Неуклюжая магичка. Зов приключений!

Глава 1. Кот, который знал слишком много.

Я всегда считала, что коты — идеальные компаньоны для одиночек. Молчаливые, мягкие, с тёплой шерстью, похожей на бархат, и не задают глупых вопросов. Пока в мою жизнь не ввалился он — чёрный, как ночь в пещере, с глазами‑долларами (потому что зелёные, да ещё и светящиеся, словно два крошечных фонаря в темноте). И да, он говорил. С сарказмомпрапорщика в отпуске, с этой особой интонацией, в которой смешались усталость, насмешка и едва уловимая угроза.

Первая встреча была эпичной. Я пыталась выгнать из лавки енота‑воришку (он мечтал о зелье для увеличения хвоста, видимо, чтобы удобнее было таскать чужие припасы), как вдруг из‑за бочки с папоротниковым вином раздалось:

— Если продолжишь тыкать в него метлой, он тебе её сожрёт. Судя по ауре, у него несварение иллюзий.

Я обернулась так резко, что чуть не сломала шею. На бочке сидел кот — вылизывал лапу с таким видом, будто только что подписал контракт с дьяволом и теперь наслаждался каждой минутой своего триумфа. Его шерсть лоснилась в тусклом свете лампы, а усы подрагивали с почти издевательской грацией.

— Ты… говоришь? — выдавила я, метла замерла в воздухе, словно застряла в невидимой паутине.

— Нет, это ты галлюцинируешь от перегара, — кот зевнул, демонстрируя клыки размером с мизинец. В его голосе звучала ленивая насмешка, будто он уже тысячу раз повторял эту шутку. — Хотя твой «Эликсирбодрости»пахнет как раз тем, что вызывает голоса в голове. Совет: меньше мха, больше перца.

Енот, воспользовавшись паузой, сбежал с флакончиком «Сияниедляшерсти». Его пушистый хвост мелькнул за дверью, а из‑за угла донёсся довольный писк. Кот вздохнул, его глаза на мгновение вспыхнули ярче:

— Называй меня Вельзевуб. Не смейся. Это имя дала твоя мать, когда подобрала меня в Ивовом ущелье.

Ледяной комок подкатил к горлу. Мама. Опять мама. Её тень преследовала меня повсюду — в запахе ромашкового чая, в забытых записях на полях дневников, в шёпоте ветра за окном.

— Если следующий бред про «ты особенная» — я тебя выброшу.

— О, ты и так особенная. Особенно тупая, — Вельзевуб спрыгнул, подошёл к полке с ядами и ткнул лапой в склянку с надписью «Неоткрывать!».Его когти, острые и блестящие, едва коснулись стекла. — Это, кстати, твоя бабушка. Вернее, то, что от неё осталось после эксперимента с оборотным зельем.

Я схватила кота за шкирку (оказалось, он весит как гиря для пресса — мускулы под мягкой шерстью были твёрдыми, словно камень):

— Откуда ты знаешь про мою семью?!

— Потому что я был её стражем, — он вывернулся с неожиданной ловкостью, исчез и материализовался на люстре, балансируя на тонкой перекладине с видом абсолютного хозяина положения. — Пока твоя мамаша не решила поиграть в героя и не запечатала Лес. А теперь Печати трещат, и мне поручено не дать тебе сдохнуть.

— Поручено кем? — я потянулась к зелью парализации, пальцы дрожали, но я старалась не показывать страха.

— Тем, кто вяжет судьбы из нитей лунного света. Но ты можешь звать его «МистерПушистыеШтаны», — кот прыгнул мне на плечо, едва не сломав ключицу. Его вес был неожиданно ощутимым, а когти слегка впились в ткань платья. — Теперь слушай: через три минуты сюда ворвётся отряд Лесных Скорбей. Они пахнут грибами и разочарованием. Твои подружки уже в пути, но мы должны…

Он не договорил. Дверь выбило с корнем, и в лавку вкатились существа, похожие на ожившие коряги с глазами‑сморчками. Их тела были покрыты грибной плесенью, а движения — резкими, словно они не привыкли ходить по земле. Воздух наполнился запахом сырости и гниения.

