Сага о Первом Цветке. Книга Вторая. Рождение Первого Цветка

Глава 1. София

Ровно пять лет назад небо над Уралом разорвали вспышки, и мир погрузился в хаос. Пять лет - срок немалый. Для Долины это была целая эпоха: от отчаяния первых дней до уверенного, размеренного быта.

За эти годы, что минули, община Долины неузнаваемо выросла. Поселки Гореловка и Волчий теперь практически слились в одно целое - дорога между ними стала широкой, укатанной трассой, по которой сновали грузовики и тракторы. Лесопилка работала без остановки, обеспечивая досками новые дома, которые вырастали на окраинах. В шахте, в «Нижнем Причале», теперь жило уже под сотню человек - подземный городок расширили, провели электричество от мощного генератора, и там даже появилась своя маленькая школа для детей, которые предпочитали жить с родителями внизу.

Животноводство шагнуло вперед: кроликов было уже под две сотни, их мясо и шкурки стали важной статьёй обмена. Поймали несколько одичавших кур в заброшенной деревне - теперь в общине было своё куриное стадо, яйца стали почти обычным делом. Лекарственные травы выращивали на специальных плантациях, и тетя Зина с гордостью демонстрировала полки с сушёными сборами.

Кошки… кошки стали отдельным явлением. Их развелось великое множество - лохматые, полосатые, рыжие и чёрно-белые, все в вязаных свитерах. Они хозяйничали везде: на складах, в домах, в шахте, на лесопилке. Мышей практически не осталось, и кошки, избалованные всеобщей любовью, важно расхаживали по посёлку, как маленькие львы.

Но главное событие этого года случилось в апреле. У Ильи и Кати родилась дочь.

Она появилась на свет в маленькой квартирке при школе, принятая руками тёти Зины. Девочка закричала громко, уверенно, будто сразу заявляя: я здесь, я пришла в этот мир!

Назвали Софией. В честь бабушки Кати, которая когда-то учила её читать.

София стала первым ребёнком, зачатым и рождённым в новом мире. До неё дети, конечно, были - те, кто родился до катастрофы, те, кто появился в первый год, но все они были зачаты ещё в старом мире. София была первой, кто не знал ничего, кроме этого мира. Её домом была Долина, её охраной – кошки.

Когда Катя впервые вышла на крыльцо с маленьким свёртком на руках, весь посёлок собрался посмотреть. Старухи ахали, мужики смущённо отворачивались, дети тянули шеи. Илья стоял рядом, сияющий, непривычно мягкий, и не знал, куда девать свои огромные ручищи.

— Доченька, — тихо шепнул он. — София.

***

Празднование пятилетия решили устроить общее. На поляне у школы накрыли длинные столы - сколотили из свежих досок прямо на траве. Приехали почти все из Волчьего, даже те, кто редко выбирался. «Староста» привёз бочонок своего знаменитого кваса. Егорыч - кованые подсвечники для украшения.

Катя с Ильёй сидели в центре, София спала у матери на руках, завёрнутая в одеяло из кроличьих шкурок. Рядом, как верный страж, развалился Рыжан - старый кот был уже совсем седым, но всё так же важен и пушист. Его правнуки и праправнуки сновали под ногами, выпрашивая угощение.

Сергей Петрович поднял кружку с самогоном, который уже научились делать отменного качества.

— Пять лет. Вы только подумайте. Пять лет назад мы не знали, доживём ли до завтра. А сегодня у нас есть всё: дом, еда, тепло, дети. И вот она, наша надежда, — он кивнул на Софию. — За нас. За неё. За будущее.

Все выпили. Кто-то пустил слезу, кто-то обнял соседа. Дети, которым наскучили взрослые разговоры, носились вокруг с кошками, пиная мяч.

И в этот самый момент на краю поляны показалась группа людей. Это были разведчики. Они вернулись из дальней вылазки, и вид у них был взволнованный.

Главный разведчик, молодой парень по имени Павел, подошёл к Сергею Петровичу, наклонился над ним.

— Новости, Сергей Петрович. Мы нашли людей.

За столом воцарилась тишина. Люди - это всегда риск. Но и надежда.

— Рассказывай, — велел Сергей Петрович.

Павел откашлялся.

