Смерть кукловода

Глава 5

Детективный тандем

На следующий день Дмитрий договорился о встрече с Анной и Андреем Морецкими. По телефону он сказал авторам детективов, что хочет написать о них большую статью, рассказать читателям о том, как работает детективный тандем, где черпают идеи, как уживаются друг с другом супруги-соавторы и тому подобное. За свою карьеру подобных статей Дмитрий написал пару-тройку тысяч, а потому врать мог долго, вдохновенно и убедительно.

И конечно, бесстыжее вранье подействовало, Андрей Морецкий пригласил известного журналиста домой на кофе и беседу.

Стриженов без труда нашел дом писателей – аккуратный, невысокий, в три этажа, ухоженный, с обязательным для исторического центра двором-колодцем. Поднялся по широкой парадной лестнице на последний этаж и позвонил в дверь. Ему открыла хорошенькая рыжая девочка лет десяти в черных джинсах и ядовито-зеленой футболке. Пару секунд они озадаченно рассматривали друг друга.

– Вы к папе? – спросила девочка и, не дожидаясь ответа, крикнула куда-то вглубь квартиры: – Пап, к тебе!

В этот момент у нее из-за спины показалась еще одна девочка, точно такая же, как первая, только чуть меньше ростом. Дмитрий удивленно рассматривал детей. Почему-то Стриженову казалось, что авторы детективных романов не должны иметь обычную семью. Они же каждый день описывают кровавые и жестокие убийства. Придумывают изощренные преступления, чтобы ужаснуть, удивить и заинтересовать читателей. Как такие люди вообще могут жить нормальной жизнью? Сначала играть с детьми, смотреть мультфильмы, покупать в магазине мороженое или школьные тетради с котиками, а потом выдумывать, чем преступник размозжит голову своей жертве.

Пока он размышлял, дети убежали, а навстречу журналисту вышел Андрей Морецкий – лет пятидесяти, среднего роста, рыжий и кудрявый, как дочери. Он протянул руку, и Дмитрий заметил выше запястья крупную татуировку – широкие щупальца осьминога. Одет детективщик был в черные джинсы и светло-голубое поло с эмблемой в виде крокодила на груди. Колоритный мужчина, ничего не скажешь.

– Идемте в кабинет, – предложил он и, не дожидаясь ответа, направился вглубь квартиры по узкому длинному коридору.

Стриженову оставалось только пойти следом.

Кабинет писателя выглядел именно так, как Дмитрий представлял: вдоль трех стен тянулись высокие, под самый потолок, стеллажи с книгами, у окна стоял массивный письменный стол, а на нем высилась гора листов, записок и заметок, из-за горы выглядывал монитор компьютера. Стильный интерьер лишь немного портили плюшевые слоны, зайцы и медведи, устроившие чаепитие на синем диване в углу комнаты.

Андрей Морецкий подошел к дивану и бережно убрал с него игрушки.

– Присаживайтесь и спрашивайте. Я с удовольствием расскажу о нашем творчестве, – сказал Морецкий и, заметив немой вопрос, добавил: – Анечка скоро к нам присоединится.

Дмитрий кивнул и начал расспрашивать писателя о творчестве, идеях, семье и работе в соавторстве с женой. Сначала он задавал вполне стандартные вопросы и по большей части получал стандартные, ничем не примечательные ответы. Но постепенно увлекся разговором, стал шутить, расспрашивать о секретах мастерства и особенностях работы супругов. И параллельно все ближе подбираться к нужной теме.

Дмитрий узнал, что Андрей и Анна познакомились почти двадцать лет назад в районном отделении милиции. Аня работала там секретарем в приемной. Андрея вызвал следователь как свидетеля по делу о краже соседского автомобиля. И то ли Андрей что-то напутал со временем, то ли следователь. В общем, Морецкий два часа просидел перед закрытым кабинетом и от нечего делать разговорился с молоденькой симпатичной секретаршей.

– Она мне предложила записать свидетельские показания. А я молодой был, веселый, безбашенный. Что же, говорю, девушка, сухие факты записывать, раз есть время и бумага, давайте сочиним детективный рассказ. Такой, чтобы дух захватывало. Поможете? Она засмеялась и пообещала помочь. И мы прямо там, в приемной РОВД, сочинили короткую детективную историю, – рассказывал писатель. – Получилась, конечно, полная чушь, но писать нам понравилось. И я недолго думая пригласил Аню на свидание. Через пару дней мы встретились в кафе, посидели, посмеялись и придумали сюжет для нового рассказа. У Ани был богатый опыт: она в милиции четыре года отработала, насмотрелась, наслушалась всякого. А я филолог, меня хлебом не корми, дай облечь что-нибудь в литературную форму. Через год у нас вышел сборник рассказов, через два – первый полноценный роман, а потом мы с Анечкой поженились.

