Трофеи мертвых армий

Глава 1. Приказ не отменён

Когда Антон в третий раз сказал, что с ним всё нормально, Глеб снял рюкзак.

— Отлично. Тогда постой нормально вот здесь.

Он показал на каменный выступ, прикрытый от ветра. Антон послушно втиснулся в щель и прижал локти к бокам. Правая рука у него тряслась: он слишком долго держался за обледенелый трос, пытаясь скрыть, что перестал чувствовать пальцы.

Снизу поднимался туман. Ещё полчаса назад Глеб видел рыжую куртку второго инструктора далеко на седловине, теперь различал только три ближайших метра скалы. Мокрый снег забивался под воротник, таял и стекал между лопатками. Выход, который утром обещал быть приятным завершением недельного курса, успел превратиться в работу.

Глеб достал запасные варежки.

— Надевай. Свои потом высушишь.

— Я испортил всем день?

— Пока только варежки. День ещё поборется.

Антон попробовал улыбнуться. Получилось плохо, но хотя бы перестал объяснять, что может идти без помощи.

Глеб нажал кнопку рации, прикрывая микрофон ладонью. Саша ответил после второго вызова. Группу он уже отвёл на нижнюю площадку; там ветер был слабее, до тропы оставался короткий спуск.

— Мы сейчас к вам. Прими Антона первым, он подмёрз.

— Принял. Верх снимаешь?

Глеб посмотрел вдоль троса. Две его стропы ещё оставались на выступе выше. Красная была совсем новой, с пришитой белой биркой. Он купил её на прошлой неделе после долгого разговора с продавцом, который уверял, что для такого цвета грязь не существует.

— Заберу, когда спущу человека.

— Если развезёт, бросай.

— Понял.

Он действительно понял. Снаряжение можно было оставить, а потом записать в расходы. Только сейчас до него было двадцать шагов, и верхний участок ещё просматривался. Глеб решил, что успеет.

Антон двигался медленно, зато выполнял всё, что ему говорили. На последнем уступе попытался помочь и едва не наступил Глебу на кисть. Глеб убрал руку, придержал его за пояс и отправил вниз, к появившемуся из тумана Саше.

— Чай сначала, подвиги потом, — сказал он.

Саша принял Антона и кивнул Глебу. Внизу кто-то спросил, долго ли ещё до машины. Голос прозвучал так обычно, что Глеб на мгновение ощутил злость: люди стояли в горах под снегом и по-прежнему считали, что трудности обязаны закончиться по расписанию.

Он вернулся к верхнему выступу.

Первую стропу снял быстро. Вторая вмерзла под тонкую корку льда. Глеб опустился на колено, освободил крепление и потянул ткань на себя. Лёд треснул широкой белой полосой, уходящей под снег справа от его ботинка.

Он отдёрнул руку.

Склон сдвинулся раньше, чем Глеб успел подняться. Под ногами вдруг не стало твёрдого места. Обломок карниза ушёл вниз вместе с ним, а верёвка, которую он только что собрал, хлестнула по коленям.

Глеб ударился плечом, потерял ледоруб и скользнул в щель между скалой и оторвавшимся снегом. В первую секунду он ещё пытался найти опору. Во вторую понял, что падает.

Вместо удара снизу пришёл тёплый воздух.

Он пах пылью и горелой шерстью.

Глеб покатился по камням, остановился на спине и несколько раз вдохнул с таким усилием, словно кто-то затянул ремень у него на груди. Над ним было бледное небо. По нему двигались длинные редкие облака. Снег исчез.

Он лежал на сухом склоне среди мелкого щебня.

Глеб приподнялся на локте. Левое плечо отозвалось болью, но рука слушалась. На колене брюки были порваны; под тканью проступала кровь. Он оглянулся в поисках щели, из которой выпал, и увидел каменную стену.

Стена поднималась над склоном, неровная, с проломом возле основания. Выше стояла квадратная башня. Одного её угла не хватало, и там висела деревянная балка, удерживаемая ржавой цепью. Всё выглядело старым, давно брошенным — кроме узкой полосы синего света, проходившей между нижними камнями.

Глеб с трудом сел.

— Саша.

Ответа не было. Он нашёл рацию на лямке, нажал кнопку, вызвал ещё раз. Индикатор светился, из динамика шёл тихий треск.

