Железный сезон

Глава 1. Последний пилот

— Правую ногу назад, — сказал Денис. — Не всю машину. Только ногу.

На экране учебного пульта зелёная ступня выехала за край опорной плиты. Денис уже потянулся к переключателю связи с диспетчером, когда в кабине над ним послышался короткий стук. Шагоход повёл грузом вправо. Шесть тонн бетонных блоков, подвешенных к захвату, качнулись над жёлтым ограждением.

За ограждением стояли люди.

— Стоп демонстрация! Всем отойти от полосы!

Его голос вышел через громкоговорители таким громким, что девочка в первом ряду закрыла уши. Мужчина рядом с ней ещё секунду смотрел на машину, будто ждал интересной части представления. Потом схватил девочку за плечи и развернул к выходу.

Денис удерживал красную клавишу остановки. На экране появилась отметка принятой команды. Захват замер, но груз продолжал раскачиваться, и корпус семиметровой машины медленно наклонялся следом.

— Я остановил, — сказал курсант. — Корд, я всё остановил!

— Вижу. Руки с управления. Сиди в кресле.

Правая ступня ушла с плиты всего на ладонь. Этого хватило: под носком промялся грунт, и теперь машина стояла на левом приводе и правой пятке. Автоматическая остановка заперла шарниры в положении, в котором никакой тяжёлой машине не стоило оставаться надолго.

Курсант сделал именно то, чему его учили. От этой мысли Денису стало особенно неприятно.

— Диспетчер, уберите людей за склад. Зону падения держать пустой. Мне нужна аварийная группа.

— Группа выходит. Снимите нагрузку с захвата.

— У меня учебный пульт. Снять блокировку не могу.

По ту сторону ограждения охранник торопил посетителей. Большинство уже уходило; двое мужчин стояли с поднятыми телефонами. Денис показал им рукой за склад, не выбирая вежливого жеста. Один всё-таки опустил телефон.

В правом колене шагохода что-то звонко щёлкнуло.

Денис поставил пульт на землю и побежал к машине.

Он знал этот щелчок. Если площадку не подсыпали под пяткой, дальше стопа начнёт вращаться вокруг края бетонной плиты. Колено примет боковую нагрузку, которой на испытании вообще не должно быть. Они лишатся ноги раньше, чем аварийная группа успеет поставить подпорки.

Лестница висела на задней стороне корпуса. Денис вскочил на нижнюю скобу, зацепился обеими руками, поднялся на три ступени. Машина качнулась. Его прижало грудью к перекладине, и на секунду он увидел под собой верхнюю грань блока — белую, с нарисованной синей цифрой шесть.

— Корд, назад! — раздалось из громкоговорителя.

Он подтянулся к площадке кабины и ударил ладонью по аварийному замку.

Курсант сидел, вцепившись в край кресла. На коленях у него лежали прозрачные защитные очки. Денис сам заставил его снять их перед посадкой: в них бликовала приборная панель.

— Я не давал правую, — сказал парень.

— Потом разберёмся. Отстегнись.

— Мне сказали сидеть.

— Я сказал. Теперь говорю: отстегнись. Выходи на площадку, лицом к лестнице. Медленно.

Парень послушался, но застёжка не поддавалась. Денис нажал на край пряжки, освобождая натянутый ремень. Курсанту пришлось наклониться к нему почти вплотную. От воротника пахло дешёвым стиральным порошком и горячим пластиком.

— Упадём?

— Если будешь смотреть, как я работаю, помешаешь. Иди.

Денис проводил его до двери, дождался, пока обе ноги встанут на площадку, и сел в кресло. Нижний ремень остался отрегулирован под худого двадцатилетнего парня; Денис с силой вытянул ленту, защёлкнул пряжку и подключил гарнитуру.

Правый экран показывал красивую неподвижную схему. По этой схеме машина стояла ровно. У дешёвого демонстрационного комплекта датчик положения стопы обновлялся только вместе с основной системой движения. После остановки он продолжал показывать последнюю принятую позицию.

Через нижнее стекло Денис видел настоящее положение гораздо лучше.

— Диспетчер, Корд в кабине. Люди вышли?

— Полоса освобождена. Аварийная группа у южного въезда. До вас девяносто секунд. Не снимайте блокировку.

