Пассажиры не заявлены

Поспать удалось час с небольшим. Проснулся он от вызова Марины.

— Простите за ранний звонок, — сказала она. — Мне сообщили, что вы получили отказ по архивным сведениям.

— Вы следите за моими запросами?

— Не за вашими. За обращениями по нашим грузовым разрешениям. Я отвечаю за техническую часть договора и вижу уведомления, когда кто-нибудь запрашивает историю объекта.

— Значит, мой запрос на проверку пятнадцатилетней давности вам известен, а что перевозили другие контейнеры — неизвестно?

— Это разные уровни сведений.

— Очень удобно.

— Для обеих сторон, господин Корин. Иначе любой эксперт с действующим договором мог бы запросить все наши коммерческие маршруты.

Она говорила спокойно и не пыталась смягчить ответ. Это Павлу нравилось гораздо больше, чем заверения, будто ему уже всё объяснили. Но продолжать такую работу вслепую было бессмысленно.

— Встретимся через час на причале, — сказал он. — Мне нужно понимать, что именно я проверяю.

Марина пришла не одна. Вместе с ней был Мирон, на этот раз обутый в одинаковые ботинки, и Лея, которая несла небольшой ящик с чистыми фильтрующими кассетами. Девочка направлялась к шлюзу, но, увидев Павла, остановилась.

— Вы всё ещё здесь?

— Мой контракт оказался длиннее, чем я рассчитывал.

— У нас такое часто с ремонтом.

— Тогда вы понимаете моё положение.

— Я понимаю, что вы опять не выспались.

Лея ушла внутрь. Мирон проверил крепление принесённого ящика, хотя Павел уже видел, что тот надёжно зафиксирован. В присутствии чужого эксперта старик старался не оставлять поводов даже для самой мелкой претензии.

— Нам нужно поговорить без детей, — сказал Павел.

Марина согласилась. Они прошли в свободную служебную комнату, из которой через большое окно было видно R-44-118 и несколько десятков обычных контейнеров. Снаружи он ничем не выделялся: та же матовая обшивка, тот же номер на углу, та же старая вмятина у нижнего захвата.

Павел положил планшет на стол.

— Договор позволяет мне оценивать историю допусков и безопасность дальнейшей перевозки. При этом вы заранее знаете о девятнадцати связанных объектах, но не хотите сообщать, что в них находится.

— Откуда вы взяли девятнадцать? — спросил Мирон.

— Из открытого реестра. Не самый надёжный способ скрывать существование имущества.

— Эти разрешения не обязательно связаны между собой, — заметила Марина.

— Согласен. Поэтому я не писал в акте, что они связаны. Но пять контейнеров регулярно встречаются на одних и тех же терминалах, а их техническое обслуживание оплачивает одна группа посредников. Я хочу знать, с чем это связано.

Мирон чуть повернул голову к Марине. Оба промолчали.

— Мне не нужны ваши коммерческие формулы, — продолжил Павел. — Мне нужно узнать, не подвергнутся ли люди из R-44-118 риску, если мы вернём их на обычный маршрут. Я уже видел один сбой из-за несовместимости старой системы с новой. Допустим, на следующей станции случится второй. К кому обращаться? Где техническая база? Кто способен предоставить сертифицированный адаптер? Сейчас ваш модуль выглядит как оборудование, которое очень хорошо обслуживают люди, не желающие указывать адрес мастерской.

— Мастерская есть на Тессере, — сказал Мирон. — Там работают с этим типом оборудования.

— Название?

Мирон назвал сервисный кооператив. Павел проверил его по открытому реестру. Организация существовала, имела право инспектировать энергоёмкие герметичные модули и поддерживала старые стандарты подключения. Действующий допуск, несколько специалистов, собственная измерительная линия. Никаких очевидных нарушений.

— Почему вы сразу не предложили провести экспертизу там? — спросил Павел.

— Вы не спрашивали, где находится наша мастерская, — ответил Мирон.

— Вчера я в основном спрашивал, почему в холодильнике живёт ребёнок.

— И всё ещё не получили ответа, — заметила Марина.

— Получил один. Потому что там её дом. Второго пока нет.

Марина положила перед ним технический паспорт модуля — подробную схему питания, без сведений о владельцах соседних контейнеров.

