.

Пришлось Стриженову, как верному рыцарю, срочно лететь в Швейцарию, спасать горе-путешественницу от полиции и шайки бандитов. Спас. Вернулся. Не успел отдышаться – случились рабочие поездки в Узбекистан, Томск и Сургут. Впечатлений было столько, что голова их уже не вмещала. По ночам Дмитрий видел причудливые сны, где все его поездки и приключения перемешались и переплелись между собой.

А самое обидное, редактор Стриженова старательно вырезал из его статей переживания, личные впечатления, яркие детали, оставляя только сухие факты, мнения и оценки экспертов. Все потому, что Дмитрий, по словам редактора, работал в серьезном, аналитическом издании, а не в какой-нибудь бульварной газетенке.

– Ты же, Дима, не роман пишешь, – повторял он, неодобрительно качая головой и безжалостно сокращая статьи.

Поразмыслив над словами редактора, Стриженов понял, что тот прав. И начал писать роман. Вернее, записывать все минувшие события, поездки и командировки. Что-то привирать, конечно, что-то додумывать, фантазировать. Постепенно у него получился довольно толковый сборник детективных рассказов. Дмитрий перечитал его пару раз, отредактировал и решил отправить на литературный конкурс. Не лежать же рассказам в столе, в самом-то деле?!

Он нашел подходящий конкурс, отправил рассказы, и его почти сразу настигли слава и признание. То алмазного слона вручат, то бронзового жирафа, то на встречу с читателями в какую-то деревню отправят, передохнуть некогда. Стриженов сам не заметил, как устал от командировок, поездок и приключений. Стал нервным, дерганым, раздражительным и решил временно отказаться от разъездов, поработать в офисе, написать пару статей о городских проблемах и событиях, разоблачить каких-нибудь чиновников или застройщиков. Да мало ли тем в родном городе?!

С этой мыслью он и пришел к главному редактору.

– Дай, – говорит, – мне, Владимир Петрович, какое-нибудь редакционное задание поближе к дому. Чтобы без разъездов. Сил моих больше нет по стране мотаться.

Сказал и испугался. Видит, у Володи, так он про себя называл редактора, глаза нехорошо заблестели: лукаво и радостно.

– Дам, – говорит редактор, – что мне, жалко, что ли? Ты, Дима, отличный журналист, прямо-таки один из лучших, и книжки читать любишь. Любишь ведь? Детективы там всякие.

Стриженов напрягся. Как-то уж очень ласково разговаривает с ним обычно строгий Володя Мамонтов. Не орет, как обычно, уволить не грозится. Не к добру это.

– Ну, люблю, – угрюмо ответил Стриженов. Володя довольно закивал и снова спросил:

– А вот скажи, Дима, читал ли ты книги Полины Антоновой?

– Ну, читал. – Голос у Стриженова стал совершенно равнодушным. Мало ли что взбрело редактор в голову? Но про себя он думал, что в нашей стране книги Антоновой читал каждый второй. Полину Петровну по всем телеканалам, книжным ярмаркам, магазинам, обзорам таскают. Она звезда. Этакая Агата Кристи современности. Не то чтобы так же хороша, но знаменита примерно так же.

– И как? Нравится? – ухмыльнулся редактор.

– Ну…

– Ты чего мычишь, Стриженов? Нравятся тебе ее книги, нет?

– Нравятся. Бойко пишет, увлекательно, запутанно. А что не так-то? При чем здесь Антонова?

Редактор снова заулыбался, поманил журналиста пальцем и бодро застучал по клавиатуре. Дмитрий обошел его стол и посмотрел на экран. Ничего особенного: Володя просматривал новостную ленту информационного портала «Новости Крыма». Видимо, искал что-то конкретное, потому что кликнул мышкой на какую-то новость и скомандовал:

– Читай.

