ПЕТЛЯ "АНАКОНДЫ"

- Но судья не может дать преступнику больше того, чем требует прокурор, - улыбнулся адвокат. – Раиса Константиновна, а почему бы нам не продолжить этот разговор в каком-нибудь приличном заведении? Что вы предпочитаете: кафе, ресторан, клуб?

- Садитесь в машину, - указала она. – Разговаривать будем здесь. Я в кафе и ресторанах с малознакомыми людьми не появляюсь.

Говорили они недолго. Эльмурзаев рассказал ей о клинике: мол, ставили на ноги тех, кого у нас признавали безнадёжно больными, - о немецкой медицине: мол, нашей не чета.

- Конечно, - фыркнула Леонова, - натренировались во время войны на наших пленных. Сколько народу извели в концлагерях!

- Ну, я не стал бы списывать их прогресс в медицине только на войну, - возразил, не выходя за рамки миролюбия, адвокат. – У нас тоже были концлагеря, и тоже были военнопленные. Что, собственно, мешало? Однако, это моё личное мнение. Я вам его не навязываю. Каждый волен думать по-своему. Если вы считаете так – считайте так.

- Ладно, оставим этот исторический экскурс, - закрыла тему она. – Кем вы приходитесь Идигову? Если это, конечно, не секрет.

- Никем, - ответил Эльмурзаев. - Я его просто защищаю. Меня уполномочили выйти на вас весьма влиятельные люди, которые, в силу своего положения, не могут себя раскрывать. Дело, сами понимаете, щекотливое.

- Понимаю, понимаю. Значит, давайте так. Я соберу информацию по этой вашей немецкой клинике, а затем, если найду здесь резон, подумаю, что смогу сделать для вашего чемпиона…

Та ночь оказалась для Раисы Константиновны бессонной.

«Есть ли в предложении Эльмурзаева смысл?» – думала она. Действительно ли в этой немецкой клинике смогут помочь её Толику?

Ради своего сына она была готова на всё. В том числе и на то, чтобы пойти на служебное преступление.

А Эльмурзаев дипломат! С большой буквы дипломат. Не ставил ультиматумов, не строил из себя делающего одолжение спасителя. Больше просил, чем предлагал. Он сумел высказать свои условия так, что это не причинило её самолюбию ни малейшего урона…

На следующий день у неё раздался звонок. В трубке зазвучал знакомый голос:

- Раиса Константиновна? Здравствуйте. Это Мурад. Можно узнать, вы не определились с нашим предложением?

- Определилась, - стряхнув тревогу, точно градусник, проговорила она.

- И каков ваш ответ?

- Положительный.

- Мы очень рады, Раиса Константиновна. Когда мы можем с вами встретиться?

- Сегодня вечером после семи часов…

3

Россия, Москва

Начальник лаборатории судебно-медицинской экспертизы Василий Павлович Селенский неторопливо возвращался после работы домой. Скорость передвижения соответствовала настроению. На душе было уныло.

«Недотёпа! Никчемность! Скудоум!»

В последнее время ни один вечер не обходился без того, чтобы жена не награждала его этими оскорбительными эпитетами. И, положа руку на сердце, в какой-то степени была, конечно, права. Ему шёл уже пятый десяток, а что он имел? Собственного жилья до сих пор не было – семье приходилось ютиться на съёмных квартирах. Машины тоже – ездил в общественном транспорте. Одевался абы как. И с чего ему уготована такая горькая судьба?

Может не надо было поступать в медицинский институт и выбрать себе другую, более денежную профессию?

А может дело вовсе не в институте, а в работе?

Год проходил за годом, а в его жизни ничего не менялось. Та же должность, тот же мизерный оклад, та же постоянная нужда.

Волны повседневности точно сомкнулись над пучиной, поглотившей его жизненный путь и, не считаясь с его чувствами, заставляли его покоряться своей воле.

Селенский тяжело вздохнул. Когда же, наконец, закончатся эти денежные проблемы? Вот, опять дают о себе знать. Хозяйке квартиры нужно отдавать очередную квартплату. Дочери на выпускной нужно хорошее платье. Не в школьной же форме ей туда идти! На всё нужны деньги! Деньги… Деньги… Чёртовы деньги! Да будьте вы все трижды прокляты!..

