- -
- 100%
- +
– Ничего.
– Садись, жди здесь. – Она кивнула на кушетку, закинув на плечо махровое полотенце. – Я быстро. И, Артур… – Она замерла на пороге, и голос стал стальным. – Ничего тут не трогай.
С этими словами Рита скрылась в коридоре, плотно прикрыв за собой дверь.
Оставшись один, Артур присел на край жёсткой кушетки.
Раздалось журчание воды. Минут через десять из коридора донеслось приглушённое жужжание фена. А ещё через столько же дверь распахнулась, и вместе с облаком влажного пара и запахом свежести в комнату вернулась хозяйка.
Рита преобразилась. Распущенные волосы аккуратно уложены, чёлка усмирена заколкой. Плиссированная юбка до колен, белая рубашка с красным галстуком, приталенный синий пиджак с золотым гербом и чёрные гольфы придавали ей строгий вид.
– Ну, как я выгляжу? – спросила она, небрежно бросив мокрое полотенце на спинку кресла.
Артур застыл.
– Что-то не так? – Рита вопросительно изогнула бровь.
Он растерялся окончательно. Мысли путались, но в голове тут же прорезался ехидный совет: «Сделай комплимент, придурок! Иначе она тебя прибьёт!»
Артур набрал в грудь воздуха. Глаза панически забегали по комнате.
– Ну… Ты выглядишь… – Он запнулся, наткнувшись на её строгий, оценивающий взгляд. – То есть, это… не как раньше. Красиво. Очень. Форма тебе… идёт. В общем, ты здорово выглядишь!
Рита секунду наблюдала за его мучениями с каменным лицом. А затем фыркнула в кулак. Лёд треснул – она рассмеялась, легко и звонко, и на щеках проступил лёгкий румянец.
– Ну и пассаж ты выдал! – выдохнула она сквозь смех. – В следующий раз просто скажи «Шикарно!», и этого хватит. Ладно, нам пора спешить.
«Надо же, она и смеяться умеет?» – пронеслось в голове Артура.
Они молча спустились с крыльца. Путь к главному корпусу лежал через красивый парк. Воздух был прохладным, но осеннее солнце всё ещё грело. Вдоль аллеи выстроились вековые липы, усыпа́вшие асфальт шуршащим золотым ковром.
На узком мостике, перекинутом через заросший пруд, Артур всё же решился нарушить тишину:
– Давно вы с мамой живёте тут?
Рита остановилась так резко, что он едва не врезался ей в спину. Пришлось взмахнуть руками, чтобы удержать равновесие.
– Год, – сухо бросила она и снова двинулась вперёд, ускорив шаг.
– Прости, наверное, не стоило спрашивать, – пробормотал Артур, поправляя съехавшие очки.
– Ничего, – ответила Рита, пожав плечами. – Со стороны это и правда выглядит странно. Неудивительно, что ты спросил.
Они миновали ажурные чугунные ворота и вышли на вымощенную плиткой площадь перед входом.
– Наш дом сожг… сгорел, – внезапно пояснила девушка, глядя прямо перед собой.
Артур сжался от этой явной оговорки.
– Я не знал… Извини.
– Проехали.
Массивные дубовые двери впустили их в просторный, гулкий холл.
– Раньше тут был элитный пионерлагерь, – сменила тему Рита, обводя пространство рукой. – В девяностые его выкупил один бизнесмен под частную школу. Ты уже успел познакомиться с его сыночком.
– Это ты про…
– Да. Я про Макса Козлова.
– Погоди-ка! А его отец случайно не…
– Да, —кивнула девушка, скривившись. – Он также основатель банка Kozloff.
И только сейчас до него дошло, что Максим имел в виду, когда говорил: «Ты хоть знаешь, кто я такой?» По телу пробежала мелкая дрожь.
«Во что я влип?»
«Да расслабься! Он не тот, кем хочет казаться».
Они поднялись по широкой мраморной лестнице. Второй этаж встретил их тишиной ковровых дорожек и рядом мягких банкеток вдоль стен.
Рита затормозила у высокой двери с золотистой табличкой «Директор М. А. Добрынин».
– Вот нужный кабинет, – сказала она, – Напомню, директора зовут Матвей Андреевич.
Артур кивнул, собираясь с духом.
– Встретимся позже, – бросила девушка.
