- -
- 100%
- +
– Извини, ты, наверное, тоже хотел послушать музыку. Давай вместе?
Она протянула мне один наушник, из которого во всю голосил Джастин Тимберлейк. Похоже, я понял ещё одну важную вещь – наши музыкальные вкусы полностью противоположны.
– Знаешь, Джастин – это очень хорошо, но я хотел немного поспать, – сказал я, отдавая наушник обратно. – Так что, наслаждайся.
– Хорошо.
– Ты сказал Джастин? Малышке Джесс нравится Джастин Бибер? Помнится, у моей знакомой вся комната была увешана его плакатами, она сдувала с них пылинки и каждый раз говорила о бесконечной любви к нему.
Из Мэри полился бесконечный поток слов. Казалось, никакие силы не в состоянии прервать её длинный монолог о том, что в нашем возрасте очень важно иметь кумира, ведь каждый должен стремиться к чему-либо новому и высокому. Я театрально откашлялся в сторону и серьёзно сказал:
– Она слушает Джастина Тимберлейка, а не Бибера.
– Оу, правда? – На лице её читалась полная растерянность. – И всё же, это ничего не меняет. Вот я в своё время…
– Она вроде как слушает разную музыку, – сказал папа. – Помнится, в детстве она уступала выбор музыки Хью, потому что ей было всё равно.
– Почему бы нам не спросить об этом саму Джесс? – Я потеребил её по плечу, и она вытащила один наушник, вопросительно посмотрев на меня. – Какую музыку ты любишь?
– Я? Хмм… Даже не знаю, я слушаю всё, что мне нравится. Скорее всего, я – меломан.
– Вопрос исчерпан, господа! – Оповестил я всех присутствующих.
– А что?
– Мы тут как раз говорили о том, что здорово иметь кумира, – сказала Мэри. – Хочешь, сходим с тобой по магазинам в новом городе и поищем парочку плакатов с твоими любимыми певцами?
– Было бы здорово, – улыбнулась Джесс.
Через полчаса пути, мои веки закрылись сами собой. Голос Мэри действовал, как успокоительное. Она всё говорила и говорила. Иногда она умолкала, а после вновь говорила. Удивительно, как такой неразговорчивый человек, как наш отец, влюбился в такую болтушку. Я окончательно заснул, когда она начала рассказывать о своей молодости в каком-то старинном посёлке городского типа, где единственным развлечением служили ржавые качели. Бедняжка.
– Очнись, соня-засоня! Иначе я скажу отцу, чтобы он запер тебя в этой машине на всю ночь.
Я еле-еле разлепил глаза. Надо мной склонилась Джесс с серьёзным выражением недовольства на лице. По её виду было нетрудно понять, что она уставила руки в боки.
– Мы уже приехали?
– Да. И уже битый час таскаем чемоданы, пока ты тут прохлаждаешься.
– Ну не всегда же мне быть личным насильником.
– Ты имел в виду, насильщиком? – Рассмеялась сестра.
– Да, именно это.
– Ладно, вставай давай. У меня для тебя хорошая новость.
– И какая же? – Я резко принял сидячее положение, из-за чего меня немного шатнуло в сторону.
– Пойдём, сейчас сам всё узнаешь.
Я наконец вылез из машины. "Вот это домина!" – первое, что пришло мне на ум, когда я увидел наш новый дом. Тёмные кирпичные стены уходили вверх, завершая свой путь острыми выростами крыши, всем своим видом напоминающие о таком великом стиле в архитектуре, как готика. Продолговатые ромбовидные окна, казалось, источают свет, пропуская внутрь помещения (как я предполагал) яркие лучи весеннего солнца. По их количеству, я смог прикинуть, что это двухэтажный дом. Под самой крышей красовалось маленькое круглое оконце, украшенное витражами, а рядом с трубой поблёскивал золотистый флюгер странной формы. Кажется, это был воздушный шар, с пронзающей его насквозь, стрелой.
– Вау, – всё, что я мог сказать.
– Впечатляет, не так ли? Я даже рада, что отец не рассказывал нам об этом доме так много, ведь такое лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
– Действительно.
– А теперь пошли скорее внутрь. Мне не терпится увидеть твоё лицо, когда ты увидишь всё это.