- Хм, простите, Василий Павлович?

Раздавшийся прямо над ухом голос заставил его вздрогнуть. Он повернул голову. Обратившийся к нему человек был ему не знаком.

- Да.

- Меня зовут Мурад. У меня есть к вам разговор. Вы не позволите ненадолго занять ваше внимание? Нам очень нужна ваша помощь.

Селенский оглядел незнакомца: дорогой цивильный костюм, кавказские черты лица.

- На предмет чего? – осторожно осведомился он.

- На предмет заключения.

- Какого заключения?

- О причинах смерти.

Когда незнакомец объяснил ему суть дела, Селенский поначалу встретил его предложение в штыки.

- Как я могу определить, умер ли ваш потерпевший от удара кулаком в голову или в результате падения на асфальт? Этого не установишь.

- Василий Павлович, мне бы хотелось попросить вас не торопиться с окончательным ответом. Если этого нельзя установить – значит, нельзя доказать и подлог. Чем вы рискуете? Чего вы боитесь? Ведь мы не просим вас изменить суть. «Умер от кровоизлияния в мозг» – это остаётся. Мы только просим вас добавить нюанс, что произошло это в результате неудачного падения, ну и как-нибудь грамотно это обосновать. При вашем богатом опыте грамотное обоснование наверняка найдётся.

Селенский помотал головой.

- Нет, уважаемый, нет. Отстаньте от меня.

- Василий Павлович, а я вам разве навязываюсь? – прищурил глаза незнакомец. – Если ваше «нет» окончательное – воля ваша, я отстану. Вопрос с экспертным заключением мы, поверьте, решим и без вас. Но, может быть, вы всё-таки подумаете? Я же не прошу вас сделать это за так. Я уполномочен предложить вам очень даже неплохое вознаграждение.

Незнакомец назвал сумму. У Селенского перехватило дыхание. Квартплата, платье дочери на выпускной, долгожданная поездка на юг…

Его мысли заметались, как встревоженные выстрелом птицы.

А ведь, действительно, практически никакого риска. Подлог – это когда, скажем, смерть наступила от отравления, а в заключении пишут: «инфаркт»…

А гори они все в огне, все эти «общечеловеческие ценности»! Будешь их соблюдать – останешься гол, как сокол…

Кто у нас живёт в достатке? Тот, кто способен находить выгоду, кто умеет её не упустить…

В жизни есть давно устоявшиеся правила, и сложившийся порядок вещей не изменить. А коли так, то чего стесняться? Чем он, в конце концов, хуже остальных?..

- Так каков ваш ответ, Василий Павлович? – поинтересовался незнакомец.

- Я подумаю, - выдавил Селенский.

- Я могу позвонить вам завтра?

- Да, звоните. У вас есть мой телефон?..

Через несколько дней Селенскому передали бумагу следующего содержания:

«Направление

на повторное судебно-медицинское исследование трупа.

В связи с необходимостью уточнения обстоятельств по уголовному делу, направляю для повторного судебно-медицинского исследования труп гр. Боброва Игоря Петровича, .. г.р., проживавшего по адресу: г.Москва, …

При исследовании необходимо ответить на следующий вопрос:

Имеется ли прямая причинно-следственная связь между смертью потерпевшего и ударом в голову, нанесённым ему подозреваемым Идиговым М.А.?

Акт исследования направить в прокуратуру Замоскворецкого района г.Москвы.

Заместитель прокурора Леонова Р.К.»

4

Россия, Москва

Мелкий, но густой дождь, начавшийся ещё после полудня, казалось, и не думал затихать. Откуда-то с севера, одна за другой, наползали чёрные тучи. И всё, что находилось под ними, пронизывалось неприятным холодом и сыростью.

Люба Короткевич вбежала в подъезд и энергично отряхнула налипшую на её красный дождевик влагу. Из её рта непроизвольно вырвался тяжёлый вздох. Радоваться было нечему. Предстоял ещё один унылый и гнетущий вечер.

После той истории со смертью Игоря она не могла никуда пойти. Весть, что она стала причиной его убийства, мгновенно распространилась по округе, и даже лучшая подруга Любы – и та предпочитала теперь отводить от неё глаза.