Она резко развернулась и поспешила прочь, словно это крыло здания было проклято. Волна волос оставила после себя шлейф шалфея и лаванды. Артур, глядя ей в спину, всё же крикнул:
– Спасибо… за всё.
– Если будут проблемы – зови. Я разберусь! – донеслось уже от лестницы.
– Я не просил мне помогать, – пробурчал Артур себе под нос, когда она скрылась из виду.
«Поздно строить из себя крутого!» – ехидно заметил внутренний голос.
Глубоко вздохнув, парень постучал в дверь.
– Войдите, – глухо раздалось изнутри.
Кабинет директора оказался небольшим пеналом, обставленным с неожиданным старомодным уютом. Стены украшали дипломы в выцветших рамках, а на почётном месте висела пожелтевшая газетная вырезка под стеклом: группа мужчин в полярных куртках на фоне ледяной пустыни.
«Советские учёные в Антарктиде – к новым открытиям! Экспедиция в честь XXIII съезда КПСС» – жирным текстом скандировал заголовок.
Обстановку составляли железный картотечный шкаф, потёртый сервант с книгами и массивный письменный стол – явно ровесник хозяина. Позади возвышалось внушительное кожаное кресло, а напротив для посетителей предназначался неудобный деревянный стул. На подоконнике чахла герань. Пахло книжной пылью и старой бумагой.
Хозяин кабинета сидел, уткнувшись в документы. Высокий лоб мужчины был изрезан глубокими морщинами, а благородная седина блестела на солнце. На остром носу сидели круглые очки в тонкой оправе. Лицо тщательно выбрито. Рубашка в полоску стянута коричневыми подтяжками. Рукава закатаны.
– Здравствуйте! – поздоровался Артур, чувствуя, как коленки трясутся.
«Споткнулся… упал… ударился головой. Так и запишем», – всплыло в памяти.
– Значит, Комаров? – произнёс он, не поднимая головы. – Проходи, присаживайся.
Парень прошёл по вытертой ковровой дорожке и опустился на жёсткий стул.
«Не хватает только лампы в лицо и полной пепельницы. Сейчас будет допрос, я это чую», – прогудел голос в голове.
– Где это тебя угораздило, голубчик? – мягко, почти по-отечески, спросил Добрынин, подняв наконец выцветшие зеленоватые глаза.
Артур замялся. Ложь застряла в горле.
– Я… просто… Упал, – выдавил он.
«О, да ты решил с ним поиграть!»
Директор отложил папку, сцепил пальцы в замок и пристально посмотрел на ученика поверх очков.
– Упал, значит? – переспросил он с нечитаемой интонацией. – Да ну?
Тишина в кабинете давила на виски сильнее любых угроз. Тик-так. Тик-так. Громкое тиканье настенных часов отмеряло секунды. Минутная стрелка неумолимо подползала к десяти. Вот-вот начнётся вторая пара.
Артур сглотнул вязкую слюну.
– Да, просто так вышло…
– Вышло, – эхом повторил директор и встал, мельком взглянув на газетную вырезку на стене. – Знаешь, мальчик, я в этой школе давно. Очень давно. И тут довольно много… падают. Особенно в туалетах. Вот незадача-то. Полы солидолом какой-то хулиган смазал, что ли?
Он подошёл ближе, опёрся бедром о край стола и посмотрел на Артура строго, поверх очков. Но уже через секунду его лицо расплылось в добрейшей улыбке.
– Не бойся. Просто скажи, что произошло.
Если рассказать, к нему навсегда прилипнет клеймо стукача. Таких не любят нигде, и жизнь в интернате очень скоро превратят в ад.
– Я… я правда… упал, – Артур сцепил кисти замком на коленях, – Ударился о раковину.
– Какое странное совпадение, – задумчиво проговорил Добрынин, словно вспомнив незначительную деталь. – Тут я совершенно случайно встретил другого ученика, который тоже «упал» и тоже разбил губу. За ним следовали ещё двое, они сказали аналогичное. Они мне уже во всём сознались. Но я хотел бы послушать твою версию, ведь вы все вместе были, так?
«Какой дешёвый блеф! Мы уже знаем, что Максимка у нас тут „особенный“, чёрта с два бы его тут допрашивали так же, как тебя! А если бы он всё рассказал, ты бы уже стоял с вещами на выходе! А то и беседовал бы не с директором, а с товарищ-майором Доигралесом за причинение увечий! И речь бы шла не о твоих увечьях!»
