Бал судьбы: Брачный контракт с драконом

Глава 1. Драконий Контракт.

Бальные туфли впивались в пятки, словно живые, а корсет дышал со мной в унисон – то сжимая рёбра на вдохе, то едва отпуская на выдохе. Я стояла у края мраморной лестницы, глядя на бушующее внизу море шёлка, смеха и магии. Искрящиеся брызги заклинаний рассыпались под потолком, как хлопья фальшивого снега, а ароматы духов, роз и озонированного после вспышек воздуха кружили голову сильнее любого вина.

«Бал Судьбы». Какое пафосное название. Для них – праздник, игра, ещё один повод блеснуть состоянием и мощью. Для таких, как я, Эммы Грейд, чей род едва сводит концы с концами, – это ловушка. Возможность, вызов и… обязанность.

Я сделала шаг вниз, и музыка вполголоса смолкла. Десятки глаз устремились на меня. Шёпот пробежал по залу, словно змеиный шелест. Я была новинкой, диковинкой – обедневшая аристократка из глухой провинции, приглашённая по чистой формальности. Моё платье, перешитое из бабушкиного, несмотря на все старания портнихи, кричало о своей бедности среди этого ослепительного великолепия.

И именно в этот момент я увидела его.

Он не смотрел на меня. Он опирался о мраморный камин, беседуя с кем-то из высших магистров, и казался воплощением самой власти. Безупречный костюм, сшитый, казалось, из ночного неба и звёздной пыли. Черты лица, высеченные резцом безумного скульптора, слишком идеальные, чтобы быть настоящими. И аура… Магия вилась вокруг него тяжёлым, дурманящим шлейфом, ощутимым даже на расстоянии. Кайлан Драконис. Глава самого могущественного и самого тёмного рода. Дракон в человеческом обличье.

Его взгляд медленно скользнул ко мне. Не повернул голову, лишь глаза цвета расплавленного золота нашли меня в толпе. И в них не было ни любопытства, ни восхищения. Была холодная, хищная оценка. Меня пробежала дрожь, не от страха, нет. От предчувствия.

Он оттолкнулся от камина и пошёл ко мне, не спеша, рассекая толпу, которая расступалась перед ним с почтительным, испуганным трепетом. Музыка заиграла вальс. Он оказался передо мной, не предлагая руку, не кланяясь. Просто был там, загораживая собой весь мир.

– Мисс Грейд, – его голос был низким, бархатным, и каждый звук обжигал кожу. – Вы нарушаете гармонию бала. Своей… нездешностью.

– Виновата, милорд, – выдавила я, заставляя себя держать его взгляд. – Я не знала, что гармония этого места так хрупка.

На его идеальных губах дрогнуло подобие улыбки. Не доброй. Заинтересованной. Как кот, увидевший новую игрушку.

– О, она ещё и с коготками. Как мило. Танец принадлежит мне.

Это не было просьбой. Это был приказ. Его рука обвила мою талию, холодная даже через перчатку и ткань платья. Он повёл меня в вальсе, и мир превратился в водоворот света и звуков. Он танцевал безупречно, с мощью и грацией настоящего хищника. Каждое движение подчиняло, каждое притяжение заставляло отстраняться.

– Я следил за вами, – произнёс он прямо над ухом, отчего по спине побежали мурашки. – Вы боретесь. Это смешно. Как муха, бьющаяся о стекло.

– А вы наслаждаетесь зрелищем? – Я не знала, откуда во мне взялась дерзость.

– Мне наскучило наблюдать, – его пальцы впились в мои бок чуть сильнее. – Я предпочитаю… участвовать.

Вальс закончился, но он не отпустил меня. Его рука на моей спине стала твёрдой, как сталь, направляя меня к выходу на террасу, скрытую от посторонних глаз плющом и иллюзиями. Протестовать было бесполезно – его магия уже душила мою, лёгким туманом застилая разум.

Ночной воздух был холодным и трезвым. Он отпустил меня, и я едва устояла на ногах.

– Я предлагаю вам контракт, Эмма Грейд, – сказал он без предисловий, доставая из внутреннего кармана сюртука свёрток пергамента, обвитый серебряной лентой. – Брачный контракт.

У меня перехватило дыхание. Это было безумие.

– Вы с ума сошли. Я не подпишу его.

– Я не прошу, – он развернул пергамент. Буквы на нём светились ядовито-зелёным светом. – Я даю вам возможность избежать унизительных брачных торгов, на которые обречён ваш род. Я даю вам всё. Богатство. Власть. Положение. Всё, о чём вы можете мечтать.