В колене снова щёлкнуло. На этот раз длиннее, как если бы кто-то медленно ломал толстый кусок сухого дерева.

Денис посмотрел на южный въезд. Две низкие машины ехали к нему с длинными рамами на прицепах. Они были ещё за дальним рядом плит.

— Блокировку не снимаю. Требуется местное управление захватом. Людей со стороны грузовой руки нет?

— Нет. Что будете делать?

Захват удерживал груз в четырёх метрах перед машиной. Если опустить бетон прямо здесь, блоки встанут на ограждение и опрокинутся под ноги. Если отбросить захват, разорвёт подвесную ленту, и те же блоки полетят через ограждение. Но в двух метрах левее лежала свободная плита. На неё можно было поставить груз, не заставляя машину переступать.

Денис назвал диспетчеру номер плиты и нужный сектор. Тот запросил подтверждение у наблюдателя. Пока они обменивались словами, правая сторона кабины опустилась ещё на несколько сантиметров.

К нижнему стеклу прилипла пыль.

— Сектор чист, — сказал диспетчер. — Разрешаю местное управление захватом. Только захват. По моей команде аварийная группа ставит опоры.

Денис сорвал крышку с механического переключателя. Под ней оказалось три рычага, все тугие, с непривычно длинным ходом. Он включил местный контур и начал опускать груз. Левой рукой выбирал слабину, правой поворачивал плечевой узел, по несколько сантиметров за раз.

Машина сопротивлялась всем корпусом. В неподвижных ногах дрожали запертые приводы; на панели загорелся перегрев плеча. Денис убрал поворот, продолжая опускать. Бетон коснулся ограждения, смял две секции и упёрся нижним углом в плиту.

Теперь главное было не отпустить захват раньше времени.

Он подал руку чуть вперёд. Блоки наклонились, перенесли вес на бетон и легли плашмя с таким ударом, что кабина отозвалась низким звоном. Из-под груза вылетела струя серой пыли.

Денис разжал захват.

Корпус резко качнулся назад. Ремень ударил его по животу. Он удержал руку над плитой, пока качание не ослабло, и только тогда выключил местное управление.

— Груз на земле. Приводы заперты. Подходите сзади слева, справа не стоять.

— Принято.

Теперь аварийные машины были совсем близко. Один из техников поднял руку, показывая, что услышал. Денис опустил затылок на подголовник и впервые заметил, как часто дышит.

На панели продолжало гореть слово «ДЕМОНСТРАЦИЯ».

Он выключил и его.

Через двадцать минут шагоход стоял на трёх монтажных опорах. Груз обвели сигнальной лентой, согнутые секции ограждения сложили рядом. Демонстрационный день отменили, и люди медленно расходились к остановке полигонного автобуса. Та самая девочка держала в руке бумажную модель шагохода. У модели была оторвана одна нога.

Денис сидел на бордюре и прижимал к ладони стерильную салфетку. На лестнице он содрал кожу с костяшек, но кровь выступила только сейчас.

Курсант стоял перед ним, не решаясь сесть.

— Там ковш был, — сказал он наконец.

— Где?

— На виде сзади. У границы. Я подумал, если ногу отвести, задену. Дал вбок.

Денис вспомнил жёлтую полосу на вспомогательном экране. Её закрыл размытый край кузова. Ковш учебного погрузчика оставили вне прохода, но из кабины он казался ближе. Денис смотрел на стопы и груз; экран заднего обзора находился у курсанта под рукой.

— Ты почему не сказал?

Парень пожал плечами.

— Вы говорили назад.

Денис открыл рот и закрыл его. Потом отодвинулся, освобождая место на бордюре.

— Садись. Как тебя зовут?

— Лев. Мы же три дня занимаемся.

— Помню. Сейчас хотел услышать от тебя. Пить будешь?

Лев сел. Денис протянул ему бутылку, и парень выпил почти половину, не отрываясь.

— Стопу увёл ты. Но препятствие должен был проверить я, — сказал Денис. — Я стоял на земле. Мне было видно. Вместо этого решил, что ты опять путаешь движение ноги с движением корпуса.

— Я и путал.

— Вчера. Сегодня ты обходил ковш. Если что-то видишь, говори сразу. Даже когда я уверен, что знаю лучше.

Лев кивнул, глядя на бутылку.

— Меня теперь уберут?

