Маскарад

Дизайнер обложки Элен Рэй

© Алексей Кекетов, 2026

© Элен Рэй, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-0069-9786-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава I — Находки и потери

Проснулся. В нос ударил резкий запах чего-то едкого: спирта, как будто где-то рядом варился крепкий алкоголь, но осознание, свернувшееся калачиком выпрямилось и разум пришёл к выводу, что этот неприятный аромат исходит от меня самого. Я опять перепил? Глаза не размыкались, а память не поддавалась распросам, даже усталое тело отчаянно не хотело двигаться, к тому же, я даже не понимал в какой позе лежу, я не чувствовал где мои руки и ноги. К этому всему ещё прибавился вопрос местонахождения, я не знал где нахожусь, и не желал знать. Самым очевидным местом была моя собственная квартира, но этот вариант отметается по причине того, что та поверхность, на которой я лежал прогибалась сильнее, значит это что-то более или менее мягкое, в моей квартире я спал на диване, твёрдом как каменная плита. Хотя во времена, когда я удосуживался разложить диван, то он принимал такую же приятно-обволакивающую форму. Подушка ничем примечательным, кроме моего перегара и шампуня, не пахла. Самым логичным решением было принято прислушаться: тишина, всеобъемлющая и заполняющая, она была везде, витала в воздухе и нависала надо мной, заставляя меня тяжело дышать. Открыть веки так и не получилось, страх сковывал и держал их закрытыми. Я наконец смог почувствовать свою правую руку и одним неловким движением она повисла на крае и пальцами я еле-еле мог ощутить ламинат, по расстоянию от пола до края поверхности я могу судить, что это явно не мой диван. Либо я купил себе новый диван с пьяна, либо я нахожусь черт знает где, далеко от дома, без вещей и денег, а самое главное без самоуважения. Последнее я сто процентов потерял при любых обстоятельствах. Задумавшись об этом я подскочил и раскрыл веки, передо мной было зеркало во всю стену и моё побитое годами тело. Оно было в одежде, осознал и почувствовал это я только сейчас, порой если взглянешь на вещи, то только тогда ты их почувствуешь и поймёшь их цвет, вкус и форму, не всё так хорошо ощущается вслепую, как при пристальном взгляде. Руки бесконтрольно потянулись к лицу и потрогали его, тонкая кожа кончиков пальцев прошла сквозь твёрдый пластик и коснулась моих век, следом пальцы, как черви полезли в карманы штанов: кошелёк был на месте. Всё при мне, кроме самоуважения. Беглые красные глаза оглядели комнату, всё расставлено по своим местам, ни единой щепотки пыли и грязи, ни одного лишнего существа рядом. Я дома. Уснул в прихожей в кресле, теперь понятно почему мышечная память не признала расстояние от напольного покрытия до края кресла. Судя по всему вернувшись, моё тело не смогло дольше держать равновесие, а рассудок в тот момент уже как полчаса спал, но тело вывалившись в квартиру просто рухнуло на что-то ближайшее и мягкое. Отличная работа, тело!

Придя немного в себя я направился на кухню, первым делом нужно было смочить горло. Чего-то не хватало. Кухня была в отличном состоянии, всё прибрано, также как и в коридоре ни единой пылинки, но что-то пропало, оно всегда стояло здесь, прям на видном месте возле раковины. Вспоминать давалось очень трудно, память до сих пьяна и находилась в тумане, казалось бы такой простой каждодневный обряд, но тело с трудом справлялось с похмельной головой. Она гудела и звенела, гробовая тишина уничтожала слух, наседала всем своим невидимым весом на черепную коробку в попытках раздавить. Открыв холодильник я достал бутылку воды, она всегда тут хранилась на особый случай, такой как сейчас, например. Заливая в себя животворящий напиток я повернулся в сторону раковины и в голове родилось:

Пьянею горючей водой, стало быть,

Как тишина льётся в ушные раковины.

Взгляд оставался в том же положении, он был направлен на раковину, его не устраивала отсутствующая деталь. Недостающий пазл насмехается над своим творцом. Глаза не верят увиденному, а рассудок верит памяти. Не могу же я ошибаться настолько, что мне это привиделось, придумалось?