Стриженов пробежал глазами заметку. Новость как новость, ничего особенного: «Четвертого октября около девяти утра группа туристов обнаружила в лесу у подножия горы Сандык-Кая труп неизвестного мужчины. Туристы вызвали на место происшествия наряд полиции и спасателей. Сотрудники правоохранительных органов, прибывшие на вызов, предположили, что неизвестный мужчина сорвался со скалы, находясь в состоянии алкогольного опьянения. А к летальному исходу привела травма головы, полученная от удара о камни. Личность погибшего до сих пор остается неустановленной, ведется следствие…»

Над статьей красовалась весьма своеобразная фотография. Белая простыня, прикрывающая тело, из-под которой торчат ноги в массивных спортивных ботинках. Рядом недовольный сотрудник полиции с блокнотом и группа перепуганных туристов с огромными рюкзаками.

– Что скажешь? – радостно спросил редактор.

– На редкость дрянная новостная заметка.

– Посмотри на фото, умник, – редактор помрачнел, – вон, женщина, третья слева.

Дмитрий наклонился к экрану монитора и внимательно рассмотрел фотографию. Как он сразу не увидел? Антонова! В желтой куртке, с большим рюкзаком в синем чехле от дождя. Конечно, Антонова. Не такая шикарная, как на пресс-конференциях и выступлениях, все-таки поход есть поход, но вполне узнаваемая.

– Узнал? – спросил редактор.

Стриженов кивнул и посмотрел на Владимира Петровича с некоторым непониманием.

– Напиши об этом, Дима. Вот как ты умеешь, с огоньком, с подтекстом, остро так и правдиво…

– О чем об этом? – не понял журналист и снова пробежал глазами заметку.

– О том, что известная писательница обнаружила в Крыму труп, – пояснил Мамонтов.

– Володя, ты в своем уме? – Дмитрий Стриженов от удивления даже забыл о субординации. Подумал, что семидесятилетний Мамонтов действительно выжил из ума. А почему нет? Возраст почтенный, работа нервная. – О чем тут писать? О том, что группе походников не повезло и они наткнулись на тело какого-то бомжа или алкоголика? Мы же вроде серьезное издание, а не желтая газетенка. Мы аналитикой занимаемся, настоящими детективными расследованиями!

Тут Дмитрия слегка занесло. Видимо, сказывался возраст и опыт. Отработав в аналитической журналистике больше двадцати лет, он считал себя редким кадром, динозавром в своей профессии. И если бы все эти годы он за профессию и за себя не воевал, давно бы уже писал бессмысленные заметки о поп-дивах и их любовниках.

Но, справедливости ради, редактор у Стриженова опытный, тоже, можно сказать, динозавр. У него нюх. Он на пустом месте умеет видеть и новость, и событие, и сенсацию. И свое видение толково доносит до окружающих. Если бы не это, вряд ли заполошный и подвижный Стриженов проработал бы в этой газете без малого одиннадцать лет, считался бы с царскими замашками Мамонтова и год за годом отклонял предложения других изданий перейти к ним.

Так что, когда Стриженов перестал орать и возмущаться, Владимир Петрович вздохнул и спокойно сказал:

– Вот скажи мне, Дима, сколько трупов ты обнаружил в своей жизни?

– Ни одного, – пробормотал журналист, уже догадываясь, куда он клонит, – но кто-то же должен их находить?

– Конечно, кто-то должен, – кротко согласился редактор. – Только вот ты говоришь: бомж или алкоголик, упал, ударился, и все, летальный исход, а тут, как назло, Полина Антонова собственной персоной шла мимо с огромным рюкзаком. Удивительное совпадение! А посмотри-ка, Димочка, на ботинки этого бомжа и алкоголика. Хорошие?

Он посмотрел и коротко кивнул. Не то чтобы Стриженов хорошо разбирался в специализированной обуви, но эти ботинки видел раньше в рекламе. И их впечатляющий ценник крепко засел в его голове.