— Сегодня точно больше не посадят. Дальше будет разбор. Рассказывай, как было, и не помогай комиссии придумывать удобную версию.

— Это как?

— Не говори, что испугался, если начал манёвр до того, как испугался.

Лев чуть выпрямился. Это Денису понравилось больше, чем благодарность.

К ним подошёл начальник полигона.

Олег Савин носил белую рубашку даже в мастерской. Сейчас рукава были закатаны, и на правом манжете виднелась чёрная полоса. За последние полчаса он успел сунуться под машину и поговорить с каждым, кто там работал.

— Лев, медицинский пункт. Потом к диспетчеру, заполнять объяснение. Корд, со мной.

Денис встал, сунул использованную салфетку в карман и пошёл следом. Савин ничего не говорил до входа в административный корпус. В коридоре было прохладно, пахло полиролью. Из комнаты снабжения доносился раздражённый женский голос: кто-то требовал вернуть переносные ограждения до следующего утра.

В кабинете начальника на столе лежал распечатанный наряд. Савин сел, взял карандаш и обвёл фамилию Дениса.

— Почему полез в кабину?

— Правое колено не выдержало бы до прихода группы.

— По датчикам запас был две минуты.

— Датчик после остановки не обновлялся.

Савин положил карандаш.

— Это уже проверили. И трещину нашли. Я спрашиваю, почему полез именно ты.

— Ближе никого не было.

— У тебя приостановлен допуск к самостоятельной работе на силовых платформах нашего полигона. Временно, до гражданской переаттестации. Про военный допуск даже не говорю. Ты знаешь.

— Знаю.

— Я тоже знал. Поэтому поставил тебя инструктором с наземным пультом. Не пилотом демонстрации.

Денис смотрел на обведённую фамилию. Слишком похоже на старые бумаги, чтобы шутить.

— Груз на земле. Никто не пострадал.

— Это хорошо. А теперь мне нужна процедура, по которой в следующий раз всё не будет зависеть от того, есть ли на площадке Денис Корд.

Савин открыл на столе запись происшествия. Из динамика прозвучало: «Правую ногу назад». Он выключил звук.

— Ковш почему там стоял?

— После утреннего занятия оставили.

— И ты провёл людей на площадку, не обойдя полосу целиком.

— Да.

Начальник кивнул и сделал пометку. От этого короткого движения Денису стало хуже, чем от повышения голоса.

— До конца разбора полевые занятия без тебя. Методический класс, тренажёры, проверка программ. Зарплату сохраняем.

— Надолго?

— Пока не закончим. И не спрашивай меня, можно ли быстро устроить переаттестацию. После сегодняшнего быстро не получится.

Денис и не собирался спрашивать. Он собирался сказать, что две недели назад Савин сам жаловался на нехватку инструкторов. Но жалоба была верной, а сегодняшний манёвр от этого лучше не становился.

Савин закрыл запись.

— Лев останется. Сначала тренажёр, потом новая группа. Если ты переживал.

— Переживал.

— Объяснение мне до шести. Отдельно перечисли недостатки демонстрационной системы. Без предложения купить всё новое, денег нет.

Денис уже взялся за ручку двери, когда Савин добавил:

— И сходи к врачу. У тебя на спине кровь.

В медицинском пункте выяснилось, что на спине всего лишь длинная ссадина. Медсестра разрезала прилипшую к ней рубашку и сказала, что рубашку можно выбросить. Денис объяснил, что это его лучшая рабочая. Она посмотрела на расползшийся воротник и ничего не ответила.

К пяти он дописал объяснение. Из перечня недостатков пришлось вычеркнуть три пункта, которые были одной и той же злостью, изложенной разными словами. Остались отключающийся датчик, ложная перспектива задней камеры и отсутствие вторичного контроля границ полосы.

Под конец он добавил необходимость повторного обхода после каждой смены группы. Это означало, что инструктор будет терять ещё десять минут на занятии. Денис представил, как сам на прошлой неделе возмущался бы таким требованием.

Он отправил документ, погасил экран и остался сидеть в пустом классе. Через окно были видны две целые демонстрационные машины и одна на опорах. У всех трёх кабины находились выше окон второго этажа. С земли такая высота казалась ненужной, пока не попадался первый разлом, через который нельзя было провести ни погрузчик, ни грузовик.