По правде говоря, из-за своего скептического настроя, я даже и не мог предположить, что этот дом будет настолько восхитительным. Внутренняя обстановка радовала глаз своей винтажностью в прямом смысле этого слова. Светлые обои и не менее светлый древесный пол идеально гармонировали между собой, ловя солнечные лучи из огромных окон (всё-таки я был прав). Потолок был высоким, отсюда и общая громадность дома при осмотре снаружи. Но больше всего мне понравилась лестница, ведущая на второй этаж. Она была изогнута спиралью и, казалось, не имела конца. Тонкие резные узоры были выкрашены в чёрный цвет, который выглядел огромным пятном на фоне всей этой светлости. Несмотря на это, ступени были сделаны из мрамора. Да сколько же стоил этот домина?
Уже завтра нам привезут нашу мебель, вот только вопрос года – куда её ставить – похоже, будет решаться слишком долго. Мы же не выкинем всю эту красоту на ближайшую свалку. Некоторые элементы декора от прошлых хозяев можно продать за кругленькую сумму. Например, картины, вазы и даже пыльный журнальный столик могли бы с лёгкостью окупить наше годовое обучение в Гарварде. Я не шучу. Думаю, следует поговорить с отцом на эту тему. Я даже и не подозревал, что настолько люблю всё старинное. Или же это просто побочное действие кексов Мэри.
Сестра оборвала мой поток мыслей, потянув меня за руку. Она решительно потащила меня вверх по лестнице.
– Это ещё полная фигня! Ты просто не представляешь, что же там наверху.
– По-правде говоря, Джесс, мне уже становится страшно. Ты так взволнована.
Она только махнула рукой и вновь потянула меня наверх. Мы поднялись на второй этаж, представляющий собой продолговатый коридор со множеством дверей. Я уже хотел сказать сестре, что двери меня мало впечатляют, как она быстро распахнула одну из дверей и одним махом впихнула меня в комнату.
– Что ты здесь видишь?
– Э… Комнату?
– Нет же, дурень, смотри внимательнее.
Я медленно обвёл взглядом помещение. Среднестатистичская комната (однако, выдержанная в таком же неповторимом стиле). Мебель практически отсутсвовала, за исключением одной, проржавевшей от времени, кровати на пружинах и старого письменного стола, который вот-вот развалится на части. Около "королевского ложа" стоял мой чемодан. Стоп. Кровать одна.
– Ну же, Хью, назовёшь слово или будешь крутить барабан?
– А где будешь спать ты? – Постепенно до меня дошла основная идея Джесс. – Неужели… Теперь у нас есть личные комнаты?
– Браво! Вы выиграли суперигру!
В порыве нахлынувших чувств радости, я накинулся на сестру с объятиями, переходящими в сумасшедшее кружение по комнате с торжественными восклицаниями а-ля "Личные комнаты! Теперь у нас есть личные комнаты!" и "Да здравствует новая жизнь!"
– Я знала, что ты обрадуешься этому.
– Ещё бы!
Я с шумом запрыгнул на скрипящую кровать, что было роковой ошибкой. По всей видимости, её уважительная старость совершенно не позволяла делать резких движений в её сторону. Комнату заполнил истошный скрип, и она в прямом смысле рассыпалась на части. В воздухе повисла пелена пыли. На полу в хаотичном порядке были разбросаны болты, гайки, куски ржавого железа (похоже, это были ножки несчастной кровати) и я, собственной персоной. Была ещё одна вещь, которая несчастно упала на пол – мои представления о прочности винтажных вещей. Джесс тяжело закашляла. Дверь в комнату распахнулась с такой силой, что её ручка со звоном врезалась в стену, возможно, оставив там вмятину.
– Все живы? – Спросил папа.
Потерянным взглядом он окинул мои новые хоромы, а точнее, руины, которые от них остались.
– Да-да, пап, – отозвался я. – Просто эта кровать была слишком старой.
Отец облегчённо вздохнул:
– Главное, что с вами всё в порядке. Джесс, открой, пожалуйста, окно. – Я встал и отряхнулся. – Твою кровать привезут завтра, а это мы выкинем. Но сегодня тебе придётся спать на этой развалюхе, – со смешком кинул он. – Или, если ты хочешь испытать на прочность ещё некоторые вещи, то можешь спать сегодня на диване в гостиной.
Я рассмеялся:
– Ладно-ладно, ничего со мной не произойдёт, если я проведу одну ночь в компании сломанной кровати и старой подушки.
