- -
- 100%
- +
– Чувствовал?
– Конечно. – Дед потёр грудь, там, где сердце. – Здесь всегда ныло. С детства. Я думал, это по Земле тоска. А теперь понимаю – это правда зудела, наружу просилась. Но я боялся.
– Боялся?
– Боялся копнуть глубже, – дед кивнул. – Страшно узнать, что твоя жизнь – ошибка. Что ты не летишь к мечте, а просто существуешь в железной коробке. Легче было верить. Легче было работать и ждать.
Кай слушал, и внутри отпускало. Дед не сошёл с ума. Дед не испугался. Дед… понял.
– А теперь, – дед посмотрел на него внимательно, – теперь я жалею. Что не копнул. Что не узнал. Что прожил жизнь в самообмане. Хорошо, что ты не такой, как я.
– Я не знаю, что делать, – вырвалось у Кая. – Дед, я не знаю. Рассказать всем? Мне не поверят. Рик уже не поверил, подумал, что я спятил.
– Рик – дурак, – дед махнул рукой. – Дурак, но хороший парень конечно. Он не виноват, что ума мало. А ты не ори на каждом углу. Ты сделай так, чтобы поверили.
– Как?
Дед откинулся на спинку койки, прикрыл глаза. Морщины на его лице стали глубже, резче, будто он постарел за эти минуты.
– Ты уже знаешь, как, – сказал он тихо. – Ты всегда знал. Поэтому и пришёл ко мне не за советом, а за поддержкой.
Кай хотел возразить, но вдруг понял: дед прав. Он знал. Знал с той самой секунды, как увидел планету в иллюминаторе.
– Совет старейшин, – выдохнул Кай.
Дед кивнул.
– Они мудрые. Они старые. Они видели многое. Если кто и поймёт, то они. Иди к ним, Кай. Расскажи всё. Подробно. Как нашёл люк, как спустился, что видел. Про журнал расскажи, про даты. Они поверят. Они помогут.
– А если не поверят?
– Поверят, – дед усмехнулся. – Потому что они тоже чувствовали. Все мы чувствовали. Просто боялись признаться. Да и не пропадет же целый отсек за сутки? А что может быть убедительней?
Кай встал. В ногах появилась твёрдость, какой не было с того самого момента, как он увидел планету. Дед прав. Сам Кай прав. Надо идти к старейшинам. Они решат, что делать дальше.
– Дед, спасибо, – сказал он.
– Иди, мальчик. Иди.
Кай шагнул к двери, уже взялся за ручку, когда голос деда остановил его:
– Кай.
Он обернулся.
Дед сидел всё так же, сгорбившись, но глаза его вдруг стали молодыми. Живыми. Жадными.
– Какая она? – спросил дед тихо. – Планета. Расскажи.
Кай закрыл глаза и увидел её снова. Огромную, голубовато-зеленую, с разводами облаков, с тёмными пятнами материков, с сиянием атмосферы по правому краю.
– Она прекрасна, – сказал он. И вдруг понял, что улыбается. – Дед, она такая… живая. Она висит в темноте, и от неё свет идёт. Не как от лампы, а какой-то другой. Тёплый, что ли. И облака там настоящие. Я думал, облака только на картинках бывают, а они там – плывут. Медленно так.
Он открыл глаза и посмотрел на деда. Тот слушал, затаив дыхание, и в глазах его стояли слёзы.
– А ещё, – Кай улыбнулся шире, – я теперь знаю, как выглядит зелёный цвет.
– Зелёный? – переспросил дед.
– Там, на планете, есть пятна. На фотографиях старой земли они серые были, а на самом деле они… другие. Я не знаю, как объяснить. Дед, они зелёные, это точно зеленый. Настоящие зелёные пятна. Теперь и трава в моих мыслях такого цвета будет. Она теперь в тысячу раз ярче станет.
Дед молчал. По щеке его скатилась слеза, упала на гладкий пол.
– Спасибо, Кай, – прошептал он. – Спасибо, что рассказал. Я теперь тоже знаю.
Кай подошёл, обнял его крепко-крепко.
– Я всё сделаю, дед. Обещаю.
– Знаю, мальчик. Иди.
Кай вышел в коридор и закрыл за собой дверь.
Гул двигателей звучал по-прежнему. Монотонный, убаюкивающий, ровный. Люди ходили по своим делам. Где-то смеялись дети. Жизнь в трюмах шла своим чередом.