Знакомый силуэт появился в дверях без стука.

— Ты умеешь заканчивать смену спокойно? — спросила Рина Тарен.

Она была в тёмной куртке, под мышкой держала шлем. На куртке осталось светлое пятно от снятой нашивки. Денис в последний раз видел её восемь месяцев назад, когда она ещё носила эту нашивку и спорила с заводским представителем о ресурсе втулок. Спор закончился тем, что представитель заговорил о характере Рины. Она предложила вписать её характер в акт дефектовки.

— Могу поставить чайник, — сказал Денис. — Больше тут ничего не движется.

— Я видела запись. Груз красиво уложил.

— Ограждение не оценило.

— А зачем вообще полез?

— У тебя с Савиным общие вопросы?

— Возможно, ответы тоже общие.

Рина поставила шлем на преподавательский стол. Сняла перчатки, и Денис заметил свежий ожог у неё на запястье. Она проследила его взгляд и опустила рукав.

— Ты гражданскую лицензию восстановил?

— Теорию сдал. Практику не назначали.

— В Лиге переходов можно пройти отдельный допуск. На заявленной машине, с технической комиссией и ограничениями первого сезона.

— У меня нет заявленной машины.

— Зато есть большой опыт находиться рядом с ними.

Он откинулся на спинку стула.

— Рина, если тебе нужен человек перегнать что-нибудь без документов, я сегодня уже достаточно помог миру.

— Мне нужен партнёр. Документов будет столько, что ты пожалеешь об этой фразе.

Она положила перед ним складской лист. Денис прочитал первые две строки, потом третью и посмотрел на неё.

— «Кедр-шесть»?

— Да.

— Ты нашла целый?

— Рама целая.

— Обычно на этом разговор заканчивается.

— Обычно собеседник сначала приезжает посмотреть.

Внизу листа стояла дата продажи. Через три дня. Ещё ниже мелким шрифтом: после закрытия торгов непроданные единицы передаются на разборку.

Денис провёл пальцем по краю бумаги. Он помнил эту модель по инженерным колоннам: тяжёлая машина с широкими ступнями, которую называли надёжной до первой необходимости бежать. На хорошем грунте её обходили даже некоторые четырёхногие грузовые платформы. Зато там, где дорога исчезала, «Кедр» часто всё ещё шёл.

— Ты хочешь заявиться в сезон? — спросил он.

— Хочу понять, можем ли мы заявиться. Для этого мне нужен пилот, который знает разницу.

— Другие пилоты уже поняли?

— Другие пилоты спрашивают, сколько я им заплачу.

— Разумные люди.

— Да. Поэтому сейчас я разговариваю с тобой.

Он улыбнулся, но Рина не улыбнулась в ответ. Положила на стол вторую страницу. На ней были цены: сама машина, доставка, стоянка, минимальный ремонт. Итоговую сумму она подчеркнула от руки.

Денис перестал улыбаться.

— Сколько твоих денег?

— Пока нисколько. Если решим покупать — почти все.

Он перечитал цифры. Этого хватило бы на несколько лет его нынешней жизни, если жить аккуратно и не пытаться вернуть прежнюю.

— Почему я?

— Потому что я слышала твою команду диспетчеру. Ты запросил чистый сектор, а не решил, что сам всё видишь из кабины.

Денис посмотрел на погашенный экран, за которым лежало его объяснение.

— Не всегда запрашиваю.

— Знаю.

За окном техники снимали с машины последнюю монтажную раму. Правую ногу опускали осторожно, на расширенную плиту. Денис по привычке следил за углом колена, пока не поймал себя на этом.

— Когда ехать?

— Завтра, в семь. Заеду сюда.

— К семи я могу не проснуться.

— Тогда уже сегодня откажись. Мне нужно покупать ещё и будильник — я вычту его из твоей доли.

Рина забрала шлем, но складские листы оставила.

Когда она ушла, Денис открыл нижний ящик стола. Там лежали запасная гарнитура, пачка учебных карточек и старые пилотские перчатки. Перчатки он принёс два года назад, в первый день работы: не знал, выдадут ли здесь нормальные.

Он примерил правую. На костяшках сразу проступила кровь.

Денис снял перчатку, положил её на складской лист и пошёл искать чистый бинт.

