Петроградская сторона, или Отсюда начинался город. Прогулки по Петербургу

Строительство города на Березовом острове начато Петром I в мае 1703 г., сразу после взятия шведской крепости Ниеншанц. На карте из «Атласа Ингерманландии» (конец XVII в.) в южной части Березового острова были показаны пахотные земли усадьбы Бьеркенхольм. Сама же усадьба находилась на берегу Большой Невки, в районе нынешнего Сампсониевского моста. А в районе домика Петра I располагалась небольшая деревня Янни-Саари.

На левом же берегу Невы Петр предусматривал разместить только флотские учреждения и воинские казармы. Шведский король Карл XII, узнав о том, что Петр I заложил в устье Невы крепость и город, сказал: «Пусть царь занимается пустой работой – строить города, а мы оставим себе славу брать оные». Однако эта слава Карлу так и не досталась. За более чем 300 лет существования Петербурга на его улицы ни разу не ступала нога чужеземного солдата.

Начало

Первым делом начали строить новую крепость, которую заложили на небольшом Заячьем острове. Это название является переводом на русский язык финского названия острова – Янни-Саари. Шведы же именовали его Люст-Эланд, что означало Веселая Земля.

Вопрос – укреплять Ниеншанц или строить новую крепость, решался на специально созванном военном совете. После проведенной лично Петром I рекогносцировки вниз по течению Невы было решено строить новую крепость: «По взятии Канец отправлен воинский совет, тот ли шанец крепить или иное место удобнее искать (понеже оный мал, далеко от моря и место не гораздо крепко от натуры), в котором положено искать нового места, и по несколько днях найдено к тому удобное место остров, которое называлось Люст-Еланд, где в 16 день майя (в неделю пятидесятницы) крепость заложена и именована Санкт-Питербурх…» («Журнал или Поденная записка… Петра Великого…». Ч. I. С. 69. СПб., 1770).

С трех сторон остров окружала Нева, а с четвертой – отделен от Березового острова протокой. Его площадь была достаточно велика для постройки большой крепости, а свободного места для высадки вражеского десанта практически не оставалось. Пушки крепости могли держать под своим прицелом проход по Неве любого судна. Вся гвардия и часть армейских полков уже в конце июня 1703 г. перешли в казармы еще строящейся крепости. К осени 1703 г. на ее земляных бастионах установили более 150 пушек. В том же 1703 г. разобрали и перевезли на Березовый (Городской) остров из разрушенного Ниеншанца дом Петра I. Здесь его вновь собрали недалеко от строящейся крепости. Сегодня он известен как «домик Петра I», стоящий на Петровской набережной.

В газете «Ведомости» от 4 октября 1703 г. писалось: «Его царское величество по взятии Шлотбурга в одной миле оттуды, ближе к восточному морю, на острове новую и зело угодную крепость построить велел, в ней же есть шесть бастионов, где работали двадцать тысящ человек подкопщиков, и тое крепость на свое государское именование, прозванием Питербурхом, обновили указал».

Шведские атаки

Город вокруг крепости строился со сказочной быстротой. То, что он на первых порах жался ближе к крепостным бастионам, объяснялось сложной военной обстановкой. Шведы не оставляли попыток вернуть завоеванные Петром I территории. Так, например, летом 1704 г. они дважды пытались напасть на город, но их остановили на подступах к нему. В июле 2-тысячный корпус шведов под командованием генерал-поручика Г.Я. Майделя подошел к только что основанному городу со стороны Выборга. Его встретила на выборгской дороге русская конница. Сбив авангард, конники вылетели прямо на шведские пушки и были рассеяны.

Однако обер-комендант города Р.В. Брюс за одну ночь успел возвести вдоль северного края Городового и Аптекарского островов укрепленные позиции для артиллерии и пехоты – транше-менты, брустверы, орудийные гнезда. Подошедшие шведские войска начали вязать и спускать на воду плоты, русские в упор открыли огонь из пушек и ружей. Перестрелка длилась четыре часа, после чего шведы были вынуждены отойти.

