Звучала музыка

Глава

Алексей Дьячков

ЗВУЧАЛА МУЗЫКА

ПОВЕСТИ И РАССКАЗЫ

МОСКВА КНИГИЗДАТ

2021

УДК 82-32

ББК 84(2Рос=Рус)6

АЗ 11

Сборник повестей и рассказов.

Составитель М. В. Белов.

Оформление обложки А. К. Бецких.

Дьячков А.В.

АЗ 11 Звучала музыка. Повести и рассказы / Алексей

Дьячков. Сост. М.В. Белов. – М.: КнигИздат,

2021. – 417 с.

ISBN 978-5-4492-0233-8

Алексей Валентинович Дьячков родился и вырос в

поселке Ново-Синьково в Подмосковье. Писать начал

поздно. Но сразу стал печататься в журнале «Москва».

Герои его повествований разнохарактерны, сюжеты -

разноплановы и разнообразны, что называется – «от

грустного до смешного…»

УДК 82-32

ББК 84(2Рос=Рус)6

АЗ 11

ISBN 978-5-4492-0233-8 © Дьячков А.В, 2022

Вместо предисловия.

Никто из писателей не копнул так глубоко русскую

душу, как Достоевский. Все выбрал, до дна!

Тем не менее, жизнь так разнообразна, ход ее так

быстр, на смену старому постоянно приходит новое, что автор позволил себе покопаться в ней (душе) еще.

Не претендуя, впрочем, на глубокое психологическое

извлечение материала из душ своих героев, на мудрое

философское размышление о их судьбах, на красноре-

чивое повествование их бытия. Показав своих героев

такими, какими увидел, будучи вытащенным из небытия на краткий срок с того света на этот и вот уже несколько десятков лет существуя созерцаемо под солнцем.

Человек по своей природе, характеру, привычкам

столь разнообразен, что само наблюдение за ним увле-

кает. Его (человека) поступки удивляют, поражают, а

иногда и – ужасают. И попробуй, разберись: откуда все

это!? Откуда берется все разнообразие взлетов и падений души его!? Неужели создал его таким Творец?!

Или все разнообразие его есть приобретенное им в ходе

эволюции?

Ведь порой кажется, что, создав двоих (Адама и

Еву), он, Творец, тут же и забыл про них, бросив на

произвол судьбы. И получилось (о человечестве) то, что получилось…

Тем не менее, тем и интересен человек, что так раз-

нообразен в своих поступках. Ведь он и сам не знает, для чего он живет (в философском, ясное дело, смысле)

– Творец не сказал ему об этом.

Вот этот-то смысл и ищет он всю свою жизнь – и не

находит. А если и озаряет его, и он (смысл) найден – то

через мгновение уж возникает в нем (человеке) сомнение: а так ли это?! И снова – поиск, и вновь – мучение!

Но уж, что есть в нем (в той или иной степени) –

это душа. Лишь душа (не разум) интуитивно (не ин-стинктивно) ведет человека к чему-то истинному. Потому и не утихает до сих пор это «кладокопательство»

– извлечение наружу сокровенной части души челове-

ческой и ощупывание и обкатка ее со всех сторон

взглядом непредвзято-взыскующим.

Кто-то, быть может, по прочтении книги и вос-

кликнет словами героя из романа В. Катаева: «типич-ная маниус грандиоза!». Но я отвечу ему: ничуть не

бывало! – зная автора довольно долгое время, как человека во вполне себе «умственном здравии».

Серьезность повествуемого в его рассказах череду-

ется с иронией – к себе, к окружающим, к человеку во-

обще. Иногда же автор просто дурачится. Но не бой-тесь, он ни в коем случае не жаждет оставить вас (чи-

тателя) в дураках. Просто он, при всей своей кажущей-

ся серьезности, очень веселый человек.

Итак, переведите взгляд на следующую страницу, и

да блажен будет тот, кто постигнет всю широту души

русской и приведет ее (по своему разумению) хоть к

какому-то знаменателю! В этой книге – одна из множе-

ства и множества попыток сделать это.

А. Крашенинин.

5

День как день

Пробудившись ото сна и чуть приоткрыв глаза,

Гриша медленно, словно впервые, обвел комнату при-

щуренным взглядом. Закрыл глаза и, вновь раскрыв

уже широко, понял, что безбожно проспал.

Огромное пятно солнечного света, падая от окна, гнездилось на полу ярким неправильным квадратом, отчего и вся комната, и потолок, казалось, были под-свечены каким-то рассеянным и мягким светом.

