- -
- 100%
- +
За столом прокуренной хрущёвки сидели четверо. С момента их встречи прошло всего пару часов, но за это время успели исчезнуть несколько бутылок пива, пачки чипсов и бесконечные споры.
– Военных всё больше, вы заметили? – заговорил Саша, невысокий и чуть полный парень лет двадцати пяти. – Вчера из квартиры Сёмы кого-то увезли. В хазматах! Я вам точно говорю: что-то тут затевается. Власти всё скрывают, на деле всё хуже. Я в телеграме читал, там хотя бы правду пишут.
Остальные отнеслись к его словам со снисхождением. Каждый верит во что хочет, и Саша выбрал для себя конспирологию. Ну и пусть – решили все, не сговариваясь.
– То, что военных стало больше, правда, – отозвался Митя, сидевший рядом. – Но и нападений стало больше. Я вчера ночью слышал крики у леса… таких криков я ещё никогда не слышал.
– К нам в морг позавчера привезли несколько тел, – тихо сказала Оля. – Я ещё даже перчатки не успела надеть, как вошли какие-то люди. Кинули на стол бумаги и тут же забрали тела. Я в заговоры не верю, но такого у нас ещё не было.
– Наши дела хуже, чем можно подумать, – Паша, сидящий у окна, выдохнул струю дыма и посмотрел на друзей. – К нам тут тётя Рита заходила, она в НИИ работает, знаете, тот, за лесом, у комбината. Говорит, в понедельник к ним приехала целая армада военных: вооружённые, в противогазах. Привезли какой-то контейнер, шесть человек его еле дотащили до грузового лифта.
– А что в контейнере? – спросил Митя.
– Никому не сказали. Директор НИИ, Пётр Сергеевич, издал приказ: военным не мешать, помогать, предоставлять всё, что нужно. Подвалы объявили карантинной зоной. А Рите он будто бы сказал, что в контейнере бомба. Такая, что город сжечь может.
За столом повисло тяжёлое молчание. Первой заговорила Оля:
– Паш, ну это же бред. Зачем им взрывать город? И с какой стати директор такое рассказывать бухгалтеру? Она же бухгалтер, верно?
– Главный бухгалтер, – уточнил Паша. – По профессии она многое знать должна.
– Я же говорил, что эти военные недоброе задумали! – Саша как будто только подтвердил собственные подозрения. – Паш, попроси тётю Риту разузнать подробности. Зачем им всё это?
– Мамa уже этим занята, – усмехнулся Паша. – Знаете их: только бы потрепаться. Они прямо сейчас где-то гуляют и обсуждают всё это.
– А им не страшно? – поднял бровь Митя. – Зараза быстро распространяется, и не ясно, что это за болезнь. Я читал: заражённые бросаются друг на друга. Страшно ведь, ковид и рядом не стоял.
– Мама говорит, что не боится, – пожал плечами Паша. – А я в эти страшилки не верю. Опять маски напялить хотят и по домам рассадить.
– Но ведь это невыгодно для экономики, – вмешался Саша. – Ладно, вернёмся к делу. Может, попробуем подробнее узнать про эту «бомбу»? Не хотелось бы сидеть на пороховой бочке.
– Я выясню у мамы, что ещё рассказала тётя Рита, – пообещал Паша.
– А я поспрашиваю в больнице и в морге. Коллеги наверняка что-то знают, – сказала Оля после короткой паузы.
– А я съезжу в НИИ. Надо самому увидеть, что там происходит, – с горящими глазами заявил Саша.
– Тогда встречаемся через пару дней здесь же?
– Договорились, – ответили друзья почти одновременно.
Они дружили ещё со школы. Паша и Митя были соседями и всюду ходили вместе: в школу, на футбол, на экзамены. Вместе не поступили в университет в областном центре, вместе пошли в армию и даже попали в одну часть. Митин отец любил рассказывать историю о том, как он якобы «подкупил» военкома, чтобы ребят отправили к одному и тому же командиру. Правда это была или просто бравада, они так и не узнали: отец ушёл воевать и больше не вернулся.