– Во-от, – протянул редактор, – очень хорошие, совершенно новые, профессиональные трекинговые ботинки, стоят где-то половину твоей зарплаты, а может, и больше. А зарплата у тебя, Димочка, все-таки не маленькая. Бомжи в таких не ходят, и алкоголики тоже. Да и упасть в них трудно, они, знаешь ли, не особо скользкие. И вот еще тебе информация к размышлению. Труп ведь не одна Антонова нашла, нет, их там вон сколько, целая толпа. Вот слева от Полины Петровны стоят Анна и Андрей Морецкие, тоже, между прочим, авторы детективов. И получается, что целая группа писателей случайно наткнулась на тело в лесу, где, кроме них и погибшего, не было ни души. Странное совпадение, нет?

Стриженов скривился:

– А ты думаешь, они его специально заманили в лес, столкнули с горы, а потом полицию вызвали? Зачем? Чтобы книжку про это написать?!

– Я, Дима, думаю, что это интересная история и ты мог бы в ней разобраться. Ты работать хотел поближе к дому. Вот я и нашел тебе такую работу. Тело-то в Крыму нашли. Зато Морецкие живут поблизости. На Петроградке, кажется. И Антонова как раз завтра в Питер приедет. У нее в «Доме книги» встреча с читателями. Ты сходи на встречу, поговори, расспроси, может, что и выяснишь? А не выяснишь, забудем об этой истории раз и навсегда. В конце концов, мы же серьезное аналитическое издание, а не какая-нибудь бульварная газетенка, чтобы разные сплетни публиковать.

Глава 2

Информация к размышлению

Из кабинета редактора Стриженов вышел хмурый и злой. Как говорится: бойтесь своих желаний. Только он решил передохнуть, заняться чем-то простым и интересным без командировок, ему подкинули сомнительную работу, странное крымское дело. Впрочем, может, и нет там никакого дела? Бывают же совпадения?

Дмитрий сел за свой рабочий стол и написал пальцем на толстом слое пыли слово «Крым». Некрасиво получилось, неопрятно. Набрал побольше воздуха в легкие и что было сил дунул на стол, пыль взвилась к потолку, и надпись исчезла.

«Надо иногда все-таки работать в офисе», – подумал он и вынул из ящика стола толстую записную книжку. Стал не спеша перелистывать страницы. Минут через десять обнаружил необходимый номер и набрал его на стационарном редакционном телефоне.

В трубке послышались гудки, а вслед за ними грубый мужской голос крикнул:

– Ладошкин!

Стриженов, раскачивавшийся на стуле с телефоном в руке, от такого крика невольно вздрогнул и зачем-то переспросил:

– Кто?

– Ладошкин, – недовольно отозвался его давний знакомый, следователь из Крыма Слава Ладошкин.

– Утро доброе, Слава! – вежливо поздоровался журналист, вспоминая, когда последний раз общался с этим во всех смыслах выдающимся человеком.

Вячеслав Ладошкин был очень крупным мужчиной, весом около ста сорока килограммов, высоким, громогласным, с непропорционально большими руками. Те, кто впервые встречал Славу, пугались его до полусмерти. Друзья же, наоборот, считали Ладошкина мягкотелым, добрым, невероятно умным и абсолютно безотказным человеком. Они то и дело пользовались его добротой, и Стриженов, признаться, принадлежал к их числу.

– Это Дмитрий Стриженов, журналист из Санкт-Петербурга. Помнишь меня?

– Помню! – гаркнул в трубку Ладошкин, и Дмитрию стало неуютно. С одной стороны, радовало, что Ладошкин его помнит, с другой – он, судя по голосу, вспоминает старого знакомого не самыми добрыми словами.

Стриженов решил не думать об этом и максимально коротко и емко изложил Вячеславу суть своего редакционного задания. Тот выслушал. Помолчал, подумал и все так же громко, сердито и отрывисто сообщил: про дело о трупе в лесу он наслышан и даже готов поделиться материалами. Но только когда питерский журналист вышлет ему бутылку виски, что задолжал в прошлый раз.

И вот тут-то Дмитрий вспомнил. В прошлый раз Славка помог ему года три назад. Он тогда два дня по просьбе Стриженова ездил за одним не чистым на руку депутатом и фотографировал его крымскую собственность: дома, яхты, машины. В итоге Стриженов написал отличную разоблачительную статью, приправил ее Славкиными фотографиями и пообещал прислать другу бутылку отличного виски в благодарность за помощь.