– Мне жаль, но я и правда не знаю, о чём вы. Может, они зашли позже? – неуверенно промямлил Артур, чувствуя, что вот-вот расколется. – Я был один. Я упал в туалете и ударился о раковину. Там и правда скользко, можете проверить.
– Кстати, эта девочка… как, бишь, её зовут? Маргарита? – Директор задумчиво погладил подбородок. – Она очень отважно несла твоё бесчувственное тело. Скажи-ка на милость: если ты упал в мужском туалете, да ещё так неудачно, аж сознание потерял, как ты объяснишь, что тебя обнаружила там эта молодая особа?
Артур, ёрзая, вжался в стул.
«Чёрт, раскусил! Что отвечать, что отвечать?!»
«Держи себя в руках, это всё блеф. Не поддавайся. Ему нужно признание».
– Перепутала дверь, верно? – услужливо подсказал Добрынин, сверкнув очками.
Артур машинально кивнул, но тут же понял свою ошибку.
– Вот как? – с прокурорской улыбкой продолжил директор. – Но ты ведь был без сознания. Давай-ка вызовем её сюда и спросим вместе?
Парень открыл рот, но не найдя, что ответить, закрыл.
– А что скажет твоя мама?
«Нет, только не это!»
Добрынин снял тяжёлую трубку старинного аппарата. Протяжный гудок впился в уши. Директор медленно занёс палец.
– Может, позвоним? Узнаем, как часто ты падал в прошлой школе?
Артур сжал губы так, что они побелели. Добрынин улыбнулся ещё шире и провернул диск.
Сухой треск возвращающегося механизма ударил по нервам.
Директор поднял руку для следующей цифры, не сводя взгляда со своей жертвы, а затем демонстративно посмотрел в записную книжку.
Артур выдохнул. Он сломался.
– Матвей Андре…
Его слова перебил настойчивый стук.
Добрынин раздражённо повернулся, открыв рот, чтобы сказать, что занят, но не успел. Дверь распахнулась так, словно её вышибли тараном, створка ударилась о стену.
В кабинет ворвался рыжий вихрь. Сквозняк подхватил бумаги со стола, и они белыми птицами разлетелись по полу.
На пороге стояла девушка. Огненно-рыжие волосы собраны в тугой лисий хвост, всё лицо усыпано веснушками. Форма идеально выглажена, на красном галстуке сверкал зажим, а на лацкане пиджака, точно орден, горел жёлтый значок: крупная цифра «11 α» и ниже – «Староста класса».
Директор набрал воздуха, но гостья опередила его, затараторив в темпе скороговорки из рекламы по радио («имеютсяпротивопоказаниянеобходимаконсультацияспециалиста»):
– Матвей Андреич! Матвей Андреич! Это караул! Василиса Ивановна перенесла контрольную на понедельник, но это нечестно! Так нельзя! Нельзя-нельзя-нельзя! Категорически нет, я против! Я возмущена и официально протестую!
Добрынин поднял палец, пытаясь вставить слово, но куда там.
– В понедельник у нас уже стоит коллоквиум по истории! Это перегрузка! Я подошла к Василисе Ивановне, но она странная такая: сказала, что отменит только через свой труп! Вы же не хотите убийства? Вы должны остановить это безумие!
– Екатерина! – громко осадил её Добрынин. – Безумие тут – это ты! Вообще-то, у меня посетитель!
Она резко замолчала и перевела взгляд на Артура, словно только заметив. Глаза полыхнули янтарём. Уголки губ слегка приподнялись.
– Ах, простите, – тут же спохватилась она. – Мне подождать за дверью? Может, я отвлекаю? Мне следует уйти? Если так, то я уйду! Если я мешаю – только скажите. Вот только если я сейчас уйду, то разговор придётся отложить, но дело ведь срочное! Вам это невыгодно, я знаю! Вы же не хотите, чтобы показатели одиннадцатого «альфа» рухнули?
«Прямо чувствую, как у нас и у этого старика голова разболелась, – проворчал внутренний голос. – Где там у неё выключатель?»
Директор снял очки и устало потёр переносицу.
Сделав глубокий вдох и водрузив очки обратно на нос, он произнёс:
– Так, милочка. С Василисой Ивановной я ещё поговорю. С тобой, молодой человек, мы тоже продолжим беседу, но позже. Сейчас тебя нужно доставить в класс. У тебя есть учебники?