– А что я должна дать вам? – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Что может быть нужно вам от меня?

Его золотые глаза вспыхнули в темноте, как у настоящего дракона.

– Вас. Вашу непокорность. Ваш дух. Мне скучно, Эмма. И я хочу поиграть. Ты будешь моей самой ценной игрушкой.

– Нет, – это было всё, что я могла сказать. Голос дрожал. – Никогда.

Его лицо исказила гримаса холодной ярости. Он сделал шаг вперёд, и его тень поглотила меня целиком.

– Ты не понимаешь. Для таких, как я, слово «нет» – всего лишь досадная помеха. Её можно устранить.

Его пальцы сжали моё запястье с такой силой, что я вскрикнула от боли. Он притянул меня к себе, его другая рука обхватила мою, заставляя пальцы сомкнуться вокруг магического пера, которое он мгновенно материализовал.

– Отпусти меня! – Я пыталась вырваться, но его хватка была железной. Его магия, тяжёлая и сладкая, заполняла лёгкие, парализуя волю.

– Подпишешь, – его губы почти коснулись моей щеки. – А потом… потом я научу тебя желать этого. Я завоюю твоё сердце, даже если мне придётся вырвать его из груди и заставить биться в такт моему.

Перо, ведомое его рукой, двинулось к пергаменту. Я зажмурилась, из последних сил пытаясь сопротивляться, чувствуя, как по коже запястья течёт что-то тёплое – то ли его магия, то ли кровь от его пальцев.

И в тот миг, когда перо должно было коснуться бумаги, я нашла в себе единственное, что у меня оставалось. Голос. Тихий, срывающийся, но полный ненависти.

– Я никогда тебя не полюблю. Никогда.

Он замер на мгновение, и в его глазах вспыхнул незнакомый огонь – не ярость, а нечто большее. Жестокий, ненасытный азарт.

– Это и станет самой интересной частью нашей игры, – прошептал он. И силой, против которой я была бессильна, вёл мою руку, выводя на пергаменте первые буквы моего имени.

Перо скользнуло по пергаменту, оставляя за собой дымящийся след из магии и моей воли. Каждая буква моего имени – Эмма Грейд – выжигалась на поверхности, будто раскалённым железом. Боль была не физической, она была глубже. Это было ощущение того, как что-то живое и непокорное внутри меня увядает и превращается в прах под его волей.

Он не отпускал мою руку ещё несколько мгновений, наслаждаясь моей немой агонией. Его пальцы всё так же сковывали моё запястье, а дыхание, холодное и ровное, касалось моего виска.

– Совершено, – произнёс он наконец, и в его голосе прозвучало удовлетворение хищника, впившегося когтями в добычу. Он отпустил меня.

Я отпрянула, пошатнувшись, и прислонилась к холодной каменной балюстраде. Пергамент в его руке свернулся сам собой с тихим шелестом и исчез в складках его одежды. Контракт был заключён. Моя судьба была приговорена.

– Завтра мои люди прибудут в ваше поместье, – его тон был деловым, будто он обсуждал поставку вина, а не чью-то жизнь. – Они заберут ваши вещи и доставят вас в мои владения. Не пытайтесь им препятствовать. Не пытайтесь бежать. Это бессмысленно.

Я смотрела на него, пытаясь найти в его прекрасном, бесчеловечном лице хоть каплю сожаления, насмешки, чего угодно. Но там была лишь ледяная уверенность. Я была для него фактом. Свершившимся событием.

– Я ненавижу вас, – выдохнула я. Слова показались жалкими и пустыми после только что произошедшего.

Он улыбнулся. Истинно, по-драконьи, широко и беспощадно.

– Ненависть – это страсть. А страсть – отличное начало для наших с вами отношений, моя невеста. До завтра.

Он повернулся и ушёл, растворившись в свете бального зала, оставив меня одну в холодной темноте террасы. Музыка внутри снова заиграла, весёлая и беззаботная. Никто не видел, не слышал, не знал. Мир продолжал кружиться в вальсе, а моя жизнь только что была разорвана на части.

Я медленно сползла по балюстраде на холодный камень пола, не в силах сдержать дрожь. Запястье горело огнём, и я наконец посмотрела на него. На коже чётко проступали следы его пальцев – уже не просто красные, а тёмные, почти синие, как синяк. И в самом центре, на внутренней стороне, светился крошечный, размером с горошину, символ – стилизованная буква «D», обвитая драконьим хвостом. Его клеймо. Знак того, что я теперь его собственность.

