Сто дней до нуля

Глава 5. Первые деньги

Автомобильный салон был устроен так, чтобы человеку хотелось купить машину даже по дороге в туалет. Везде попадались блестящие крылья, кожа, аккуратные колёса, рядом с которыми его собственная машина выглядела предметом неправильного образа жизни.

Максим прошёл между двумя внедорожниками к лестнице. На втором этаже его встретил руководитель маркетинга Артём с бумажным стаканчиком.

— Сразу скажу: денег на новый фестиваль нет.

— Ты ещё не слышал предложение.

— Зато слышал прошлое. До нас тоже дошло.

Артём провёл его в маленькую переговорную. На стене висела фотография машины в горах, где вряд ли удалось бы оформить каско.

— Я готов рассмотреть другое событие, — сказал он. — Но сейчас ты просишь нас заплатить за скандал, в котором мы не участвовали.

Максим положил блокнот на стол.

— Я хочу сделать нормальный фестиваль с прозрачным бюджетом. У вас будет...

— Где?

— Площадку выбираем.

— Кто организатор?

Максим почувствовал, что Надежда каким-то образом успела провести здесь обучение.

— Новая компания. Сейчас оформляю.

— Программа?

Он открыл блокнот и закрыл. Маленький прямоугольник Веры было бы трудно продать даже человеку, согласившемуся встретиться из личного уважения.

— Артём, я не пришёл выставлять счёт. Хочу понять, что вам было бы интересно.

Тот отставил кофе.

— Хорошее мероприятие без связи с вашей отменой. Нормальные документы. Предсказуемые расходы. И чтобы наш логотип не висел под объявлением о возврате денег.

— То есть название компании убрать, название фестиваля поменять, меня поставить за колонну?

Артём посмотрел на него без улыбки.

— Это ты сейчас пытаешься шутить вместо ответа?

Максим кивнул.

— Неудачно.

— Тогда отвечаю. Если у тебя будет готовое коммерческое предложение по событию, которое нам подходит, присылай. Предоплату на желание что-то исправить я не согласую.

Разговор занял четырнадцать минут. В прошлый раз Максим выходил отсюда через час, уверенный, что ещё немного — и всё получится. Сегодня Артём хотя бы не дал ему унести уверенность вместо денег.

У лестницы Максим встретил знакомого руководителя продаж. Тот хлопнул его по плечу, хотел спросить про субботу, но заметил выражение лица и вместо этого поинтересовался, как машина.

— Ездит, — ответил Максим.

— Это главное.

Внизу молодая пара выбирала цвет седана. Мужчина настаивал на серебристом, женщина говорила, что ей нужны хоть какие-то решения в жизни, которые не называются практичными. Максим прошёл мимо, завидуя их предмету спора.

Второй разговор был по телефону. Владелец сети кофеен согласился обсудить участие, но только за право работать на площадке, когда площадка появится. Третий предложил информационную поддержку. Четвёртый спросил, какая у Максима недвижимость, и начал говорить так внимательно, что Максим быстро поблагодарил его и закончил звонок.

К пяти часам в списке появились четыре строчки. Ни одна не была про деньги, которыми можно пользоваться сейчас.

Он позвонил Кострову.

— Доехал до стадии разговора? — спросил Илья.

— Если ты про наш офис, уже уехал. Насовсем.

— Я думал, Денис удержится хотя бы до вторника.

— Ты рад?

— Что Денис опять поступил как Денис? Нет. Что ты теперь свободен? Возможно. Приезжай.

Костров занимал офис над мебельным магазином. Внизу были диваны, наверху — люди, благодаря которым Максим последние два года постоянно слышал от клиентов неприятное: «Мы ещё сравним с предложением Ильи».

Сегодня сравнивать было нечего.

Секретарь попросила подождать. За стеклянной стеной переговорной команда обсуждала какой-то концерт. На доске висели даты, рядом — подписанные договоры. Не схемы и надежды, а распечатки с подписями. Максим понимал, что смотрит слишком долго, но не мог отвести взгляд.

Илья появился с пакетом булочек.

— Я пропустил обед. Ты?

— У меня сегодня был.

— Серьёзные перемены.