– Нет, – ответил Артур. – Я ещё не получал…
– Ладно, разберёмся. Зайди в библиотеку после уроков, только не забудь оформить формуляр, а то ничего не выдадут. Для этого нужно в кабинете номер…
Слова Добрынина потонули в пронзительной трели звонка.
– Какой каби… – начал было Артур, но договорить ему не дали.
– Бежим скорее! – громко сказала староста и выдернула парня из кабинета, схватив за руку.
Ладонь была тёплой. Они неслись с такой скоростью, что Артур чувствовал себя беспомощным хозяином ротвейлера, который погнался за кошкой. Коридор смазался в одно цветное пятно. Едва успевая переставлять конечности, чтобы не рухнуть лицом вниз, Артур услышал вопрос:
– А как тебя зовут?
Дыхание девушки даже не сбилось.
– Ар… Арт… тур… – задыхаясь и жадно хватая ртом воздух, выдавил он. – Ко… ма-ар-ов!
– А я Катя, – ровным, звонким голосом произнесла она. – Катя Котёночкина.
Они резко, с визгом подошв, затормозили у двери с номером «210». Котёночкина бесцеремонно толкнула створку и затащила Артура внутрь.
У доски застыл учитель. Высокий, пугающе худой, в безупречном чёрном костюме и очках. Тёмные волосы аккуратно уложены, лицо напоминало гипсовую маску с кинжально-острой эспаньолкой.
– И как это понимать, вы двое? – спокойным тоном осведомился он.
– Извините, Алексей Петрович! Тут такое дело, я зашла к Матвею Андреичу в кабинет по поводу вашего коллоквиума узнать, а там этот новенький. Матвей Андреич велел его привести к вам, он же ещё почти ничего не знает. Ну вот я и привела его, иначе бы заблудился, понимаете?! Мне, а разумеется, и вам тоже не хотелось бы…
Алексей Петрович выставил ладонь вперёд, словно защищаясь от нападения.
– Довольно. Если новенький, то на первый раз прощаю. Встань сюда, пожалуйста, и представься.
Артур вышел к доске. Внутри всё сжалось: десятки взглядов сверлили его насквозь. Кто-то хмыкнул. По рядам пробежали шепотки и смешки.
В центре класса он узнал Риту. Она сидела одна, скрестив руки на груди и глядя в окно. Неподалёку расположился Максим с распухшей губой. Увидев Артура, он прищурился. Мажор демонстративно потёр костяшки кулака о ладонь.
– Меня зовут Артур. Фамилия – Комаров…
– Гнус! – шепнул Максим.
Класс взорвался хохотом.
Учитель резко, с оттяжкой хлестнул указкой по доске. Смех оборвался мгновенно, словно выключили звук.
– Вам весело? – вкрадчиво, почти шёпотом спросил он, обводя класс тяжёлым, немигающим взглядом. – Я не клоун, а это не цирк.
Учитель медленно повернул голову к новичку:
– Садись рядом с Карповой. И веди себя прилично. У меня правил немного, требую всего три вещи: молчать, учить и отвечать.
Рита сидела, вольготно откинувшись на спинку и закинув руку на соседний стул. Когда Артур подошёл, она лениво убрала локоть, освобождая пространство.
– Не обращай внимания, – едва слышно шепнула она, закатив глаза. – Это же интернат для «уникальных», чего ты ожидал? Как там с директором?
– Всё нормально… Пара вопросов, – так же тихо ответил Артур, доставая тетрадь.
– Ты нас не сдал?
– Нет.
Рита некоторое время смотрела на него пристально, а потом с облегчением выдохнула. Плечи заметно опустились.
– Спасибо. Вот и славно. Если тренер узнает, что я снова устроила драку, у меня будут серьёзные проблемы.
«Так-так, снова, значит», – ехидно отметил внутренний голос.
Учитель тем временем продолжал лекцию. Его голос был монотонным, сухим, но безупречно чётким.
– Первая половина двадцатого века – время тектонических сдвигов. Российская империя оказалась на грани краха. Вступление в Первую мировую войну, снарядный голод, экономический коллапс… В обществе усилились леворадикальные настроения: эсеры, большевики, анархисты. Страна бурлила, требуя перемен. Точкой невозврата стали события на Путиловском заводе…
Артур с трудом удерживал внимание на лекции. По классу ползли едва уловимые шепотки. Он наклонился ближе к соседке:
– Извини. Я не хотел, чтобы у тебя были проблемы.