Глеб посмотрел на часы. Цифры были на месте. Он помнил, как возвращался за стропой, как треснул лёд. Боль в плече мешала сосредоточиться, но он мог назвать своё имя, возраст и последний город, в котором ночевал.

Осталось объяснить крепость.

Он поднял голову. За стеной раздался гулкий протяжный звук — будто кто-то дул в огромную медную трубу. Глеб вздрогнул. Звук повторился, ниже и короче.

В проломе появился человек.

На нём был шлем с узкими прорезями и длинная одежда из металлических пластин. В руках он держал копьё. Следом вышел второй, третий; Глеб насчитал восемь, прежде чем перестал считать.

Первой мыслью были съёмки. Кто-то строил декорации в долине, а он провалился с верхнего склона, потерял сознание и не помнил, как оказался здесь. Это ничего не объясняло, но хотя бы состояло из вещей, которые существовали.

Он поднял руку.

— Эй! Мне нужна помощь!

Ближайший солдат повернул голову.

Глеб увидел склон сквозь его шею.

Прозрачной была узкая полоска между шлемом и воротом. В ней различался бурый камень с белым лишайником. Потом солдат шагнул, и полоса сдвинулась вместе с ним.

Глеб опустил руку.

Все восемь одновременно развернулись к нему. Наконечники копий наклонились. Не было ни команды, ни удивления, ни попытки разобраться, почему возле стены лежит мужчина в мокрой куртке.

Он встал слишком резко, и колено подломилось. Глеб удержался, подхватил моток верёвки и двинулся вниз по склону, стараясь не поворачиваться к солдатам спиной. Те шли за ним ровным строем. Подошвы касались щебня, но камни оставались на месте.

Глеб прибавил шаг.

Слева лежала разрушенная дорога. Несколько плоских камней ещё держались рядом, остальные вывернуло из земли. За дорогой торчали обломки колонн и остатки круглого здания. Дальше долина уходила к лесу; над деревьями поднимались горы, совсем не похожие на те, где он был минуту назад.

Справа можно было укрыться между двумя валунами. Глеб свернул к ним, и солдаты сразу изменили направление. Строй остался ровным, хотя склон был весь в ямах.

Рюкзак цеплялся за камни. Глеб протиснулся в проход, обернулся и увидел, как первый наконечник вошёл в щель.

Он отшатнулся. Копьё ударило по валуну возле его лица. Камень лопнул, осколок рассёк щёку.

Глеб больше не пытался придумать объяснение.

Он выбрался с другой стороны, пригнулся и побежал вдоль стены. Впереди был широкий желоб, вымытый старыми дождями. В нём можно было уйти из поля зрения, если успеть до того, как преследователи обойдут валуны.

Из долины донёсся топот.

По дороге двигались всадники. Их было много: сначала Глеб увидел передний ряд, потом следующий, потом ещё. Сквозь лошадиные ноги просвечивали камни мостовой. Над шлемами дрожали длинные светлые полосы, похожие на выгоревшие перья.

Всадники поднимались к крепости.

На башне раскрылось что-то чёрное, напоминающее пасть. Глеб успел заметить внутри круг синего света. Круг стал белым.

Он бросился в желоб.

Удар прошёл над головой, и рядом с дорогой вздулось облако каменной пыли. Земля толкнула его в грудь. Несколько секунд он ничего не слышал, кроме тонкого звона. Потом проступили топот, металлический грохот и снова тот протяжный рог.

Глеб лежал лицом вниз. Щека прижималась к горячему камню.

Солдат, который преследовал его, прошёл по краю желоба. Из этого положения Глеб видел нижнюю часть копья и полупрозрачные ботинки. Потом рядом появилась другая пара. Солдаты стояли над ним, но смотрели к дороге.

Глеб не двигался.

Всадники столкнулись с пехотой возле валунов. Сверху упала обломанная пика, ударилась о землю в двух шагах от его головы и рассыпалась синими искрами. За ней покатился настоящий камень.

Глеб прикрыл затылок руками.

Камень остановился у ботинка. Он был тяжёлым, тёплым и совершенно обычным. Пика исчезла, камень остался. Глеб поймал себя на том, что запоминает эту разницу, хотя сейчас от неё не было никакой пользы.

Над желобом звякнуло железо. Один из солдат отступил, попав каблуком на край, но не упал: его нога на мгновение ушла в землю, а затем снова поднялась. Глеб почувствовал, как по спине пробежал холод. У него такой возможности не было.