Сестра открыла окно и поспешила покинуть комнату. Её приступ кашля всё никак не отступал (всему виной хроническая астма, проявляющаяся лишь временами), поэтому несложно было предположить, что она отправилась на поиски своего ингалятора, которым пользовалась лишь в крайних случаях. А случай действительно крайний. Шестнадцатилетний брат-недотёпа навёл полный беспорядок в новой комнате всего за пару минут.
– Хорошо. Тогда, я могу идти? – Спросил отец.
Он улыбнулся и направился прочь, пересекая быстрыми шагами порог комнаты.
– Стой.
– Что такое?
– Я хотел сказать спасибо. Этот дом действительно крутой.
– Я всегда знал, что ты мечтаешь о личной комнате, Хью.
– Но почему ты не сказал нам об этом сразу?
– Сюрприз? – Ответил он вопросом на вопрос.
– И всё же, – не унимался я. – Ты ведь мог рассказать о том, что собираешься исполнить мою мечту.
– Как говорится, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать.
Я просиял:
– Спасибо, пап.
– Обращайся, юный Фостер.
Пиком его эмоций было чувство растроганности. В такие моменты он, чаще всего, называл меня юным Фостером, а Джесс – юной Фостер.
– А теперь я, пожалуй, пойду вниз, иначе сюда прибежит Мэри. Между нами: я в курсе, что ты её недолюбливаешь, поэтому мне нужно спуститься вниз как можно скорее.
– Ладно-ладно, беги.
Он подмигнул мне и наконец вышел из комнаты.
На ужин было принято решение заказать пиццу и прочих вкусных вредностей. Как истинные аристократы, мы разлили по высоким бокалам шампанское и, подняв бокалы вверх, разделили тост "За новоселье". Остаток дня мы решили не коротать в своих комнатах, а пойти на "разведку территории". Если верить гугл картам, то здесь неподалёку есть небольшой пруд. Вот на его-то поиски мы и отправились.
– Что, уже собралась соблазнять местных парней, Джессика Оливия Фостер? – с усмешкой сказал я и немного присвистнул.
– Очень смешно. Шути так больше, – сухо кинула сестра.
Ради простой прогулки до озера она распустила и чуть завила волосы (когда она успела разобрать свой чемодан?), и надела короткое летящее платье серо-голубого цвета. Я же остался верен своему неповторимому стилю домашнего оборванца. Простота – залог успеха – тешил я сам себя, хотя моё подсознание твердило, что я просто обыкновенный лентяй, который даже не удосужился разобрать собственный богаж. А потом я успокоил своё подсознание тем, что разбирать его [чемодан] было некуда, шкафа-то в моей комнате не обнаружилось.
В двадцати минутах ходьбы от нашего дома мы нашли то самое озеро. Нельзя было не отметить, что и без него вид был просто отличный. Большая яблоня раскинула свои ветви по правому берегу, создавая большое пятно тени. Прямо под ней стояла лавочка с резной спинкой. Вдали всё реже и реже виднелись дома, прячущиеся в деревьях начинающегося леса. Само озеро было небольшим и чистым. Подойдя ближе, можно было разглядеть небольшие камни, устилающие дно. По краям его гордо обрамлял камыш и прочая растительность. Мы решили не занимать лавку и присесть на свежую короткую травку. На горизонте уже садилось солнце, окрашивая небо в ярко апельсиновый цвет. Мы молча сидели и просто любовались всей этой красотой. И без слов было понятно, что теперь это место станет нашим излюбленным. В Ванкорде (город, в котором мы родились и выросли) не было таких мест. Это был большой город, в котором никому не было дела до экологии, что очень огорчало меня. Не знаю, волнует ли обычных подростков эта тема, но в моей голове была выстроена точная система взглядов на мир. Тем более, как я могу не волноваться об экологии, когда моя сестра то и дело борется с приступами астмы. Хотелось бы верить, что однажды она забудет про свой ингалятор. Меня же мать природа одарила самой ужасной на свете аллергией – на цитрусы. Больше всего я страдаю в рождественскую пору, когда все могут объедаться мандаринами, а мне хватает лишь пары долек, чтобы покрыться красными пятнами. И где, спрашивается, справедливость в этом жестоком мире? Но теперь я могу быть спокоен на пятьдесят процентов, ведь Флипсбург словно зелёные лёгкие. Внутренний биолог во мне торжествовал.
– Здесь красиво, правда? По моим подсчётам, дня через два-три сюда должны прилететь утки.