Даже внешне друзья походили друг на друга: высокие, долговязые, спортивные, с карими глазами и густыми каштановыми волосами. Оба были холосты и, похоже, не спешили обзаводиться семьями.
Саша в их компании всегда казался чужаком. Щуплый, невысокий, с редкой бородкой и волосами, собранными в хвост, он мало походил на Пашу и Митю. Когда-то помогал им собирать компьютеры, потом стал играть с ними в «Героев» и «Контру» – так и прижился. Противоположности сошлись: ребята помогали ему в делах, где требовалась сила, а он выручал их, когда нужны были знания. Даже сейчас Паша и Митя работали на местном лесопроизводстве, а Саша – системным администратором на заводе.
Оля же всегда была тише воды, ниже травы. С людьми общалась нехотя, зато с раннего детства знала, кем хочет быть. Ещё в двенадцать лет решила: станет патологоанатомом, как когда-то её отец.
Когда-то, на школьном празднике, мама Паши заметила Олю и твёрдо решила: вот она, будущая невестка. Она и свидания устраивала, и домой их приглашала, сама «случайно» уходя, и даже вывозила за город, на базу отдыха. Всё тщетно. Оля оставалась закрытой и не понимала, зачем это нужно, а Паша был слишком добрым, чтобы всерьёз воспринимать такие материнские проделки.
В конце концов мама сдалась, и Паша с Олей остались просто друзьями. Постепенно Оля сблизилась и с остальными ребятами.
Через несколько дней они снова собрались на кухне у Паши. Последним пришёл Митя – и сразу понял, что-то не так. Дверь ему открыла Оля: бледная, встревоженная. На кухне Саша сидел за ноутбуком, лихорадочно что-то выискивая, а Паша ходил из угла в угол, как тигр в клетке.
– Чего случилось, Паш? – спросил Митя.
– Его мама не вернулась домой вчера, – ответила за него Оля.
– Сегодня приходил участковый, – подхватил Паша. – Сказал, обход, проверяет, все ли дома. Выспросил у меня всё и ушёл. Приказал ждать, никуда не ходить и никому не открывать. Честно, будто мне пятнадцать лет. Я уже с утра искал её. Вчера её на рынке видели бабки… а потом словно сквозь землю провалилась.
Митя тяжело вздохнул.
– Может, пойдём поищем? Не могла же она просто исчезнуть.
– Обязательно, – Паша перевёл взгляд на Сашу. – Но есть ещё кое-что.
Саша, не отрываясь от экрана, будто заранее ждал этого.
– В НИИ и правда бомба. Только непонятно, какая именно и насколько мощная. Я встретился с Костяном, он там тоже с компами работает. Говорит, военные притащили свой сервак и теперь всё через него гоняют. А перед этим директор НИИ получил письмо–инструкции, что делать и когда начинать эвакуацию.
– И когда? – спросил Митя.
– «Когда ситуация окончательно выйдет из-под контроля», – процитировал Саша.
– И что это вообще значит? – Митя начал заводиться. – Она что, сейчас под контролем? Или станет ещё хуже?
– Костян больше не сказал. Только посоветовал уезжать, пока есть возможность.
– Бред какой-то, – буркнул Митя. – Саш, а сам в НИИ ездил?
– Ездил. Но на первом же КПП меня остановили. Камуфляж, автоматы. Даже документы не спросили – сразу развернули. А как начал задавать вопросы, уже стволами тыкать стали и твердили про «режимный объект». Так что версия про бомбу получает плюсик.
– Понятно, – Митя нахмурился. – Паш, давай ещё маму поищем. Она могла же через лес пойти?
Паша коротко кивнул, начал собираться.
– Я на работу, – сказала Оля, поднимаясь. – Вечером здесь же?
– Да-да, – отозвался Саша. – Я пока посижу. Если Ирина Сергеевна вернётся сама, хоть встречу её.