— Километрах в восьмидесяти к юго-востоку, за хребтом, есть посёлок. Раньше там консервный завод был, рыбоконсервный, кажется. Сам завод не работает - давно встал, ещё до всего этого — он небрежно обвел рукой вокруг — Но люди вокруг живут. Человек сто, может, больше. Живут в домах, огороды держат, охотятся, рыбу ловят. У них есть скот - козы, овцы. И даже лошади. Мы подошли осторожно, они нас заметили, но не напали. Вышел старший, поговорили. Они тоже выживают, рады, что не одни. Завод у них стоит, говорят, если бы было сырьё и энергия - можно запустить. Рыба в реке есть, мясо, овощи. А у нас - уголь, железо, лес. Может, договоримся?

Все переглянулись. Новость была ошеломляющей. Новые люди, новое поселение, да ещё с заводом! Это могло изменить всё.

«Староста» крякнул — Консервный завод... это же продукт на годы.

Он вытер рукавом рот и продолжил — Мясные консервы, рыбные, овощные. Если запустить, зимой не надо будет только сушёным да солёным питаться.

— Энергия у нас есть, — добавил «Профессор». — Угля хватит, генераторы сделаем. Запустим.

— Надо ехать, — решил Сергей Петрович. — Завтра же. С подарками. Покажем, что мы не враги, а соседи.

Праздник продолжился, но теперь в воздухе витало новое волнение. Люди перешёптывались, строили планы. Илья обнял Катю и маленькую Софию:

— Слышишь, дочка? Мир растёт. Ещё люди есть. Будешь с ними дружить.

Катя улыбнулась, глядя на спящее личико. — Она будет дружить со всеми. Она первый ребёнок нового мира. Ей жить в этом мире, строить его.

Рыжан зевнул, показав жёлтые клыки, и снова закрыл глаза. Его, похоже, политика не волновала - лишь бы мыши не перевелись.

Глава 2. Заречный.

Через неделю делегация из десяти человек отправилась в новый посёлок. Везли уголь, образцы железа, доски, грибы, кроличьи шкурки и, конечно, подарки: детские игрушки, сделанные Катиными учениками, и банку мёда от диких пчёл.

Встретили их радушно. Староста нового поселения, седой крепкий мужик по имени Ермолай, долго тряс руку Сергею Петровичу. — Пять лет одни, думали, последние люди на земле. А тут, вот вы, соседи.

Осмотрели завод. Оборудование старое, но в некоторых цехах уцелело. Если дать энергию, можно запустить хотя бы одну линию. А там - рыба в реке ловится, овощи растут, мясо есть. Консервы будут.

Договорились быстро: Община Долины даёт уголь, техническую помощь, инструмент. Заречный даёт продукты для консервов и рабочую силу. Готовую продукцию делить поровну.

Так завязалась ещё одна ниточка.

Вернувшись в Гореловку, делегаты рассказывали новости: у них есть лошади, на них пашут и ездят; дети там тоже есть, и даже школа маленькая; живут бедно, но дружно. Теперь будут вместе.

Катя слушала и баюкала Софию. Ей казалось, что мир, который они строили все эти годы, наконец-то обретает настоящие очертания. Из маленького островка он превращался в целый архипелаг. И её дочь будет расти в этом растущем, живом мире, полном людей, зверей, лесов и рек.

Она поцеловала тёплый лобик и прошептала — Слышишь, София? У тебя будет много друзей. И много надежды.

За окном догорал майский закат. Пять лет прошло. Впереди были новые годы, новые встречи, новые испытания. Но теперь они знали главное: вместе можно всё.

А кошки в разноцветных свитерах, как всегда, мурлыкали у печки, охраняя покой нового мира.

***

Месяц прошел с того дня, как разведчики принесли весть о Заречном. Месяц переговоров, подготовки, налаживания первых контактов. И вот наконец в Заречный выехала бригада мастеров из Волчьего.

Пятеро лучших: Егорыч, главный кузнец и металлург; двое его подручных, молодых, но уже опытных; «Профессор», он настоял, без него никак; и Илья Гордеев - для охраны. Катя провожала его молча, только прижалась на миг и шепнула — Возвращайся.

София, уже двух месяцев от роду, спала в люльке, не ведая о тревогах взрослых.

Дорога заняла два дня. Заречный встретил их настороженным любопытством. Староста Ермолай, седой, но крепкий, как старый кедр, лично вышел встречать — Ну, мастера, показывайте, на что способны. Завод наш — он как больной старик. Может, и не встанет уже.