Ёмкость бутылки постепенно уменьшалась, она сжималась от поглощённой жидкости вместе с воздухом, она умирала прямо у меня на руках и эта жертва была обязательна, но я же творец, я способен вдохнуть в неё жизнь, в буквальном и переносном смысле. Опустошив спасительный сосуд, я действительно дыхнул в неё, она расправилась и была готова служить дальше. Я не ждал услышать «Спасибо» от неживого предмета, но всё равно зачем-то прошептал «Пожалуйста». Заполнив её водой, вернул обратно в криосон на положенное ей место — в тюрьму холода. Из кармана кофты выпала пачка сигарет, когда дверца холодильника близилась к закрытию. Она кричала и требовала, чтобы я покурил, точно ребёнок, когда ему отказывали в покупке игрушки. Собрав всю свою волю в кулак я не поддался её влиянию, но вспомнив, что не так давно потерял самоуважение, я вернулся за ней, поднял и раскрыл. Одна, две, четыре, семь. Осталось всего семь, интересно сколько было отпущено по ветру вчерашним днём? Достав сигарету, я принялся шарить по карманам в поисках зажигалки или, может быть, спичек. В этот раз удача мне не улыбнулась. Пробежав всю квартиру вдоль на три раза и ещё на два поперёк, я остановился на кухне, на том же месте, где и выронил пачку. Тишина всё так же была рядом, обнимала меня со всей силы, пытаясь сломать рёбра. Если бы не она я бы и не вспомнил что же такого «важного» находилось возле раковины. Спички. Да, чёрт возьми, там лежал коробок спичек. Но куда он мог деться?

Я не смогу покурить. Пропажа коробка меня вывела из себя, с нервов сигарета, что грелась в руке только пуще подгоняла меня к прилюбодейству курения. Передо мной встал выбор, либо идти в магазин за чем-либо что могло дать огонь, зажигалка или газовая горелка, неважно, либо искать в заполненной тишиной квартире эти грёбанные спички. Очевидно, что победило первое, хоть тело и отказывалось принимать моё решение, оно было вялое, ленивое и ужасно болело от вынужденного сна в кресле, но мозг имеет власть над ним, поэтому оно поддалось. Собравшись с мыслями, я двинулся к входной двери, накинул на ноги первые попавшиеся кеды и вышел в подъезд. В мой любимый российский подъезд, с зелёными исписанными стенами, с побитой плиткой на полу и белым с бежевыми пятнами потолком (то ли краска цвета хамелеон, то ли белый цвет исказился от дыма сигарет). Помимо «прекраснейшей» цветовой гаммы, напоминающей блевотину, тут стоял универсальный аромат, как я его прозвал. В нём можно было найти нотки варённой капусты, немытых тел, женского цветочного парфюма, сигарет с кнопкой и желчи, и это только на первых этажах. Невыразимый словами спектр запахов, смею заметить. Хоть я и жил на седьмом этаже, эти запахи с нижних доходили и до меня. Хорошо, что мою квартиру и подъезд разделяет входная дверь, иначе я может быть и выжил в такой вони, но явно подхватил бы какую-то мутацию. С похмелья этот универсальный аромат был плотнее и гуще, я словно плыл по воздуху, если в этой хрущёвской сталинке за все эти года остался хотя бы один кубометр свежего и чистого воздуха. Преодолев лифт и выйдя на улицу атмосфера совсем изменилась. Магазин располагался в двух минутах от моего дома, инфраструктура тут, конечно, оставляет желать лучшего, но то что это удобное место для отправления в любую точку города компенсирует этот недостаток. Здесь по своему уютно: выцветшие детские площадки, украшенные чем-то на подобие персонажей из мультиков; потрескавшийся тротуар и дорожный асфальт; мусорные баки, переполненные различным пищевым и бытовым хламом; гнусные или лучше сказать пустые люди, шатающиеся из стороны в сторону, не ясно только, из-за усталости или алкогольного делирия. Не курорт и не райский сад, но атмосфера серости иногда находится мной прикольной, реже — расслабляющей. Ноги путались, разъезжались, на улице как никак зима, и пешеходную часть улицы никто не обезопасил для хождения, тут и там сплошной лёд прикрытый тонким слоем снега.