Я сжала руку в кулак, пытаясь скрыть этот знак, но его свечение проступало даже сквозь кожу.

«Я завоюю твоё сердце, даже если мне придётся вырвать его из груди…»

Его слова эхом отдавались в моей голове. Это не был брак. Это была осада. И он только что проломил первые ворота.

Я поднялась на ноги, опираясь о камень. Слёз не было. Была только пустота и холодная, стальная решимость. Он получил моё имя на бумаге. Он мог получить моё тело в своих владениях. Но мой дух… мой дух был не его. Ещё нет.

Я выпрямила плечи, смахнула несуществующую пыль с юбки и медленно, шаг за шагом, пошла обратно в сияющий зал. Я прошла через толпу, не видя лиц, не слыша слов. Я шла к выходу, к своей старой, разваливающейся карете, к своей прежней жизни, у которой по прихоти дракона оставалось всего несколько часов.

Он думал, что завоевал меня. Он думал, что сломал.

Но он лишь разбудил во мне то, что тлело где-то глубоко внутри – упрямство, которое не смогла выжечь даже его магия.

Пусть он готовится к своей игре.

Я буду играть по своим правилам.

Стеклянная дверь балкона захлопнулась за моей спиной с тихим, но окончательным щелчком. Шум бала, музыка, смех – всё это обрушилось на меня, но теперь звуки казались приглушёнными, будто доносились из-под толстой воды. Я прошла сквозь толпу, не видя лиц. Моё запястье пылало под перчаткой, словно на кожу была выжжена калёным железом та самая монограмма – «D», обвитая драконьим хвостом.

Меня будто несли невидимые волны. Аристократы расступались, их взгляды скользили по мне с новым, колючим интересом. Слухи в нашем мире разносятся быстрее магических всплесков. Все уже знали. Все видели, как Кайлан Драконис увёл меня на террасу. И все видели, как я вернулась одна – бледная, с трясущимися руками и пустым взглядом.

«Невеста Дракониса». Слова висели в воздухе, не произнесённые вслух, но ощутимые, как электричество перед грозой. В них был и ужас, и зависть, и жгучее любопытство.

Я почти бежала к выходу, к главной лестнице, чувствуя, как с каждым шагом корсет сжимается всё сильнее, не давая дышать. Моя старая карета, жалкая в ряду сверкающих экипажей, манила как убежище. Ещё несколько метров…

– Мисс Грейд? – чей-то бархатный, насмешливый голос остановил меня у самых дверей.

Я обернулась. Передо мной стоял молодой человек с острым, как у лиса, лицом и слишком блестящими глазами. Лорд Вейн. Известный сплетник и правая рука Дракониса.

– Поздравляю, – он сделал небольшой, изящный поклон, но в его глазах танцевали злые огоньки. – Кайлан уже разослал гонцов. Утро будет… оживлённым. Позвольте предложить вам свой экипаж. Ваш, простите, выглядит не слишком надёжным для такой важной персоны.

Его предложение было оскорблением, замаскированным под учтивость.

– Благодарю, лорд Вейн, – мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. – Но я предпочитаю добираться домой на своём ненадёжном экипаже. Мне нужно… собраться.

Его бровь поползла вверх.

– Собираться? Милая моя, завтра к вам приедут слуги Кайлана. Они соберут всё необходимое. Вам останется лишь выбрать платье для ужина.

Реальность ударила с новой силой. У меня не будет даже этого – прощальной ночи в собственном доме, последних часов привычной жизни.

– Тогда мне нужно попрощаться, – выдавила я.

Он улыбнулся, поняв мой намёк, и снова поклонился.

– Разумеется. До завтра, леди Драконис.

Этот титул прозвучал как пощёчина. Я, не сказав больше ни слова, вышла на ночной воздух. Мой кучер, старый Томас, сонно клевавший носом на облучке, встрепенулся и помог мне забраться в карету.

Дверца захлопнулась, и я осталась одна в темноте, в грохоте колёс по брусчатке. Только тут, в уединении, я позволила себе расплакаться. Не от страха и не от отчаяния. От бешеной, всепоглощающей ярости. Я рванула с руки перчатку и в тусклом свете фонаря рассмотрела своё запястье. Знак светился зловещим, ровным светом. Он пульсировал в такт моему сердцу, напоминая, что отныне оно бьётся в такт его воле.