Вообще-то Дмитрий Стриженов всегда выполнял обещания. Это был один из его базовых принципов. Но тогда не вышло. Причем по уважительной причине. Через сутки после выхода разоблачительной статьи к Дмитрию на улице подошел неизвестный и резко ударил его ножом под ребра. Что произошло дальше, Стриженов не знал, он потерял сознание, а очнулся уже в больнице. Поговаривали, его спас какой-то старичок, гулявший с собакой. Две недели после этой истории Дмитрий провалялся в больничной палате и пришел к логичному выводу, что человек, ударивший его ножом, был знаком с депутатом, за которым следил Ладошкин.

Дмитрий в красках рассказал эту историю следователю и пообещал срочно выслать ему виски, бутылки две или три. Про три он, конечно, погорячился, но Ладошкин щедрость оценил, сказал, что ему и одной вполне хватит. Потом Слава шумно вздохнул, пошуршал какими-то бумагами, видимо разыскивая материалы дела, и стал рассказывать.

По словам Ладошкина, следователь, приехавший на место происшествия к горе Сандык-Кая, сразу решил, что никакого дела тут нет, обычный несчастный случай. Нетрезвый отдыхающий отбился от группы, забрел в лес и ночью свалился со скалы. Шел дождь, камни были мокрые, так что могли соскользнуть и трекинговые ботинки. Чтобы доказать эту версию, следователь развил бурную деятельность и быстро установил личность погибшего.

– Наши ребята разослали фотографии в аэропорты, гостиницы, турфирмы и очень скоро выяснили, что погибший – это Игорь Степанович Солоновский 1983 года рождения, реставратор из Москвы. В Крым прилетел 24 сентября, один, без сопровождающих. Заселился в гостиницу «Таврическая» в Симферополе. Переночевал и уехал в село Соколиное. Там снял очень приличные апартаменты, ежедневно ходил в горы.

Дмитрий машинально отметил, что этот Игорь Степанович из Москвы, как и Антонова, но это, по сути, ничего не значит.

– Так этот твой следователь закрыл дело, убедился, что это несчастный случай? – нетерпеливо спросил Стриженов.

На том конце провода Слава тяжело вздохнул и замычал что-то неразборчивое. Журналист насторожился.

– Что не так?

– Все так, – мрачно отозвался Ладошкин. – Я тебе скажу, но ты не трепись особо. Это тебе информация к размышлению. Во-первых, Игорь Степанович был трезв, это показало вскрытие. Во-вторых, как-то подозрительно хорошо одет: на нем дорогущая и совершенно новая спортивная экипировка. В-третьих, он всегда возвращался на ночь в апартаменты, а тут решил заночевать в лесу без спальника, палатки, без мобильника, даже без фонарика. А еще он курил, стоял на горе и курил, много и долго, похоже, ждал кого-то, нервничал. Я тебе фото вышлю, там видно гору окурков. Выкурил сигарет восемь и упал со скалы. Можешь, себе представить? – Он мрачно усмехнулся.

Стриженов помолчал, переваривая новую информацию, и задал основной вопрос:

– Думаешь, его убили?

– Я думаю, мы этого не узнаем, а если и узнаем, то не докажем. Разве что убийца сам признается. Солоновский умер от черепно-мозговой травмы и кровопотери после удара головой о камень – это факт. Но вот как так вышло, что его голова встретилась с камнем, – большой вопрос. Мог сам запнуться и с горы неудачно скатиться, а мог и не сам. Может, он с кем-то что-то не поделил, его толкнули и бросили умирать в лесу.

– Бросили умирать… – задумчиво повторил Стриженов.

Он обдумал Славкины слова. Получалась темная и неприятная история. И похоже, ему все-таки придется в ней разбираться.

– Слушай, Слав, а туристов, которые тело нашли, вы проверили, может, это они его?

