«Легенды Дикого Запада: Полное собрание»

Когда свет погас, ящик стал гладким, чёрным, мёртвым. Он больше не излучал

угрозы. Он закрылся.

Тени у входа взвыли — пронзительно, тоскливо, и начали таять, как дым под

ветром. Они исчезали, оставляя только запах полыни и земли.

Били стоял на коленях перед постаментом. Он не помнил, кто такой Джейк. Он

знал, что у него был брат, но лицо его расплывалось, имя ускользало, как песок

сквозь пальцы. Только пустота, и лёгкая, сосущая боль в груди.

— Ты сделал правильный выбор, — сказал голос Осы.

Он обернулся. Она стояла в проходе, держа посох, и смотрела на него с

печальной улыбкой.

— Ты забыл его, — сказала она. — Но это цена, которую надо платить, чтобы

спасти других.

Били поднялся. Плечо всё ещё болело, но холод отступал, рана начинала

затягиваться. В голове была странная лёгкость, как после долгой болезни.

— Кто он был? — спросил он хрипло.

— Твой брат, — ответила Оса. — Он был твоим братом. И он любил тебя. Ты

сделал так, чтобы его смерть не была напрасной.

Били кивнул, не чувствуя ни боли, ни радости. Он посмотрел на ящик, который

стоял неподвижно, закрытый навсегда.

— Пойдём, — сказала Оса. — Город ждёт. И ты должен жить дальше.

Она протянула ему руку. Били взял её, и они вышли из пещеры, оставляя

чёрный ящик и мёртвую тишину за спиной.

Эпилог

Техас жил. Шериф Харпер стоял на крыльце офиса, глядя на улицу, где

горожане уже начали чинить разбитые окна и убирать следы ночного

переполоха. Он увидел Били, который медленно ехал на Громе по главной

улице, и вышел ему навстречу.

— Ты живой, — сказал Харпер, и голос его дрогнул. — Я думал, что тебя уже

нет.

Били слез с коня. Плечо почти зажило, но в глазах была пустота, которой

раньше не было.

— Я сделал, что надо, — сказал он. — Джейк... — он запнулся, — я не помню

его лица, Уилл. Я знаю, что он был. Но я не помню.

Харпер опустил голову, потом подошёл, положил руку на плечо Били.

— Это ничего, — сказал он. — Мы с тобой помним. И я расскажу тебе о нём всё, что знаю. Со временем ты вспомнишь. А если нет... — он усмехнулся, — тогда

мы придумаем что-нибудь новое.

Били поднял голову, посмотрел на небо. Солнце уже поднялось высоко, заливая

прерию тёплым светом. Город просыпался, люди выходили из домов,

переговариваясь, улыбаясь. Они не знали, что ночью миновала катастрофа. И, может быть, это к лучшему.

Он повернулся к Харперу.

— Пошли, — сказал он. — Рассказывай. Медленно. Я хочу знать его... с самого

начала.

Они вошли в офис, и дверь закрылась за ними.

А вдалеке, за каньоном Чёрной Змеи, чёрный ящик стоял неподвижно, закрытый

навечно. И тишина вокруг него была абсолютной.

Книга вторая: Эхо Чёрной Змеи

Пролог. Сон о пепле

Он стоял на краю обрыва, и ветер нёс с собой пепел. Не горячий — холодный, сухой, как старая пыль. Под ногами не было земли, только тьма, уходящая в

бесконечность, и где-то внизу, в глубине, горела одинокая искра, которую он не

мог разглядеть.

— Били, — позвал кто-то.

Голос был знакомым. Тёплым. Он обернулся, но никого не было. Только пустота

и ветер, который шептал имя, которое он не мог вспомнить.

— Кто ты? — спросил он в темноту.

В ответ — молчание. Искра внизу мигнула, погасла, и он почувствовал, как

холод поднимается по ногам, сковывает грудь, заставляет дышать тяжело и

часто.

Он проснулся в холодном поту. Тихая комната, лунный свет в окне, пустая

кровать рядом. Били сел, провёл рукой по лицу и долго сидел, глядя на свои

ладони, которые всё ещё помнили тепло, но не могли удержать его.