— Наш основной маршрут и так проходит через Тессер. Если вы действительно хотите проверить безопасность, разумнее сделать это там. На Рее нет стенда для старого подключения О-16, и вы уже убедились, что местная автоматика считает его неисправностью. Там можно осмотреть систему в условиях, близких к реальной перевозке.

Павел изучил список оборудования. Предложение было логичным. Слишком логичным для человека, который впервые узнал о его работе только накануне — как она утверждала. Но он не стал задавать вопрос, ответ на который всё равно не мог проверить.

— Мне потребуется разрешение на сопровождаемую перевозку обитаемого объекта. С отдельной регистрацией присутствующих и независимым контролем питания. Не обычный грузовой сертификат.

— Я готова подписать необходимые сведения, — сказала Марина.

— Вы понимаете, что после этого они появятся в системе терминала?

— Их присутствие уже зафиксировано в вашем акте и в акте службы безопасности. Новое заявление ничего принципиально не изменит. Важнее, чтобы никто не отправил их в путь как пустой контейнер.

Павел не мог с ней спорить. Более того, впервые за ночь ему предложили действие, у которого были конкретные условия и измеримый результат.

Выйдя из переговорной, Павел не сразу отправил запрос комиссии. Он прошёл к обзорной галерее над одиннадцатым сектором и открыл на планшете публичный журнал прибытия грузов. Здесь не указывали содержимое контейнеров, имена владельцев или стоимость. Только номера, места постановки и время передачи между перевозчиками — сведения, без которых независимым кораблям пришлось бы гадать, свободен ли нужный причал.

Сначала он вывел семь номеров, обслуживавшихся одним расчётным центром. На экране появились десятки ничем не примечательных рейсов. Большинство сходило с Реи и исчезало за пределами доступного журнала. Павел добавил открытые данные Тессера, затем ещё двух транзитных стоянок. Программа составила обычную маршрутную сеть, в которой прежде он не увидел бы ничего интересного.

Только одна деталь повторялась слишком часто.

Грузы с разными владельцами оказывались на соседних местах в одни и те же короткие промежутки. Иногда два контейнера прибывали с противоположных направлений, проводили на терминале не более шести часов и расходились дальше — уже на других судах. Случайным такое расписание тоже могло быть: большие грузовые компании старались сводить партии в наиболее дешёвые перевалочные окна. Но подобный способ был выгоден для расходных материалов, а не для дорогих промышленных установок, которым любая новая погрузка сокращает ресурс.

Он нашёл случай одиннадцатимесячной давности: два модуля пришли на Тессер с интервалом в двадцать минут, стояли рядом, а через пять часов ушли в разные системы. Один вернулся тем же маршрутом ещё через три недели. Не было ни продажи, ни ремонта, ни смены условий хранения — по крайней мере, ничего такого, что требовалось бы указывать в открытой части журнала.

Павел попробовал наложить на схему привычную модель снабжения: предприятие выпускает продукт, склады отправляют его заказчикам, пустые или обслуженные ёмкости возвращаются. Маршруты не складывались. Контейнеры то встречались, то расходились и снова пересекались в другой точке. Будто смысл перевозок заключался не в доставке груза из одного места в другое, а в самих встречах.

На соседнем мостике Федя руководил заменой креплений. Увидев Павла, он жестом попросил не входить в закрытую зону. Павел показал, что и не собирался. Ему было достаточно публичного журнала: он уже получил вопрос, которого вчера не существовало.

Что могло требовать регулярных встреч огромных герметичных установок, которые на бумаге принадлежали разным фирмам?

Он отметил три наиболее устойчивых пересечения и впервые составил список не документов, которые следовало запросить, а мест, где стоило лично побывать. На первом месте оказался Тессер. Но пока это оставалось гипотезой о необычной транспортной деятельности, а не доказательством новых жилых модулей. Приписывать к любому холодильнику тайную семью было бы слишком соблазнительно — и совершенно непрофессионально.

Он составил предварительную схему экспертизы и отправил её Бородину. В ответ получил сообщение: «Объект задержан до решения комиссии. Прошу явиться лично». Павел закрыл планшет.

— У вашей организации есть корабль, который может безопасно доставить жилой модуль до Тессера?

— Есть несколько подходящих перевозчиков, — сказала Марина.

— Мне нужен один, с лицензией, исправной энергетической шиной и человеком, который не будет считать пассажира разновидностью биологической упаковки.

— Тогда выбор становится меньше, — сказал Мирон.