Дорога напоминала бесконечную прямую, по которой то и дело удосуживались проезжать автомобили, это скорее тихий, спальный район, где для машины места меньше, чем для сущностей без колёс, но с мыслительным моторчиком. Но если судить по местному контингенту — мотор уже доживал последние года и еле-еле вывозил односложные мысли. Даже так эти людишки мне нравились, независимо от их мыслительного процесса и усталого вида. Говоря о том, что магазин был в двух минутах, то это была сущая правда, ведь я уже стоял на его крыльце. Промелькнув внутрь я направился сразу на кассу, меня интересовало только устройство дающее огонь, вид его и стоимость уходили на задний план.

— Здравствуйте, зажигалку, — произнеся всего два слова из моего рта повеяло похмельем, оно было настолько едкое, что если бы страны использовали химическое оружие, то эффективней всего был бы этот запах, — И если можно, то ещё коробок спичек.

— Спичек нет.

Как нет? Самый полезный в жизни потребительский товар, использующийся в неисчислимых целях просто взял и испарился? Не может быть, чтобы его скупили, даже если и скупили то в каких количествах? Уверен, что общая стоимость в чеке исчислялась миллионами.

— Только зажигалку.

Я промолвил это самым грустным тоном, который только мог воспроизвести.

— С вас 40 рублей, — конские деньги за газ, пластик и огниво, сам продавец сказал это вопросительным тоном, его тоже возмущала такая цена. Буквально пару секунд назад цена меня не интересовала, а сейчас я готов был вырвать кому-то глотку за ценовую дискриминацию. Выбора нет, покупаю.

С недовольным видом выхожу на улицу и закуриваю. Сигарета скрипит от огня, фильтр намокает от слюнявых губ, жаждущих первой затяжки. Табак не лучшего качества, но в этом и есть смак табачной индустрии. Идеально. Лёгкий, прохладный ветерок обдувает волосы, солнце в зените, погода на удивление хорошая, однако сегодня тепло. Редкость для середины русской зимы. Сигарета тлеет на ветру, издавая приятный скрежет, серый токсичный дым входит в носоглотку, гуляет в лёгких и убегает через тот же вход. Фильтр намокает всё сильнее, организм жадно глотает табачную дымку, получая дозу никотиновой зависимости.

— Люблю курить, — вырвалось у меня из уст.

— Вредно, как ни взгляни, — мужчина средних лет, стоял рядом, подошёл он сзади, видимо закупался в магазине, глянув в его сторону он улыбнулся, — Но и я, увы, узник никотина.

Пустая маска на его лице блестела на солнце, каждый солнечный луч отражался мне в глаза. Раз блестит, значит хороший человек. Волосы его были неопрятно уложены, были больше похожи на сено и не отличались таким же блеском как маска; тёмно-синие джинсы на первый взгляд великоваты, прикрывали грязные ботинки, неглажены и, возможно, давно не стираны; куртка рабочая, синяя с рефлекторами. В руках держит жёлтый пакет, в этом магазине белые, следовательно либо скупой, либо экономит.

— Это скорее глупость человеческого разума. Мы находим привычки для того, чтобы быть к чему-то привязанными.

— Может оно и так, но чем тогда отличается чистка зубов от курения? — он закурил, его сигареты были толще моих, значит крепкие и горькие.

— Если судить гипотетически, то ничем. И то, и то способ убить время.

Он затянулся, посмотрел на меня куда более пристальнее, чем раньше, словно рассматривал каждую частичку моего слепленного тела. Маска по прежнему сияла на солнце, кажется он пытался подобрать слова, чтобы меня не обидеть.

— В твои годы думают совсем о другом. Но не принимай это за оскорбления, я имел ввиду, что твоё мышление старше твоего внешнего вида, — он заулыбался ещё более добродушно, чем прежде, — Прости, мне пора пойти убивать время другими способами.