Паша вышел на лестничную площадку, пропустил друзей и закрыл дверь.
///
Оле нравилась её работа. Абсолютно искренне. Она получала удовольствие от того, что могла быть одна несколько часов подряд, наедине с собой и своей тишиной, даже если окружали её тела «пациентов». Для неё они не были чем-то жутким – наоборот, спокойные и молчаливые, они никогда не перебивали и всегда «выслушивали». В их присутствии было легче думать. В этой тишине она находила то, чего не хватало в обычной жизни – покой.
Она приехала на работу на автобусе, переоделась и вошла в зал. Там её уже ждал Олег, которого она сегодня меняла.
– Ты сегодня рановато, – сказал он, не отрываясь от вскрытия.
– Доехала быстро. Как у нас дела?
– Если про работу, то нормально, – он говорил, не поднимая головы. – Но пациентов становится больше. А если про город, то не знаю. Неспокойно всё как-то. Жена сказала, что Покровский район закрыли на карантин.
Покровский район был кварталом новостроек на самой окраине города. Ушлые застройщики нахваливали его как «чистую экологичную местность» с «доступной инфраструктурой». На деле же лес рядом быстро превратился в свалку, а вся «инфраструктура» сводилась к одной-единственной дороге, ведущей в город.
– Странно всё это, страшно, – тихо сказала Оля.
– Да ты не бойся, – Олег наконец поднял глаза и улыбнулся. – Ковид пережили – и это переживём. Главное, ночью сиди дома, не встревай в авантюры, и всё будет нормально. Ты дальше сама справишься? Я домой. Только в холодильник загляну по дороге. Тебе кого-нибудь привести?
– Нет, спасибо. У меня тут занятий хватит.
Олег сдёрнул перчатки и на выходе демонстративно бросил их в мусорное ведро. «Настроение, что ли, хорошее», – подумала Оля.
Она привычным движением надела наушники, включила музыку и приступила к работе. Работа давала ей странное, почти упрямое ощущение устойчивости: пока она среди мёртвых – она жива, и всё вокруг вроде бы ещё держится.
Музыка глушила окружающий мир, превращая её в единственную хозяйку этой тишины, нарушаемой лишь ритмичным звоном инструментов и её собственным дыханием.
Она так увлеклась, что не услышала, как позади тихо скрипнула дверь. В зал вошёл Олег. Но это уже был не тот человек, который минуту назад улыбался ей. Шаткая походка, перекошенное лицо, пустой, остекленевший взгляд.
Он медленно приближался, оставляя за собой влажные следы. Оля и не думала оборачиваться – работа полностью поглотила её. Лишь в блеске металлического инструмента, в случайном отражении, она уловила странное движение позади.
Сначала подумала, что Олег вернулся за чем-то.
– Забыл что-то? – кинула она, снимая один наушник.
Но ответом был тяжёлый, сдавленный хрип. Она обернулась – и на неё рухнула массивная фигура.
– Олег?! – она не успела договорить, как он сбил её с ног.
Оля ударилась спиной о холодный кафель, инструменты со стола с грохотом полетели на пол. Олег навалился сверху, руки его были как железо. Изо рта текла густая чёрная жижа, и только теперь она заметила у него на шее чудовищный рваный укус, края которого уже почернели.
Он рвался к её лицу, зубы щёлкали в сантиметрах от кожи. Оля, захлёбываясь криком, изо всех сил упиралась ему в грудь, царапала, толкала, но силы были неравны. Его слюна капала ей на щёку, жгла кожу липким холодом.
В отчаянии она нащупала рукой что-то острое – скальпель. Сердце бешено колотилось, движения были почти инстинктивными. В тот миг, когда Олег снова рванулся к её горлу, она со всей силы всадила лезвие ему в висок.
Тело содрогнулось, натянулось струной и обмякло. Он рухнул рядом, распростёртый, с тонкой струйкой чёрной жидкости, медленно стекающей по лицу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.