Гриша опять закрыл глаза и еще некоторое время

лежал неподвижно и расслабленно, соображая: досыпать ли теперь – раз уж проспал – или все же вставать и

собираться.

Еще вчера Гриша собрался отправиться на рыбалку

– на омута. Поговаривали, в омутах, на дальнем пово-

роте реки, водятся крупные окуни. Это-то Гриша и хо-

тел проверить.

Припоминая, как окунь сопротивляется при выва-

живании, в душе Гриши ожил азарт рыбака. Он даже

как будто почувствовал рвущуюся из рук удочку. Азарт

победил. Гриша выскользнул из-под одеяла, быстро

натянул штаны и рубашку, предчувствуя что-то необыкновенное от нового дня.

На улице полной мерой буйствовало июньское

утро. Разноголосая птичья перекличка то затихала, то

вновь возникала во всех уголках сада. Светлая зелень

деревьев была неподвижно тяжела. По небу, прозрачно-синему, как корабли с туго натянутыми парусами, медленно, друг за другом, плыли редкие, почти белые

облака.

Гриша сунул в карман брюк ключ от лодочного

замка, который выпросил вчера у дачного сторожа

Петровича. Выпросил с большим трудом: тот никак не

6 Алексей ДЬЯЧКОВ

хотел давать лодку, так как был с похмелья, что неред-ко с ним случалось. Он минут десять зло куражился

над молчавшим и терпевшим все Гришей.

– А ну как утопишь?! – проворчал Петрович, глядя

не на Гришу, а словно сквозь него.

– Не утоплю.

– Все так говорят – «не утоплю», а всякий раз то-пют, – морщил Петрович свою опухшую и недовольную физиономию.

– Когда это было, чтоб топили-то, – не отступался

Гриша (он всегда был в курсе всех дачных дел). – Не

было.

– Я лучше знаю.

Гриша решил сменить тактику: не спорить.

– Я осторожно.

– Все говорят – «осторожно». А потом воды не от-черпаешься.

Петрович пошевелил голыми, выставленными на

солнце ступнями, на Гришу не глядел, а глядел теперь

куда-то поверх него – безнадежно-тоскливым взглядом.

Он совершенно не обращал внимания на Гришу, и го-

ворил будто не с ним, а сам с собой. Одна мысль билась в его голове – где взять похмелиться. И Гриша

мешал ему думать в этом направлении.

Наконец что-то просветлилось в его взгляде. Он

вытянул из-под лавки сапоги. Намотав портянку, сунул

одну ногу в сапог, притопнул пяткой о землю, и все то

же проделал с другой ногой. Встал и пошел к калитке.

– А ключ? – напомнил ему Гриша, догнав и перего-

родив дорогу.

– Ах ты, боже мой-то, – процедил сквозь зубы Пет-

рович, вернулся в сторожку и с великой неохотой выдал Грише ключ.

– Но, смотри!.. – коротко предупредил он Гришу, имея в виду, чтобы все было в порядке (лодка была ка-зенная).

День как день 7

Больше он ничего не сказал. А быстрым шагом по-

ковылял по дороге вдоль улицы. А Гриша, довольный,

что заполучил в полное свое владение лодку, схватил

лежавшие у забора весла, насвистывая первую пришедшую на ум мелодию, быстро пошел к своему до-му…

На дачах в этот будний день было тихо и пустынно.

Совсем не то, что в выходные. Гриша, который не лю-

бил бестолкового берегового купального столпотворения, почувствовал себя хозяином побережья и даже

всей реки.

С удочкой и веслами он вышел на берег и тут уж

заторопился, увидев, как вода темна и загадочна в сво-ей непроницаемой глубине.

Речка была не широка, с высокими крутыми бере-

гами, поросшими кустами, и кое-где склонившими к

самой воде ветви старыми ивами. За противоположным

берегом далеко и ровно тянулось поле, заканчиваясь

еле видной темнеющей полоской леса под голубым не-

бом.

Кто-то когда-то сказал Грише, что раньше на той

стороне реки была деревня. Но отчего-то люди уехали,

бросив насиженное место. Грише странно было думать,

что деревня когда-то была, а теперь уж ничто не напо-

минало об этом. «Поле и поле», – часто, подолгу глядя

туда, думал Гриша.

Лодка, привязанная цепью за вбитую в землю желе-

зяку, прислоненная бортом к берегу, стояла недвижно.

Течение воды искривлялось, набегая на борт, огибая

его и чуть вихрясь за кормой. А в воде, как живые, шевелились водоросли.