Мы с Джесс одновременно вздрогнули. Я медленно обернулся. К нам приближался какой-то странный тип. Ладно, это был обычный парень нашего возраста, но он всё равно был очень странным на вид. На нём были надеты джинсы с дырками (которые, если честно, больше походили на дырки старости одежды, нежели на последний тренд сезона), лёгкая клетчатая рубашка с рукавом в три четверти и самая странная вещь его прикида – соломенная шляпа, которая болталась за его головой на цветной верёвочке, слабо обвивающей его шею. Волосы его были странно взъерошены в разные стороны. Было заметно, что он кое-как пытался уложить их на один бок пальцами. Встречают по одёжке, а провожают по уму, так ведь?
– Ты нас немного испугал, – сказала Джесс, когда тот плюхнулся рядом с ней на траву. – Зачем было так подкрадываться?
– Испугал? Глубоко извиняюсь, совершенно этого не хотел. Я лишь пришёл сюда, чтобы зафиксировать некоторые наблюдения. – Он улыбнулся, после чего протянул руку для пожатия и будничным тоном сказал: – Кстати, я – Джеймс. Джеймс Уэбстер.
Джеймс Уэбстер был обладателем каштановых, чуть вьющихся, волос, и больших глаз шоколадного цвета. На его ровном носу я разглядел несколько веснушек, а его подбородок имел чуть округлую форму.
– Очень приятно, Джессика. Джессика Фостер.
Она пожала ему руку.
– Хьюберт Фостер. Но можешь звать меня просто Хью.
Пришёл мой черёд жать руку мистеру Джеймсу я-считаю-дни-до-прилёта-уток Уэбстеру.
– Да вы, ребята, как две капли воды. Очуметь!
Джессика рассмеялась:
– Ты не первый, кто нам об этом говорит.
– И, боюсь, не последний, – подметил я.
Наверное, на свете не было такого человека, который при знакомстве с нами не подметил бы, что мы близнецы. Мне всегда хотелось громко похлопать таким людям и прокричать браво за их наблюдательность. Но я не винил в этом Джеймса. Кто знает, может быть, он видит близнецов впервые.
И хотя другие мои знакомые (которые также были близнецами) с возрастом менялись на глазах до неузнаваемости, мы всегда оставались одинаковыми, разве что длинна волос у нас разная. Расстраивает ли меня этот факт? Не очень, если честно. Просто я не особо люблю подобного рода разговоры.
– Я вас раньше не встречал здесь, вы туристы?
В этом городе бывают туристы? По сведениям гугла, Флипсбург вовсе не блистал достопримечательностями. Не думаю, что люди приезжают посмотреть на пруд.
– Нет, не туристы. Мы теперь, вроде как, будем здесь жить.
Джеймс вытаращил глаза:
– В пруду?
Да он шутник, как я погляжу. Джесс залилась задорным хохотом и продолжила течение шутки.
– Ну конечно, пока что поживём в самом пруду, а как прилетят утки – переберёмся на берег. Не можем же мы вот так просто занять чужой дом.
– Значит, мне придётся подкармливать не только их, но и вас?
– О-да, я предпочитаю сэндвичи с сыром, а Джесс – с помидорами, только не перепутай!
– А если быть серьёзными? Не вы ли мои новые соседи?
– Всё может быть, – пожал я плечами. Не станем же мы говорить свой адрес первому встречному. Тем более, мы его (новый адрес, не Джеймса) ещё не запомнили.
– Мы переехали в старый дом готического стиля в пяти минутах отсюда, – Отлично Джесс, а теперь осталось сказать ему свои паспортные данные, и где ты хранишь свои деньги. Иногда я поражаюсь, до чего наивная эта девчонка. – У этого дома ещё такой странный Флюгер в форме…
– В форме воздушного шара?
– Точно!
– Значит, вы – мои новые соседи. – Последовала короткая пауза, после которой Джеймс самым загадочным голос сказал. – А знаете ли вы легенду о вашем новом доме?
– Что за легенда такая? – Поинтересовался я.
– Предыдущие хозяева этого дома постоянно жаловались на шум. Он был очень странным, поскольку доносился лишь в ночное время. Создавалось впечатление, будто кто-то бродит по чердаку и бормочет какие-то непонятные заклинания на латыни. Однако, сколько бы хозяева не проверяли этот несчастный чердак – источник звука так и не удалось отыскать. Что только не делал хозяин дома с его женой: проверяли дом на наличие мышей, ходили к различным гадалкам и ставили различные обереги, однако всё это продолжалось изо дня в день. После нескольких тщетных попыток изгнания этого "загадочного существа", нервы хозяев сдали и они покинули город, оставив дом пустовать. После он был выставлен на аукцион, и похоже, что вам посчастливилось его приобрести.