Одновременно шведские корабли под командованием адмирала Депру попытались войти в Неву. Их встретил огонь пушек многоярусного деревянного форта Кроншлот, построенный за зиму между островом Котлин и южным берегом Финского залива, рядом с единственным судоходным фарватером. Кроншлот поддержала перекрестным огнем батарея, заранее установленная на острове Котлин.

В следующем, 1705 г., атаки шведов с моря и с суши повторились. Начало положил ведомый адмиралом Анкерштерном шведский флот в составе 7 линейных кораблей и 6 крупных фрегатов. На линейных кораблях было от 54 до 64 орудий, а на фрегатах – от 28 до 36 орудий. Кроме того, в состав эскадры входило два 40-пушечных плоскодонных судна, две шнявы и два брандера.

И вновь корабли эскадры попали под огонь пушек Ивановской батареи на острове Котлин и пушек форта Кроншлот. Шведы попытались высадить десант на остров, но там их встретили ранее таившиеся солдаты двух пехотных полков под командованием Толбухина и Островского. Несколько дней шведские корабли обстреливали с судов форт и остров и пытались высадить десант в две тысячи человек. Понеся большие людские потери, сильно потрепанный пушечным огнем флот Анкерштерна вынужден отступить. Простояв на рейде до октября, шведские корабли ушли в Выборг.

Тем временем все тот же Майдель, возглавлявший уже 10-тысячный шведский отряд, вновь подошел к городу по Выборгской дороге. Шведы переправились через Большую Невку на Каменный остров и заняли его. Утром 24 июня они начали переправу на Аптекарский остров, который тогда назывался по-фински Корписаари (Лесистый, или Еловый, остров), но на другом берегу их ждали русские войска.

Отбив атаку, они очистили от шведов Каменный остров, заставив Майделя отойти к развалинам Ниеншанца. Р.В. Брюс доносил царю: «…с великою пушечною и мелкого ружья стрельбою и, милостью Божьей, через многую нашу стрельбу, на утренней заре неприятеля с Каменного острова сбили, и с великим поспешанием ушел он на Выборгскую сторону. По осмотру моему, на таборах на том острову приготовлено было несколько тысяч фашин, а также туров много числа, в 4 местах сделаны были батареи. По признакам, он ушел не без урону, а доблесть себе получил: только сжег две малые пустые деревнишки».

Отойдя к развалинам Ниеншанца, Майдель переправил часть своего отряда на левый берег Невы, чтобы перерезать Новгородскую дорогу. Часть отряда подошла к Шлиссельбургу и попыталась его взять, но ни в одном из этих предприятий Майдель не преуспел и отошел к Выборгу. Только в 1708 г. шведы снова решились подойти к Петербургу с суши и с моря. Однако и этот их поход оказался неудачным и явился последней попыткой короля Карла захватить город.

Формирование слобод

С восточной стороны крепости возникла площадь, вокруг которой и за ней стал формироваться центр города. Здесь же построили первый Гостиный двор и устроили портовые причалы. Севернее, за протокой, в 1708 г. сооружены дополнительные укрепления Кронверка, их окружили вырытым в 1706 г. каналом, а образовавшийся остров получил название Артиллерийского. В отделяющую Заячий остров и крепость, протоку, получившую название Кронверкской, на зимнюю стоянку заводили флот.

Фрагмент плана Санкт-Петербурга 1705 г., составленный Н. Цыловым в 1853 г.

Первоначально остров вокруг крепости застраивался по старинному русскому обычаю – слободами. Первые слободы возникли рядом с Кронверком и северо-восточнее крепости. Одна группа домов (Первоначальная русская, или Дворянская, слобода), принадлежащих именитым (знатным) людям, вытянулась полосой вдоль восточного берега Березового острова до реки Карповка (по-фински Корпи-йоки – Лесная болотная река). Другая группа домов возникла у северо-восточной оконечности земляных укреплений Кронверка. Третья группа домов (Разночинная слобода), принадлежавших незнатным горожанам, находилась к западу от Кронверка.