Гриша шагнул в лодку, положил удочку, вставил в

уключины весла и открыл ключом замок цепи на носу

лодки.

Когда он уже хотел оттолкнуть лодку от берега, на

верхней кромке его возникла собака. И только Гриша

8 Алексей ДЬЯЧКОВ

оттолкнулся веслом, как собака сбежала вниз и прыгнула в лодку.

Это был пес сторожа. Большой лохматый дворняга,

неопределимого какого-то палево-серого цвета. Одно

ухо его свисало вниз, переламливаясь у самого основа-

ния, другое, напротив – стояло торчком.

Пес вспрыгнул на сиденье на корме, и уселся, как

ни в чем не бывало (видимо привыкнув ездить на ры-

балку с Петровичем), изредка взглядывая на Гришу

своими желтыми умными глазами.

Досадуя этому беспардонному вторжению, Гриша

хотел опять причалить к берегу, но, подумав, что возвращаться – плохая примета, делать этого не стал.

Прилаживаясь к веслам, Гриша выровнял лодку

против течения и стал грести.

Лодка была тяжела. В нос толкалось довольно ощу-

тимо течение. Первые Гришины гребки были неуклю-жи и не плодовиты: казалось, лодка стояла на месте.

Вскоре он приноровился – дело пошло веселей.

Лодка, хоть и с трудом, продвигалась вперед.

Пес невозмутимо пошевеливал пушистым, похо-

жим на пуховой веер, хвостом и крутил, озирая все во-

круг, мордой.

– Шарик, Шарик… – окликнул его Гриша, силясь

вспомнить, как звали пса, и подумал: «Наверно, сторож

приучил его есть рыбу», – опасаясь, как бы пес не съел

его, Гришин, улов.

Над самой водой, выделывая различные виражи и

фигуры, носились ласточки. У берегов, среди больших,

лежащих на воде листьев, торчали цветки кувшинок.

По воде, чуть заметным ветерком, тянуло прохладой, а

в бурунах, взвихряемых веслами, на воде высверкива-лись отраженные солнечные блики.

Во всем его окружавшем Гриша чувствовал что-то

необыкновенное, еще им непознанное. И на лице его

изредка и неосознанно возникала улыбка. Ему каза-

День как лень 9

лось, что лодка, ведомая им, преодолевает не течение

воды, а течение времени, напитывая его, Гришу, чем-то

важным.

Он вспотел. Волосы на лбу слиплись, прилипнув к

коже. В руках чувствовалась усталость – они были не-

привычны к гребле; а весла вовсе казались неподъем-ными.

Наконец он доплыл до места. Река здесь делала

крутой поворот и была шире. Течение ее замедлялось.

У берега, который имел больший радиус, казалось, во-

да была и черней и гуще: видно было – место глубокое.

У Гриши захватило дух: конечно, в такой глубине

должна водиться крупная рыба. Он перегнулся через

борт, вглядываясь в омутную черноту. Толща ее жила

своей жизнью, не подчиняясь общему течению. Вода

здесь перемещалась и вверх и вниз, закручивалась в

водовороты, как будто в гигантском котле, и вот-вот

должна была закипеть. И Гриша некоторое время сидел

неподвижно, не в силах оторвать от темной воды

взгляда.

Пес взвизгнул нетерпеливо, стал перебирать перед-

ними лапами: мол, мы рыбу приехали ловить, а не си-

деть без дела.

Гриша глянул на пса пренебрежительно, словно

отвечая: «Тоже еще нашелся…» Но тут же и его прони-

зало возбужденным нетерпением.

Он взял камень, обвязанный веревкой и служивший

якорем, и тихонько, с трудом удерживая веревку, спу-

стил его на дно. Размотал удочку, наживил червя и пу-

стил леску на глубину…

Прошло уже около часа. Поплавок так ни разу и не

вздрогнул, не нырнул под воду – был совершенно спо-

коен под пристальным Гришиным взглядом.

Мимо проплыла лодка, тяжело и высоко груженная

сеном. На носу ее сидела бабка с замотанным платком

лицом, и неизвестно как удерживаясь на крохотном

10 Алексей ДЬЯЧКОВ

остром пятачке. Казалось, огромная гора сена вот-вот

спихнет ее в реку.

На корме сидел старик, в кепке, надвинутой низко

на глаза, тоже тесно умещавшийся на скамье. В руках

старика было весло, которым он не греб, а только пра-

вил. Сцена эта напомнила Грише древность. Где теперь

увидишь такое. Видимо, старики держали корову, и

накосили сено где-то выше по течению.

Поплавок все так же стоял торчком, не шевелясь.