Переложив сумочку в другую руку, Люба стала подниматься по лестнице. За дверью одной из квартир визгливо залаяла собака. И тут на стене перед Любой нарисовалась какая-то тень. Её сбили с ног. Чья-то крепкая, задубевшая рука плотно прижала её к перилам.

- Мало того, что парня погубила, ещё и его убийцу защищаешь!

Люба приподняла голову. На неё смотрели чьи-то злые глаза. Лицо незнакомца покрывала балаклава. На Любу дохнуло впитавшейся в одежду прокуренностью.

- Слушай меня хорошенько, шлюха, - желчно процедил незнакомец. – Если ты своими показаниями «отмажешь» от тюрьмы этого урода, то очутишься там, где по твоей милости находится сейчас Игорёк Бобров.

В голосе незнакомца клокотала ярость. Он ударил Любу головой о перила и, грубо отшвырнув от себя, стал неторопливо спускаться вниз…

5

Россия, Москва

- Ну что, поговорил с ребятами? – осведомился Прудиус.

- Поговорил, - кивнул усевшийся подле него Пригодин.

Их разговор происходил в центральном офисе партии «Свободная Россия».

- На сколько человек можно рассчитывать?

- Да все придут.

- Всех пока не надо, - помотал головой Прудиус. - Всех позовёшь потом. А на первую акцию требуется человек пятьдесят, не больше.

- Пятьдесят – так пятьдесят, - пожал плечами Егор. – Значит, будет пятьдесят.

Он сосредоточил внимание на стоявшем в углу кабинета большом аквариуме, в зеленоватой, опалесцирующей воде которого степенно плавали разноцветные петушки. Он старался не смотреть в глаза своего куратора - этого холёного, глянцево выбритого щёголя, к которому он испытывал стойкую неприязнь. Но Степанцов обязал его координировать свои действия именно с ним, и Егору ничего не оставалось, как подчиниться. Права новичка куцые, и диктовать свою волю глупо.

Ничего, пройдёт немного времени, он оперится, и уж тогда-то он этому «фанфарону» задаст!

- Значит, запомни, - наставительно проговорил Прудиус, - на этом пикете никакой бузы. Никаких беспорядков, никаких стычек. На этом пикете вы - хоть и возмущённые, но вполне мирные ребята. Развернули транспаранты, толкнули эмоциональную речь, поработали на телевизионную картинку и разошлись. Не лезте раньше времени в пекло. Ключом к удачной охоте является терпение. Ты меня понял?

- Понял, понял, - проворчал Егор.

Прудиус положил перед Пригодиным несколько листков.

- Вот тебе, кстати, текст твоей речи. Её нужно выучить наизусть. На первой странице то, что будешь говорить в мегафон, а на второй – что следует говорить в интервью телевизионному корреспонденту. Самое главное, контролируй свои эмоции. Народу ты должен понравиться. Держи себя солидно, никакой истерики, демонстрируй праведный, но всё же сдержанный гнев. Убили твоего лучшего друга! А убийца оказался блатным! И следственные органы не собираются привлекать его к ответственности! Только не переиграй…

Прудиус будто споткнулся. Он пытливо посмотрел на Пригодина и, забросив руки за голову, откинулся в кресле назад.

- А знаешь что, давай-ка прорепетируем, - предложил он. - Становись-ка у той стены и говори так, как собираешься говорить…

Следовавшие снаружи мимо прохожие удивлённо косились на приоткрытую форточку: уж не завёлся ли в партийном офисе театральный кружок? Доносившиеся из форточки реплики наводили именно на такие мысли.

- Перед этой фразой сделай паузу… Здесь повысь интонацию… Здесь понизь…

И никто даже не подозревал, что репетируемая сейчас в партийном офисе сцена есть прелюдия большой пьесы, которой очень скоро суждено поднять на уши всю страну.

6

Россия, Сан кт-Петербург

Денис Чистоклетов, - тот самый парень, что ехал на «Жигулях» четвёртой модели перед машиной Олеси Куркиной, - лежал на нарах и, зажмурив глаза, пытался как бы телепортироваться домой. Перед его мысленным взором мелькали знакомые картины, виртуальное пребывание в которых позволяло ему хоть немного сбросить с души тот невыносимый гнёт, что преследовал его все последние дни.