Он пополз вниз, в сторону каменной арки. Между стеной и дорогой оставался узкий проход. Если битва шла за крепость, там могли никого не поставить.

Верёвка волочилась следом. Снятая красная стропа выскользнула из-под клапана рюкзака и зацепилась за металлическую пластину в земле. Глеб потянул её, ткань натянулась. Он подался назад, освободил петлю и поднял пластину вместе с ней.

Это оказался знак размером с ладонь, на короткой цепочке. На одной стороне были три углубления, на другой — перекрещенные полосы. Край поцарапал перчатку. Глеб машинально сунул знак в боковой карман куртки: не хотелось снова цепляться за него на обратном пути, если придётся вернуться.

Он уже полз дальше, когда в кармане что-то потеплело.

У арки стоял человек с широким щитом. Через его грудь проступал свет. Глеб остановился, но тот не повернулся. Щит был направлен к дороге, откуда шла конница.

Глеб отступил к стене. Наверху, метрах в пяти, тянулась неровная полка. Ниже из кладки выступали большие камни. Это было знакомое: высота, опоры, непонятная прочность. Лучше, чем копья.

Он проверил ближайший выступ рукой. Камень не шевельнулся. Следующий был хуже — мелкий обломок остался в перчатке. Глеб стряхнул его, нашёл другое место и полез.

Мокрые ботинки скользили. Пришлось снять один карабин с петли, чтобы не цеплять им кладку. Плечо болело всякий раз, когда он поднимал левую руку. Он держал вес ближе к стене, медленно перенося его с ноги на ногу.

Внизу хрустнул щебень.

Глеб посмотрел через плечо. Солдат со щитом развернулся и стоял под ним. За спиной у того появились двое копейщиков.

Из бокового кармана куртки пробивался свет.

Глеб прижался грудью к камню. Теперь он понял, что произошло, но вытаскивать знак было нечем: обе руки держали его на стене.

Первое копьё ударило ниже ботинка. Глеб подтянулся, вдавил колено в трещину и ухватился за край полки. Камень под ладонью качнулся.

Он отпустил его раньше, чем тот оторвался. Обломок полетел вниз и ударил в щит. Звук получился глухим, будто железо было обтянуто толстой кожей.

Второе копьё прошло рядом с бедром.

Глеб выругался без слов, одним выдохом, и сместился вправо. На полке торчал обломок балки. Вокруг него оставалось достаточно кладки, чтобы ухватиться. Он подтянулся, закинул локоть и, не разбирая, что болит сильнее, вытащил себя наверх.

Лёг на живот.

Снизу в камень ударили ещё раз. Полка дрогнула. Он отполз к стене и наконец вытащил знак.

В углублениях горели три светлые точки. Они гасли и загорались по очереди. При каждом повторе Глеб ощущал лёгкое покалывание в пальцах.

Он поднял руку, собираясь бросить знак вниз, и остановился. Солдаты ждали прямо под ним. Если они шли на эту вещь, стоило кинуть её подальше, к дороге. Но с такого положения он мог попасть только в камень у подножия стены.

С другой стороны полки раздался голос.

Глеб резко обернулся.

В узкой бойнице стояла женщина. Лицо у неё было загорелое, возле брови белел старый рубец. На плечах лежала тёмная ткань, в руках она держала короткое оружие с толстым металлическим корпусом. Глеб не мог понять, арбалет это или что-то другое.

Женщина сказала несколько слов.

Он узнал только интонацию. Так разговаривали с человеком, который сделал глупость и ещё не понял, насколько серьёзную.

— Я не понимаю, — сказал Глеб. — Мне нужно вниз. Или внутрь. Куда-нибудь.

Она посмотрела на его мокрую куртку, на рюкзак, на верёвку. Потом увидела знак и резко подняла оружие.

Глеб замер.

За женщиной появился молодой мужчина с лёгким щитом. Он что-то сказал, протянул руку к бойнице, но женщина отодвинула его плечом. Не сводя глаз со знака, она заговорила снова — медленнее, жёстче.

Глеб поднял свободную ладонь.

— Не стреляйте. Я сейчас…

Снизу протянулось копьё. Его острие показалось над полкой и скользнуло по камню возле колена.

Женщина шагнула вперёд, схватила себя за грудь и ткнула пальцем в знак. Потом отвела руку в сторону и резко раскрыла пальцы.

Выбросить.