Так он и покинул мою компанию. Резко похолодало, такое чувство, что погода зависела от местонахождения человеческих душ. И одна из эфемерных тёплых субстанций только что пошла согревать собой другие места. Согласен, было бы эгоистично делиться теплом только здесь. Сигарета в моих руках неожиданно кончилась, так и не успев начаться, сам того не замечая, я сконцентрировал всё своё внимание на неощутимых и невидимых объектах — словах. То ради чего я пришёл сюда расплылось в нечёткий образ. Шёл ли я сюда ради огнива или ради этой минутной встречи?

Медленным шагом я почти доплутал до дома, ноги всё ещё противились ходьбе, и этот короткий квест мог увенчаться успехом, если бы не кое-кто. Он стоял возле подъезда, потягивал длинную сигарету и ждал, смотря в небо. Что ты тут делаешь, чёрт возьми? Может быть ты сможешь мне дать ответ где я вчера был.

— Привет, Потеря, — начал я.

— Ооу, а вот и ты! — он резко повернулся, — Я тебя всё утро тут жду.

— Обманывать ты так и не научился. Какими судьбами тут?

Он посмеялся с моей наблюдательности. В этом и есть моя суперсила, замечать то, что на первый взгляд ничем не примечательно. Я всегда поражался непропорциональности его пухлого тела. Проходили года, а одежда на нём никогда не менялась, сам он еле-еле двигался с места, а одежда всегда та же, он вообще её стирал? Судя по всему, она встала колом и он в ней застрял на века. Учитывая его параметры тела выбраться из капкана одежды весьма затруднительно. Сколько его помню у него всегда были сальные волосы длиннее среднестатистической женской причёски, насколько знаю голову он моет каждый день, как бы не два раза в сутки и всё равно они выглядят отвратительно. Я никогда ему об этом не скажу, но каждый раз замечаю это.

— Я был тут неподалёку, вот и решил заглянуть. Звонил тебе, а ты не отвечаешь.

— Я оставил телефон дома. Иногда приятно отвлечься от виртуальной реальности и посмотреть на настоящий мир. Ну раз пришёл, пошли зайдём ко мне. Чем больше лишних ушей, тем хуже.

И я ступил вперёд, звеня ключами. Они клацали и цокали в ожидании возвращения домой. Они знали, что они не лишние, как тот груз, который носит на себе Потеря. Они доверяли своему творцу и в радостном потчевании звенели, ликовали!

Верные, не лишние ключики

Гогочут, лелеют, бренчат.

Но при первом удобном случае

Их потеряют, забыв, где лежат.

Мы вошли в лифт, перекинулись короткими фразами, которые особого смысла в повествовании не имеют, просто вопросы и ответы про хобби, работу и мимолётные моменты радости и грусти в жизненном цикле. Или жизненной прямой. У всех разные варианты развития событий, лично я предпочитаю цикличность. Оказавшись внутри моего бункера я прошёл в кухню, предварительно сняв кеды и бросив их в никуда. Так я называл место, куда я не смотрю, когда что-то делаю. Нигде — оно везде, кроме моего поля зрения, оно охватывает неисчислимое количество существ, предметов, условий, действий. Буквально пару секунд назад мой гость был в нигде, а сейчас он занимал всё моё зрительное пространство. Тишина до сих пор не ушла, она по прежнему давила на меня, как чеснокодавка и я чувствовал как каждая клетка моего тела проходила сквозь неё. И тут он нарушил первое правило тишины: сохранять тишину.

— У тебя тут уютно, — тишина восприняла это как дерзость и начала давить ещё и на него, — Только ужасно тихо.

— Хорошая звукоизоляция, всего-то.

Жестом я подсказал ему присесть, а сам принялся за кружки, мне даже и не требовалось спрашивать, он сам сказал, когда я включил плиту. Я поставил на неё сотейник с водой.

— Кофе, — конечно, кофе! Я читал его как книжку. Кофе с тремя ложками сахара, без молока, любит сладкое и солёное, курит сигареты с кнопкой, пьёт дешёвый алкоголь в больших количествах, живёт как получится и так далее. И это только лишний вес рассказал мне столько всего!