Костров впустил его в кабинет. На столе стояла фотография дочери в хоккейной форме. Максим знал девочку ещё в возрасте, когда она называла его «дядя с конфетами», и неприятно удивился, что на фотографии ей уже почти пятнадцать.

— Сколько она играет?

— Третий сезон. Мама была за танцы, я за плавание. Ребёнок провёл собственный тендер.

Илья снял пиджак, повесил на спинку и достал из шкафа две тарелки. Он всегда был аккуратнее Максима, но дома, на встречах и даже с булочками это выглядело не как свойство характера, а как заранее выбранная система.

— Ты мог мне позвонить до субботы, — сказал он.

— Ты бы дал денег?

— Нет. Я бы спросил, что подтверждено. Иногда полезно поговорить с человеком, которому не нужно, чтобы ты сказал «да».

Максим взял булочку, хотя не хотел есть.

— Ты меня позвал воспитывать?

— Работать.

Илья положил на стол папку.

— Мне нужен руководитель коммерческого направления. Ты это умеешь. Договоры проверяются здесь, бюджет утверждается здесь, сроки обещаются после проверки. Получается, мы с тобой наконец займёмся каждый своим.

Максим не ответил сразу. Предложение было лучше, чем он ожидал получить после выходных. В цифрах оно оказалось ещё лучше: оклад, понятный бонус, работа с несколькими крупными заказчиками.

— У тебя есть люди.

— Есть. Мне нужен ещё один. Я предпочитаю взять человека, про которого знаю и хорошее, и плохое.

— Плохого сейчас много.

— Хорошего тоже. Поэтому я предлагаю работу, а не участие в твоей реабилитации.

Илья открыл вторую страницу. Там был список осенних проектов. Два названия Максим узнал.

— Они у нас обсуждались.

— Обсуждались. Подписанного заказа у вас нет. Клиенты сейчас заново выбирают организатора. Я могу подать предложение, ты можешь работать над ним здесь. Материалы бывшего работодателя не приносишь. Если есть действующие ограничения, юрист посмотрит.

Максим провёл ладонью по папке.

— То есть тебе нужны и я, и перспективные заказчики.

— Мне нужны проекты, которые можно выполнить. И человек, который умеет получить их законно. Ты хотел бы услышать менее корыстное предложение?

— Было бы приятно.

— Мне тоже приятно, когда концерт окупается. Не всегда случается.

Илья откинулся в кресле.

Максим мог согласиться. Работать, получать деньги, помогать отдельным зрителям из своих доходов. На странице объяснить, что не получилось организовать новое мероприятие самому. Довольно разумная жизнь. После Надежды разумная жизнь даже приобрела некоторое обаяние.

— А фестиваль?

— Ты сейчас не можешь делать два проекта. Полноценную работу у меня и спасательную операцию у себя. Я не запрещаю тебе благотворительность. Но сам понимаешь, во что превращаются такие сто дней.

— Понимаю.

— Ты объяснишь людям, что погорячился. Это неприятно. Потом станет легче.

На телефоне Максима загорелся экран. Он собирался перевернуть его, но увидел начало сообщения: «Вы, может, помните моего сына...»

— Извини, — сказал он.

— Читай.

Сообщение было длинным. Мужчина писал, что они приехали на фестиваль из небольшого города в полутора часах езды. Сыну было четырнадцать. Тот впервые сам выбрал концерт, несколько месяцев откладывал карманные деньги и докладывал всё, что получал за помощь соседям. Отец добавил остаток и купил два билета. В субботу они стояли не у самых ворот, поэтому Максим мог их не заметить.

«Я понимаю, что деньги вернут не с вашей карты. Мы заявление подали. Не про это пишу. Он сейчас говорит, что всё это глупость и нормальная музыка только в интернете. Вы сказали, что концерт будет. Если будет, сообщите. Не для того, чтобы мы опять купили. Просто сообщите».

В конце была фотография. Худой мальчик стоял у фестивального плаката. Видно было, что отец попросил улыбнуться, а тот стеснялся и спрятал рот в ворот футболки. В руках держал пластиковую карточку с расписанием, которую волонтёры раздавали на входе.