Глеб посмотрел вниз. На склоне стояли уже не трое, а восемь солдат. Все подняли лица к полке. Битва за дорогой продолжалась, но этот отряд больше в ней не участвовал.

Знак вспыхнул у него в руке.

Женщина сорвалась на крик и снова показала: бросить. Сейчас.

Глеб замахнулся, но она ударила ладонью по краю бойницы, останавливая его. Другой рукой указала за его спину, в узкую щель между двумя участками стены.

Он повернулся.

Внизу, по другую сторону щели, поднимались новые копья.

Глебу показалось, что он уже видел эти шлемы возле валунов. Там всадники разрубили одного солдата почти пополам. Теперь на его груди не было даже следа удара.

Женщина передёрнула металлический рычаг на оружии.

Светящиеся точки на знаке сошлись в одну.

Она выкрикнула одно короткое слово, и Глеб наконец понял её без перевода: если он ещё секунду будет выбирать, куда бросить находку, выбирать больше не придётся.

Глава 2. Ржавый компас

Глеб бросил знак в щель.

Цепочка зацепилась за выступ, звякнула и оборвалась. Металл исчез внизу. На мгновение свет погас, потом из щели потянулось синее сияние.

Солдаты под полкой повернулись одновременно. Их копья описали ровные дуги. Один успел ударить, прежде чем развернулся: наконечник прошёл над ногой Глеба и срезал петлю на рюкзаке.

Глеб прижал колено к груди.

Женщина убрала оружие и протянула руку через бойницу. Проём был слишком узким для рюкзака. Глеб расстегнул грудную стяжку, снял его, подтолкнул вперёд. Молодой мужчина за спиной женщины поймал лямку и потащил внутрь.

Теперь можно было пролезть.

Глеб втиснул голову и правое плечо, упёрся ладонью в камень. Куртка зацепилась за край. Женщина ухватила его за предплечье и потянула с такой силой, что он едва не вскрикнул. Левое плечо ударилось о кладку.

Он оказался на полу.

В помещении пахло старой золой и кожей. Над головой висели обугленные балки. У противоположной стены стоял крупный мужчина в потёртом панцире, опираясь на длинный топор. Четвёртая, худощавая женщина с короткими волосами, сидела на корточках возле деревянного ящика и заворачивала в ткань тонкую металлическую пластину.

Когда она подняла голову и увидела Глеба, лицо у неё изменилось.

Короткая фраза, брошенная в сторону женщины у бойницы, явно не означала «рады гостю».

Глеб сел, прижимая к груди больную руку. Молодой мужчина положил перед ним рюкзак. Посмотрел на карабины, подвигал пальцем один, но тут же убрал руку после окрика.

Женщина с оружием быстро говорила, показывая то на бойницу, то на Глеба. Худощавая отвечала. По тому, как она прижимала к себе свёрток, Глеб понял: речь шла о вещах, которые они собирались отсюда забрать, и появление постороннего ничего не облегчало.

— Спасибо, — сказал он. — Я вас не понимаю. Спасибо.

Молодой мужчина приложил ладонь к груди.

— Тир.

Глеб кивнул и назвал себя.

— Глеб.

Тир попробовал повторить, проглотил последний звук и улыбнулся. Затем указал на женщину у бойницы.

— Эда.

Она не улыбнулась. Подняла два пальца, ткнула ими в глаза, затем в Глеба. Следить за ней. Не отходить. Это он понял.

Снаружи раздался удар. В каменном потолке посыпалась пыль. Худощавая женщина резко затянула ткань на пластине, сунула свёрток в сумку и встала.

Эда сказала что-то крупному мужчине.

Тот убрал топор с плеча и подошёл к двери. Дверь была перекошенной; Глеб подумал, что её придётся выламывать. Но мужчина вынул из нагрудного кармана тусклый круглый предмет, прижал к металлической полосе над замком и повернул.

По дереву пробежали короткие белые линии.

Крупный мужчина надавил плечом. Дверь открылась.

Худощавая раздражённо выдохнула, забрала у него круглый предмет и посмотрела на него так, будто он только что расплатился за чашку чая золотыми часами.

Эда уже выходила в коридор.

Глеб поднялся. Попытался надеть рюкзак и понял, что лямку на левое плечо сейчас не затянет. Пришлось повесить его на правое, придерживая снизу. Тир взглянул на него, протянул руку, но Глеб покачал головой. Рюкзак был последней вещью, которую он узнавал в этом месте.