— С тремя ложками сахара, да, я прекрасно помню, — я залил в бежевую кружку кипяток и он волшебным образом превратился в горячий бодрящий напиток, — Так зачем я тебе вдруг понадобился?

Запах свеже-перемолотых сваренных зёрен ударил мне в нос. Не люблю кофе, но на редкий случай храню его дома, чтобы угощать нежеланных гостей и сам, раскаиваюсь, попиваю его пару раз в несколько месяцев. Это один из тех напитков, которые убивают время попусту, пьёшь ради забавы, ради горьковатого ароматного вкуса, ради фальшивой бодрости. Мы живём этим кофе, оно сравнимо с горем. Это та же зависимость, что и табачная, мы все зависимы от чего бы то ни было. Еда — зависимость, сигареты — зависимость, кофе — зависимость. Мы разбавляем одни убийства времени другими убийствами времени. В этом и есть суть человеческого темперамента — быть зависимым от зависимостей.

— Давно не виделись, правда.

— Поэтому по счастливой случайности ты оказался возле моего подъезда?

— Так и есть, клянусь — он отхлебнул кофе, — Вкусный. Тебе-то мне и не верить, Неизвестный.

— Потеря, тебе верить себе в убыток. Чтож, ладно, о чём таком интересном ты хотел мне поведать?

И тут началось, стоило просто перестать встречать в штыки его любезность. Всё таки он какой-никакой друг, причём стоит акцентировать внимание на части фразы «никакой». Он повёл свой рассказ о том каких трудов ему потребовалось добраться сюда без лишнего внимания, ведь то что он нашёл явно привлекло бы его сильно. Он вышел в коридор, пошелестел в куртке и положил «это» на стол. «Этим» оказались маски, с уникальностями: на обеих был одинаковый рисунок, вдобавок они были сняты с лица.

— Ты где это взял? И зачем принёс? Ты осознаёшь суть своих действий?

— Я нашёл их на земле, кто-то их смог с себя снять и выбросить. Ты можешь в это поверить? — его глаза непривычно горели, он не столь был озадачен, сколь воодушевлён, — Я вот раньше не верил, а сейчас…

— Я больше верю в твою безрасудность и идиотизм, но, полагаю, шага назад уже нет, дай взгляну.

Подойдя к столу я увидел, что на обеих знак «бесконечности». В первую очередь меня больше удивило не то, что их кто-то смог снять, а то, что они имели один и тот же символ. Все маски имеют разный цвет, форму и рисунок, т.к он зависит сугубо от твоего личного рассудка и то, как ты узнал человека и что о нём думаешь. Поэтому пустые белые маски имеют незнакомые тебе люди, а в дальнейшем обретают уникальную особенность. А тут, совсем неизвестные мне маски и я вижу этот одинаковый рисунок. Как такое возможно? Я никого в своей жизни не знаю и не знал никогда с подобным символом, это абсурд, это неправильно с точки зрения устоявшейся вселенной! Какую же ты ошибку смогла допустить в своих делах божественных, госпожа Судьба? Или ты специально направила мне этот знак, чтобы я знал, что во всех наших привычных знаниях есть изъяны и недостатки? Но как же я могу использовать это осведомление? Я лишь могу сохранить этот секрет и пронести его с собой в могилу, где он до скончания веков будет храниться в надёжном сейфе из костей и дерева, и никто его изъять не сможет. Тайны — это плохо, их приходится хранить, держать в себе и доверять только определённым лицам, в которых ты уверен на сто процентов. В наше время доверие такая шаткая вещь, оно как карандаш на краю стола, одно лишнее движение и он упадёт, укатится и ищи-свищи его на полу. Легче не доверять всем и держать этот карандаш при себе в карманах, в руках или посередине стола, чтобы только ты знал где он и никто, даже если бы и захотел, не смог бы его достать и обронить.

— Ты обезумел.

— Да ладно тебе, я лишь поделился своей поистине уникальной находкой, — он едва не уронил кружку, размахивая руками, — Ты представляешь себе этот глобальный скачок нашей эволюции, когда-нибудь и мы сможем снять эти маски.