— Джейк, — прошептал он в пустоту, и слово повисло в воздухе, как дым, который не знает, куда ему плыть.

Он не помнил лица. Он помнил только имя.

Глава первая. Прикосновение к пустоте

Прошло три недели с того дня, как Били закрыл ящик в каньоне Чёрной Змеи.

Тихас жил своей жизнью: салун работал, лавка старика Маккензи торговала, а

шериф Харпер с утра до ночи разбирал жалобы на пропавших кур и

потравленные поля. Всё вернулось в привычное русло, кроме одного — кроме

Били.

Он сидел на крыльце своего дома, который наскоро привёл в порядок после

погрома, и держал в руках старый потёртый нож. Харпер принёс его на днях, сказал, что нашёл в ящике стола в офисе, когда разбирал старые бумаги.

— Может, он твой, — сказал шериф. — Или его. Смотри.

Били взял нож. Кожаная рукоятка хранила следы пальцев, лезвие было заточено

до блеска. Он провёл большим пальцем по металлу — и ничего. Только лёгкое, почти незаметное покалывание в кончиках пальцев, как будто он коснулся

старой, давно погасшей искры. Просто вещь. Обычный нож. И всё же что-то

внутри него шевельнулось — смутное, как тень на стене, — но исчезло, не успев

оформиться.

Он сидел и смотрел на закат, сжимая бесполезный предмет в руке, и чувствовал

только пустоту, в которой иногда мелькали обрывки ощущений: будто он когда-то слышал этот нож — как он выскальзывает из ножен, как им режут хлеб у

костра. Но лица, голоса, контекста — ничего. Только звук, от которого щемило

сердце.

Он вздохнул, убрал нож за пояс и пошёл в дом. Вечер тянулся долго, и он снова

перебирал в памяти всё, что мог вспомнить о брате. Ничего. Только имя и

странное чувство, что он должен был кого-то защищать.

Наутро приехала Оса. Она спешилась, привязала лошадь и села рядом с ним на

крыльцо.

— Ты выглядишь как человек, который потерял что-то важное, — сказала она.

— Я потерял брата, — ответил Били, не глядя на неё. — И я даже не могу

вспомнить, каким он был. Это как… как дыра в груди. Есть боль, но нет

причины. Иногда я слышу его голос во сне, но просыпаюсь — и остаётся только

ветер.

Оса кивнула, помолчала.

— То, что ты чувствуешь — это эхо. Ты отдал ящику не просто книгу, Били. Ты

отдал саму связь. Теперь твоя память — как река, которая пересохла. Она есть, но

вода ушла. Чтобы вернуть её, нужно идти по руслу. По вещам, по местам. Но это

будет медленно. И не всегда приятно.

— Я хочу попробовать, — сказал он.

— Тогда начни с малого. У него была подкова, которую он всегда носил с собой.

Говорил, что она приносит удачу. Я видела её у него перед смертью — она

лежала в седельной сумке. Ты её не находил?

Били покачал головой.

— Значит, она где-то в каньоне, или в амбаре, или там, где он её обронил. А

пока попробуй вот это, — она протянула ему маленький кожаный мешочек. — Я

сохранила его старую трубку. Он сам просил меня, если что. Возьми, подержи.

Может, она скажет тебе что-то большее.

Били взял мешочек, открыл. Внутри лежала глиняная трубка с вырезанным

именем «Джейк». Он сжал её в ладонях, и на этот раз ощущение было ярче. Он

почувствовал запах дыма, смешанный с полынью, и на миг услышал чей-то смех

— но он оборвался так же внезапно, как начался. Словно кто-то захлопнул дверь

перед его носом.

— Я почти… — начал он, но голос сорвался. — Я почти слышу его. Но не могу

разобрать слов.

— Это начало, — сказала Оса. — Теперь ты знаешь, что он смеялся. Это уже что-то. Иди дальше. Поезжай на старую ферму, где вы выросли. Там, среди вещей, ты можешь найти ещё.

