Шаманы лиственничной реки

– Ты всё ещё думаешь, одному тебе тяжело? Выйди лучше с собакой. Видишь, Зу психует. Ему надо проветриться. И тебе. Ну? Иди!

Данилу хотелось подойти, обнять её, как в детстве, когда они ссорились из-за не выученных вовремя уроков или порванных джинсов. Разжать мамины пальцы, посмотреть ей в глаза и увидеть, как в них блестят слёзы. Сначала злые и ледяные, а потом горячие, которые щекотно капают на лоб, если прижаться крепко-крепко.

Вот только ему уже не семь лет, а в два раза больше. Злой ответ шершавым комком застревал в горле, но Данил так ничего и не сказал. Просто взял Зулуса за ошейник и вышел в коридор. Снял поводок, висящий на вешалке слева от двери. Раньше здесь была дурацкая картина с озером и лодкой, но она упала в день переезда, задетая чехлом с лыжами. Рама раскололась, отец обещал починить потом. Картину засунули куда-то до лучших времён и забыли.

Пёс притих, чувствуя настроение хозяина, и стоял смирно, пока тот пристёгивал поводок. Данил сунул ноги в кроссовки, надел куртку. На пороге квартиры столкнулись с отцом – тот нёс в обеих руках огромные пластиковые сумки с продуктами.

– Гулять? – рассеянно спросил он. Мысли его явно витали где-то далеко.

Данил пробормотал что-то невнятное, что могло означать как «да, иду гулять с Зулусом», так и «да пошли вы все куда подальше!», и захлопнул за собой дверь. В подъезде пахло сырой штукатуркой и тушёной капустой. Данил быстро сбежал по ступенькам со второго этажа, придерживая Зулуса за ошейник и намотав поводок на кулак. На улице он остановился и какое-то время просто стоял, отпустив поводок на максимум, пока доберман обнюхивал кусты. По небу над головой медленно ползли курчавые облака.

Данил сообразил, что в упор смотрит на табличку на стене дома. До этого он даже не задумывался, какой у них новый адрес. Стало быть, Тарко-Сале, улица Республики, дом девятнадцать. Чужое. Всё чужое – и название города, и запахи, и этот песок, который везде, и…

– Гулять, Зу!

Будь они дома, Данил отпустил бы пса побегать. В родном районе он давным-давно знал все дворы и закоулки, всех вредных соседей, всех больных на голову собачников и их безбашенных псов, которых лучше обходить по широкой дуге. Здесь всё было не так. Вдруг тут штрафуют за собак без намордников?

Они вышли из двора на улицу Республики – по бетонным плитам, мимо ряда гаражей из белого кирпича. Прямо напротив дома простирался широкий сквер с закованными в серый камень газонами. Слева от сквера высилось жёлтое здание с тремя флагами на крыше. Данил побрёл вдоль улицы, стараясь не отпускать от себя Зулуса слишком далеко и поглядывая по сторонам. Вот цветочные клумбы в виде каменных голов с острова Пасхи. Высокое крыльцо под тёмно-красным козырьком, бегущая светодиодная строка над дверью. Взгляд Данила выхватывал детали, но они не задерживались в голове. С чего он вдруг стал таким рассеянным?

Рука нащупала в кармане джинсов что-то деревянное и продолговатое. Данил нахмурился. Что бы это могло быть? Он достал неизвестный предмет и даже остановился. Зулус дёрнул поводок и оглянулся на хозяина. На ладони Данила лежала коробочка, а в ней – варган.

«Пынкыр!» – толкнулось в голове странное слово, округлое, как обкатанный рекой валун.

– Как я мог о нём забыть?! – спросил Данил вслух. Зу неуверенно тявкнул. Хорошо ещё, что поблизости не было прохожих, только проехали одна за другой пара машин.