Славка хмыкнул.

– Мы-то проверили, только не узнали ничего. На первый взгляд все чисто. Туристы – группа из семи человек, между собой все знакомы. В Крым прилетели, чтобы 28 сентября пойти в организованный поход. С проводником договорились за три месяца, взяли в прокат часть снаряжения, зарегистрировались у спасателей, маршрут согласовали, от маршрута не отклонялись. Хором заявили, что погибшего не знали. Во время ночной стоянки крепко спали, ничего не слышали. Утром пошли в горы и наткнулись на тело.

– Понятно. А скажи, в том лесу был кто-то еще? Может, другие группы?

– Официально нет. Зарегистрированных групп вокруг не было, до ближайшего лагеря около восьми километров через лес и скалы. То есть часа три дороги. Но это по документам. И как ты понимаешь, судя по этим документам, Солоновского в том лесу тоже не было. Такая вот детективная история, – хмыкнул Ладошкин.

Стриженов Славкино веселье не оценил. Сухо попросил следователя выслать ему фотографию и данные погибшего. Попрощался, повесил трубку, взял из стопки на столе листок для заметок и криво написал напоминание: «Вискарь для Ладошкина».

Стриженов получил новое дело, и оно ему не нравилось. Он считал, что нет в этой истории никакой тайны или загадки. Все сводилось к одному из двух вариантов: либо несчастный случай, либо бытовуха. Ни то ни другое Дмитрию было не интересно.

Он встал, подошел к огромному не слишком чистому окну и с тоской посмотрел на город. За окном шел дождь. Тяжелое каменное небо низко нависло над мостовой. Солнце пропало, и Дмитрий сомневался, что в ближайшие месяцы оно снова появится на небе. Холодная осень с дождями и ледяными ветрами завоевала город. Теперь она будет царить здесь до самой зимы, а может, и дольше. Может, в этот раз она победит и останется навсегда.

Он покачал головой, отгоняя мрачные мысли. Это все лирика. Вообще-то Дмитрий Стриженов любил свой город. Много лет назад выбрал его для жизни и никогда не жалел об этом решении. Он любил его дождливую погоду, ветер, его арестантскую суровость, оковы набережных, стены тюрем и крепостей, его неспокойные коммуналки и хмельные улицы, усеянные барами и кабаками. Любил его музеи, полные мировых шедевров, театры с закулисными тайнами, его скверы, парки, сады и потертые фасады старых доходных домов. И все же каждую осень, когда с неба исчезал даже намек на солнце, журналиста охватывало смутное беспокойство. Страх, что все самое лучшее осталось в прошлом и ничего яркого и радостного больше не случится в этом выцветшем, монохромном мире.

Стриженов резко отвернулся от окна, включил лампу на столе, чтобы прогнать полумрак. И задумался о предстоящем расследовании. Пока ему виделось только два пути. Либо узнать, что же произошло в горах, либо выяснить какое отношение имеет к этой истории Антонова. В конце концов, если она ни при чем, то и история никому не нужна.

Он зашел в Интернет и стал читать статью о завтрашней встрече Полины Антоновой с петербургскими фанатами.

Глава 3

Ураган «Полина»

На встречу с известным автором детективов Полиной Антоновой Стриженов, конечно же, опоздал. Он и так был не очень пунктуален, а на подобные мероприятия вообще предпочитал приезжать попозже, когда автор уже немного пообщается с фанатами, прогреется в лучах славы и растает.

Впрочем, Полина Антонова – опытный журналист и популярный автор, такую глыбу льда так просто не растопить. Когда Дмитрий вошел в зал искусств «Дома книги», Полина Петровна как раз закончила читать главу из своего нового романа и отвечала на вопросы читателей.

– Конечно, я же вселенское зло! – весело и громко заявила она, глядя поверх очков на худенькую девушку с книжкой в руке, задавшую какой-то банальный вопрос о вдохновении и идеях. – Я сама придумываю все убийства и преступления, сама их совершаю, сама же нахожу убийцу, и все это на страницах книг.