Глава вторая. Комната, где не осталось теней

На рассвете Били выехал на Громе в сторону старой фермы. Она стояла в сорока

милях к юго-востоку, давно заброшенная, с провалившейся крышей и заросшим

двором. Он ехал медленно, вдыхая запах сухой травы и полыни, и в его голове

крутились обрывки ощущений: смех, запах дыма, тёплый нож в руке — но ни

одного цельного образа.

Ферма выглядела именно так, как он помнил — как скелет прошлого.

Покосившийся амбар, колодец с прогнившей крышкой, дом с чёрными

провалами окон. Били спешился, прошёл через двор и толкнул скрипучую

дверь.

Внутри пахло пылью и затхлостью. В углу стояла старая кровать, на которой они

спали в детстве, и стол, за которым их мать кормила их ужином. Всё было

покрыто слоем пепла и грязи.

Он начал осматривать вещи. Перебрал ящики, заглянул под кровать, нашёл

старую ржавую жестяную банку, в которой они хранили пули. И вдруг

наткнулся на ящик с детскими игрушками — деревянные фигурки лошадей, вырезанные отцом. Одна из них была сломана — ножка отломилась, и кто-то

аккуратно приклеил её смолой.

Он взял фигурку в руки. В тот же миг перед глазами промелькнул образ — не

чёткий, а смазанный, как отражение в мутной воде. Он увидел мальчика, сидящего на полу, и другого, который подходит к нему. Но лица были размыты, черты расплывались, и он не мог понять, кто есть кто. Только смутное

ощущение, что один из них плакал, а другой успокаивал. Он слышал слова, но

они были глухими, как сквозь толщу воды: «Не плачь... я починю...»

Он сжал фигурку, пытаясь удержать видение, но оно ускользнуло, оставив

головную боль и тягучую пустоту.

— Джейк? — прошептал он в тишину. — Это был ты?

Но ответа не было. Только скрип половиц и ветер, гуляющий по пустым

комнатам.

Он вышел на крыльцо, сел на ступеньку и долго смотрел на горизонт, пытаясь

удержать в памяти хотя бы обрывок лица. Ничего. Только тень, только эхо, которое ускользало, как песок сквозь пальцы.

«Это будет долго, — подумал он. — Но я пойду до конца».

Глава третья. Разговор с человеком из поезда

На следующий день Били вернулся в Тихас, и его встретил переполох. У

станции стоял поезд — тот самый, что не ходил через эти места года два.

Мальчишка прискакал с вестью: приехал важный господин из восточных земель, хочет говорить с шерифом.

Били и Харпер встретили его у офиса. Мортон Кроу, представитель

железнодорожной компании, был высок, худощав, одет в чёрный сюртук и

цилиндр, с тростью из чёрного дерева. Он снял шляпу и поклонился с лёгкой

насмешкой.

— Мортон Кроу. Имею честь приветствовать вас, шериф. Я здесь по делу.

Трансконтинентальная компания заинтересована в приобретении участка земли

в районе каньона Чёрной Змеи.

Харпер нахмурился.

— Каньон не продаётся. И вообще, откуда у вас такой интерес к гиблому месту?

Кроу улыбнулся, и в его глазах мелькнула искра — не то алчная, не то

любопытная.

— У нас есть свои источники, — сказал он и вытащил из кармана пожелтевший

лист бумаги. Это была старая геологическая карта округа, датированная

сорокалетней давностью. На ней в районе каньона стоял красный крест и

пометка: «Магнитная аномалия. Не рекомендуется для строительства. Возможная

связь с древними захоронениями».

— Эту карту нашёл один из наших геодезистов в старых архивах. Но это не всё,

— он перевернул лист. На обороте была приписка, сделанная более свежим

почерком: «По слухам, в каньоне нашли нечто, что не поддаётся объяснению.

Старый индеец из племени навахо рассказывал о «чёрном камне», который

забирает тени. Люди боятся этих мест. Но для компании это — уникальная

возможность изучить феномен, возможно, даже использовать его энергию».

Били шагнул вперёд.

— Этот индеец умер десять лет назад, — сказал он жёстко. — И никто из

местных не продаст вам этот каньон. Там то, чего вы не понимаете.