— …спрятать это, — кот швырнул мне в лицо медальон — старый, с гравировкой в виде спирали. Той самой, что на мамином кулоне. Металл был холодным, почти ледяным, а узор казался живым, пульсирующим под пальцами.

— Что я должна…

— Кричи «съешьте это!» и беги к мельнице! — Вельзевуб прыгнул на ближайшую Скорбь, впиваясь когтями в её грибную голову. Его шерсть вспыхнула, словно охваченная невидимым огнём. — А я займусь разубеждением!

Я рванула через заднюю дверь, слыша за спиной вопли и шипение кота: «Да ты вообще мылился когда‑нибудь, погань?!» Его голос звучал то как рык, то как издевательский смех, а звуки борьбы — треск ломающихся веток, шипение пламени — заполняли пространство.

Мельница оказалась ловушкой. Внутри вместо жерновов — портал, пульсирующий как рана. Его края светились багровым, а внутри клубилась тьма, похожая на живую субстанцию. А вокруг… зеркала. Сотни их, и в каждом — я, но разная. То в платье из паутины, сверкающем, как роса на утренней траве, то с крыльями, похожими на перья феникса, то с лицом, покрытым рунами, которые мерцали, словно звёзды.

— Привет, сестрёнка, — сказала одна из «меня», выходя из стекла. Её волосы были белыми, как лунный свет, а в руках — меч изо льда, который сверкал, отражая свет портала. — Дай медальон, и я сделаю твою смерть быстрой.

— Не слушай её, — прошипела другая, с глазами как у Вельзевуба — зелёными, горящими, полными ярости. — Она врала и в прошлой жизни.

Тут влетел кот, весь в грибной слизи, его шерсть местами потемнела, но глаза горели ярче прежнего. Он встал между мной и зеркалами, выгнув спину и подняв хвост трубой:— Эй, куклы! Знаете, что бывает с теми, кто трогает моих людей?

Он плюнул. Не слюной — огнём. Пламя вырвалось из его пасти, как крошечный дракон, и ударило в зеркала. Они затрещали, покрываясь трещинами, а я, пользуясь моментом, сунула медальон в портал.

Мир взорвался.

Очнулась я на полу лавки, в окружении Рози с обожжёнными ресницами (её светлые волосы были слегка подпалены, а на лице виднелись следы сажи), Амелии с дымящейся сумкой (из неё доносился запах жжёного сахара и лаванды) и Вельзевуба, вылизывающего лапу. Его шерсть всё ещё дымилась, но он делал вид, что это обычное дело.

— Ты… ты его активировала, — кот показал на медальон, теперь вплетённый в мой кулон. Металл слился с камнем, образуя единое целое, а спираль светилась, пульсируя в такт моему сердцу. — Теперь Лес будет охотиться за тобой вдвойне.

— Что я активировала?! — завопила я, голос дрогнул, а в груди сжался комок страха.

— Сигнал. Что Печать жива. Что ты жива. — Кот прыгнул на прилавок, его когти царапнули дерево, оставляя глубокие следы. — Но не волнуйся. Я с тобой. Потому что твоя мама… она мне должна пятьсот лет рыбного рая.

Рози подняла бровь, её глаза, обычно весёлые, сейчас были серьёзными:— Лилли, если он начнёт требовать золотой туалет — выгони.

Вельзевуб фыркнул, его усы дрогнули:— Я предпочитаю нефритовые лотки.

Я взглянула на кулон. Спираль теперь светилась, повторяя ритм моего сердца. Её свет был тёплым, но в нём чувствовалась скрытая сила, будто внутри камня билось второе сердце.

Кот мурлыкнул, его голос звучал низко и успокаивающе, несмотря на всю его прежнюю язвительность:— Добро пожаловать в клуб, дитя Печати. Теперь ты официально мишень.