Максим увеличил фотографию. На карточке стояла программа, утверждённая им в пятницу. Ни один из этих людей не вышел на сцену.

Илья ждал. Не заглядывал в телефон и не спрашивал, что там.

— Зритель, — сказал Максим. — Написал про сына.

— Макс, у каждого концерта есть люди, которым он важен. Иначе мы бы занимались чем-нибудь другим.

— Я знаю.

Но до фотографии это знание удобно оставалось общим. Три тысячи девятьсот билетов, средний чек, прогноз посещаемости. Он не видел, как мальчик месяцами откладывает деньги, выбирает поездку, спорит с отцом о времени выезда. Такую историю нельзя было поправить новым сообщением на странице.

Максим положил папку на стол.

— Я не могу сейчас прийти к тебе.

Илья кивнул, будто именно этого ответа и ожидал.

— Жаль.

— Предложение хорошее. Я понимаю.

— Тогда не объясняй мне, что выбираешь честность. Здесь честность тоже предусмотрена.

Максим поднял глаза.

— Я так не думаю.

— Хорошо. А то у тебя иногда лицо раньше головы выступает.

Они оба усмехнулись. Первый нормальный момент за всю встречу оказался моментом отказа.

Костров забрал папку и положил её в ящик.

— Есть другая работа. Не должность.

— Какая?

— В ближайшее воскресенье у торгового центра встреча арендаторов. Маленькое событие в закрытом зале. У меня координатор заболел, а команда занята на концерте. Нужно довести подготовку и провести. Бюджет утверждён, программа готова. Платят за работу, а не за спасение.

Он назвал сумму. Максим мысленно сравнил её с предложенным окладом. Потом с нулём, который принёс из автомобильного салона.

— Я могу.

— Восьмичасовой день в воскресенье. Два подготовительных выезда. Никаких ссылок на то, что ты коммерческий директор и не двигаешь стулья. Есть задания, исполняешь. После финального отчёта расчёт.

— А до?

— Предоплата по договору. Документы оформим, бухгалтер скажет как. И не используй имя заказчика для своих публикаций.

Максим потянулся за телефоном.

— Пришли задачу.

Илья открыл календарь и продиктовал время первого выезда. Максим записал. Договорились, что он придёт к администратору площадки утром во вторник.

Сумма не могла спасти фестиваль. Даже приблизительно. Но её предлагали за работу, которую он мог сделать, и Максим впервые за день перестал искать в ней скрытое продолжение.

У выхода Костров протянул ему оставшиеся булочки.

— Возьми. Я всё равно буду ругаться с ребёнком за ужином, что не доел овощи.

— Ты что, ещё и овощи ешь?

— Именно поэтому у меня есть оборотные средства.

В машине Максим ответил отцу мальчика. Написал, что пока нет готового события и обещать приглашение рано. Попросил разрешения сохранить контакт, чтобы сообщить, если появится подтверждённый план. Не добавлял вдохновляющих слов.

Ответ пришёл через минуту: «Конечно. Его зовут Тимофей».

Максим занёс контакт как «Сергей, отец Тимофея». На отдельной странице блокнота выписал два слова: «Тимофей. Сообщить».

Он подумал, что люди существуют в телефонной книжке по должностям до тех пор, пока ты не научишься узнавать их иначе.

Вера прислала условия работы. Сумма за два вечера почти совпадала с тем, что Костров должен был перечислить в качестве аванса.

Максим посмотрел на экран, потом на пакет с булочками на соседнем сиденье. Раньше такой обмен показался бы ему слишком мелким, чтобы считать началом проекта.

Он подтвердил Вере условия и отправил Надежде сообщение о разовой работе. Она ответила: «Пришли договор до подписи».

Завтра утром он должен был приехать в торговый центр и выяснить, где у них хранятся стулья.

Глава 6. Назовём это репетицией

Во вторник Максим нашёл стулья через одиннадцать минут после приезда в торговый центр. Первые десять ему объясняли, что стульев нет.

— Их же было сто двадцать, — сказал он администратору.

— Вот именно. Было.