«Нет, – прошептала я в темноту, сжимая кулак. – Никогда».

Я не знала, что буду делать. Не знала, как сражаться с существом, для которого я – всего лишь мимолётная прихоть. Но я знала одно: я не стану покорной игрушкой. Если он хотел игры, он её получит. Но правила будем устанавливать мы оба.

Карета выехала за городскую черту, и в окне мелькнули огни нашего скромного поместья. Мой дом. Мое последнее пристанище. У меня оставалась всего одна ночь.

Одна ночь, чтобы найти оружие против дракона.

Глава 2. Осколок истины.

Карета со скрипом остановилась у знакомых покосившихся ворот. Фамильный дом Грейдов – некогда величественный, а ныне ветхий и потертый – стоял в глубокой темноте, будто прячась от стыда. Лишь в одном окне мерцал тусклый огонёк – ждала горничная Элис.

Я почти выпрыгнула из кареты, не дожидаясь, пока Томас откроет дверцу.

– Мисс Эмма! – Элис, заспанная, в помятом чепце, распахнула тяжелую дубовую дверь. Её глаза сразу же расширились от ужаса. – Боги, что случилось? Вы бледны как полотно!

Она увидела мою разорванную перчатку, мои заплаканные, но полные не слёз, а гнева глаза.

– Случилось то, чего мы боялись, Элис, – я прошла мимо нее в холл, сбрасывая на руки служанки легкий бальный плащ. Воздух в доме пах пылью, воском и бедностью. – Запри двери. Все. И приготовь самый крепкий чай. У нас осталась всего одна ночь.

Пока Элис, бормоча молитвы, хлопотала у очага, я поднялась по скрипучей лестнице в свою комнату – в бабушкину комнату. Я зажгла все свечи, и их трепещущий свет оживил портреты предков на стенах. Суровые лица магов и воительниц, чья кровь текла и в моих жилах. Их когда-то громкие имена теперь были забыты, их мощь растрачена.

Я подошла к старому трюмо и снова взглянула на своё запястье. Знак Дракониса пылал в полумраке, словно живой уголь. Я с силой провела пальцами по коже, пытаясь стереть его, но он лишь вспыхнул ярче, ответив короткой, жгучей болью.

– Он не сможет забрать всё, – прошептала я своему отражению. – Он не знает, кто я на самом деле.

Я опустилась на колени перед старым сундуком у кровати. Отодвинула сложенное бельё, пока мои пальцы не наткнулись на холодный металл потайного замка. Крошечная игла уколола мне палец, и капля крови упала на замочную скважину. Раздался тихий щелчок.

Сундук открылся. Внутри не было ни золота, ни драгоценностей. Там лежало то, что мой род берег куда тщательнее любого богатства. Дневники моей прабабки – великой провидицы Элинор Грейд. И её единственная реликвия – серебряное зеркало в потускневшей оправе.

Я взяла его в руки. Поверхность была холодной и мутной, не отражала ничего, кроме размытых свечей.

— «Ищи ответы в бездне», – прошептала я её же слова, записанные на пожелтевшей странице.

Я сжала зеркало в ладонях, чувствуя, как холод проникает в кожу. Я закрыла глаза и позволила всему – страху, ярости, отчаянию – хлынуть через край. Я думала о его золотых глазах, о его ледяной улыбке, о его обещании сломать меня.

– Покажи мне его, – приказала я шёпотом. – Покажи мне его истинное лицо.

Магия, дремлющая в моей крови, та самая, что он так легко подавил, дрогнула и устремилась в зеркало. Холод сменился леденящим жаром. Зеркало в моих руках затрепетало.

Я открыла глаза.

Мутная поверхность очистилась, но отражала не мою комнату. В ней клубился дым и тени. И посреди этого хаоса – он. Кайлан Драконис.

Но это был не тот изысканный аристократ с бала. Его кожа была покрыта тёмной, переливающейся чешуёй. Из спины выросли мощные кожистые крылья, сломанные в одном месте и перетянутые старой, почерневшей повязкой. Он стоял на коленях в центре огромной, пустой залы своего замка, с головой запрокинутой назад, а из его горла вырывался беззвучный крик такой первобытной боли и ярости, что у меня перехватило дыхание.

Он был не просто монстром. Он был раненым зверем. Запертым в золотой клетке собственного могущества.

И в тот же миг его голова резко повернулась. Его золотые глаза, горящие теперь настоящим драконьим пламенем, уставились прямо на меня сквозь зеркало. Он увидел меня.