– За что ты извиняешься? – шёпотом удивилась Рита, не отрывая взгляда от доски.
– Ты же сама сказала… – чуть громче, чем нужно возразил он.
Снова раздался щелчок указки.
– Комаров, – прервал Алексей Петрович свой рассказ про политический кризис. – Ещё одно замечание – и вылетишь!
– Извините.
Класс перестал хихикать и вернулся к своим делам. Артур посмотрел на Катю.
«Эта птичка только прикидывается канарейкой. Я вижу, с ней что-то не так!»
Катя, перехватив взгляд Артура, ободряюще улыбнулась ему и показала большой палец. Парень попытался ответить на улыбку, потянулся за тетрадью и уронил карандаш.
«Хватит позориться!»
Вспыхнув от стыда, Артур полез под парту.
– А расскажет тему прошлого урока нам… Комаров.
От неожиданности Артур резко выпрямился и со стуком приложился о крышку парты.
Класс взорвался новой волной хохота.
– Но, Алексей Петрович! – возразил он, встав и потирая затылок. – Меня ведь не было на прошлом уроке!
– Вот и прекрасно, – с тонкой, хищной улыбкой отозвался учитель. – Узнаем, чему тебя учили в другой школе.
Под тихие смешки одноклассников Артур поплёлся к доске. История никогда не была его сильной стороной. Похоже, сейчас состоится публичная казнь.
– Итак, Комаров. Назови мне автора манифеста тысяча девятьсот пятого года, учредившего Государственную думу.
Естественно, Артур понятия не имел. Он молчал, затравленно глядя в бледное, равнодушное лицо педагога.
– Молчишь?
«Да вот же он, на стенде, дурья башка!»
Внезапно чужая воля перехватила контроль над телом. Мышцы шеи сократились спазмом, и голову Артура рывком, будто кукольную, повернуло к стене с портретами. Взгляд насильно приклеился к одному из них. С лощёной бумаги на него строго взирал бородатый мужчина в мундире. Подпись гласила: «С. Ю. Витте».
– В… Витте? – выдавил Артур, решив довериться наваждению. Алексей Петрович удивлённо вскинул бровь.
– Допустим. Чем ещё ознаменовался тысяча девятьсот пятый год во внешней политике Российской и Японской империй?
«Ну, помирились они, что тут думать, неуч!»
– Мирный договор… Э-э-э… Подписали… – начал Артур, чувствуя, как потеют ладони.
– Конкретнее. Когда?
«Да буквально пять дней назад годовщина была!»
– Пятого сентября? – выпалил он раньше, чем успел подумать.
– А место?
Артур запаниковал. В голове было пусто.
«Город такой в Штатах есть! Портсмут! Там и подписали!»
– Эм-м… да… в США… Порсмут!
Кто-то в классе громко хмыкнул. Учитель болезненно поморщился, словно от скрипа пенопласта по стеклу.
– Портсмут, – поправил он ледяным тоном. – Но по сути верно. Садись, четыре.
Артур на ватных ногах вернулся на место. Рита проводила его долгим, изучающим взглядом, но промолчала.
– Перейдём к новой теме, – сухо бросил Алексей Петрович, с досадой отвернувшись к доске. – Революции и Гражданская война.
Артур рухнул на стул, практически не слыша лекцию. Его колотило мелкой дробью.
Почему он помог? Зачем спас от двойки?
Глава 3: Сила
После английского по расписанию стояла физкультура.
Урок проходил в спортзале, расположенном в отдельном корпусе. Артур сидел в дальнем углу на скамейке, вертя в руках заветный лист – справку об освобождении.
Положив голову на ладонь, он наблюдал за игрой. Катя в оранжевой форме ловко принимала подачи и мощно гасила мячи над сеткой. На её предплечье алела повязка капитана. Рыжие волосы метались из стороны в сторону, как всполохи пламени.
– Давай, Катюха, покажи им! – орал кто-то с трибуны.
Молодая учительница периодически дула в свисток. Звуки шлепков по мячу отражались от стен. Кроссовки пронзительно визжали на лакированном полу. Внезапно дверь раздевалки распахнулась, и оттуда вразвалочку вышел Максим в широких шортах и баскетбольной майке.
Встречаться с ним сейчас хотелось меньше всего. Артур вжался в стену. Стараясь слиться с окружением, он попятился к неприметному тёмному проёму в углу зала.