– Ага, а я – королева Англии, – сказала Джесс. – Это же детская страшилка, перед сном. Что думаешь, Хью?
– Звучит как-то неправдоподобно. Ты-то откуда узнал про это?
– Так я живу здесь с самого рождения, и знаю всех, кто был моими соседями. Они сами же мне и рассказывали эти истории.
– И всё же… Ничего необычного мы не заметили, – мне эта история показалась смешной. Ещё не хватало придумать себе какого-нибудь домашнего монстра. – Кровать в моей комнате сломалась, когда я запрыгнул на неё, можно ли это считать сверхъестественным? Или ты хочешь сказать, что это именно то самое чудище подпилило ножки перед нашим приездом?
Джеймс пожал плечами и поправил шоколадную прядь волос за ухо.
– Я лишь говорю то, что рассказали мне.
– Как бы там ни было, – глаза Джесс загорелись испытующим огоньком. – Сегодня ночью мы это проверим. Если там действительно что-то будет, то завтра мы тебе обязательно об расскажем.
– Так мы теперь друзья? – С надеждой в голосе спросил Джеймс.
– Будто у нас есть выбор.
– Ну, ты и странный! – Джессика толкнула его в плечо. – Сначала сам знакомится, а потом ещё и спрашивает.
– Это я на всякий случай. А случаи бывают разные. Кстати говоря, вы, скорее всего, будете учиться со мной. То есть, в моей школе.
Мне так хотелось спросить его, есть ли у нас выбор, но я ненавижу повторяться.
– Значит так.
– Так это же здорово! Мэри будет в восторге. Только представь себе её лицо, когда она узнает, что в первый же день мы познакомились с будущим одноклассником!
– Ведь в нашем возрасте…
Было начал я, как вдруг мою фразу закончил Джеймс:
– Очень важно уметь заводить друзей и новые знакомства.
– Ты прочитал мои мысли?
– Хах, нет. Просто все монологи родителей чем-то похожи.
Всё может быть. И всё-таки, оставался один вопрос, который не давал мне покоя. Он действительно считает дни до прилёта уток?
– Итак, Джеймс, ты сказал, что пришёл сюда, чтобы записать некоторые наблюдения.
– Ой, точно! Спасибо, что напомнил мне об этом, а то совсем с вами заговорился!
Дальше произошло то, что было бы настоящим преступлением, не окрести сея явление странным. Он достал из соломенной шляпы, что прежде болталась у него на спине, небольшой блокнот с ручкой и принялся что-то усердно писать. Мы с Джесс с восторгом и небольшой долей страха, начали наблюдать за его дальнейшими действиями. Он остановился на мгновение, окидывая взглядом свои записи, после чего лизнул указательный палец и вскинул руку вверх, проверяя направление ветра. Сделав соответствующую запись, Джеймс отправился к озеру, по видимости, чтобы проверить температуру воды. От усердия он даже чуть-чуть высунул кончик языка. Мы по-прежнему молча наблюдали за его действиями. И вот, когда щупать и проверять стало уже нечего, он с гордостью выпрямился и произнёс:
– Если завтра будет точно также тепло, то через пару дней мы сможем наблюдать здесь уток.
Мне нечего было сказать. А что тут вообще скажешь? Просто парень очень любит уток и с нетерпением ждёт их прилёта. Да уж, странно всё это. Первая очнулась Джесс:
– Это здорово, но зачем? Я имею в виду, для чего ты всё это делаешь?
Блаженная улыбка не сходила с лица Джеймса:
– Потому что я очень люблю их.
– Это понятно, но должны же быть и другие причины. Насколько я поняла, ты приходишь сюда каждый день и прописываешь в своём блокноте всё.
– Да. Это разве плохо?
– Это странно, – наконец сказал я. – Но ни в коем случае не плохо.
– Просто… Я с самого детства наблюдаю за ними. И вот однажды я стал замечать, что после зимовки их прилетает либо большее, либо меньшее количество. И я сам того не понимая, так серьёзно увлёкся этим. Я их практически приручил. У каждой есть имя, и они даже идут на контакт, я серьёзно, не смейтесь.
– Это слишком мило! – Вскрикнула Джесс и, поднявшись, зашагала к нему навстречу. – Дай-ка поглядеть.