Глава 2. Кедр

В семь утра Рина приехала на маленьком грузовом фургоне с двумя разными дверями. На пассажирском сиденье лежала катушка кабеля, на катушке — пакет с булками. Денис убрал кабель на колени и сел.

— Завтрак твой, — сказала она. — Кабель мой. Не перепутай.

— Я думал, инженеры завтракают шайбами.

— Только когда пилоты забирают весь бюджет.

Она развернула фургон и повела его мимо полигона. За окнами потянулись складские дворы, низкие корпуса ремонтных предприятий и грузовики, ожидавшие открытия весовой. Дальше, за городом, возвышались бурые плато. Между ними лежали дороги, по которым сейчас ещё можно было проехать без особой подготовки.

Через месяц некоторые из этих дорог окажутся под пылью. На мостах начнут закрывать высокие машины, рейсы на север станут переносить сначала на часы, потом на дни. Денис не любил это время, когда вся планета будто переходила на разговор шёпотом: связь прерывалась, дальние огни пропадали, люди прислушивались к любому звуку в двигателе.

Именно тогда начинались соревнования.

— Ты увольняться будешь? — спросила Рина.

— Меня пока только убрали с площадки.

— Я спрашиваю на случай, если купим.

— Если купим, поговорю с Савиным. Могу вести вечернюю теорию.

— А днём ремонтировать.

— Ты же инженер.

— Именно. Поэтому я не нанимаю пилота, которому придётся показывать, где у гаечного ключа рабочая сторона.

На выезде из города она остановилась у автоматической мойки колёс. Машина дёрнулась на мокром настиле; по днищу забарабанили струи воды. Рина ждала, пока на табло загорится разрешение.

— С заводом совсем закончила? — спросил Денис.

— Ушла в ноябре.

— Из-за втулок?

— В том числе.

— Их поменяли?

— На тех машинах, которые успели вернуть. На остальных сократили межсервисный интервал.

Рина сказала это ровно, но руль держала крепче, чем требовалось на стоящей машине. Денис не стал уточнять, что значило «в том числе».

Площадка списанной техники находилась у старого грузового терминала. Внешне она почти не отличалась от действующей ремонтной базы, пока они не въехали внутрь. Здесь никто не торопился. У открытых ангаров не было машин с прогретыми двигателями, никто не тащил краном очередную деталь. На бетонных плитах стояли шагоходы без рук, без кабин, иногда без одной из ног. Их удерживали подпорки, сделанные из того, что оказалось ненужным раньше них.

У будки охраны Рина предъявила пропуск. Охранник пересчитал людей в фургоне, хотя их было всего двое, и протянул Денису бумагу.

— Подпись. На верх машины без страховки не подниматься. Под груз не лезть. Включать только с разрешения сопровождающего.

— А покупать можно без страховки?

Охранник поднял глаза.

— Покупать здесь вообще не советую.

Сопровождающего звали Боров. Он ждал у ворот в ярком жилете поверх толстого свитера и держал планшет так, словно рассчитывал ударить им первого, кто попросит дополнительную скидку.

— Тарен, опять вы, — сказал он.

— Привезла пилота.

— Вчера у вас был сварщик.

— Он уехал. Этот пока остался.

Боров посмотрел на Дениса, задержался на перевязанной ладони и пошёл к дальнему ангару.

«Кедр» стоял внутри, присев на низкую ремонтную опору. Даже в таком положении крыша кабины почти касалась нижних балок. Машину покрасили в серый цвет, но на плечах и спине сквозь облупившийся слой проступал старый зелёный. Левая рука оканчивалась грузовым захватом. Правой не было вовсе; из заглушённого крепления торчала связка проводов.

Денис обошёл его по широкой дуге.

На левом боку тянулась вмятина. Две панели корпуса сняли и прислонили к стене. На бедре краской написали номер лота, и цифра шесть приходилась на ржавую полосу. Кто-то поставил под машину ведро. На дне блестело масло.

— Рама целая, — повторил Денис.

— Да.

— Всё остальное было в комплекте, когда целой была планета.

Боров фыркнул. Рина присела у ведра, провела пальцем по краю и посмотрела на масло.

— Течёт возвратная линия левого захвата. Манжета высохла. Это два часа работы.

— А отсутствие половины руки — три?

— Руку сняли до продажи. Ведомость я тебе прислала.