Зеркало выпало у меня из рук и со звоном разбилось о каменный пол. Связь оборвалась.

Я сидела на полу, дрожа всем телом, сердце колотилось как бешеное. Он почувствовал меня. Он знал.

Но теперь знала и я.

Его слабость. Его боль.

Я подняла один осколок зеркала. На его острой грани отражалось моё лицо – бледное, но с горящими решимостью глазами.

Он думал, что покупает себе игрушку. Но я нашла его рану.

И я знала, что именно туда нужно нанести удар.

Я сидела на холодном каменном полу, вдыхая запах воска и пыли, сжимая в ладони осколок зеркала. Его острый край впивался в кожу, и эта маленькая, реальная боль помогала собрать мысли воедино. Он увидел меня. Он почувствовал. В его взгляде сквозь дым и пелену магии было не только изумление. Была вспышка чего-то дикого, первобытного, почти… страха.

Страх. У Дракониса.

Мысль казалась абсурдной, как солнечный свет в подземелье. Но она укоренилась во мне, пустила ростки, и из них пророс холодный, безжалостный расчёт.

Я поднялась, отложив осколок. Мои движения стали резкими, точными. Не время для слёз. Не время для паники. Время собирать оружие.

– Элис! – мой голос прозвучал непривычно твёрдо, эхом отозвавшись в пустом холле.

Служанка влетела в комнату, запыхавшаяся, с глазами, полными слёз.

– Мисс, что это было? Я слышала звон…

– Ничего, – я перебила её. – Разбилось зеркало. Убери осколки. Самые мелкие собери в этот мешочек. – Я протянула ей маленький бархатный кисет, который когда-то предназначался для сушёных лепестков. Теперь он будет хранить осколки истины. – И принеси мне бабушкин сундук. Весь. В библиотеку.

Элис замерла, глядя на меня с новым, почтительным страхом. Она кивнула и бросилась исполнять приказ.

Я спустилась вниз, в семейную библиотеку. Воздух здесь был густым от запаха старой кожи и пергамента. Полки, до потолка заставленные фолиантами, скрипели под тяжестью знаний, которые моя семья копила веками. Знаний, которые все считали бесполезным хламом разорившегося рода.

Я прошла к самому дальнему углу, к столу, за которым работала моя прабабка. Я зажгла масляную лампу, и её свет выхватил из тьмы потёртую столешницу, испещрённую чернильными кляксами и выцарапанными знаками.

Элис, пыхтя, внесла тяжёлый сундук и поставила его на пол с глухим стуком.

– Оставь нас, – сказала я, не оборачиваясь.

Дверь закрылась. Я осталась наедине с призраками моего рода.

Я открыла сундук. Под дневниками лежало то, что я искала. Не магия силы, не заклятья власти. Магия тихой тени. Магия, которую женщины моего рода собирали по крупицам для выживания. Забытые трактаты по защите разума. Рецепты настоев, скрывающих присутствие. Схемы простейших, но действенных оберегов, сплетаемых из волос и трав.

И один, самый тонкий, почти рассыпающийся манускрипт. «Песнь Сломанного Крыла». Легенда о драконе, который потерял способность летать и вынужден был принять форму человека, чтобы скрыть своё увечье. Его сила оставалась колоссальной, но его душа вечно тосковала по небу, а сломанное крыло было источником вечной, неутихающей боли. Боль, которую могла ощутить лишь та, кто был к нему достаточно близок.

Тот, кто стал бы его парой.

Ледяная уверенность наполнила меня. Он не просто хотел меня как трофей или как источник наследников. Ему был нужен якорь. Тот, кто своей человечностью, своей связью с ним мог бы… что? Унять боль? Или дать ему ту связь с миром, которую он потерял, став монстром для самого себя?

Неважно. Важно было то, что у него была ахиллесова пята. И я теперь знала, где она находится.

Я развернула на столе чистый лист бумаги и обмакнула перо в чернила. Я писала быстро, почти не задумываясь, выводя чёткие, уверенные строки. Это был не крик души. Это был договор. Мой ответ на его контракт.

Я перечислила свои условия. Не требования – условия.

1. Мои личные покои – неприкосновенная территория. Никто, включая его, не входит без моего явного разрешения.

2. У меня будет свободный доступ в семейную библиотеку и право получать любые книги из моих архивов.

3. Элис остаётся моей единственной и неприкосновенной служанкой.

4. Никакие наказания или приказы не могут касаться моих людей или слуг без моего согласия.