Она бегло просмотрела пару страниц и вслух зачитала:
– Двадцать пятое мая две тысячи семнадцатый год, пятница. Воздух свежий, ветер северо-западный с порывами около трёх метров в секунду. Температура воды примерно восемнадцать градусов, – она продолжила читать про себя, после чего недоумевающе взглянула на Джеймса. – Ты это всё на глаз определяешь или это уже навык?
– Навык. Я занимаюсь этим давно, говорю же.
Создав руками рупор, я громким шёпотом сказал:
– Это киборг, Джесс, бежим!
Они оба рассмеялись, после чего мы отправились обратно домой.
Глава 2
Перед сном ко мне в комнату заглянул отец, чтобы ещё раз убедиться в том, что я не сломал оставшуюся мебель в своей комнате, и вновь напомнить мне о том, насколько это была нелепая история. Он помог собрать все железки, винты и гайки, после чего присел на ветхий табурет, напротив останков кровати. Похоже, что перестать смеяться было выше его сил. Старинная настольная лампа окрашивала стены комнаты в тускло-жёлтый цвет. Из-за такого освещения, очки, которые отец неизменно носил в любую погоду, словно покрывались белой пеленой, через которую не было видно его глаз. Несмотря на то, что ему было около сорока, он не очень-то плохо сохранился. Или я слишком рано списываю его со счетов молодых и красивых. Что-то же Мэри в нём нашла. Мощная челюсть и квадратный подбородок придавали ему вид человека-лидера. Седых волос на его голове я ещё ни разу не встречал, значит, всё-таки рано я записал его в старики. Тем не менее, цвет его волос больше напоминал кофе с молоком, нежели пшеничный, которым были одарены мы с сестрой. Да и его телосложение могло дать фору даже молодому спортсмену. Учитывая тот факт, что он работает в своём офисе днями напролёт, можно было предположить, что он от нас что-то скрывает. Ну, ничего, мы с Джесс ещё раскусим его "рецепт" вечной молодости. Я часто думаю о том, буду ли я похож на него в будущем, потемнеют ли мои волосы, изменится ли моё лицо. А может быть, я просто обречён на пытки под условным названием "Вы прямо, как два капли воды с сестрой!". Поток моих мыслей всегда обрывается на том самом моменте, когда моё подсознание сладко шепчет мне, что я всегда могу выкрасить волосы в другой цвет и отрастить бороду до ног.
– Чего задумался? Небось, думаешь, как бы до утра развалить этот стол на части, да, Фостер младший?
Он постучал ладонью по столу из красного дерева, а я кинул в него большую пыльную подушку.
– Предоставить тебе ещё одну возможность посмеяться надо мной? Ну, уж нет, не дождёшься.
Он кинул подушку обратно.
– Хорошо-хорошо, на сегодня я от тебя отстану, так и быть.
– Ты хочешь сказать, что это только на сегодня?
– Кто знает, может быть, завтра, когда мы будем выносить эту развалюху из твоей комнаты, какая-нибудь птичка напоёт мне об этом забавном случае.
– Нет бы спросить, ушибся ли я, так он вздумал до конца жизни попрекать меня!
Я наигранно потёр локоть (на самом деле, я и вправду немного ушибся) и сказал:
– Так вот ты заботишься о своём чаде, Генри Эдвард Фостер?
– Всё-таки, ты не зря ходил в театральный кружок. А теперь, я хотел бы серьёзно поговорить с тобой.
Я выпрямил спину. Как-то слишком резко он переключился на серьёзные разговоры, здесь точно кроется какой-то подвох.
– Что такое?
– Когда я впервые приехал в этот дом, меня встретил наш новый сосед. Парнишка вашего возраста.
Приехали. Не хватало только профилактической беседы на тему "нужно быть воспитанным и коммуникабельным мальчиком, бери пример с него" и всего такого в этом духе.
– Так вот, он был очень приветливым. Из того типа людей, с которыми просто приятно вести беседу. – Тут и не поспоришь, наш утиный приятель действительно был таким. – И он рассказал мне очень занимательную историю. Ты должен быть в курсе, поскольку я несу за тебя ответственность. Ходят слухи, что все прежние хозяева не могли ужиться в этом доме.
Началось. Не хватало ещё, чтобы отец поверил в этот откровенный бред.
– Им мешал шум, нарушающий ночную тишину, – всё не унимался он. – Причину шума так и не смогли выяснить, после чего они прибегнули к крайним мерам.