Андрей говорил о жене с нежностью и восхищением. Холостой Стриженов даже невольно позавидовал таким теплым чувствам после двадцати лет брака. Когда писатель закончил рассказ, дверь кабинета резко распахнулась, и в комнату ворвался аромат ванилина и корицы, следом за запахом появился поднос, заставленный чашками, блюдцами, вазочками и пирамидами из пирожных. И только потом в комнату вошла женщина лет сорока пяти, невысокая, коротко стриженная, улыбчивая, чуть полноватая.

– Знакомьтесь, это Анечка, – радостно сообщил Морецкий. И подхватил огромный поднос из рук жены.

Аня быстро переставила посуду и сладости с подноса на небольшой кофейный столик, придвинула его к дивану и села рядом с Дмитрием.

– Андрюша, возьми себе стул, и давайте пить кофе. Про книги мы успеем поговорить, – скомандовала она.

Андрей, который все еще держал в руках опустевший поднос, положил его на письменный стол, прямо поверх заметок и книг, придвинул к чайному столику свое рабочее кресло, сел и взял из рук жены чашку кофе.

– Так о чем вы беседовали? – спросила Аня, поворачиваясь к журналисту. Он как раз положил в рот пряник, по форме напоминающий рогатого жирафа, и никак не мог ей ответить. И только неопределенно пожал плечами, старательно прожевывая невиданную зверушку.

Но Анне явно не требовался его ответ. Когда Стриженов дожевал, она уже рассказывала, как они с мужем, рискуя жизнью, собирают материал для романов. Как доплачивают няне «за вредность» работы, пишут сутками, то вместе, то по очереди и стараются брать за основу своих книг только реальные истории.

– В прошлом году у нас вышла книга «Волчья ягода». Вы читали, наверное. Она о людях, которые заготавливают дикоросы в тайге. Казалось бы, ягоды, грибы – романтика! А оказывается, этим бизнесом занимается настоящая мафия, каждый клочок земли поделен и учтен. И попади туда чужой человек, он сгинет в болотах, и никто не найдет ни следов, ни виновных. Так вот, когда мы задумали эту книгу, мы поехали в Сибирь, две недели жили в деревне на краю тайги, общались с лесниками, с местными жителями. Сами ходили в лес за ягодами. Встретились с участковым, он оказался очень умным, добрым, но запуганным человеком. Он в той деревне, как в тюрьме, живет: боится лишний раз из дома выйти, что-то лишнее увидеть, сказать. А мы ничего не боимся, – Аня подмигнула мужу, – мы собрали в той деревне шикарный материал и в итоге написали бестселлер. Так мы работаем, Дмитрий, только так.

– Удивительно, – вклинился Стриженов в неиссякаемый поток Аниной речи, – а сейчас вы тоже пишете книгу на основе реальных событий?

– Конечно! Вы знаете, – Аня понизила голос, – сейчас мы пишем о том, что произошло с нами лично. Совсем недавно мы были в горах Крыма и там стали свидетелями кражи и убийства.

Стриженов подавился пряником и закашлялся.

– Да-да, – обрадовалась такой реакции Аня, – понимаете, каждую осень мы с друзьями ходим в поход в горы. В этом году тоже пошли, но необычной компанией. За нами увязались две подозрительные девицы. Прикинулись то ли фанатками, то ли начинающими авторами, задавали кучу вопросов про творчество, про идеи, выпытывали профессиональные секреты.

– А при чем здесь кража и убийство? – Дмитрий наконец дожевал пряник и попытался вернуть разговор в нужное русло.

О легком соперничестве между Антоновой и Морецкими он знал из газет и не сомневался, что Анна жалуется на девушек исключительно из зависти.

– Сейчас расскажу. – Анна передернула плечами. – Наш поход проходил так: день мы шли от одного родника до другого, по заранее согласованному маршруту. В дороге перекусывали бутербродами и сухофруктами. Вечером останавливались у родника, ставили палатки, готовили полноценный ужин и отдыхали. В одну из ночей мы разбили лагерь в лесу у подножия горы Сандык-Кая. Развели костер, приготовили ужин, поговорили о преступлениях и литературе, сами понимаете, о чем говорят авторы детективов. – Она игриво улыбнулась. – В тот вечер мы очень долго сидели, только поздней ночью разошлись по палаткам. Андрей сразу уснул. А мне не спалось. Я вообще очень плохо сплю на земле. Проблемы со спиной, знаете ли. Так вот, я лежала, ворочалась с боку на бок и тут услышала, что кто-то ходит от палатки к палатке. Кто-то незнакомый, чужой.