Дом. Огород. Вон Жучка высунулась из будки. Смотрит, не несёт ли он ей чего. Он частенько баловал её какой-нибудь оставшейся после обеда косточкой. Вон, вскочила, завиляла хвостом. Почуяла, что он идёт не с пустыми руками.

На, Жучка, держи. Вот твоя косточка. Только что из кастрюли. Сочная, с мослами.

А что там делает мать? Наполняет вёдрами кадку. Надо бы ей помочь.

Чей это голос раздался за забором? Лёнька, сосед. Спрашивает, пойдёт ли он вечером с ним на рыбалку? Конечно, пойдёт. Заходи часов в семь…

Громкие восклицания резавшихся в «очко» сокамерников вернули Дениса в печальную действительность. У него защипало в глазах. Он невольно шморгнул.

Неужели всё это явь? Кто бы мог подумать?! Он – и в тюрьме.

Впрочем, если быть совсем точным, это была не тюрьма, а следственный изолятор. СИЗО №1. Небезызвестные «Кресты»! Но хрен редьки не слаще. Суть-то одна и та же.

«Гражданин Чистоклетов, в отношении вас избрана мера пресечения содержание под стражей…», - безжалостная тирада следователя до сих пор гремела в его в ушах.

Нет, ну в самом деле, за что? Разве он в чём-то виноват? Ехал себе спокойно, скорости не превышал. Вдруг, откуда ни возьмись, эта дура на белой «Тойоте». Сначала сигналила, как сумасшедшая, затем пошла на обгон. Неужели не видела, что впереди пешеходный переход? Сбила трёх пацанов и после этого скрылась.

Он ведь поступил как добропорядочный гражданин: записал её номер, вызвал «скорую», позвонил в ГИБДД, предоставил инспектору запись со своего регистратора. А его взяли и назначили «крайним»!..

Скрежет запора. Охранник. Кого на выход? Чистоклетова?

Сейчас, минуточку, иду. Вот только вот слезу с нар…

Дениса привели в крохотную комнатку, где, кроме стола и двух ввинченных в пол стульев, ничего не было. Там его ждал незнакомый молодой человек. На светившийся в глазах Дениса вопрос он ответил коротко:

- Я ваш адвокат.

- Но ко мне уже приходил адвокат, - удивлённо заметил Чистоклетов.

- Всё правильно, приходил. Но он сейчас загружен другой работой, и поэтому передал ваше дело мне. Так что, давайте знакомиться. Максим Чистов… Хм, наши с вами фамилии даже немного схожи: Чистов-Чистоклетов. Ведь так?

- Вроде, так.

- Слушай, давай на «ты». Так как-то будет попроще. Не возражаешь?

Денис вгляделся в собеседника: тёмные, слегка вьющиеся волосы, большой, немного покатый, лоб, выразительные карие глаза. Черты его лица не отличались особой правильностью, но в целом были приятны.

- Не возражаю, - пожал плечами Чистоклетов.

- Вот и хорошо. А теперь поведай мне подробно о том, что произошло в тот день. Но только всё так, как было в действительности. Если есть какие-то обстоятельства не в твою пользу, я тоже должен о них знать. Без этого будет трудно построить правильную линию защиты.

- Да мне скрывать нечего, - нервно усмехнулся Денис и принялся рассказывать о своём случае.

Адвокат внимательно слушал и делал какие-то пометки в своём, украшенном эмблемой партии «Свободная Россия», блокноте.

- Ну, в чём я здесь виноват? В чём? – горько восклицал Денис. – Почему всю вину возлагают на меня, а не на эту дуру?

- Почему на тебя? – задумчиво переспросил Чистов и, нагнувшись к подзащитному через стол, понизил голос: – А потому, что эта дура - дочка председателя Санкт-Петербургского городского суда. А деньги и власть, как известно, решают многие проблемы.

- А-а-а, - упавшим голосом протянул Чистоклетов.

- Но ты не впадай в уныние. Мы за тебя поборемся, - ободряюще улыбнулся Чистов. - Скажи-ка мне вот что. Вот ты говоришь, что у тебя был регистратор, и что карту памяти с него ты отдал инспектору.