— Я понимаю достаточно, — Кроу убрал карту. — В ваших же интересах, чтобы

мы изучили это место цивилизованно. В противном случае компания имеет

право на геодезическую разведку. Без вашего согласия.

Харпер сделал шаг, заслоняя дверь.

— Если вы полезете в каньон, я арестую вас за нарушение границ.

— Вы не сможете это сделать, шериф, — мягко ответил Кроу. — У меня есть

бумаги от правительства. Но я не хочу ссориться. Дайте мне три дня, я проведу

осмотр, и мы уедем. Если вы позволите нам работать спокойно, я обещаю не

подходить к тому, что вы считаете «запретным». Но предупреждаю: если вы

станете мешать, я привлеку федералов.

Он поклонился и ушёл, оставив тяжёлый осадок в душе Били.

Глава четвёртая. Трубка, смех и провал

Вечером того же дня Били достал трубку Джейка и снова сжал её в руках, сидя

на крыльце. На этот раз он не просто ждал — он сосредоточился, напрягся, впустил в себя тишину. И она пришла.

Яркий, почти осязаемый образ возник перед глазами: костёр, ночь, звёзды. Двое

мужчин сидят напротив друг друга. Один — сам Били, он чувствует тяжесть в

плечах и усталость. Другой — он, Джейк, с короткой бородкой, в старой шляпе, смеётся, курит эту самую трубку.

— Ты слишком серьёзный, брат, — говорит Джейк, и голос его звенит, как

колокольчик. — У тебя лицо такое, будто ты собираешься судить весь мир.

— Кто-то должен быть серьёзным, — слышит Били свой голос. — А то ты вечно

влезаешь в неприятности.

— Мне весело, — смеётся Джейк, и в его глазах танцует огонь. — Я живу, Били.

А ты только существуешь.

Образ оборвался, как вспышка. Били открыл глаза, и по щеке скатилась слеза.

Он улыбнулся, но улыбка была горькой. Он слышал его голос! Он слышал смех!

Но лицо Джейка осталось размытым, как на старой, выцветшей фотографии. Он

не мог разглядеть черт, только контуры, только ощущение тепла и радости.

— Я вспомнил, как он смеётся, — прошептал он, обращаясь к пустоте. — Но я

не помню, как он выглядит. Это как слушать песню, но не знать исполнителя.

Он зарылся лицом в ладони и долго сидел так, пока ночь не окутала его

полностью. А потом он принял решение: завтра он найдёт ту подкову. Где бы

она ни была.

Глава пятая. Подкова, дым и тени

На рассвете Били выехал к амбару, где он нашёл карту. Оса ждала его там.

— Ты готов идти по следу? — спросила она.

— Да. Я хочу найти подкову.

— Она не в амбаре, — сказала Оса. — Я проверила. Но я знаю, где она может

быть. Твой брат часто ходил к старому дубу у пересохшего ручья — тому

самому, где я встретила тебя впервые. Он говорил, что там ему спокойно.

Возможно, он обронил её там.

Они поехали к ручью. Дуб стоял на месте,корявый и старый, с расщеплённым

стволом. Били обошёл его, всматриваясь в землю, и вдруг заметил блеск среди

корней. Он присел, разгрёб землю и нашёл старую, потёртую лошадиную

подкову. Она была тёплой на ощупь, словно её только что сняли с копыта.

Он сжал её в руке. И вдруг перед ним развернулось видение — яркое, болезненное, почти ослепительное.

Они скачут вдвоём по прерии. Ветер в лицо, грохот копыт. Джейк смеётся, его

лицо — наконец-то чёткое, живое, с веснушками и озорными глазами! —

поворачивается к Били:

— Я первый доеду до того холма!

— Ты никогда не был первым, — отвечает Били, и в голосе его слышится тепло, которого он не чувствовал месяцы.

— Сегодня буду! — кричит Джейк и пришпоривает коня.

Они мчатся вперёд, и Били чувствует, как ветер вырывает слёзы из глаз — он

смеётся вместе с братом. Это настоящий момент, живой, полный радости.