– Почему незнакомый? – спросил Стриженов. – Логично предположить, что ходил кто-то из ваших друзей. Или вы выглянули наружу и кого-то увидели?

Аня смерила журналиста снисходительным взглядом.

– Не выглянула. Но утром я спросила, кто ходил ночью, и никто из наших не сознался. А чуть позже мы нашли в лесу труп.

– Когда стали подниматься в гору, – добавил Андрей и коротко пересказал историю обнаружения тела.

– То есть вы думаете, этот человек ночью был в вашем лагере? А потом его убили? – уточнил Дмитрий.

Андрей кивнул. А Аня как-то неопределенно повела плечами.

– Но при чем здесь кража?

– А вы думаете, он просто так приходил в наш лагерь, прогуляться среди ночи? – вопросом на вопрос ответила Морецкая. – Вероятно, он что-то унес.

– И за это его убили? Кто-то из ваших друзей? Или еще один посторонний? Но что было украдено? Кто-то заявил о пропаже? – Конечно, засыпать Морецких вопросами было не лучшей идеей, но Дмитрий был слегка шокирован их рассказом. Ему казалось, он упускал что-то важное, и поэтому новая информация не вписывалась в историю.

– А вот об этом вы прочитаете в нашей следующей книге, – самодовольно отозвалась Анна.

Стриженов напрягся. Его неосторожная ложь вышла боком. Стало ясно, что Анна и Андрей Морецкие не расскажут подробностей и не покажут ему черновиков будущего романа, так как видят в любопытном журналисте потенциального читателя и хотят его заинтриговать. Надо сказать, им это удалось, Стриженов был заинтригован и зол. Детективщики запутали его странной историей о проникновении в лагерь и воровстве. Эта история не вязалась со смертью Солоновского и совсем не проливала свет на события в Крыму.

Если Солоновский был в лагере и что-то оттуда унес, почему никто из туристов не сообщил о пропаже следователю? Да и что можно незаметно унести из туристического лагеря? Дмитрий не мог расспросить об этом Морецких и не выдать своей осведомленности. Нужно было действовать хитрее. Он прокрутил в голове свой разговор с писателями и как бы невзначай спросил:

– Простите, Аня, Андрей, а вы знакомы с Полиной Антоновой? – и прежде чем они успели ответить, добавил: – Буквально на днях я читал черновик ее нового романа. Она предоставила нашему издательству фрагмент для рекламы. И вы знаете, – он старательно наморщил лоб, – Полина Петровна пишет очень похожую историю, я бы даже сказал, точно такую, как ваша. Там тоже говорится о крымском походе, группе туристов и трупе в лесу.

Аня побледнела, а Андрей нахмурился.

– Вы знаете, – осторожно начала Аня, – мы дружим с Полиной и в той поездке в горы были вместе. Обычно мы ездим тремя семьями: Поля с мужем, мы и еще одна пара. Они в этом году не смогли поехать.

– Да? – как-то уж совсем неискренне удивился Стриженов. – Так вы знаете, что Антонова пишет про Крым? Я понял! Вы намеренно пишете детективы об одном и том же преступлении? Интересно, чья история будет увлекательнее, а кто окажется ближе к истине? Потрясающая идея!

Андрей Морецкий неуверенно кивнул.

– Думаю, это можно использовать для моей статьи. Детективное соревнование. Одна история, две разгадки, десятки тайн и только один самый лучший детектив или двое в вашем случае! – Стриженова откровенно занесло, но, похоже, его идея понравилась Анне Морецкой. По крайней мере, она снова расплылась в улыбке и согласно закивала.

– Жаль только, что роман не пишется за неделю, материал для статьи нужен уже сейчас. – Стриженов вздохнул и театрально покачал головой.

Анна застыла, рассматривая журналиста и в задумчивости покусывая нижнюю губу.

– У нас есть наброски, первые две-три главы, мы могли бы дать их вам почитать? – Писательница покосилась на мужа.