На совещании комиссии собрались четверо: Бородин, представитель порта, инженер энергослужбы и Павел. «Линия» подключилась через Евгения Морса. Юрист выглядел отдохнувшим, что раздражало сильнее его аргументов.

Морс начал с заявления о недопустимости вывоза имущества перевозчика без согласия собственника.

— Согласен, — сказал Павел. — Поэтому я предлагаю не вывоз без согласия, а замену перевозчика на участке, который уже указан в действующем транспортном задании. По контракту это допускается для срочной проверки безопасности при сохранении страхового обеспечения. Нужна техническая комиссия и подписи обеих сторон. Вы можете отказать, но тогда прошу предоставить здесь полноценную лабораторию и подтвердить безопасное размещение фактически обнаруженных людей.

— Мы готовы обеспечить любую необходимую лабораторию, — сказал Морс.

— В какие сроки?

— После согласования условий.

— До завтрашней отправки?

— Я не уполномочен обещать точное время.

Павел показал фотографии старого контактора и нового контроллера.

— Тогда у меня нет оснований утверждать, что перевод на вашу карантинную площадку безопасен. Оборудование там ещё новее.

Представитель порта не спешил соглашаться. Он опасался судебных претензий и прекрасно понимал, что стоимость задержания растёт каждый час. Но и подписывать перемещение людей в отсек без подходящего питания ему не хотелось.

— Если будет назван независимый перевозчик с лицензией и страховой гарантией, — сказал он, — комиссия рассмотрит изменение маршрута в течение суток. До этого контейнер остаётся на текущем питании, в том же секторе. Никакой самостоятельной перегрузки.

Бородин поставил отметку в журнале.

— А людям внутри я сообщу, что они временно остаются там, где находятся. Чтобы потом никто не сказал, будто мы забыли им объяснить.

Павел поблагодарил его. Это было незначительное уточнение, но за последние сутки оно казалось важнее половины больших решений.

Когда совещание закончилось, он отправил Марине итог. Та прислала три имени перевозчиков. Два судна принадлежали крупным транспортным компаниям; третьим значился малый буксир «Блик», владелец и капитан — Нора Беккер.

Павел проверил лицензии. У первых двух были большие грузовые отсеки, но ни один не имел допуска к перевозке автономных герметичных модулей по специальной программе контроля. «Блик» был небольшим, старым и не производил впечатления перспективной инвестиции. Зато лицензия содержала нужное приложение, а в техническом паспорте значился независимый силовой контур, рассчитанный на старые жилые и медицинские системы.

В графе «Последняя внеплановая проверка» стояла вчерашняя дата.

— Кто-то живёт очень интересной жизнью, — сказал Павел.

Он открыл сведения об этой проверке. Там было написано: «Исправлено замечание по ручной блокировке внешнего захвата. Причина повторного отказа устанавливается владельцем».

Рядом появился счёт за обслуживание, который владелец ещё не оплатил.

Павел перечитал формулировку, затем ещё раз посмотрел на название корабля. После суток работы с тайным жилым контейнером ему предлагали поручить дальнейшую судьбу людей капитану, чья техника сама была предметом спорной экспертизы.

Он набрал указанный номер.

Ответили не сразу. Затем в динамике раздался женский голос:

— Если вы насчёт долга, пришлите счёт после стыковки. Если насчёт работы — говорите сейчас.

— Меня зовут Павел Корин. Нужна перевозка одного герметичного модуля с Реи на Тессер. С независимым сопровождением и дополнительным питанием. Возможна срочная отправка.

За разговором послышался звук удара металла о металл.

— На сколько людей? — спросила женщина.

Павел медленно выпрямился.

— В каком смысле?

— В прямом. Вы сказали «герметичный» и «дополнительное питание». Вы можете прислать сертификат и дождаться обычной цены. А можете сразу сказать, сколько внутри людей и от чего их нельзя отключать. Тогда мы сэкономим друг другу время.

Он посмотрел сквозь стекло на ряды ничем не примечательных грузовых контейнеров.

— Пятеро сейчас на борту, — ответил он. — Шестой временно вне модуля. И возможно, за нами будут следить очень хорошие юристы.

— Юристы меня не пугают, — сказала Нора Беккер. — Они редко умеют обращаться со сварочным аппаратом. Но за срочность я возьму вдвое больше.

— Я ещё не согласился вас нанимать.

— Я тоже. Приезжайте. Посмотрим, кто из нас сильнее пожалеет об этой встрече.