Образцом для строительства послужил мазанковый дом типографии, построенный на Троицкой площади якобы лично Петром I. Он именовался «образцовым на прусский манер». Правда, строились по этому образцу преимущественно казенные здания. Например, в 1714 г. построили семь таких домов для чиновников Коллегии иностранных дел.

Существовали также Русско-Финская, Оружейная и иные слободы. Они формировались по профессиональному занятию людей и сословным признакам. В районе нынешних Пушкарских улиц была Пушкарская слобода, в районе Большой Зелениной улицы – Зелейная слобода, где селились изготовители пороха (зелья), в районе Большой Монетной улицы – Монетная слобода, Посадская улица находилась в Ремесленной слободе и т. д.

Наличие слобод нашло отражение в сохранившихся до сих пор названиях улиц Петроградской стороны, среди них – Пушкарская, Монетная, Большая и Малая Зеленина (бывшие – Зелейные), Пеньковая, Посадская, Большая Дворянская (ныне – Куйбышева) и другие говорящие названия улиц.

Существовала также Татарская слобода, в которой жили татары. О ней сегодня напоминает нынешний Татарский переулок. Мытнинская набережная напоминает о том, что здесь находился Мытный двор. В восточной части Аптекарского острова, там, где ныне Ботанический сад, находилась Аптекарская слобода с аптекарскими огородами. Рядом стояла мастеровая изба, в которой изготавливали лекарские инструменты.

Петроградский остров изначально был обычным местом расквартирования армейских полков гарнизона города. Там, где они стояли, возникли слободы с магазинами для хранения имущества, казармами, зданиями караулов и штабов и пр. К 1750-м гг. на острове существовали слободы Санкт-Петербургского, Ямбургского, Копорского, Невского, Белозерского и Колтовского полков. Ныне об этих полковых слободах напоминает только название одной улицы – Колтовская. Хотя еще до середины 1950-х гг. здесь сохранялись названия Большая, Средняя и Малая Колтовские улицы и Колтовская набережная (ныне – набережная адмирала Лазарева). В районах полковых слобод возникла частая сеть улиц полковых рот. Большую их часть пересекала дорога, позднее превратившаяся в Большой проспект. Следы полковых слобод сохранились в регулярной планировке застройки северной части Петроградского острова.

Еще в 1714 г. в северной части Городового острова устроили завод по выделке пороха, названный Петербургским. Он располагался рядом со слободой Колтовского полка, напротив дворца сестры Петра I Натальи Алексеевны на Крестовском острове. Для этого из Москвы перевели 1 мастера и 17 учеников.

Сначала на заводе преимущественно велась переработка старого, испортившегося пороха. Также осуществлялось производство селитры для поставок ее за границу и, частично, на Охтенские пороховые заводы. Однако уже в 1723 г. на Петербургском заводе работало 63 человека и вырабатывалось до 4 тысяч пудов пороха в год, а в 1727 г. при заводе числилось 654 человека работников. Позже, в конце XVIII в., завод перевели за реку Охту, оставшуюся часть оборудования распродали с торгов, а его территорию пожаловали гардеробмейстеру Геслеру. Отсюда пошло название проходившей мимо улицы – Геслеровский проспект, Геслеровским стал называться и мост, переброшенный через реку Карповку.

Следует также отметить, что улицы Городского острова в XVIII в. часто меняли свое название. Нынешний Каменноостровский проспект, например, назывался Большой Оружейной улицей, Большая Монетная улица – Малой Оружейной, а Ружейная одно время именовалась Монетной.