А Кай впервые за двое суток улыбался по-настоящему.
Он знал, что делать.
Впереди был совет старейшин. Впереди была правда. Впереди снова была надежда.
Глава 10. Старейшины
Зал совета находился в самом сердце жилого сектора – большое помещение, где обычно собирались для общих обсуждений. Кай бывал здесь только раз в детстве, когда распределяли молодых ребят по профессиям. Тогда зал казался ему огромным, почти бесконечным. Теперь он видел, что это просто комната. Чуть больше обычной, с длинным столом посередине и тяжелыми креслами.
В креслах сидели старейшины.
Их было пятеро. Самые старые люди в трюмах – те, кто видел смену поколений, кто хранил традиции и порядок. Кай знал их в лицо, как знал каждый. Вот Эрг – широкий, с грубыми руками, бывший механик. Вот Сайна – сухая старуха с острыми глазами, ведавшая распределением пайков и кредитов. Вот ещё трое, чьих имен и обязанностей он не знал, но лица их ему были знакомы с детства. Он рос у них на глаза, а они старели на его.
– Кай, грузчик с микросхемного склада, – объявил кто-то сбоку – видимо, секретарь. – Просит слова.
Эрг поднял голову. Взгляд у него был тяжёлый, как дверь внешнего шлюза.
– Говори, Кай.
Кай шагнул вперёд. Сердце колотилось, но он с трудом заставил себя говорить ровно:
– Я пришёл рассказать правду. О нашем корабле. О том, куда мы летим. Вернее, не летим.
Старейшины переглянулись. Сайна прищурилась, и глаза её стали похожи на две щёлки.
– Интересное начало, – сказала она. – Продолжай.
Кай рассказывал. О люке, который нашёл случайно. О схеме на потолке. О спуске в шахту. Об иллюминаторе. О планете. О журналах в комнате управления. О датах.
– Они там, – закончил он. – На планете. Они живут там уже сто двадцать лет. А мы здесь работаем на них. Производим еду, всё, что им нужно. И не знаем.
Тишина в зале стала такой плотной, что Кай снова услышал свое сердце.
А потом Эрг рассмеялся.
Сначала тихо, потом громче. К нему присоединилась Сайна – сухим, каркающим смехом. Остальные старейшины заулыбались, закивали, зашептались.
– Мальчик, – Эрг вытер выступившие от смеха слёзы. – Мальчик, ты бы ещё звезду с неба принёс и сказал, что она упала в твою каюту. Планета, говоришь? Иллюминатор? Журналы?
– Я всё видел своими глазами, – упрямо сказал Кай.
– Глазами, – передразнила Сайна. – А ты знаешь, сколько у нас было таких «прозревших»? Каждое поколение рождает своих фантазёров. Им мерещатся заговоры, тайны, планеты за стеной. А потом они взрослеют и понимают: корабль – это всё, что у нас есть. И другого не будет.
– Но я не…
– Ты не первый и не последний, – перебил Эрг. Голос его стал жёстче. – Сказки рассказывать легко. А ты подумал, что будет, если твои сказки услышат другие? Если люди начнут паниковать? Если остановят работу?
Кай открыл рот, чтобы возразить, но Эрг поднял руку. Он молча записал что-то на маленьком листке серой бумаги и передал подошедшему секретарю. После снова впился взглядом в Кая.
– Молчи. Слушай. У нас есть порядок. Этот порядок держится на том, что все делают своё дело и не отвлекаются на глупости. Ты хочешь этот порядок разрушить? Хочешь, чтобы трюмы заполыхали? Чтобы люди перестали работать и начали гоняться за выдуманными злодеями?
– Я хочу, чтобы они знали правду, – тихо сказал Кай.
– Правда, – Сайна покачала головой. – Мальчик, правда – это то, что у тебя есть паёк сегодня и работа завтра. Всё остальное – выдумки.
– Но я видел…
– Ты видел то, что хотел видеть, – отрезал Эрг. – Или тебе показали. Ты знаешь, кто мог нацарапать ту схему? Может, какой-то шутник лет пятьдесят назад. А может, это вообще галлюцинации, надышался ты газом в вентиляции и валялся там без сознания пол дня, пока через каналы свежий воздух не пошел. Мы знаем такие случаи. Ты хоть что-то взял с собой для доказательства? Где твои журналы? Так и стоят ровными рядками на выдуманных полках, ждут нового искателя приключений, который отключится в техническом отсеке.