Денис получил ведомость ночью, когда уже лежал. Прочитал первые страницы, потом пролистал список отсутствующих узлов, убеждая себя, что утром всё равно увидит своими глазами.

Рина поднялась.

— Прочитал?

— Не всю.

— Тогда начинаем с неё. Хочешь кофе — у Борова в будке есть автомат. Закончишь, позови.

Она протянула планшет. Денис хотел отшутиться, но она уже отвернулась к открытому плечевому узлу. На бетоне у стены лежали её щупы, лампа и маленькое зеркало на длинной ножке. Это был не первый осмотр, и даже не второй.

Он нашёл чистый ящик и сел читать.

Машина отработала одиннадцать лет в сопровождении инженерных колонн. После удара камнем в бок потеряла часть охлаждающего контура, но дошла до базы своим ходом. Позже с неё сняли исправный правый манипулятор. Ещё позже — дальномер, блок служебной связи и внешнюю систему пожаротушения. Каждый снятый узел имел подпись и дату.

Ничего загадочного. Исправные части были нужны действующим машинам; повреждённая стояла у стены, пока хранение не начало стоить больше, чем ожидание ремонта.

Силовая установка числилась работоспособной. Правый тазобедренный привод — ограниченно работоспособным, с провалом давления при нагреве. Основная рама прошла ультразвуковой контроль, трещин не выявили. На последних страницах лежали результаты измерений Рины. Она проверила раму ещё раз.

Денис поднял голову.

— Восемнадцать тонн без правой руки?

— С ней было девятнадцать с небольшим.

— На таком весе охлаждение надо менять целиком.

— Мы не можем. Пока восстановим штатное.

— До первого длинного подъёма.

— Поэтому сначала узнаем, какой подъём он выдерживает.

Боров прислонился к двери.

— Он вообще ходит, если вас это интересует. До ангара дошёл.

— Когда? — спросил Денис.

— Осенью.

— Трогательная история. Пора продолжать.

Во дворе перед ангаром им выделили испытательную полосу: две ровные плиты, небольшой уступ и площадку из утрамбованного щебня. Денис видел, что там хватит места на разворот, но не на падение. Он дошёл до ограждения, посмотрел на соседние лоты и попросил убрать со стороны правой ноги лёгкую тележку.

Боров посмотрел на тележку, потом на него.

— До неё шесть метров.

— До кабины — семь с лишним.

Рина молча помогла откатить тележку. Потом поставила у ограждения переносной пульт аварийной остановки и подключила собственный кабель к сервисному гнезду машины. Лишь теперь Денис понял, зачем катушка ехала у него на коленях.

— Все права управления у меня, — сказала Рина. — Тебе передам только ходовой контур. Грузовая рука заперта. Перегон из ангара выполняет Боров, у него складской допуск.

— А у меня?

— Испытание под надзором инженера. Здесь допускается при твоей действующей инструкторской квалификации. Лист наряда я согласовала вчера. Ты в нём основной участник, не сюрприз для охраны.

Она развернула экран с разрешением. Денис прочитал его целиком. На этот раз Рина дождалась.

Кабина «Кедра» оказалась шире современной учебной, но свободнее в ней не было. Под правым локтем возвышался кожух механического распределителя, у левого колена торчал блок диагностики, закреплённый явно не там, где задумал конструктор. Кресло обтянули новой тканью поверх старой; из разреза у спинки выглядывал поролон.

Денис осмотрел аварийный выход, крепления ремней и огнетушитель. Баллон был свежий. Рина принесла его сама.

Он сел, отрегулировал упоры под локти и нашёл педали. Левая возвращалась неохотно. Денис нажал ещё раз, прислушался.

— Втулка? — спросил он по связи.

— Пружина. Заедание проверила, ход полный. На плавность обрати внимание.

— А сиденье ты проверяла?

— Моё мнение о нём тебе не понравится.

Боров включил силовую установку. Сквозь корпус прокатилось низкое дрожание, вспыхнули экраны. Один из них загорелся зелёным только после того, как Боров постучал по боковой панели. Из вентиляции пришёл тёплый воздух с запахом резины.

Машина встала с опоры медленно, почти без качания. Денис ожидал, что отсутствие правой руки потянет её влево, но ходовая система уже учитывала снятый модуль. Исправление было грубым, с большим запасом, зато ноги двигались согласованно.