В своей работе «Душа Петербурга» Н.П. Анциферов написал о начальном периоде становления Петроградской стороны, следующие строки: «Перед нами Петербургская сторона – тогда Городской остров. За Троицкой площадью, за высоким серым зданием (Институт мозга) можно заметить небольшую рощицу, в ней находится “домик Петра”, по обе стороны его некогда тянулись дворцы “птенцов гнезда Петрова”. На углу Невы и отделяющейся от нее Невки находился дом графа Головкина, первого канцлера. На его месте теперь возвышается высокое здание Петровского училища, построенного А.И. Дмитриевым в стиле Петровского барокко. Ближе к нам – дом стольника Ив. Ив. Ржевского. Рядом с ним – дом с балконом, крыша которого была украшена фигурой Бахуса; здесь жил учитель царя, Никита Зотов, председатель всепьянейшего собора. Далее – большой дом Шафирова, в котором состоялось открытие Академии наук. Следующим стоял дом стольника Ив. Кал. Пушкина, а за ним обер-комиссара Синявина. Затем – дом петербургского коменданта Брюса, перешедший к казненному впоследствии князю Гагарину. В нем помещался синод. Ближе к нам – переезд на Литейную сторону. Рядом с домиком Петра – дом Генина. По другую сторону, ближе к нам, – здание сената, первой русской типографии и, наконец, “Аустерии”, где пировал Петр…

Простой перечень этих названий и имен показывает, какую огромную роль в жизни города играла эта узенькая полоска земли. Сколько пробуждает она исторических воспоминаний, в которые мы углубляться не можем.

И все это совершенно исчезло. Город строился начерно. Жизнь отлила в другие места и первоначальные насаждения петровского “Парадиза” исчезли. Остался только бережно охраняемый домик основателя Петербурга, да на широкой Троицкой площади, среди деревьев церковного садика, сереют обгорелые стены старого Троицкого собора – храма торжественных церемоний и празднеств начального Петербурга.

Панорама Зубова, к которой мы обращались столько раз, может нам оказать и здесь хорошую услугу. Своеобразные деревянные дома с высокими покатыми крышами, убранными разнообразными фигурами, с причудливыми фасадами, силою нашего воображения заполнят заглохнувший уголок старого Петербурга.

Теперь обратимся к плану местности. Мы легко сможем установить взаимоотношение между картой и лежащей перед нами частью “Городского острова”.

Большая Дворянская прямо перед нами “впадает” в Троицкую площадь. Левее за мечетью Конный переулок ведет в Малую Посадскую. Еще левее лежит Каменноостровский.

Ввиду крайней разбросанности начального города и неопределенности его очертаний, измерение его при помощи обхода не представляется достаточно целесообразным. Придется совершить лишь экскурсию по плану, ориентируясь, однако, на непосредственное впечатление от лежащей перед ними местности. У нас будет ясное представление о масштабе.

Познакомимся с деталями плана. Параллельно набережной пролегла Б. Дворянская, которую пересекает М. Дворянская. За ними находятся две Посадских: Малая и Большая. Далее – две Ружейных, две Монетных, две Пушкарских. Названия говорят сами за себя. Намечается знакомая схема. За «домами приближенных», которые находились большей частью в стенах Кремля, расположился посад, за ним ремесленные слободки. Однако нам нужно проверить обрисовавшуюся картину. Относятся ли эти выразительные названия к начальному Петербургу? Придется внести некоторые поправки. Б. Дворянская называлась Б. Троицкой, М. Посадская – Б. Рождественской. Тем не менее, наша тема сохраняет свое значение. Б. Дворянской называлась прилегающая к ней современная нам Вульфова, М. Посадской – Б. Посадская, а просто Посадской – часть теперешней Б. Монетной. Каменноостровского тогда не было, приблизительно на его месте, ближе к Троицкой площади, находилась улица Б. Ружейная.

Отметим интересную особенность – консервативность названий. Происходит не уничтожение старых, а перемещение.

Прежде, чем получить право приступить к выводам, нужно решить еще один вопрос. Соответствовали ли эти названия социальному составу населения? Троицкая (Б. Дворянская) и Б. Дворянская (Вульфова) были населены служилым сословием. Здесь, между прочим, находились дома родовитых князей: Ф.М. Волконского, М.Ф. Трубецкого, Ф.А. Голицина, затем генерал-адмирала Ф.М. Апраксина, Ф. Ефгр. Бутурлина, стольника Ив. Степ. Потемкина, князя Андр. Ф. Вяземского, П.И. Бутурлина, Семена Григ. Нарышкина. Все фамилии достаточно известные в русской истории. Тут же на Б. Рождественской (М. Посадской) помещался дом царевича Алексея. Относительно населения Посадских приведу выдержку из истории П.Н. Петрова: “В Посадской улице слева выстроено больше 60-ти домов большею частью торговцев москвичей, ростовцев, псковичей, вместе с дворовыми людьми первостатейных вельмож”. “По М. Посадской (теперь Большой) улице были дворы разного рода торговцев, с малопоместительным жильем; редко даже в две избы”.