Пес, разочарованный в Грише, даже не взглядывал на

него. Он зевнул, потянулся, выгнув вылинявшую спину. Встал передними лапами на борт. Затем, спустив

их, глянув лукаво на Гришу, опершись грудью на борт,

перегнулся через него и, спрыгнув в воду, поплыл к

берегу.

«Вот, паразит!» – подумал Гриша, не ожидая такого

предательства от самого, пожалуй, преданного челове-

ку животного.

Пес доплыл до берега, выдрался из густой береговой травы, поднялся вприпрыжку по береговому отко-

су. Отряхнулся: брызги дождем слетели с него в разные

стороны; и потрусил по берегу в сторону видневшими-

ся крышами дач.

Гриша перестал глядеть на поплавок. Стал думать –

кем станет в будущем. Мир такой разный, и в нем так

много всего интересного, что Грише казалось: перед

ним – сто дорог. Дорог, которые могут его прославить, могут сделать его знаменитым, или хотя бы известным.

Но на какую из них ступить, чему посвятить себя…

«Если бы знать про себя все заранее, – думал Гриша, -

хоть чуточку приоткрыть завесу будущего и тем самым

облегчить себе выбор. Ведь можно пойти не той доро-

гой – и тогда вся жизнь будет не той, о которой мечтается. – Это вот воде хорошо, – размышлял сам с собой

Гриша, – течет себе по проложенному руслу – и ника-

ких ей хлопот».

День как день 11

Потом он стал в уме перечислять профессии, кото-

рые были ему интересны и, которые могли бы стать

делом его жизни. Вскоре их набралось десятка полтора.

Каждая была чем-то интересна. Но что выбрать из та-

кого разнообразия?.. Голова шла кругом.

Круг этот разорвался послышавшимся скрипом

уключин. «Скрип, скрип», – терлось железо о железо.

Вверх по течению продвигалась лодка, полная людей.

Когда она приблизилась, Гриша увидел: все кто си-

дел в ней были молодые ребята, наверно его, Гришино-

го, возраста. Среди парней были и девчонки. Все они

глядели на Гришу, что было ему неприятно.

– Клюет? – спросил парень с длинными, чуть поры-

желыми волосами, при этом явно ухмыляясь.

Гриша хотел ответить, но другой парень, сидящий

на самом носу, опередил его.

– Хрен проглотил? чего молчишь? – спросил он раз-

вязно, и вся компания захохотала.

Гриша хотел ответить что-то грубо и резко. Но по-

думал, что те могут пойти на абордаж и потопить лод-

ку. «Им дай только повод…» И он промолчал, глотая

обиду. Он только глядел пристально в глаза тому, на

носу, словно хотел запомнить и при встрече объяснить

ему, что тот глуп и навязчив.

Лодка уже скрылась из виду. Гришины мысли – и

те, что были до встречи с деревенскими, и те, что пришли вот сейчас, после их появления, – все сплелись в

какой-то невероятный, нераспутываемый клубок. Он

совершенно позабыл о рыбе, которая, быть может, и

водилась в омутной глубине, но плевала на Гришину

приманку.

Не сразу он заметил, как небо за его спиной потем-

нело всѐ разраставшимися и скоро захватившими поло-

вину его низкими темными тучами. А когда заметил – с

первым порывом ветра на воду упало несколько дож-девых капель. Но тут же поверхность реки опять стала

12 Алексей ДЬЯЧКОВ

спокойной: первый порыв ветра и первые упавшие на

воду капли были предвестниками надвигавшейся непо-

годы.

Гриша быстро вытащил и смотал удочку. Потянул

за веревку камень-якорь. Но тот не поддавался, залип-

нув в илистом дне. С трудом Гриша расшатал его и все

же вытащил. Но дождь уже настиг речную черту. Река

из спокойной стала вся бурлящей от соскользавших в

нее косо крупных капель, – как будто вода в ней заки-

пела вздувавшимися пузырями. И уже только виделся в

противоположной стороне от нашедших туч оставав-

шийся голубым маленький клочок неба.

Гриша греб не переставая, уже целиком вымокнув.

А с неба все рушились и рушились целые потоки холодной дождевой воды. И казалось: и небо, и река сли-

лись воедино – так все было серо вокруг.

Нос лодки мягко ткнулся в разбухший от дождя бе-

рег. Гриша, оскальзываясь, не спеша, закрепил лодку

на цепь.