Коридор шёл вдоль стены. Через проломы было видно дорогу, где пехота всё ещё теснила всадников. Один конь потерял переднюю ногу, но продолжал двигаться, волоча обрубок над камнями. Через несколько шагов его тело растаяло. На дороге остался только тонкий столб синего света.

Глеб остановился.

Тир ткнул его в спину и показал вперёд.

— Да иду я.

Голос получился слишком громким. Худощавая обернулась и приложила палец к губам.

За поворотом Эда подняла кулак. Все замерли. Глеб повторил движение остальных, хотя не успел понять причину.

Поперёк коридора прошли трое солдат. Через маленькую арку они вышли на лестницу, ведущую вверх. Последний держал перед собой короткий жезл с двумя синими точками. Свет на нём был почти таким же, как на выброшенном знаке.

Эда дождалась, пока шаги стихли, и двинулась дальше.

Внизу стояла ещё одна дверь, за ней начинался крутой проход между наружной стеной и скалой. Здесь в лицо ударил ветер. Глеб вдохнул и понял, что до этого старался дышать неглубоко, будто запах крепости мог ему повредить.

Они спустились к краю старой дороги.

На этот раз настоящая земля была у всех под ногами. Щебень скрипел, подошвы сдвигали маленькие камни. Глеб смотрел на это с почти нелепым облегчением.

Тир шёл первым, выбирая путь вдоль обочины. Эда держалась за ним. Худощавая несла сумку с добычей, крупный мужчина замыкал группу. Глеб оказался в середине и старался не отставать.

Впереди показались деревья.

Он уже решил, что худшее позади, когда Тир пригнулся и отскочил от дороги.

Из-за поворота вышла конница.

Эти всадники двигались медленно, по двое. Между рядами плыли тонкие полотнища. Их нижние края проходили сквозь лошадиные крупы. Эда сразу потянула Глеба за собой к каменной канаве.

Он успел увидеть, как Тир бросился через неё на другую сторону.

Край под его ногой обломился.

Тир исчез, и почти сразу снизу донёсся удар.

Эда развернулась. Худощавая поставила сумку за валун и вытащила из рукава узкую пластину. Крупный мужчина поднял топор, но Эда резко махнула ему вниз.

Глеб подошёл к краю канавы на четвереньках.

Тир висел над тёмным провалом, держась за остаток каменной плиты. Под ним уходила в глубину трещина; дна Глеб не увидел. Правая нога разведчика стояла на маленьком выступе, левая скользила по гладкому камню.

Он пытался что-то сказать, но Эда отвечала ему слишком быстро.

Глеб снял рюкзак и вынул верёвку.

Эда схватила его за локоть. Он выдернул руку, ткнул пальцем вниз, затем показал моток. Сейчас объяснение словами всё равно ничего бы не дало.

Она отпустила.

Крупный мужчина подошёл ближе. Глеб показал, где ему встать, и вложил в руки часть верёвки. Тот посмотрел на Эду. Она кивнула.

Глеб бросил Тиру конец со стропой.

Разведчик поймал его не сразу. Первая попытка заставила его потерять опору для ноги. Глеб замер, удерживая верёвку, и дождался, пока Тир снова прижмётся к стенке. Потом медленно опустил стропу ниже, к его кисти.

Тир ухватился.

Он явно понимал, что делать с петлёй, но пытался закрепить её одной рукой. Пальцы второй белели на камне. Глеб показал на пояс разведчика, покрутил кистью, ещё раз указал на стропу.

Снизу последовал поток слов.

— Да, согласен, — сказал Глеб. — Но вариантов у тебя немного.

Тир перестал говорить и занялся петлёй.

По дороге приближались всадники. Под копытами не было пыли, зато гул становился громче. Эда прижалась к валуну, выглядывая на них. Худощавая держала узкую пластину возле виска; её рот двигался, но Глеб не слышал слов.

Тир наконец показал ладонь.

Глеб не стал тянуть его сразу. Подался назад, убрал верёвку от острого края и показал крупному мужчине, как удерживать направление. Тот понял быстрее, чем Глеб ожидал.

Вместе они приняли вес.

Тир поднялся на полметра, нашёл ногой новую опору и потянулся к краю. Камень, за который он держался, отделился от плиты. Разведчик ухнул вниз, верёвка натянулась.

Глеба дёрнуло к провалу.