Память в один миг стала чёткой и острой. Будто бы его, Данила, сонного макнули в холодную воду июньского Пура. Девушка на бревне! Кальеву! Которую не видел никто из местных, а он, Данил, видел. Он ведь и не вспоминал о ней, например, вчера. Хотя как можно было забыть про неё? И про варган, который он выменял на ярмарке… знать бы, на что! На монетку с костюма Кальеву или как это лучше назвать? На подвеску?

«Что там бабушка Яна говорила… это чтобы меня услышали?»

Но мысль как будто сразу заволокло туманом. Надо прогуляться с собакой ещё минут пятнадцать, потом пойти помочь с разбором оставшихся вещей и помириться с мамой. Конечно, ей тоже тяжело. Она же любила свою работу там, дома. И бабушка в Саратове осталась, и подруги. В мыслях медленно вырисовывался другой образ: Катя. Интересно, как она там?

Взгляд Данила упёрся в варган.

«Пынкыр!» – упрямо повторил в голове голос, похожий на голос бабули с ярмарки. Данилу даже почудилась сердитая интонация, будто «пынкыр» обозначало что-то вроде: «А ну-ка, вспомни, дырявые твои мозги!»

Оказывается, Данил так и стоял посреди улицы, как истукан. Зулус уже тревожно крутился около хозяина, заглядывая в лицо.

«Кальеву», – мысленно повторил Данил и попытался представить девушку как можно ярче. Вспомнились капюшон с мехом, красно-белая вышивка, монетки на поясе и какие холодные у Кальеву пальцы. А вот лицо не хотело вспоминаться никак.

«Я должен снова её найти, – решил Данил. – Прямо сейчас пойду и найду. Она меня услышит и поймёт, с этим пынкыром. Вот только оставлю Зулуса дома. Он её спугнёт. Или она – его?»

Откуда в голове взялась мысль, что пынкыр поможет поговорить с таинственной девчонкой? Данил не смог бы ответить. Решение казалось простым и верным. Зачем тянуть, надо пойти и проверить пынкыр в деле.

Зулус не одобрил быстрого возвращения домой – он-то уже успел настроиться на долгую прогулку. С собакой затеряться на часик-другой было бы, конечно, проще, но Данил придумал причину ничуть не хуже. Через несколько минут он вышел обратно на улицу с пакетом, в котором лежал свитер рыбака. Хорошо, что отец догадался записать адрес спасителя. Кажется, они с мамой даже предлагали какую-то денежную благодарность, но рыбак ни в какую не согласился. Судя по аромату, мама положила в пакет ещё и ватрушек с изюмом.

Рыбака звали Ильдар, и это имя было запомнить куда проще, чем Кальеву. Данилу пришлось нести варган (пынкыр!) в кулаке и постоянно повторять про себя имя девушки, иначе мысли норовили убежать куда угодно в сторону от похода на реку. Свитер рыбаку он тоже занесёт, но на обратном пути. Данил сверился с картой в телефоне. Нужно пересечь сквер напротив дома, пройти по улице Труда, а там по одному из безымянных переулков добраться до реки.

Ледяной ветер толкнул его в грудь, будто намекал: не ходи. Небо вдруг стало казаться низким и серым. Порыв ветра снова толкнул Данила, теперь в плечо. И ещё раз, откуда-то сбоку. Данил обернулся. Он как раз собрался перейти через дорогу к скверу, но в той стороне не было даже машин. Только вдалеке мелькали силуэты прохожих. Толчок в грудь повторился. Запахло стылой речной водой и прелой прошлогодней травой.

«Таким меня не напугаешь», – криво усмехнулся Данил. Подумаешь, ветер гуляет в городских кварталах. Он пересёк дорогу и вошёл в сквер. По спине пробежал противный холодок. Трава, бурая с робкими вкраплениями зелени, колыхалась. Вот по газону пробежал волнистый след, как будто проползла невидимая змея. В лицо хлестнуло мелким песком, Данил заслонил лицо рукой, пытаясь проморгаться.