Там обнаружились бетонные ступени, ведущие вниз, в подвал. Из глубины доносились глухие удары и тяжёлый, лязгающий звон железа. Из двух зол Артур выбрал неизвестность. Оглянувшись на Максима, он шмыгнул туда.
Внизу располагался просторный квадратный зал, залитый резким, хирургическим светом люминесцентных ламп. В воздухе смешалась густая смесь пота, резины и железа.
В центре возвышался ринг, где два парня в шлемах яростно выбивали друг из друга дух. Справа царил лязг: местные атлеты ворочали штанги, от веса которых грифы едва ли не прогибались дугой. Слева, в зоне единоборств, пол был устелен синими матами, а с потолочных балок свисали тяжёлые кожаные мешки.
Около одного из них работала знакомая фигура. Красные шорты, чёрный спортивный топ, на руках – перчатки. Две тугие косы хлестали по спине, как плети. Серии быстрых, пулемётных ударов руками сменялись дробящими хай-киками. Стокилограммовый мешок под её напором складывался пополам и жалобно стонал цепями.
Артур сделал неуверенный шаг вперёд, но тут же отлетел в сторону, врезавшись спиной в стопку матов у стены.
Мимо, как бронепоезд, пронёсся здоровенный светловолосый парень. Выглядел он внушительно: плечи шириной как раз с дверной проём, маленькая голова держалась на бычьей шее, а лицо – словно грубо высеченное из гранита. Даже не заметив столкновения, он пересёк зал и встал перед Ритой.
Девушка не обращала на него ровным счётом никакого внимания. Её взгляд из-под тени всклокоченной чёлки был сфокусирован на точке удара.
– Карпова! – гаркнул парень, перекрывая шум зала.
Рита даже не сбилась с ритма, продолжая избивать снаряд.
Но «бронепоезд» не сдавался. Он шагнул вплотную и нагло остановил мешок ладонью. Рита по инерции нанесла ещё один удар, покачнулась и замерла.
Она медленно повернула голову, нахмурилась сильнее и с отвращением произнесла:
– Чего тебе, Евгений?
– Я тебя в который раз спрашиваю, – набычился тот. – Будешь со мной мутить?
Лязг железа прекратился, и последние слова повисли в вязкой тишине. Зал уставился в их сторону, словно ожидая продолжения «Санта-Барбары».
«Вот так, в лоб? Что за примат!»
Девушка не смутилась и не покраснела, лишь молча смотрела на ухажёра. Артуру показалось, что в её взгляде смешались отвращение и стыд.
Так и не дождавшись реакции, Евгений продолжил, неуклюже стараясь смягчить тон:
– Ты мне нравишься. Это… давай будем встречаться?
В ответ – лишь вздох. Тут Рита наконец заметила Артура. Её зрачки слегка расширились, уголки губ чуть дёрнулись, а плечи едва заметно приподнялись. В этом читалось: «Извини, что тебе пришлось это наблюдать. Я сама готова сквозь землю провалиться».
– Скажи уже что-нибудь! – не выдержал Евгений.
Он стоял спиной к Артуру, но в хореографическом зеркале справа был виден профиль – губы плотно сомкнуты, крылья носа напряжены.
– Dégage de moi, enculé! – рявкнула она и добавила с ядовитой вежливостью: – Пардон за мой французский!
Резко оттолкнув назойливого кавалера в сторону, Рита врезала ногой с разворота по мешку. Удар был такой силы, что снаряд отлетел, натянув цепи крепления до предела.
Затем она резко повернула голову к зрителям и рявкнула:
– На что уставились, придурки?
Зал снова ожил. Загремели тренажёры, взлетели штанги, те, кто застыл с гантелями, поспешно начали их поднимать.
Евгений переваривал информацию несколько долгих секунд, а потом тупо произнёс:
– Чё? Я не понял. Так ты согласна?
– Мне что, по-русски повторить? – выдохнула она, продолжая молотить мешок так, что от звуков ударов звенели стёкла в узких окнах под потолком. – Ты. Мне. Не. Нравишься! Так. Понятно?
– Женька, ты хоть в курсе, как она тебя назвала? – насмешливо крикнул какой-то подстрекатель из глубины зала.
А потом перевёл дословно.
Евгений внезапно схватил девушку за запястье.
Зал замер.
– Клешню. Свою. Убрал, – отрезала Рита.
Артур нерешительно двинулся вперёд, чувствуя вспышку возмущения.