Я не просила свободы. Я выстраивала периметр обороны. Камень за камнем.

Закончив, я посыпала письмо песком и встала. Рассвет уже заглядывал в высокие окна, окрашивая небо в бледные тона. Скоро приедут его люди.

Я подошла к окну и распахнула его. Утренний воздух был холодным и свежим. Где-то там, в своих владениях, он чувствовал моё прикосновение к его тайне. Он ждал сломленную невесту, готовую к повиновению.

Я посмотрела на горизонт, где укладывается силуэт его замка.

Он получит невесту. Но он получит и войну. Тихую, холодную, изощрённую. Войну, которую ведут не мечами, а шёпотом в темноте. Войну, в которой его собственная боль станет моим самым острым кинжалом.

И я была готова к ней.

Первые лучи солнца, острые как лезвия, разрезали туман над полями. И в этот самый миг я услышала их. Не крики, не грубые оклики – лишь ровный, неумолимый гул. Гул множества копыт и скрип идеально смазанных колёс по дороге, ведущей к нашему дому.

Они ехали не как слуги. Они ехали как оккупационная армия.

Я не двинулась с места у окна библиотеки. Моя спина была прямая, а в руке я сжимала тот самый осколок зеркала, завёрнутый в платок. Его холодная острота придавала мне сил.

Элис вбежала, белая как стена.

– Мисс… они… целый кортеж! Чёрные кареты с его гербом! И гвардейцы в серебре!

– Успокойся, Элис, – сказала я, и мой голос прозвучал на удивление спокойно. – Приведи в порядок свой чепец. Ты представляешь дом Грейдов. И запомни – отныне ты говоришь с ними не как служанка с господами. Ты говоришь как доверенное лицо леди Драконис.

Её глаза округлились, но кивок был твёрдым. Она выпрямилась, смахнула пыль с фартука и ушла, чтобы встретить их у дверей.

Я дождалась, пока тяжёлые шаги не заполнили холл, и лишь тогда медленно, с достоинством вышла к ним.

Их было человек двадцать. Гвардейцы в сияющих латах замерли по стойке «смирно», выстроившись живым коридором от двери до моей кареты. Их лица были каменными масками. А в центре холла стояла женщина в строгом чёрном платье, с ключами на поясе и лицом, высеченным из гранита. Старшая горничная Дракониса.

– Леди Драконис, – её голос был гладким и холодным, как отполированный мрамор. Она сделала идеальный, безупречный и совершенно бездушный поклон. – Меня зовут мадам Лиррен. Его светлость поручил мне обеспечить ваш переезд. Ваши вещи уже упаковывают.

Я бросила взгляд за её спину. Двое слуг в ливреях Дракониса уже несли вниз по лестнице сундук с бабушкиными дневниками. Моё сердце ёкнуло, но я не подала вида.

– Остановите их, – сказала я тихо, но так, чтобы слова прозвучали на весь холл.

Мадам Лиррен замерла. Она явно не ожидала возражений.

– Простите, миледи?

– Вы упаковываете не «вещи». Вы упаковываете архивы Дома Грейдов. Они требуют особого обращения. Моя служанка, Элис, проконтролирует процесс. Ваши люди будут выполнять её указания.

Наступила мёртвая тишина. Гвардейцы не шелохнулись, но я почувствовала, как напряглось воздух. Мадам Лиррен медленно выпрямилась. В её глазах вспыхнул холодный, оценивающий огонёк.

– Миледи, у меня есть прямой приказ его светлости…

– И у вас теперь есть прямой приказ вашей госпожи, – я перебила её, сделав шаг вперёд. Острый край осколка впивался мне в ладонь. – Или вы хотите объяснять Кайлану Драконису, почему его невеста прибыла в его замок в ярости из-за испорченных семейных реликвий?

Я видела, как она проглотила этот довод. Его имя, произнесённое как угроза, подействовало. Она кивнула, резко, почти обиженно.

– Как прикажете. – Она повернулась к слугам. – Отнести всё в библиотеку и ждать указаний девицы Элис.

Моя маленькая победа была горькой, но это была победа. Я выиграла себе пядь пространства. Я показала им, что я не просто груз, который нужно перевезти.

Я проследовала к двери. Гвардейцы взяли под козырёк. Один из них, капитан с шрамом через глаз, распахнул дверцу не моей старой кареты, а огромного, чёрного, как ночь, экипажа Дракониса. Внутри пахло кожей, дорогим деревом и властью.