Консервный завод стоял на окраине поселка, у реки. Когда-то, лет тридцать назад, он кормил всю округу. Теперь это были руины. Но кое-чего осталось. Здания цехов сохранились - крепкий советский кирпич, бетонные перекрытия. Крыши кое-где провалились, окна выбиты, внутри гулял ветер и пахло сыростью, ржавчиной и запустением.

Мастера ходили по цехам, и лица их мрачнели с каждым шагом.

— Это жесть, — тихо сказал один из молодых, оглядывая груды проржавевшего оборудования. — Тут проще новое построить.

— Не каркай, — оборвал Егорыч. — Глаза боятся, руки делают.

«Профессор» молча осматривал электродвигатели, щиты управления, трансформаторы. Качал головой, что-то бормотал, делал пометки в замусоленной тетради.

Через три часа осмотра собрались на крыльце бывшей заводской конторы. Ермолай принес кружку с морсом из своих запасов, ждал вердикта.

— Плохо, — сказал Егорыч без обиняков. — Оборудование старое, ржавое, половины нет. Проводка сгнила, двигатели если и работали когда-то, теперь молчат.

Ермолай вздохнул, но вида не подал — Я и не ждал чуда. Ладно, хоть попытались.

— Но, — поднял палец «Профессор», — не всё потеряно.

Все повернулись к нему.

— Я прошелся по цехам. Есть две линии, которые можно попробовать реанимировать. Линия закатки, например. Там прессы, закаточные машинки. Если их перебрать, смазать- работать будут. И автоклав для стерилизации. Он большой, чугунный, нагрев - от огня. Если печь сложить, топить углем или дровами - можно стерилизовать банки.

Ермолай оживился — То есть консервы делать можно?

— Можно. Медленно, вручную, небольшими партиями. Но можно. Главное - тара. Банки стеклянные у вас есть?

— Есть! — Ермолай даже привстал. — Склад целый, забитый банками. Еще с советских времен. Мы их берегли, думали, пригодятся. И крышки есть, жестяные, резинки новые - мы сами из старых автокамер режем.

— Тогда шанс есть, — кивнул «Профессор». — Если мы восстановим закаточную линию и автоклав, вы сможете делать консервы. Тушенку, рыбу, овощи. Не промышленными объемами, но на зиму хватит и вам, и на обмен.

Следующие две недели мастера жили в Заречном. Работали от зари до зари.

Первым делом разобрали закаточные машинки. Их было шесть штук, старых, но сделанных на совесть. Егорыч с подручными перебрал каждую: вычистил ржавчину, заменил сломанные пружины, смазал, отрегулировал. Четыре машинки ожили, две пришлось разобрать на запчасти для остальных.

Автоклав - огромный чугунный котел с герметичной крышкой стоял в отдельном помещении. Его чистили, промывали, проверяли клапаны. «Профессор» с местным умельцем соорудили печь под ним - из кирпича, с поддувалом, чтобы можно было топить углем. Проверили нагрев, давление держит.

Параллельно зареченцы готовили сырье. Первую пробную партию решили делать из рыбы - ее в реке было много. Наловили, почистили, разложили по банкам. Местные жители, глядя на мастеров, быстро учились, помогали.

На пятнадцатый день, вечером, загрузили первую партию в автоклав. Развели огонь. Все собрались вокруг, молча, напряженно.

Два часа стерилизации. Потом остывание.

Ермолай достал банку, открыл. Понюхал. Попробовал пальцем, потом языком. Лицо его расплылось в улыбке — Мужики... работает. Рыбка как надо. Храниться будет.

Все выдохнули. Кто-то засмеялся, кто-то хлопнул соседа по плечу. Егорыч вытер пот со лба, оставляя черную полосу, и коротко усмехнулся — Не зря съездили.

На прощание Ермолай устроил пир. Столы ломились от угощения: свежая рыба, козлятина, овощи, ягоды. Местный самогон.

— Спасибо вам, братцы, — говорил Ермолай, поднимая кружку. — Вы нам жизнь дали.

— Мы вместе теперь, — ответил Егорыч. — Долина и Заречный. У нас уголь, железо, лес. У вас - рыба, огороды, завод. Если объединимся ни одна зима не страшна.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.