Кай молчал. Спорить было бесполезно.
– За твой прогул, – продолжал Эрг, – и за распространение бредней, которые могут вызвать панику, ты получишь месяц работы без выходных и сокращение пайка на тридцать процентов. Будешь таскать ящики каждый день, включая общие отдыхи. Это научит тебя думать, прежде чем говорить, а еще ценить наш порядок и цели.
– А если он снова начнёт? – спросил кто-то из старейшин.
Эрг посмотрел на Кая колючим взглядом.
– Тогда отправим на обработку. Дня на два-три. Чтобы выветрились все фантазии. Ты слышал про обработку, мальчик?
Кай слышал. Все слышали.
Обработка.
Большая камера, абсолютно пустая, абсолютно тихая. В трюмах никогда не бывает тихо – гул двигателей слышен всегда, он заполняет всё, он становится частью тебя. А в камере – тишина. Мёртвая, вакуумная. И одиночество. И стены, которые не давят, потому что ты привык к тесноте, к соседям за тонкой переборкой, к шорохам и голосам. А там тихо и просторно, даже в углу не найти покоя.
Говорили, что день в камере ломает самых стойких. Два дня превращают человека в тень себя прошлого. Три – в послушное животное, которое сделает что угодно, лишь бы его выпустили.
Был один парень. Легенда. Драчун и бунтарь, он не признавал ничьей власти. Его отправили на обработку после драки с начальником смены. Он продержался неделю. Целую неделю в тишине и пустоте. От своих убеждений он так и не отказался. Когда его выпустили, он улыбался. Спокойно так, блаженно. И с тех пор не сказал ни слова. Сидел, смотрел в одну точку, ел, если давали, спал, если укладывали. Носил ящики, если его за шкирку к ним подтаскивали. Жил, но и не жил. Изменился, но не сдался. Вот бы и Каю хоть часть его упорства. Уж его-то цель достойнее явно. Хотя… бунт есть бунт.
Кай не хотел стать еще одной легендой. Не такой ценой.
– Я понял, – сказал он. Голос звучал глухо, но ровно. – Месяц без выходных. Я отработаю.
Эрг кивнул, довольный.
– Ступай. И помни: лишние разговоры никому не нужны. Работай и молчи, живи свою жизнь.
Кай вышел из зала. Дверь закрылась за спиной с мягким шипением.
Коридоры встретили его привычным гулом и суетой. Люди сновали мимо, не глядя на него. Для них он был просто очередным парнем в рабочей форме. Никто не знал, что он только что пытался сделать. Пытался и проиграл.
Кай шёл, не разбирая дороги. Ноги сами несли его куда-то, и только через некоторое время он понял куда – к техническому проходу. К тому самому, который вёл к люку.
Он нырнул под трубу, прошёл по узкому ходу, свернул туда, где был скрытый лаз. И замер.
Лаз был заварен.
Лист свежего металла закрывал проход – аккуратно, почти незаметно, если не знать, куда смотреть. Сварной шов тянулся ровной линией, мастерски выполненный, профессиональный.
Кай провёл пальцем по металлу. Тёплый ещё? Или показалось?
Конечно. Старейшины не стали полагаться на его честное слово. И не зря, раз Кай тут, а не в своей каюте. Заварили проход. Чтобы никакой фантазёр больше не лазил, куда не надо.
Кай прислонился лбом к холодному металлу. За ним была его правда. За ним была планета, звёзды, ответы на все вопросы. И всё это стало недосягаемым.
Можно было бы попытаться вырезать кусок стены. Тяжёлым инструментом, ночью, пока никто не видит. Но где взять инструмент? И как не привлечь внимание, шума же будет столько, что всех «чистых» перебудит, если они там еще остались? Точно же поймают. Обработка. Тишина. Пустота. Блаженство…
Кай оттолкнулся от стены и побрёл обратно.
Он шёл домой и не понимал, что чувствует.
Внутри всё кипело. Как они могли не поверить? Он же видел! Он держал в руках журналы, он смотрел на планету через стекло! Это не галлюцинация, не сумасшествие, не глупая шутка! Это правда!
Но рядом с этим кипением распускалось что-то другое. Тихое, вязкое, сладкое.
Спокойствие.