Она говорила вежливо и очень устало. За предыдущий месяц в зале прошло шесть мероприятий, после каждого часть мебели разъезжалась по этажам. Вчера сюда принесли сорок восемь стульев. Остальные как будто существовали в виде приятных воспоминаний.

Максим попросил показать кладовые и служебные комнаты. На третьем этаже за коробками с новогодними шарами оказалось двадцать шесть. Ещё десять стояли в учебном классе охраны. За следующими пришлось идти к арендатору, который воспринял временно оставленную мебель как внезапное улучшение условий аренды.

— А мне куда посетителей сажать? — спросил тот.

— Вы их где сажали в мае?

— В мае у меня было меньше посетителей.

Максим договорился, что заберёт стулья только на воскресенье. Ему пришлось оставить номер и лично пообещать вернуть их к утру понедельника. Обещание было на двадцать предметов, а не на спасение концертной индустрии, и почему-то потребовало больше уточнений.

Костров позвонил, когда Максим нёс последний стул к лифту.

— Как дела?

— Приобретаю реальный управленческий опыт.

— Нашёл?

— Сто четыре. Ещё шестнадцать привезут из твоего склада.

— Кто согласовал?

— Твой склад. Стоимость доставки пришлют тебе на подтверждение. Я не подтвердил.

— Слушай, ты растёшь.

Максим повесил трубку и увидел в зеркальной стенке лифта собственное отражение: мужчина тридцати пяти лет в хорошей рубашке с прижатым к груди пластиковым стулом. Через три месяца он обещал фестиваль. Сегодня к двенадцати успел разобраться с мебелью.

Договор на разовую работу они подписали после проверки Надежды. К вечеру пришёл первый аванс. Максим сразу отложил сумму на Верины два вечера и консультацию Надежды. Остаток не выглядел началом новой компании, зато был настоящим.

Встречаться они решили в помещении студии, где Вера репетировала спектакль. Хозяйка разрешила пользоваться столом у окна после занятий. На полу лежали коврики, под потолком висел шар для дискотек, который, судя по пыли, давно работал только в качестве обещания.

Ася пришла с ноутбуком и пакетом яблок.

— На час, — сказала она. — У меня завтра собеседование.

— Куда?

— В агентство, где обещали платить до того, как я начну думать об увольнении. Очень смелая концепция.

Вера достала блокнот. Максим положил на стол свои записи, но не стал разворачивать их первым.

— Есть идея, — сказала Вера. — Один вечер. Небольшой зал. Две группы, которые умеют играть вместе. Нормальный ведущий. Без приглашённой звезды, которую будем ждать до последнего.

— Это на сентябрь?

— Это на сейчас. До сентября нам надо понять, способны ли мы вообще что-нибудь сделать вместе.

Максим придвинул к себе стул.

— У нас сто дней. Если потратить две недели на концерт для двухсот человек...

— Останется восемьдесят шесть дней у людей, которые уже что-то сделали, — ответила Вера. — Сейчас у нас девяносто семь дней у людей, которым нужно верить на слово.

Ася достала яблоко, вытерла салфеткой и посмотрела на Максима.

— Я за маленький. Хотя бы потому, что он помещается у меня в голове.

— А у зрителей?

— Не знаю. Можно спросить.

— Пока будем спрашивать, всё время уйдёт.

Ася повернула ноутбук. На экране была страница опроса, который она провела после отмены. Максим знал о нём, но смотрел только число ответов.

— Тут люди сами написали, что им нужно. Посмотри не первую строчку.

Он прочитал несколько ответов: кто-то хотел вернуть деньги и не получать новых предложений, кто-то — концерт любимой группы, кто-то — вечер, где можно посидеть, не стоять в очереди и слышать музыку. Несколько человек спрашивали, будут ли семейные места, где взять воду, почему в рекламе всегда показывают сцену, но никогда туалеты.

— Нам надо делать программу, — сказал Максим, возвращая экран. — Опрос не напишет её.

Вера согласилась, но посмотрела на Асю так, будто та говорила что-то полезнее, чем он успел услышать.

Они выбрали два коллектива. Один давно выступал на городских праздниках и играл собственные песни вперемежку с известными. Второй, акустическое трио, Вера слушала зимой в маленьком клубе. Музыканты согласились обсудить общий вечер, но их руководители сразу спросили про гонорар.

