НейроПэ: Маленькая книжка о большом хайпе

Для кого эта книга

Последние несколько лет, среди специалистов в обучении детей и среди родителей получила чрезвычайно широкое распространение модная приставка «нейро». Это слово-связка употребляется по поводу и без, подобно некоторым другим словам-связкам, часто употребляемым в былые времена портовыми разнорабочими и извозчиками. Эффектные блондинки и брюнетки различных возрастов воодушевленно рассказывают нам с экранов смартфонов о своих авторских программах нейроупражнений, способных из ребенка с трудностями обучения вырастить первого ученика школы, и, может даже и района. Авторы различных нейрогимнастик демонстрируют весьма причудливые пассы пальцами, руками и ногами, обещая при регулярном их выполнении «значительное усиление межполушарных связей, улучшение праксиса и переключения». Некоторые специалисты, полагая, что только одних пассов руками будет недостаточно для нейроразвития ребенка, предлагают в добавок весьма сложные перемещения в пространстве с применением различных специальных снарядов и приспособлений, работу с различными предметами, ковриками и субстанциями, целью которых является т.н. «сенсорная интеграция», которой, по их мнению, ребенок, имеющий различные функциональные дефициты, был по каким-либо причинам ранее лишен.

Все это чудесное разнообразие упражнений, методов и подходов ярко освещается неоновой вывеской «нейро» и приводит в некоторое замешательство любого прохожего, случайно забредшего на этот веселый и шумный нейро-карнавал.

Эта книга написана с целью помочь разобраться обычному человеку, впервые столкнувшемуся со словами, имеющими в своем составе приставку «нейро», сформировать ясное, четкое и критическое представление о сути этих методов и явлений.

Но она будет небесполезной и иному специалисту, уже вовлеченному в вышеуказанные нейроподходы в его(ее) попытках критически разобраться в том, чем он(она) на самом деле занимается.

За мной, читатель!

И внимательно смотрите под ноги, не вляпайтесь!

Нейропсихология en masse

Феномен широчайшего распространения «нейропсихологии» среди людей, ранее никак не связанных профессионально с педагогикой, неврологией, педиатрией, акушерством, неонатологией, психиатрией и другими прочими дисциплинами, которые требовали в былые времена серьезного систематического обучения в специализированных вузах, и требовали годы же практики в специализированных организациях, безусловно заслуживает своего внимательного и кропотливого исследования.

Автор совершенно не претендует на такого рода исследование, но все же рискнёт на этих страницах высказать некоторые самые общие предположения о природе наблюдаемого явления.

Александр Романович Лурия невольно дал многочисленной группе своих нынешних фанатов и поклонников очень мощный концептуальный и понятийный аппарат, при помощи которого можно совершенно безнаказанно, безответственно и бесконечно долго упражняться в наукообразной демагогии, делать самые невероятные или, наоборот, самые банальные, очевидные утверждения о работе мозга, щедро сдабривая эти чрезвычайно слабые по своей научной, да и практической ценности утверждения, терминами из таких серьезных дисциплин, как медицина, когнитивная психология, нейрофизиология, информатика.

Нынешний «нейропсихолог» глубоко не знаком с принципами научного познания, принципами необходимости доказывания своих утверждений, принципами научного анализа и критики. Любое критическое замечания или сомнения в адрес теорий, моделей и методов, которые он пытается использовать, приводят такого специалиста в ярость и рассматривается как попытка «обесценить».

Такому специалисту невдомек, что критика и сомнения – важнейшая часть роста и развития любого научного знания. Ему невдомек, что любые утверждения в настоящей, а не потешной науке подлежат постоянному доказыванию по правилам формальной логики и должны быть подкреплены качественными эмпирическими данными.

В науке не принято возражать оппонентам примерно таким образом: «Ты чего, на Александра Романовича Лурию прыгнул, гы-гы?»

Так принято возражать только в среде сектантов, начетчиков и фанатов.

И надо ж такому случиться, что учение выдающегося советского психолога А.Р. Лурии каким-то причудливым образом легло в идеологическую основу этого мощного фанатского или сектантского движения.

Я долго искал подходящее слово, для нынешних гуру популярной нейропсихологии. Начетчики. Вот нужное слово.

Находим в словаре:

НАЧЁТЧИК, -а; м. 1. Устар. В православии: мирянин, допущенный к чтению священных текстов в церкви или на дому у верующих; псаломщик. Священнику помогали дьячок и н. 2. Человек, много читавший, но усвоивший прочитанное некритически, поверхностно, формально. Начётчица, -ы;

Павлины, говоришь?

Изучая возможность эффективного применения нейроподхода в практической работе логопеда или педагога следует ответить на главный вопрос: насколько имеющийся набор инструментов, используемый нейроспециалистом в своей работе, обеспечивает ему реальный доступ к тем структурам, функциям и системам, которыми заявляемый нейроподход оперирует или утверждает, что оперирует?