Он сделал всё, что мог. Нашёл люк. Спустился. Узнал правду. Рассказал старейшинам. Они не поверили – ну и что? Он же пытался. Честно пытался. Значит, его совесть чиста.
Можно просто жить дальше.
Работать. Есть. Спать. Иногда ходить к деду, слушать рассказы про Землю. По выходным отдыхать с друзьями в баре рабочего сектора, тратя отложенные кредиты. Забыть про люк, про планету, про звёзды. В конце концов, большинство так и живёт. И ничего.
Кай остановился посреди коридора. Люди обтекали его, как всегда.
Он представил, как просыпается завтра, идёт на склад, берёт в руки ящик с микросхемами. И знает, что этот ящик уйдёт на планету. К тем, кто крадет его жизнь. И ничего не делает для его блага.
Сможет он так?
Сладкое спокойствие отступило. Кипение вернулось.
– Нет, – прошептал Кай. – Не смогу.
Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. От злости, от бессилия, от напряжения.
– Я не сдамся. Я найду другой путь. Я расскажу тем, кто захочет слушать. И плевать на обработку. После нее точно будет плевать.
Кай выдохнул и пошёл дальше.
Домой. Спать. Завтра будет новый день. Битва проиграна, но война еще идет.
Глава 11. Возвращение в стадо
Утро встретило Кая привычным гулом и тусклым светом ламп.
Он оделся медленно, тщательно, будто собирался не на склад, а на важную встречу. Вчерашний разговор со старейшинами всё ещё сидел в голове занозой – не вытащить, не забыть. Но Кай загнал её поглубже. Пусть зудит, но остальным не показывается. Сегодня начиналась новая жизнь. Вернее сказать старая.
Месяц без выходных. Он отработает. А там видно будет.
На складе его встретил Рик.
Здоровяк стоял у входа, перебирая какие-то бумаги, и при виде Кая нахмурился. Кай подошёл, чувствуя неловкость. Вчера он накричал на Рика, толкнул его, выставил дураком. А Рик всего-то хотел помочь.
– Привет, – сказал Кай, останавливаясь напротив.
Рик поднял глаза. В них не было злости. Только настороженность и… обида? Кай вздохнул.
– Слушай, прости за вчерашнее. Я был не в себе. Сам не знаю, что на меня нашло.
Рик молчал, и Кай продолжил:
– Работы много, устал, не выспался. В общем, не обращай внимания. Я дурак.
Рик хмыкнул, но лицо его чуть смягчилось.
– Дурак, это точно, – буркнул он. – Орёшь на людей, толкаешься. Я ж помочь хотел.
– Знаю, – Кай кивнул. – И спасибо. Правда. С меня пиво, как кредиты начислят за эту партию.
Рик посмотрел недоверчиво, но хлопнул его по плечу – тяжело, по-дружески.
– Ладно. Бывает. Ты это… если что – обращайся. Помогу.
– Спасибо, Рик.
Они разошлись. Кай направился вглубь склада, чтобы приступить к работе, но на входе в зону погрузки его остановил бригадир.
– Кай? Ты не здесь. Тебя перевели.
– Перевели? Куда?
– В двадцать седьмой. Склад тяжёлых компонентов. Там грузчики нужны. Иди, там скажут, что делать. Кстати, там твоя смена началась еще час назад. Вдруг тебе это будет интересно.
Бригадир отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Кай постоял секунду, переваривая информацию.
Двадцать седьмой. Он знал этот склад. Там работали с крупными деталями – корпусами, баллонами, металлическими листами. Работа была тяжелее, грязнее, опаснее. И находился он далеко от его обычного места.
Наказание. Конечно. Старейшины позаботились, чтобы месяц без выходных прошёл максимально эффективно и вытряс из него все глупые мысли.
Кай вздохнул и пошёл к распределительному коридору быстрым шагом.
Дорога до двадцать седьмого заняла почти полчаса. Кай петлял по переходам, поднимался по лестницам, спускался вниз, проходил через шлюзовые зоны. С каждым шагом он всё острее чувствовал на себе взгляды.
Сначала он думал, что показалось. Ну смотрит кто-то – и что? В трюмах всегда полно народу, глаза есть у всех. Но взгляды были какие-то другие. Длинные, цепкие, изучающие. Кай оборачивался несколько раз, но никого подозрительного не видел. Обычные люди шли по своим делам, не глядя на него.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.