P.S. Ночью Вельзевуб принёс мне мышь. Живую. Она пищала, бегала по столу, а её крошечные глазки блестели в темноте.— Тренируйся. Когда Лес придёт, тебе понадобится реакция, — сказал он, наблюдая за моими попытками поймать грызуна.

Аещё он украл моё зелье от храпа. Говорит, «для переговоров с духами». Не верю. Но… он знает, как мама любила ромашковый чай. И это пугает больше, чем порталы. Её любимый напиток, её привычки — всё это было частью мира, который я потеряла. А теперь кто‑то другой, пусть даже говорящий кот, помнит то, что я едва могу воскресить в памяти.

Глава 2. Глава 2. Ловушка для лунной нити.

Вельзевуб соврал. «Охотиться вдвойне» — это мягко сказано. К утру моя лавка напоминала поле битвы: полки с зельями превратились в баррикады, а на полу красовались обугленные круги от защитных рун. Рози, практичная как всегда, деловито прикручивала к дверям колокольчики из застывшего эльфийского стекла.

— Они звонят, когда приближается что-то… недружелюбное, — пояснила она, закусывая гвоздь зубами.

— Например, ты вчерашняя, — пробурчал Вельзевуб, наблюдая за ней с люстры.

Амелия, наша местная алхимичка-анархистка, в это время пыталась «модернизировать» мой медальон, тыча в него паяльником:

— Если добавить сюда каплю драконьей крови, он сможет…

— ВЗРЫВАТЬСЯ? — вырвалось у меня, пока я вытирала со стола грибную слизь.

— Ну-у-у… теоретически.

Кот фыркнул, запрыгнул на стол и улёгся прямо на карту Леса, которую мы пытались составить:

— Вы все играете в песочнице, пока взрослые дядьки из Тенистого Круга уже вшили в твою ауру метку. Через три лунных цикла они вырежут твою душу, как спелую дыню.

Тишина. Даже Амелия убрала паяльник.

— Метку? — Я потрогала кулон. Спираль пульсировала холодом.

— Не она. Твою внутреннюю метку. Ты же не думала, что мама запечатала Лес просто так? — Вельзевуб поднял лапу, и между когтями замерцала нить серебристого света. — Ты — живой замок. Твоя кровь — ключ. А эти… — Он махнул в сторону двери, где на пороге лежал подсохший сморчок-глаз, — всего лишь мусорщики. Настоящие охотники придут ночью.

Рози первая опомнилась:

— Как остановить?

— Убить их.

— НЕТ, — Амелия швырнула в него пузырьком с розовой жидкостью. — Как остановить метку?

Кот ловко поймал пузырёк зубами, разгрыз и проглотил, после чего икнул радужным дымом:

— Найти Ткачиху. Она пряла нити твоей судьбы. Но её унесло в Глубины ещё до твоего рождения.

— Глубины? Это же миф! — Я заёрзала. Рассказы мамы о подземном океане, где плавают острова-тюрьмы, всегда казались сказками.

— Мифы пахнут иначе, — Вельзевуб прыгнул мне на плечо, заставив крякнуть. — А от тебя теперь несёт сталью и мхом. Приготовься: идём за портал.

Оказалось, «идём» — это «лети через зеркало в ад». Вельзевуб провёл когтем по моему кулону, зеркало за спиной Рози почернело, и мы провалились в холодную, густую тьму. Когда я открыла глаза, то увидела… библиотеку. Но книги здесь были из плоти, их корешки шевелились, а с полок капала чернильная кровь.

— Привет, Лилиана, — голос донёсся сверху.

Ткачиха сидела на паутине из светящихся нитей. Её лицо менялось каждую секунду: то юное, то древнее, то с закрытыми глазами-швами. В руках — веретено, обвитое моими волосами.

— Ты должна была прийти раньше, — она протянула руку, и кулон сорвался с моей шеи, поплыв к ней. — Твоя мать украла часть моей пряжи. Чтобы сплести Печать.