Максим не сказал «потом договоримся». Записал суммы и отправил Надежде.

Площадка нашлась через знакомую Веры: двести двадцать мест в зале культурного центра. Условия требовали оплаты аренды, дежурного персонала и работы с оборудованием. Максим хотел сократить расходы на звук, но Вера предложила сначала поговорить с тем, кто уже работал там.

— Белому звоним? — спросил он.

— У Белого сейчас свои расчёты. Он не обязан приезжать на наше совещание, чтобы снова объяснять, что всё стоит денег. Я знаю техника этой площадки.

К концу второго вечера у них получилась программа. Максим неожиданно увлёкся, когда придумали общее открытие: оба коллектива начинали одну песню, по очереди подхватывая куплеты. Вера уточнила, кто и сколько будет репетировать, и его идея впервые не исчезла при встрече с конкретными людьми.

Затем Надежда прислала расчёт.

— Нам нужно продать сто восемьдесят билетов, — сказал Максим.

— Для чего? — спросила Ася.

— Чтобы получить нормальный результат.

— А если сто?

Он перечитал нижнюю часть таблицы. Надежда уже посчитала и этот вариант. Число выглядело неприятно.

— Потеряем часть моих денег.

— Не часть каких-нибудь общих, — сказала Вера. — Это важно. Гонорары и аренда не зависят от того, сколько ты продашь.

— Знаю.

Надежда позвонила им по видеосвязи. За её спиной мужчина проходил с корзиной белья и старательно делал вид, что не слышит обсуждения.

— Максим, предел расходов, который вы согласовали, — двести тридцать тысяч. Это вместе с резервом. Рекламный бюджет не прибавляется сверху каждый раз, когда тебе тревожно.

— Не прибавляется.

— Я хотела услышать это при свидетелях.

Ася подняла яблоко, изображая принятие присяги. Надежда почти улыбнулась и закончила звонок.

В четверг они осмотрели зал. На сцене репетировали дети, и пришлось ждать в фойе. Максим провёл рукой по обивке кресла, заглянул в гардероб, проверил, где посетители будут покупать воду. Никто не спрашивал его про репутацию. Администратору нужен был человек, который выберет дату, подпишет документы и не попытается завезти оборудование через узкую дверь.

Максим предложил название «Вместе снова». Вера посмотрела на него так, что он сам вычеркнул его до конца фразы.

— Просто «Пятничный концерт», — сказала Ася. — Без попытки заставить людей обнять нас на входе.

Максим не был уверен, что простой концерт заметят. Но на афише можно было сделать акцент на артистах, и он согласился.

Отдельно они договорились о двенадцати приглашениях для зрителей отменённого фестиваля. Ася должна была предложить их тем, кто в опросе сам выразил желание посмотреть, что будет дальше. Без покупки новых билетов, без обязательства писать отзыв и без отказа от прежних требований.

— Они посмотрят, что мы умеем, — сказал Максим.

— Они посмотрят концерт, — поправила Вера. — Это тоже было бы неплохо.

В пятницу закончилось оформление новой компании. Максим долго выбирал короткое название, пока Надежда не напомнила, что оно не обязано решить за него программу и продажи. Он выбрал нейтральное «Открытая сцена» и почти сразу забыл радость, с которой раньше представлял себе момент регистрации. Теперь появились счёт, договоры и необходимость не путать личные траты с проектом.

Надежда помогла зафиксировать его первые средства как средства на работу новой компании. Никаких прежних долгов туда сами собой не перенесли. Старый организатор продолжал разбираться с возвратами. Максим добился от оператора отдельной страницы с порядком подачи заявлений и разместил ссылку, не выдавая её за собственную помощь деньгами.

В воскресенье он провёл встречу арендаторов для Кострова. Не было ни яркого света, ни гитар, ни толпы перед входом. Было семьдесят человек, три выступления, сломанный кликер и мужчина из магазина обуви, которому понадобилось дважды поправить слайд за минуту до выхода.

Максим сначала хотел объяснить ему, что поздно. Потом сел рядом и переставил две фотографии. Презентация заняла ровно отведённое время.