«А бабушку ты спросил? Хочет ли она с тобой жить? – вспомнился ни с того ни с сего мамин сердитый голос, а другой, чужой, шептал в уши эхом: – А Кальеву ты спросил? Хочет ли она с тобой встречаться?»

– Эй!

От неожиданности Данил выронил варган и тут же присел, шаря рукой по песку. На мгновение почудилось, что инструмент пытается вывернуться из пальцев и шмыгнуть в траву. Но Данил схватил его, крепко сжал коробочку в кулаке, встал и только тогда обернулся.

Конечно же, это была не Кальеву. Просто какая-то девчонка примерно его возраста, с тёмными волосами до плеч, в синих джинсах, чёрной толстовке и ярко-оранжевой жилетке с капюшоном.

– Ты кто? – бесцеремонно спросила она, оглядев Данила с ног до головы.

– А сама ты кто, чтобы спрашивать? – не остался в долгу Данил.

Девушка криво усмехнулась и присела в шутливом реверансе.

– Соня Большакова. – Она протянула Данилу руку. Сказано это было таким тоном, будто любой в Тарко-Сале тут же хлопнул бы себя по лбу: а, это же та самая Соня Большакова, как же я не догадался?

Данил не спешил с ответным жестом. Он убрал коробочку в карман (холодная, зараза, даром что из дерева!) и только тогда пожал тонкие тёплые Сонины пальцы.

– Данил Ошев, – нехотя сказал он.

– Недавно переехал? – прищурилась Соня.

– А ты откуда знаешь? – удивился Данил.

Соня закатила глаза.

– Проживи тут, как я, лет пять, тоже научишься с первого взгляда варягов вычислять.

– Варягов? – не понял Данил.

– Так зовут приезжих, – махнула рукой Соня.

Данилу вдруг захотелось наорать на неё. Просто слить на едва знакомую девчонку всё, что он думает и про этот чёртов город, и про варягов, и про всяких Сонь Большаковых, которые лезут с тупыми вопросами. Он сунул руку в карман, стиснул пынкыр в кулаке. Подействовало как холодный душ, и орать расхотелось. Удобно!

– А в какой ты школе? – спросил Данил первое, что подвернулось на язык. Потому что, оказывается, он уже открыл рот и набрал в грудь воздуха.

Сам Данил понятия не имел пока, в какую школу родители подали его документы. Впереди были почти все каникулы, и мысли о новом классе хотелось пока запихнуть куда-нибудь подальше. Как ту картину в сломанной рамке.

– В первой… – Соня явно не ожидала этого вопроса. Она вдруг опять прищурилась и обошла вокруг Данила. Тот успел подумать, что, если бы проводили конкурс на самое скоростное выбешивание собеседника, Соня точно взяла бы первый приз.

– Погоди, ты и есть тот мамонтёнок, что ли? – спросила Соня, оглядывая Данила как в первый раз.

– В смысле?

– В смысле тот парень, который по Пуру на бревне плавал. – Соня наставила на него указательный палец. – Точно, ты!

Ощущение, что сейчас взорвёшься, опять накатило волной. Данил едва сдержался, чтобы не наорать на Соню или просто не развернуться и уйти, не опускаясь до крика.

«Зашибись у меня репутация на новом месте», – мрачно подумал Данил, а вслух сказал:

– Ну, допустим, я. И что?

Сонино лицо озарилось довольной улыбкой, и через мгновение её рука уже цапнула Данила под локоть.

– А ну-ка, пойдём! – скомандовала Соня.

Данил одним движением стряхнул её руку.

– Куда это? – мрачно уточнил он.

– Эксклюзивный контент сам себя не запилит. – Голос Сони сделался сладким, как цветочный мёд. – Дашь мне интервью, напою тебя кофе. Пошли, тут недалеко. Да не красней ты! Я угощаю!