Тот неуверенно кивнул. Удивительно, но рядом с маленькой, кругленькой Аней высокий, рыжий и татуированный Андрей совершенно терялся, мерк и переставал привлекать к себе внимание. И все-таки Стриженову нужно было заручиться поддержкой обоих авторов, поэтому он ободряюще кивнул Андрею Морецкому, задал ему еще пару вопросов о писательстве и татуировках, а потом засобирался домой.

Уже в дверях Стриженов получил от Анны стопку листов с отпечатанным на компьютере текстом будущего романа. Он поблагодарил женщину, спрятал листы в рюкзак и почти бегом бросился к машине. Ему хотелось как можно скорее узнать, как же описали крымские события Андрей и Анна.

Еще раз прокрутив в голове всю информацию, полученную от писателей, Стриженов все так же сомневался, что покойный Солоновский спускался в лагерь и что-то оттуда забрал. Скорее, Аня Морецкая вообще нафантазировала ночного гостя. Фантазия у нее невероятно богатая. И романы Морецких это подтверждают. Дмитрий полистал кое-что перед встречей с писателями. Однако совсем не принимать в расчет Анин рассказ было неосмотрительно. Размышляя так, он сел в машину, вытащил черновики романа и стал читать.

Глава 6

Справедливость и смерть

(рабочие заметки Анны и Андрея Морецких)

Сколько ни готовься к походу, а всего предусмотреть не удастся. Обязательно что-то пойдет не так. И если все вещи собраны и двадцать раз проверены, маршрут продуман до мелочей, группа подобралась адекватная, в меру опытная и все продукты основательно рассчитаны, то природно-погодные аномалии не заставят себя долго ждать.

Сегодняшняя стоянка предполагалась высоко в горах, недалеко от родника, чтобы группа туристов могла пополнить запасы питьевой воды. Но у природы свои планы, родник пересох почти до основания, лишь на самом дне плескалась грязно-бурая жижа. Проводник зачерпнул ее ладонью, понюхал, вылил и решил идти еще семь километров до ближайшего ручья.

Но не успела группа преодолеть и половину этого пути, как дорога резко пошла вниз, по крутому горному склону, а на лес опустились вечерние сумерки.

– У вас все включено, – усмехнулся проводник. – Дождь, скалы, крутые спуски, ночные переходы, пересохшие родники – полный комплект.

Туристы самодовольно хмыкнули. Ну и отлично, что полный комплект, ради этого и шли в горы. Ради приключений и трудностей, подальше от рутины, городской и офисной обыденности.

Когда окончательно стемнело, путники остановились, спешно достали из рюкзаков налобные фонарики, осветили дорогу и продолжили путь. Из-под ног летели мелкие камни и ветки, обувь скользила по склону, острые наконечники трекин-говых палок впивались в землю, но настроение у идущих было бодрое и приподнятое. То ли открылось второе дыхание, то ли ночная прохлада придавала сил. Они хватались руками за тонкие стволы встречных деревьев и спускались все ниже и ниже. Вскоре туристы услышали плеск воды. Мелкая, почти пересохшая река показалась слева от тропы. Вода текла по крупным гладким камням, едва прикрывая их.

Проводник свернул к воде, раздался плеск. Он перешел реку вброд. Группа не раздумывая последовала за ним. Под ногами оказались мокрые, скользкие камни. А минуту спустя туристы добрались до места и столпились на поляне.

С тяжелым стуком ударились о землю рюкзаки. В тусклом свете фонарей путники вынимали из них спальники, палатки, теплые вещи. Стоило остановиться, как ночной холод забрался под одежду, под кожу, а последнее тепло ушло на выдохе, сорвавшись с губ облаком пара.

Натянув кофты, куртки, шапки и шерстяные носки, путешественники ставили палатки. Щелкали, скрипели металлические дуги, один за другим появлялись на поляне разноцветные шатры. Проводник развел костер, насыпал в котел крупы, залил ее водой и повесил котел над огнем. Постепенно все собрались у костра, протягивая к горящим поленьям озябшие руки и ноги.

В вечерних сумерках туристы обсуждали сегодняшний день, долгий переход. Вспоминали другие походы. В этом году в группе не было ни одного новичка, у каждого было что рассказать и вспомнить. Кто-то ездил сюда каждый год. Кто-то бывал на Приполярном Урале и считал осенний поход детской забавой, кто-то поднимался на Эльбрус. А проводник, казалось, и вовсе обошел все горы и скалы в стране.