Крупный мужчина удержал его за куртку и отступил, перехватывая верёвку. Левое плечо прострелило болью. Глеб стиснул зубы, опустился ниже и снова начал выбирать слабину.

Из-за валуна ударил белый свет.

Глеб повернул голову. Эда стояла с поднятым оружием, а первый всадник распадался над дорогой. Его лошадь прошла ещё несколько шагов без седока, потом исчезла. Остальные разом развернулись к канаве.

Худощавая бросила пластину на землю.

Между камнями вспухла мутная полоса воздуха. За ней всадники стали плохо различимы, словно их закрыли грязным стеклом.

— Тир! — крикнула Эда.

Разведчик перекинул руку через край.

Глеб схватил его за ремень, крупный мужчина подтянул верёвку, и Тир вывалился на дорогу, ударив подбородком о землю. Поднялся он сразу. Вытер рот, посмотрел на кровь на ладони и что-то сказал худощавой женщине.

Та ответила так, что он больше не шутил.

Эда указала всем на деревья.

Глеб попытался собрать верёвку. Тир сам вытащил из петли металлическую застёжку. Дальний конец зажало под обломившейся плитой; Эда перерезала верёвку, пока разведчик забрасывал Глебу на плечо рюкзак. У канавы остался длинный кусок. Глеб дёрнулся за ним, но Эда встала поперёк пути.

Он увидел её лицо и остановился.

Сегодня он уже возвращался за снаряжением.

Мутная полоса за спиной лопнула с сухим треском. Они успели свернуть между деревьями, когда на дороге снова появился белый свет.

Глеб бежал, прижимая рюкзак к боку. Колено горело. Ветки хлестали по мокрой куртке, цеплялись за торчащую стропу. Через несколько десятков шагов лёгкие начали болеть, и он понял, что не выдержит такого темпа долго.

К счастью, Тир вскоре поднял руку.

Они спустились за заросшую насыпь. Там, среди корней, стоял маленький каменный дом без крыши. За его стенами никого не было. Тир обошёл дом, проверил землю с другой стороны и махнул остальным.

Крупный мужчина поставил топор у входа.

Глеб опустился на камень. Не сел — именно опустился, потому что ноги больше не держали. Попробовал снять перчатку и обнаружил, что не может разжать пальцы.

Худощавая женщина поставила сумку, подошла к нему и протянула руку.

Он подумал, что она хочет посмотреть плечо. Но она взяла его за запястье и прижала к коже холодный круглый предмет.

— Смотри на меня. Не убирай руку.

Глеб поднял голову.

Голос был чужим. Слова — русскими. Они прозвучали с едва заметным запозданием, словно поверх её настоящей речи кто-то наложил перевод.

— Ты понимаешь?

— Да.

Она посмотрела на Эду.

— Понимает.

У Глеба пересохло во рту.

— Как вы это…

— Потом. Меня зовут Мара. Если выдернешь руку, начнём сначала и потратим остаток заряда. Говори коротко.

Эда присела перед ним. Вблизи она выглядела моложе, чем показалось в крепости, но у глаз были глубокие складки. На тёмном вороте виднелось маленькое пятно крови.

— Имя?

— Глеб Ратушин.

Перевод передал её следующий вопрос странно: «Каким способом прибыл на поле?» Глеб догадался, что она спрашивает, откуда он взялся.

Он рассказал про горы, карниз, падение. Про то, что ещё меньше часа назад был снег. Мара прервала его, когда он начал объяснять, где находятся те горы.

— Названия не переводятся. Мы их не знаем.

— Мне нужно вернуться. Там люди. Они будут искать.

Эда посмотрела на его рюкзак.

— С тобой кто-нибудь ещё упал?

Глеб покачал головой. Повторил это вслух, потому что она ждала ответа. Группа была внизу, с Сашей. Он помнил это совершенно точно.

Эда выдохнула.

— Хорошо. Здесь иногда появляются вещи не с той стороны. Я никогда не видела, чтобы вместе с ними пришёл человек.

— С какой стороны?

Мара нахмурилась, повернула круглый предмет на его запястье. Глеб ощутил покалывание.

— Перевод неточный. Она говорит о разрывах пространства. О проходах, которые не должны существовать.

Глеб посмотрел на деревья над стеной. Листья были длинными, с тёмно-красной полосой посередине. Он не знал ни одного такого дерева, хотя работал в горах не первый год.

— Как называется это место?