Коробочка с пынкыром, сжатая в кулаке, на этот раз не помогла. Нет, Данил не стал кричать. Наоборот, прошипел – тихо и зло:

– Знаешь что, Соня Большакова, я тебе не ручная обезьянка, чтобы снимать видосики и отвечать на вопросики. Пошла ты… Направление показать или сама найдёшь?

Не дожидаясь ответа, он развернулся и зашагал прочь.

Опомнился Данил уже на берегу реки, ноги гудели от усталости. Он точно знал, что не проверял маршрут по карте, да и вообще не помнил, что брал в руки телефон. Улицы? Дома? Повороты? Этого не осталось в памяти даже смутно. Как будто он отвернулся от Сони и просто шагнул на берег, вдохнул запах дыма от костра и большой воды, остановился. Засунул руку в карман.

Варгана – то есть, чтоб его, пынкыра! – там не было.

В голове бегущей строкой замелькали мысли: я вижу то, чего нет, у меня провалы в памяти, я сошёл с ума, нет, нет, пожалуйста, я нормальный…

В этот поток мыслей на полном ходу врезался чужой голос:

– Да отстань, Яна! Я на рыбалке. Законный день отдыха, ну?

И уже тише, себе под нос:

– Ну и хась с ним, что не ловится, домой теперь ехать, что ли?

Голос показался Данилу знакомым. Да ведь это тот самый рыбак! Как его там… Ильдар! Тот, чей свитер лежит у Данила в пакете вместе с ватрушками. На грани слышимости звякнул, как льдинка, чей-то смешок. Ты же собирался отдать спасителю его свитер? Ну так отдавай!

Данил кашлянул. Рыбак резко развернулся, пряча телефон в карман.

– Мамонтёнок, опять ты? – искренне удивился он, отряхивая ладони об штанины.

Протянул руку, и Данил пожал её.

– Ну, будем, наконец, знакомы. Ильдар.

– Данил.

– А пёс твой где?

– Дома.

Повисла неловкая пауза.

– Я вам вернуть хотел. Вот. – Данил протянул Ильдару пакет. – Спасибо. За свитер, ну и вообще…

Ильдар только рукой махнул, взял пакет и положил на землю, к видавшей виды спортивной сумке.

– Чай будешь?

– Буду. Там ватрушки в пакете, мамины. Вкусные.

– Это хорошо, это спасибо! – искренне порадовался Ильдар. – А то у меня сушки одни. Садись давай, вон то бревно плотно в земле увязло и точно никуда не уплывёт.

Данил чувствовал себя неловко, хотелось просто попрощаться и уйти. Но не обижать же недавнего спасителя, да и густой сладкий чай на зябком ветру с реки был бы сейчас очень кстати. Опять же, неплохо поговорить с нормальным человеком, а не с исчезающей девушкой и не с приставучей Соней. Может, в голове прояснится.

«Я нормальный, – твёрдо сказал себе Данил. – Нормальный, и точка!»

– Не клюёт, ты представляешь? – тем временем говорил Ильдар, чем-то звякая в сумке. – Я ж на том месте, где тебя вытащил, всегда мохтика [4] ловил. А с того раза как отрезало, я уже и сюда перебрался, а тут то же самое. Ты же сам с Саратова, да? Как там с рыбалкой у вас?

Рыбак налил из котелка в кружку густого пахучего чая, протянул Данилу. Тот поблагодарил, взял кружку и вдохнул знакомый запах. Тут же накатило: вспомнились ярко и отчётливо лицо Кальеву, и перехватывающий дыхание холод воды, и лай Зулуса на берегу. Данил встряхнулся и попытался поймать нить разговора.

– Ну, на Волгу, само собой, куда-нибудь на пруды… Клещёвский, Гагаринский, – припомнил он слова друзей, которые зазывали на рыбалку. – На малые реки ещё по области, но точно не знаю. Я сам не фанат.

И Данил осторожно прихлебнул горячий чай, потому что поддержать разговор о рыбалке не мог. Он мало что понимал в рыбной ловле, не чувствовал азарта. А тусоваться с друзьями лучше всего без удочек и поближе к дому.