- Ну, да.

- А ты перед этим сделал с неё копию?

- Нет. А как там было её сделать? У меня же с собой не было компьютера.

- А какую-нибудь расписку инспектор ГИБДД в приёме этой карты тебе давал?

- Вроде, нет.

- А в том объяснении, которое инспектор записал с твоих слов, присутствовала твоя просьба приобщить к следствию запись регистратора?

- Не помню. Честно говоря, я его даже не читал. Почерк у него был уж больно тяжёлый.

- То-есть, ты подписал объяснение, не глядя, просто отдал ему карту, и всё?

- Ну, выходит, что так.

Адвокат озабоченно воздел глаза к потолку.

- Плохо, - вздохнул он. - Тут, понимаешь, какая штука. Никакого упоминания о твоей карте с видеозаписью регистратора в материалах дела нет.

- Как нет?

- А вот так. Нет - и всё. И самой карты, соответственно, тоже.

- Во, дела! – вскинул брови Денис. – А куда же она подевалась? Я же отдал её инспектору из рук в руки.

- Да я верю, что ты её ему отдал, верю. Но только вот как теперь это доказать?

Чистоклетов поник. Адвокат дружески потрепал его по руке.

- Не дрейфь, герой. Постараемся что-нибудь придумать…

7

Россия, Приморский край, Шкотовский район, посёлок Подъяпольский

Подполковник в отставке Василий Семёнович Мисюта сидел в лодке, укутавшись в брезентовый плащ, и, держа в руке удочку, задумчиво смотрел на покачивавшийся на волнах поплавок.

Никакого клёва. Ну почему ещё вчера рыба кишела кишмя, а сегодня вся точно вымерла?

Стояла ночная тишина, беззвучие которой выразительно подчёркивалось нудным жужжанием круживших вокруг комаров. В воздухе витал аромат горьковато-жухлой травы. Веяло сыростью.

Мисюта любил рыбалку. Этим увлечением он заразился ещё в детстве. Но отдаться ему сполна смог только сейчас, после выхода на заслуженный отдых. Посидеть на свежем воздухе, ощутить охотничий азарт – для семидесятилетнего пенсионера, по его мнению, это было самым лучшим времяпрепровождением.

Со стороны берега донёсся какой-то шум. Василий Семёнович скосил глаза. Фура. Её очертания опознавались благодаря отчётливо выделявшейся в темноте белой кабине. Дальнобойщики были здесь частыми гостями: неподалёку располагался грузовой порт. Приедут вот так, ночью, переночуют, утром загрузятся и отбудут восвояси.

Мисюта снова перевёл свой взгляд на поплавок. Тот по-прежнему не подавал никаких признаков жизни.

Василий Семёнович зевнул, переменил позу, переложил удочку в другую руку, и тут его внимание привлёк какой-то странный свет. Странным он был потому, что исходил из-под воды. И это был не отблеск рассекавшей залив лунной полосы, как ему показалось вначале. Эти огни имели явно искусственное происхождение.

Свет становился всё ярче и ярче. Его источник медленно поднимался вверх.

Мисюта замер.

Забулькало. Над поверхностью воды стал произрастать какой-то странный объект. Мисюта сперва подумал, что это подводная лодка. Но его первоначальное впечатление подтверждения не нашло. Всплывший из-под воды аппарат не был похож на подводную лодку в её обычном конструктиве: продолговатая форма, поручни, башня, перископ. Он походил на перевёрнутую сковороду и состоял из двух, прилегающих друг к другу, полудисков. По периметру верхнего диска сияли разноцветные огни. К нижнему диску прилегали мощные отводы.

Объект продолжал подниматься. Всплыв целиком, он, к изумлению Василия Семёновича, бесшумно взмыл в воздух.

Достигнув берега, аппарат опустился на землю. Открылся люк. В свете иллюминаторов замелькали несколько чёрных фигур.

Мисюта напряг зрение. По движениям находившихся на берегу людей он понял, что из аппарата в фуру переносят какие-то ящики.

Так продолжалось примерно час. И вот погрузка закончилась. Объект снова поднялся в воздух, переместился к точке своего появления из-под воды и вдруг завис.