Какое-то равнодушие поселилось в его душе: как

будто все происходило не с ним. Замерев, он стал

смотреть и на реку, и на противоположный берег, и

дальше, за реку – все казалось завешенным серым по-

лупрозрачным занавесом. Он только смахивал с лица и

глаз натекавшую с волос и со лба воду, как смахивают

воду с лобового стекла автомобиля щетки дворников.

Наконец, как будто очнувшись, он пошел к дому. И

только ступив на крыльцо и оказавшись под крышей

почувствовал, что дрожит, мелко и ознобно.

Дождь шумел в листве деревьев, барабанил по

крыше – нудный, и видно, зарядивший надолго. Небо,

еще недавно ярко-синее, было темным. И все вокруг

словно померкло и тоже казалось темным, намокшим, и оттого мрачным.

День как день сказал бы кто-то уже поживший. Но

Гриша считал этот день испорченным, прожитым зря.

13

«ЗВУЧАЛА МУЗЫКА ЗА ЗАНАВЕСКОЙ…»

Было позднее июньское утро (что-то около одинна-

дцати, начало двенадцатого). В окно светило солнце, пробиваясь с дрожью сквозь колышимые ветром листья тополя. В комнате было тихо, и ничто не предве-

щало дальней дороги.

Я сидел за столом перед листом чистой бумаги и

думал: пуститься ли мне в очередной раз в рассуждения о жизни. Рассуждения, быть может, никому не

нужные, и даже могущие показаться кому-то простран-

ными. И будет ли кто-нибудь это читать, не прервав

чтение на первой же странице? И не пробормочет ли

раздраженно: опять эта мерихлюндия чувств, воздушная любовная эфемерия и так далее, и тому подобное.

Ведь мне хотелось написать что-нибудь о любви. Историю простую и незатейливую. Поскольку нет для

литературы темы более вечной и волнующей, чем – он

и она. Историю без всяких там немыслимых какофоний

чувств, нынешнего разврата и каталитической пошлости.

Так вот я сидел и думал (так, наверно, думают стоя

на берегу моря с покачивающейся у берега лодкой): поплыть или не поплыть. Да-с. Ведь неизвестно, куда

приведет тебя это плавание; и надежна ли лодка; и не

сломается ли весло… Да мало ли что может случиться

с плывущим по морю в утлой лодчонке: налетит ветер,

разразится шторм…

И все же я решился: сдавил в пальцах карандаш и…

И тут вдруг зазвонил телефон. Прозвучал один звонок,

прозвучал второй. Эти два звонка словно давали знать, что в квартире существует телефон. Следующие два –

были недоуменно-нетерпеливыми: что же ты так и си-

14 Алексей ДЬЯЧКОВ

дишь?! вставай! А все последующие были уже вроде

призывно-укоризненных: «Иди, возьми трубку!» – кри-

чал уже нетерпеливо телефон. И я, повинуясь такой

настойчивости (звонки все не прекращались), наконец

поднялся, прошел в прихожую и, сняв трубку, прекра-

тил его настойчивые призывы.

Звонил мой приятель.

– Чем занимаешься? – как всегда осторожно спросил он, никогда впрямую и сразу не начинавший разго-

вор по сути.

– Да, в общем, ничем, – ответил я, решив не посвя-щать приятеля в задуманное мной «плавание».

Вот, если бы я действительно отплывал бы сейчас в

какой-нибудь морской круиз или путешествие по реке

на теплоходе, стоя на борту отшвартовывающегося ко-

рабля, – я бы так и сказал: пускаюсь, мол, в путешествие, пишите письма, не поминайте лихом и так далее

– что-то в этом роде. А так, что я мог ему сказать? что

объяснить?..

Приятель молчал, наверно обдумывая сказанное

мной. А я ждал, когда прервется его молчание, не торопя его, ведь, в сущности, понял я не так давно: жизнь

нельзя торопить, она сама регулирует ход событий. И

скоро и я сам, и вы вместе со мной убедитесь в справедливости сказанного. Но, буду рассказывать все как

было, по порядку, и не торопясь.

Так вот, приятель после паузы все же сообщил, зачем он звонит.

– Не хочешь съездить со мной в Можайск? – спросил он. – А то мне одному как-то… – и опять замолчал.

Я ответил не сразу, – в моей голове пошла инфор-мация о Можайске. Райцентр на западе области. Неда-

леко – известное всем Бородино. А, главное, я там ни-

когда не был.

И по прошествии нескольких секунд я сказал, что

что же, можно и съездить.

« Звучала музыка…» 15

Я люблю ездить пассажиром в дальние поездки.

Сидишь себе, смотришь на дорогу и по сторонам. Про-