Поясним на примере: допустим, условный нейроспециалист считает, что выявил дисфункцию премоторной коры, поскольку ребенок явно демонстрирует трудности с планированием и контролем своих движений. Более того, специалист с чувством удовлетворения и заслуженной гордости упомянул в своем нейропсихологическом заключении соответствующие фразы о дисфункциях областей премоторной коры, и, если у него хватило смелости и самоуверенности, добавил в своем заключении еще что-нибудь про «пирамидную недостаточность».

Будет ли упоминание этих специальных терминов признаком «нейроподхода»? Наверняка, да. Ведь упоминается биологический носитель мозговых функций. Будут ли эти выводы отражать реальное положение дел? Возможно, что и да, а возможно, что и нет. Не имея доступа к современным инструментальным средства анализа и визуализации, можно только предполагать о наличии того или иного биологического механизма, лежащего в основе наблюдаемого функционального дефицита. Будут ли полезны такие «нейровыводы» и «нейроформулировки» в практической работе логопеда или педагога? Совершенно точно: нет! Нет, и еще раз нет.

Ни у одного нейропедагога нет никакой возможности без специальных средств и аппаратуры, лишь при помощи своих неинвазивных, неспецифических методов прямо обращаться к участкам премоторной коры. Указания на премоторную кору в заключении нейропсихолога никак не помогают педагогу или психологу в планировании и проведении коррекционной работы. Специалист будет восстанавливать или развивать ослабленную двигательную координацию теми приемами и методами, которые для него доступны. А это традиционные упражнения, основанные на инструкциях, которые пациент должен будет систематически повторять под руководством и контролем специалиста.

Таком образом, выражения «планирование и контроль движений» и «координация движений» будут уместными и будут реально использоваться в формировании «коррекционных маршрутов» (еще один «новодел», надуманный термин, заимствованный из англоязычной литературы, означающий на традиционном русском языке "план корректиционной работы") , а вот выражение «дисфункция премоторных зон» не будет использоваться специалистам в практической работе никак и, соответственно, не является уместным. Так зачем же специалисту непременно пытаться упоминать в своих выводах и заключениях те структуры, феномены и процессы, к которым у него нет никакого специфического и прямого доступа?

На это нейроспециалисты могут возразить: наши разработанные особые нейроупражнения специфически воздействуют на указанные нами в наших заключениях области и отделы мозга. Вот почему мы имеем полное право на приставку «нейро» и вот чем мы отличаемся от просто педагогов. Давайте подробней разберёмся в этом вопросе и убедимся, что в подавляющем большинстве случаев это не так.

Нейроподход: разделяй и властвуй

Еще раз сформулируем два главнейших подхода отечественной нейропсихологии, в том ее изводе, который мы можем наблюдать в различных курсах, лекциях и методичках:

1. Связь элементарных функциональных единиц, составляющих сложную познавательную функцию, с конкретными участками мозга. Это принцип локализации функций мозга;

2. Функциональный анализ или функциональная декомпозиция или функциональная изоляция сложной познавательной функции на элементарные составляющие, функциональные единицы. Это анализ информационных процессов, протекающих в мозге;

А сейчас самое время задать себе главный вопрос, ради которого эта книжка и задумывалась: а что полезного из вышеперечисленного может использовать в своей практической работе коррекционный педагог, логопед, да и просто педагог, желающий повысить эффективность применяемых им методик и приемов?

В чем может быть польза для практического специалиста от "нейроподхода"?

Автор книги неслучайно и настойчиво делает акцент на два вышеперечисленных подхода, фактически используемых отечественной школой нейропсихологии, нейрологопедии и нейрокоррекции. Разделив любую комплексную методику, на относительно самостоятельные независимые компоненты, только и можно с достаточной степенью ясности разобраться в ее сути и вынести для себя что-то полезное.

Поэтому, еще раз и телеграфным текстом: «нейроподход» в отечественной версии, это локализация плюс функциональный анализ.

А теперь, дорогой читатель, давайте по порядку начнем с первой части: а что локализация?

Задача локализации функций мозга является достойнейшей целью любой науки о мозге. Этой задаче посвящены целые отрасли научного и практического знания. Функциональная анатомия, методы нейровизуализации, методы нейромодуляции, методы нейростимуляции и многое другое.

Иными словами: локализация – это очень круто и очень важно. Осталось только очень четко понять: для кого круто и для кого важно?

Однажды, автор спросил у знакомого нейропедагога, зачем он посещает достаточно недешевый онлайн курс, посвященный изучению структур мозга прямо-таки на мозге трупа, фактически в прозекторской. Каюсь, как и многие дети в детстве, я тоже какое-то время изучал устройство муравьев, мух и майских жуков, методично разделяя их тела ржавым гвоздем. Правда, быстро от этой затеи отказался, поскольку мне стало их жаль. Но то – босоногое детство, а что заставляет взрослого человека увлеченно наблюдать за разбором мозга воочию? И, ведь, в данном случае речь не идет о студенте, готовящемся стать нейрохирургом, и для которого жизненно важно вживую представлять строение мозга. «Я хочу лучше понять, как там в мозге все устроено. Это мне нужно для работы», – был мне ответ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.