— Она… хотела защитить Лес, — выдохнула я, чувствуя, как Вельзевуб впивается когтями в плечо. Предупреждение.

— Защитить? — Ткачиха рассмеялась, и стены библиотеки зарыдали. — Она разорвала полотно. Ваш мир и Лес не должны соприкасаться. А теперь… — Нити вокруг нас натянулись, — я возьму свою пряжу назад.

Вельзевуб взвыл, прыгнул на паутину и вцепился в веретено:

— Старушка, ты забыла про договор!

— С котами не договариваются. Вы врете даже во сне.

— Ага, зато не предаём, — он плюнул огнём, паутина вспыхнула, и я рванула к кулону.

Ткачиха взревела. Её пальцы вытянулись, превратившись в шипы, но я успела схватить медальон. Мир сжался, потом взорвался светом.

— …потому что ты, как обезьяна с гранатой, лезешь куда не надо! — Голос Вельзевуба пробивался сквозь звон в ушах.

Я открыла глаза. Мы лежали на полу лавки, а над нами стояли Рози и Амелия с арбалетом и чайником соответственно.

— Ты исчезла на три дня! — Рози чуть не раздавила меня в объятиях.

— Она нашла способ снять метку? — Амелия тыкала в меня сканером из двух вилок.

— Хуже, — Вельзевуб выкашлял клок чёрной шерсти. — Теперь Ткачиха тоже хочет её мёртвой. Зато… — Он выплюнул на пол обгоревший клубок нитей, — я стащил кое-что. Ваша судьба, малышка.

Я потрогала нить. Она обожгла пальцы, прошипев: «Смерть в объятиях крыльев».

— Объясни.

— Нет времени! — Кот вдруг вздыбился, уставившись на дверь. Колокольчики Рози зазвенели как сумасшедшие. — Они здесь.

Дверь распахнулась. Не Скорби — они. Трое в плащах из теней, с масками в виде застывших лиц. Последний раз таких видела… в зеркалах мельницы.

— Лилиана Кловер, — заговорил средний. Его голос скрипел, будто ржавые шестерни. — Ты нарушила Равновесие.

Вельзевуб прыгнул на прилавок, шерсть дыбом:

— А вы нарушили мой обед. Пошли вон.

— Кот-страж, — засмеялся правый. — Ты что, забыл, что твоя сила — лишь отблеск её жизни? Убьём её — и ты станешь обычной мяукалкой.

Я не успела моргнуть. Левый охотник метнул кинжал из тьмы, но Вельзевуб… исчез. Нет, не исчез — рассыпался на чёрный дым, обволок меня, и мы рухнули сквозь пол.

Проснулась в пещере. Вельзевуб лежал рядом, дыша прерывисто. Его шерсть посерела.

— Что… что это было? — прошептала я.

— Моя истинная форма, — Он кашлянул. — Ты же не думала, что я вечно буду пушистиком?

— Ты… умираешь?

— Только если ты продолжишь истерить. — Он прикрыл глаза. — Слушай. Ткачиха связала твою жизнь с Лесом. Убьёшь его — умрёшь сама. Спасешь — станешь частью его. Но есть третий путь…

— Который?

— Украсть иглу Ткачихи. Перешить судьбу.

— Где её взять?!

— В Соборе Костей. Где ещё? — Он усмехнулся. — Но сначала… найди мне сардины. А то я теряю мотивацию.

Я засмеялась. Или зарыдала. Сама не поняла.

P.S. Сардины он получил. Вместе с моим обручальным кольцом, которое «случайно» проглотил. Говорит, пригодится для бартера с духами. А ещё он теперь спит в моей шляпе. Грозится, что если я умру, превратит её в свой саркофаг. Иногда мне кажется, это он и есть Лес. Тот, что не хочет меня отпускать.

Глава 3. Игла Ткачихи.

Собор Костей оказался не тем, что я ожидала. Я представляла себе величественное здание с высокими сводами

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.