Мисюту охватило какое-то странное ощущение. Он будто почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

Впоследствии он неоднократно пытался уяснить, что за сила сподвигла его тогда на прыжок в воду. Но к какому-то однозначному мнению он так и не пришёл. Иногда ему казалось, что это банальная интуиция, а иногда – что это судьба.

Словно повинуясь какой-то команде, Мисюта выскочил из лодки, и в ту же секунду из зависшего над морем объекта вырвался яркий луч.

Мисюту ослепило. Он точно утратил слух. Последующие минуты прошли для него, словно в вакууме.

Лодка разлетелась в щепки. Мисюте оцарапало лицо. Аппарат скрылся под водой. На поверхности заиграло затухающее сияние.

Не помня себя от страха, Василий Семёнович сбросил стеснявший движения плащ, скинул сапоги и быстро погрёб к берегу…

8

Россия, Владивосток

Заведующий складом строительной базы №1 Матвей Иванович Подольский уже собирался уходить домой. Часы показывали без пяти минут шесть, и рабочий день можно было считать законченным. Но едва он накинул куртку, как позвонили с проходной: привезли стройматериалы, нужно задержаться и оприходовать.

Сочно чертыхнувшись в адрес шофёра: не мог, что ли, приехать завтра с утра?! – Подольский вытащил из сейфа ключи и раздражённо направился к служившему складом ангару.

А далее начались странности.

Первая из этих странностей заключалась в том, что загруженную ящиками фуру почему-то сопровождал сам хозяин базы, Григорий Сергеевич Кабалов.

Вторая странность – Кабалов не дал произвести досмотр, что являлось обязательным по заведённому им самим же порядку.

И, наконец, третья – сразу после разгрузки Кабалов внезапно отправил в двухнедельный отпуск весь базовский персонал. Разумеется, кроме охранников. Отдохните, мол, ребята.

«С какой это стати он решил вдруг всех удалить? – размышлял по приезду домой Подольский. - Почему он не дал ознакомиться с привезённым на базу грузом? Да ещё отобрал у меня, заведующего складом, все ключи? Что он, чёрт возьми, замышляет?..»

На следующий день Подольский отправился в гастроном, где встретил своего соседа и приятеля Василия Семёновича Мисюту – того самого, что фигурировал в предыдущем эпизоде.

- Чего это ты не на работе, Матвей Иванович? – удивлённо поинтересовался тот.

- Да вот, отправили в отгула, - развёл руками Подольский.

И он поведал соседу вчерашнюю странную историю.

По лицу Василия Семёновича пробежала едва уловимая тень.

- Слушай, - задумчиво протянул он, - а у той фуры, часом, была не белая кабина?

- Белая, - кивнул Подольский. – А что?

- Да нет, ничего. Значит, говоришь, ты не знаешь, что такое в ней привезли?

- Да как тут было узнать, если мне в эти ящики даже и заглянуть не дали?

- Вот это плохо, Матвей Иванович, - озабоченно покачал головой Мисюта. – И в первую очередь, для тебя.

- Для меня? Это почему для меня?

- Да мало ли что на уме у твоего хозяина! Как бы он ни подвёл тебя под статью.

- И как же это я могу попасть под статью?

- Да очень просто. А вдруг в этих ящиках какая-то контрабанда! Отвечать-то придётся тебе.

- Это почему это мне?

- Ну, как почему? Груз на склад принимал ты? Ты! Подпись в накладных ставил ты? Ты! Вот и смоделируй ситуацию…

Домой Подольский вернулся в отвратительном настроении. Он выгрузил в холодильник купленные в магазине продукты, после чего улёгся на диван.

«А ведь сосед всё верно говорит, - думал он. - Если в тех ящиках что-нибудь криминальное, крайним однозначно буду я. И Кабалов тут как бы ни при делах, ведь во всех приёмо-сдаточных документах фигурирует моя подпись».

Подольский поделился своими опасениями с женой. Та обессилено всплеснула руками.

- Ой, дурак! Ой, дурак!..

И тут его охватил нешуточный страх. Он решил, во что бы то ни стало, выведать содержимое этих загадочных ящиков.

По счастью, у него дома хранился дубликат складского ключа. Сделал себе как-то по-тихому. Так, на всякий случай.

Но как проникнуть на склад тайком?