Где же помещался торг? Место его нахождения лежит перед нами. Он помещался в том углу Троицкой площади, где кончается Каменноостровский проспект. Это был каменный гостиный двор, постройка которого падает на 1715–1716 года. “У гостиного же двора были: пирожная лавка, харчевня, дом кн. Н.П. Голициной да постоялый двор, казенный. Постоялый двор этот, в описи названный «фартерной избой», стоял на перекрестке, при входе в Посадскую улицу, и в переулок, против Казанской часовни и гостиного двора, в центре, так сказать, расположения улиц на Городском острову”.

Оружейные, Монетные, Пушкарские были действительно ремесленные слободки. Только вот слово слободка утратила свой исконный смысл, так как заселение производилось принудительно. Интересно отметить еще название Татарского переулка. Это единственный след от бывшей здесь когда-то слободки, где помещались юрты татар, калмыков и киргизов. Б. Спасская называлась некогда Татарской. Белозерские носят имя помещенного здесь Белозерского полка».

Петроградская сторона до второй половины XIX в

Впрочем, экономические и другие причины вынудили Петра I изменить свои планы по устройству столицы на Городском (Петроградском) острове. Его низменное положение и, соответственно, склонность к затоплениям при сильных западных ветрах, а также неудобство сообщения с остальной страной без надежных постоянных мостов через Неву, обусловили приоритет развития левобережной части строящегося города.

Правда, император никак не хотел отказаться от идеи устроить центр города на одном из островов Невской дельты. Знаменитый французский архитектор Леблон выполнил для Петра даже проектный план с центром Санкт-Петербурга на Васильевском острове. А еще ранее, в 1716 г., аналогичный план подготовил тогдашний городской архитектор Д. Трезини.

Однако и этой идее Петра I не суждено осуществиться. Центр города упорно тяготел к району Адмиралтейства, расположенному на левом берегу Невы. Уже при Анне Иоанновне он начал перемещаться на левый берег реки, на образовавшийся после соединения реки Мьи (Мойки) и Безымянного ерика (Фонтанки) Адмиралтейский остров. Петроградский же остров стремительно превращался в захолустную окраину. Начиная с середины XVIII в. здесь селились преимущественно мелкие действующие и отставные чиновники, бедные барыньки и т. п. публика. Сами местные жители себя даже не считали столичными жителями и, выезжая с острова, говорили: «Едем на ту сторону, в город».

Генеральный план Санкт-Петербурга, составленный архитектором Д. Трезини в 1716 г.

Беллетрист, драматург и мемуарист Г.Т. Полилов (Северцев) писал: «Петербургская сторона в начале прошлого столетия представляла собою малозаселенную местность, в особенности ближе к Малому проспекту. Громадные пустыри, зачастую даже не огороженные заборами, прерывались кое-где небольшими деревянными строениями, преимущественно особняками…».

Ему вторил известный литературный критик и историк литературы А.М. Скабичевский: «Немощеные, обросшие травою улицы, непролазно грязные осенью и весною, пыльные летом и тонущие в глубоких сугробах зимою, с высокими дырявыми мостками вместо тротуаров; приземистые старенькие домишки с высочайшими, почти отвесными тесовыми и черепичными кровлями, покрытыми мохом и травою, с покосившимися воротами, на верху которых росли обязательные березки; лабиринт глухих, кривых, безлюдных переулков и закоулков; масса садов, огородов и заросших бурьяном пустырей; дохлые кошки под серыми заборами, кривившимися направо и налево, – все это напоминало именно захолустный заштатный городишко, а не уголок европейской столицы».