Видение исчезло так же внезапно, как началось, оставив его сидящим на земле, с

мокрым от слёз лицом и подковой в руке. Он помнил лицо. Он помнил его

глаза, его улыбку, его голос. Но вместе с этим пришла острая, режущая боль —

он знал, что никогда больше не увидит этого человека. И что он, Били, сам

отдал эту память, чтобы спасти других.

— Джейк, — выдохнул он, и имя было теперь не пустым звуком, а полным, живым, настоящим.

Он поднялся, и в этот момент из-за скал поднялся чёрный дым — маслянистый, густой. Оса схватила его за плечо.

— Они почувствовали, — сказала она. — Иди, Били. Быстро.

Из дыма начала формироваться фигура Тени — выше прежних, с двумя парами

красных глаз. Она шагнула вперёд, и её голос раздался у него в голове:

— Ты вернулся, Били. Ты вспоминаешь. Но каждый раз, когда ты прикасаешься

к прошлому, ты даёшь нам силу. Мы ждали тебя.

Били поднял подкову, как оружие, но она была обычной, без магии. Тогда он

достал амулет, который дала ему Оса, и сжал его.

— Я не боюсь вас, — сказал он. — Я уже закрыл ящик.

— Ты закрыл его, — прошелестела Тень, — но не уничтожил. И другие хотят

его открыть. Мы не враги тебе, Били. Мы предлагаем сделку: ты открываешь

ящик, и мы возвращаем тебе всё — каждое воспоминание, каждое чувство. Ты

снова будешь целым.

— И вы выпустите то, что внутри, чтобы убить всех в Тихасе?

— Мир изменится, — повторила Тень, — но ты будешь знать своего брата. Или

ты предпочтёшь жить с пустотой и смотреть, как другие приходят и забирают то, что ты защищал?

Били поднял голову, встретил её взгляд.

— Убирайся, — сказал он твёрдо. — Я не открою его. И никому не дам.

Тень заколебалась, потом начала таять.

— Ты не знаешь, что будет, если ящик откроют другие, — сказала она на

прощание. — Но скоро узнаешь.

Она исчезла. Оса подошла к Били.

— Она права, — сказала она. — Кроу не остановится. Нам нужно уничтожить

ящик, пока не поздно.

Глава шестая. Следы у входа

Били и Харпер собрали отряд. Они знали, что Кроу и его люди уже двинулись к

каньону, несмотря на предупреждения. Когда они добрались до входа, сцена

повергла их в ужас.

У каменной двери лежали тела трёх рабочих Кроу. Они были мёртвы —

бледные, высохшие, как будто из них высосали всю жизнь. Их глаза были

открыты, и в них застыл немой ужас. Никаких ран, никаких следов борьбы —

только синюшная кожа и сухие, растрескавшиеся губы.

Харпер перекрестился и отвернулся.

— Что с ними сделали?

— Тени, — сказал Били глухо. — Они питаются жизненной силой. Вот что

происходит, когда кто-то пытается открыть ящик. Они схватили их и высосали.

Он опустился на колени рядом с одним из тел. Это был молодой парень, лет

двадцати, с ещё не заросшей щетиной. В его руке Били заметил скомканный

лист бумаги. Он развернул его — это была копия карты Кроу, с тем же красным

крестом. Он понял, что рабочие шли сюда по заданию, даже не зная, что их

ждёт.

— Они не знали, на что идут, — сказал он. — Но Кроу знал. И он оставил их

здесь, как приманку.

Где-то внутри каньона раздался приглушённый крик. Били вскочил.

— Он там. Он пытается войти. Мы должны остановить его.

Глава седьмая. Вход в пещеру, последний шаг

Били вбежал в пещеру, сжимая в руке обсидиановый клинок, который Оса дала

ему накануне. За ним следовали Харпер и трое его людей. Свет факелов дрожал

на стенах, отражаясь от чёрного камня.

Ящик стоял на постаменте, целый и невредимый. Рядом с ним стоял Кроу с

фонарём в одной руке и ломиком в другой. Он пытался вскрыть крышку, но она

не поддавалась. Услышав шаги, он обернулся, и в его глазах мелькнула смесь

ярости и страха.