— Меня не забавляют твои рассуждения о эволюции и скачках мирового масштаба, меня лишь интересует происхождение этих масок, — я гнул одну и ту же палку. Мою голову больше волновала недоработка привычности мира, — И каким образом мы, чёрт его побери, можем видеть их рисунок!

— Этого и я не знаю.

Я прокряхтел и глубоко вздохнул. Мне надо было сменить тему, резко и моментально, иначе шторма не избежать.

— Ты знаешь где я вчера был?

— Не знаю.

— Я тебе писал, звонил?

— Не было такого.

— Говорил о своих планах на ближайшие дни, недели?

— Нет, — он на секунду был ошарашен моей резкой смены диалога, — А что?

— Я проснулся в кресле. Вчера, скорей всего, был в усмерть пьян и в памяти не осталось ничего о предыдущем дне.

— Я тебе не мамочка и тебе не двенадцать, чтобы я знал о каждом твоём шаге.

Это было подмечено крайне точно. Я уже 4 года предоставлен самому себе, только я регулирую свой заработок, свои планы и действия. Никто за меня не может решать и говорить, я самостоятельный организм, я существо под настоятельным контролем своего разума. Я сам создаю себе зависимости и моей главной зависимостью является — самоконтроль. Право следить за собой переросло в обязанность, обязанность перерастает в привычку, привычка в зависимость, зависимость в необходимость и так далее. Чем старше мы становимся, тем больше мы зависимы от всего. Даже тишина, что гуляет по моей безмолвной квартире тоже является моей зависимостью, ведь в скором времени она перерастёт в необходимость, без которой я буду страдать. Пока что она щадящими объятиями ласкает моё усталое тело. Я ей верен, как зависимости, ни за что её не предам. Никогда.

— Куда ты «их» планируешь спрятать?

— Я?

— Заплутав сюда, ты же не надеялся, что я захочу маски оставить при себе?

— Вообще-то надеялся.

Вот придурок! С какой стати я готов себя обречь на такую опасность? Мне хватает знания о «них», чтобы являться главным подозреваемым, а этот недоумок ещё и собрался оставить главную улику у меня в квартире.

— Забирай маски, надевай их на себя, выбрасывай, сжигай их, делай с ними всё, что твоей душе угодно, — терпение у меня уже закончилось, я уже не мог спокойно трактовать свои мысли. Присутствие Потери в комнате меня раздражало, — Мне плевать, честно, но чтобы я больше их тут не видел.

Он ничуть не удивился моей реакции, он знал, что я могу так взорваться, словно пороховая бочка, фитиль был подожжён на моменте покупки зажигалки и это было лишь дело времени дождаться моего взрыва. И он случился, он уничтожил тишину подчистую, вся тишина растворилась в долю секунды, сдавливающие объятия прекратились и вместе с ними меня покинуло самоуважение, на этот раз окончательно. Пухлое тело через жадный рот осушило кружку, встало и захватило с собой «их», его глаза устало посмотрели на меня. На его лице сидела белая маска, которая была вдребезги разбита. Она была полностью покрыта осколками, каждый раз, когда он терял веру, надежду или любовь от маски отламывалась частичка, чем больше он терял, тем больше теряла маска, так его и прозвали — Потеря. Нужно слишком много иметь добродушия, чтобы не отчаиваться. Его маска была пазлом, который при должном умении можно было бы собрать воедино, но посмотрев на меня от неё откололась значительная часть и упала на ламинат. Её нельзя было собрать, невозможно увидеть полноценный пазл, они отломились, упали и растворились в пространстве навечно. Звонкий несуществующий в реальности удар о пол раздался эхом в продолжении квартиры, и также быстро затих, как и появился.

Я перехватил его в коридоре, до этого я провожал его взглядом, но уважение к нему, как к другу не дало мне отпустить его молча.

— Оставь мне одну в качестве экземпляра, вторую уничтожь, лучше вывези далеко в лес и сожги, остатки и пепел закопай. Главное проследи, чтобы никто тебя не видел.