Туристы делились воспоминаниями, рассуждали о подъемах и спусках, кому что легче дается. Говорили о вершинах и умопомрачительных видах, открывающихся со смотровых площадок, о замысловатых, непонятных названиях здешних мест: Сандык-Кая, Аю-Даг, Чигенитра.

Влад, красивый темноволосый проводник, уроженец Крыма, как мог, пояснял и переводил названия. Вспоминал факты из истории полуострова, рассуждал о местных верованиях и легендах. И постепенно переходил к страшным историям. Поход, холодная ночь и пламя костра располагают говорить о привидениях, духах и смерти.

– И сейчас в тихие лунные ночи можно услышать детский плач и увидеть среди скал неясное очертание – это Мангупский мальчик бродит по руинам родного города и ищет родителей. Говорят, если догонишь ребенка и заглянешь в его глаза, вмиг потеряешь дар речи и поседеешь от страха, – свистящим шепотом рассказывал Влад.

От костра расходились зловещие тени, и постепенно всем становилось если не страшно, то, по крайней мере, неуютно. Путешественники ближе придвигались к костру и во все глаза смотрели на проводника. В огне потрескивали сучья деревьев. Тихий и темный лес нависал над туристами.

Тут из темноты послышался рев или стон. Он повторился громче и ближе, потом раздался с другой стороны. Казалось, дикие звери ходят рядом с поляной, окружают ее, предупреждают туристов о невидимой опасности. Путешественники встревоженно заозирались.

– Что это? – Зоя посмотрела на проводника.

– Олень, – равнодушно ответил Влад, он один не испугался страшных стонов и рыков, доносящихся из леса.

Все облегченно вздохнули и вернулись к незаконченной истории о спелеологах. Но пару минут спустя рев повторился снова.

– Ребят, тут просто ущелье рядом. Оно усиливает звук. Ни одно животное не придет в лагерь к огню. Разве что ночью, когда все уснут, – в своей шутливой манере попытался успокоить группу Влад.

Но это не помогло. Туристы чувствовали себя неуверенно: то и дело оборачивались в сторону ущелья, откуда доносились крики животных.

Зою никак не покидала мысль, что животные не зря нервничают. Что-то случилось в ущелье. А может быть, там ходит кто-то страшный: медведь или Мангупский мальчик. Она тряхнула головой, отгоняя тревожные и глупые мысли. Мангупский мальчик – просто легенда, а медведей в Крыму не видели уже лет сто. И все-таки беспокойство не оставляло ее.

После ужина, горячего чая, разговоров и баек туристы разошлись по палаткам. Холод, длинный переход и вкусная еда сделали свое дело, путешественники едва стояли на ногах от усталости. Четверть часа спустя все в лагере уснули. Все, кроме Зои. Ей не спалось, Зоя прислушивалась к звукам, доносившимся с улицы: плеск воды, страшный, но далекий крик оленя, шепот ветра, шаги.

Вот снова шелест опавшей листвы под чьими-то ногами. Кто-то шел к лагерю со стороны ущелья. Или нет, с противоположной стороны. Зоя старалась услышать, понять, откуда доносятся шаги, но не могла. Тонкие стенки палатки приглушали звуки. И все же она могла поклясться, что по лагерю кто-то ходит. Осторожно, крадучись, чуть слышно. Ужас сковал Зою по рукам и ногам. Теперь она не слышала шагов, только бешеный стук собственного сердца. Этот стук заглушал все звуки и шорохи, разносился по поляне, где ночевали туристы. Наверняка ночной гость слышал этот звук. Зоя с головой спряталась в спальник, ругая свое воображение, так некстати разыгравшееся во время ночевки в осеннем лесу. Ей казалось – по лагерю ходит Белый спелеолог или дикий зверь, а может, какой-то бандит, наткнувшийся в темноте на место стоянки.

Пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, Зоя закрыла глаза. Прислушалась. Шаги тоже затихли. Холодея от ужаса, она лежала в палатке и тяжело дышала.

Прошла минута, в лесу было тихо, от ветра шелестели деревья. Зоя почувствовала, что постепенно, но неотвратимо проваливается в сон. А когда сон отпустил ее, за тонкими стенками палатки уже рассвело, по тенту мерно постукивали капли мелкого осеннего дождя чуть в стороне в костре потрескивали дрова, и кто-то полушепотом обсуждал любимые блюда: почему-то в походе всегда ужасно хотелось съесть на завтрак омлет или просто жареные яйца. Ежась от холода, Зоя выбралась из палатки и огляделась. Ничего не указывало на то, что ночью в лагере кто-то был.