— Вы не помешаете мне! — закричал он. — Я должен открыть это! Это ключ к

новой энергии! К бесконечной силе!

— Это тюрьма, — сказал Били, останавливаясь в нескольких шагах. — Ты видел, что случилось с твоими людьми? Их убили Тени, которые охраняют этот ящик.

Если ты откроешь его, они убьют нас всех.

— Вы суеверны! — Кроу замахнулся ломиком. — Я видел магнитные поля, я

изучал старые карты! Это не магия — это наука! И я должен это изучить!

Он ударил по крышке с такой силой, что ломик отлетел. Ящик загудел, и

изнутри раздался шёпот — голоса множества людей, которые просили, умоляли, плакали. Кроу застыл, прислушиваясь, и в его глазах промелькнул ужас.

— Что это? — прошептал он.

— Это души тех, кто был поглощён, — сказал Били. — И тех, кого ты привёл

сюда. Твоих рабочих. Они уже внутри.

Кроу отшатнулся от ящика, и в этот момент на постаменте начала формироваться

фигура — огромная, тёмная, с четырьмя руками и множеством глаз. Это был

Хранитель. Он посмотрел на Кроу и протянул к нему руку.

— Ты хотел войти, — раздался голос, похожий на скрежет камней. — Войди.

Кроу закричал, но Тень схватила его, притянула к себе, и он исчез в чёрном

мареве, как будто его никогда не было. Только ломик звякнул о пол.

Хранитель повернулся к Били.

— Ты снова пришёл, — сказал он. — Ты хочешь закрыть меня навсегда?

— Я хочу уничтожить тебя, — ответил Били. — Ты забрал у меня брата. Ты

забрал у меня память. Но я нашёл её снова. И теперь я не отдам её никому.

Он шагнул вперёд, вонзил обсидиановый клинок в чёрный камень. Ящик

вспыхнул белым светом, пошёл трещинами, и из него вырвался ослепительный

поток — чистый, золотой, тёплый. Били увидел Джейка, стоящего в этом свете, улыбающегося, живого, и услышал его голос:

— Ты справился, брат. Теперь живи.

Он помахал рукой и растворился в сиянии. Ящик рассыпался в прах, и пещера

наполнилась тишиной — такой глубокой, что было слышно, как падают на пол

капли воды.

Били стоял на коленях, не чувствуя боли, только усталость и странное

освобождение. Он помнил всё. Лицо Джейка, его голос, его смех. И он знал, что

теперь это никогда не уйдёт.

Эпилог. Земля, что помнит

Прошёл месяц. Тихас жил своей жизнью, но без теней, без страха. Били сидел на

крыльце своего дома, глядя на закат. На коленях у него лежала подкова Джейка

— уже остывшая, но всё ещё тёплая на ощупь, как воспоминание.

К нему подошёл Харпер.

— Как ты? — спросил он.

— Хорошо, — ответил Били. — Я помню его. Каждый день я помню его. И это

не больно. Это как свет.

— А Кроу?

— О нём не слышно. Думаю, его поезд ушёл, и больше он не вернётся. А если и

вернётся, — Били усмехнулся, — теперь у нас есть чем защититься.

Он поднял подкову и посмотрел на неё.

— Знаешь, я хочу сделать кое-что. Съездить на старую ферму. Попробовать

восстановить её. Может быть, сделать там музей, или просто место, где люди

могут вспоминать. В честь Джейка.

— Это хорошая мысль, — сказал Харпер.

Били встал, посмотрел на закат и улыбнулся. Впервые за долгое время он

чувствовал, что может двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое с тоской, а

неся его в себе как часть себя.

Он положил подкову в карман и пошёл к коню. Впереди была дорога, и он знал, что поедет не один — с ним всегда будет тот, кто смеётся.

Книга третья: Пепел Чёрной Змеи

Пролог. Танец огней

За полгода до событий третьей книги.

В ночь, когда ящик рассыпался в прах, никто не заметил, как из трещин в скале

поднялся не дым — а свет. Тонкий, мерцающий, он поплыл над каньоном, поднимаясь всё выше, и разорвал облака. Над прерией зажглись огни — не