Ильдар тем временем что-то говорил о том, какая рыба ловится в Пуре. Данил пил чай и кивал, сидя на поваленном дереве и уткнув локти в колени. От ватрушки он отказался, и Ильдар выдал ему горсть сушек. Твёрдых, как камень, и солоноватых. Данил макал их в чай и откусывал. И всё-таки в этом что-то было – в посиделках у костра на берегу реки, с чаем и сушками. Главное, что не надо ловить никакую рыбу и получать потом нагоняй от мамы – «сам притащил, сам и готовь!»

– Я вот что думаю, парень, – на полуслове оборвал сам себя Ильдар. – Неспроста это всё.

– М-м? – промычал Данил, дожёвывая очередную сушку.

– Ну, что рыба, зараза, больше не клюёт. И девушка эта твоя, которой не было.

Данила как подбросило. Он расплескал чай, чудом не на колени.

– В смысле?

Ильдар вздохнул, задумчиво откусил ватрушку, глядя куда-то вверх по течению реки.

– Местные говорят, тут кто только не водится, – наконец неуверенно сказал он.

– Ну да, вы сами говорили – мохтик… и этот, как его… щёкур [5].

Ильдар махнул на него рукой, хмурясь.

– Да я не про то! – Он понизил голос до шёпота. – Сказки здешние читал? А, да, ты ж варяг…

Данил чертыхнулся про себя – и этот туда же! Мамонтёнок, варяг… Но послать рыбака куда подальше, как Соню, было нельзя. Спаситель всё-таки, чаем вот снова напоил.

– Я сам-то с Челнов, но поживёшь здесь с моё, ещё не в такое поверишь. Я же тогда, когда тебя вытаскивал и МЧС вызывал, не подумал даже в ту сторону. Решил, что пацан крышей поехал от испуга. А сейчас снова тебя увидел, вспомнил, и вот что думаю: девушка была. Кто-то из местных духов заморочил тебе голову. А на меня обиделся, что я тебя вытащил. Как будто добычу отобрал, понимаешь? Вот и рыба у меня больше не клюёт.

Данил напрягся, оглянулся на реку. А ну как этот мужик сейчас его кинет в воду? Вернёт духам их добычу, чтобы у него снова клевало?

«Да что за бред лезет в голову! – одёрнул себя Данил. – Он же не какой-нибудь поехавший фанатик!»

Чай остыл немного, но стал как будто ещё вкуснее. Данил сделал несколько глотков, раздумывая, как лучше ответить. Нет, посвящать Ильдара в свои приключения с монетками и варганом он не собирался. Тем более что и варган – да, да, пынкыр! – исчез. Но раз этот рыбак верит в такие штуки, почему бы не попробовать выспросить побольше?

– Я её точно видел, девушку, – наконец сказал Данил. – Даже немного с ней поговорил. А потом ваша блесна впилась ей в руку, мы упали в воду, и она исчезла.

– И правда, стало быть, обиделась, – кивнул Ильдар. – Буду узнавать, как теперь задобрить.

Он достал из пакета ватрушку, размахнулся и кинул её в реку.

– Может, вот это поможет, как думаешь?

У Данила мелькнула мысль, что лучше бы он пошёл пить кофе с Соней и давать ей чёртово интервью про плаванье на бревне. Пока он думал о всяких потусторонних штуках наедине с самим собой, всё казалось ужасно интересным. Но вот сидеть и обсуждать на полном серьёзе с едва знакомым взрослым, как задобрить речных духов, – это было как-то слишком.

– Наверняка поможет, – ответил Данил, чтобы хоть что-то сказать. – А есть у вас тут специалисты по местным сказкам? В Интернете попробуй ещё разгреби, где правда, а где кто-то от балды сочинил.

– Сходи в краеведческий музей, – посоветовал Ильдар. – Я там сто лет не был, но, может, что-нибудь подскажут.

«Или на ярмарку, – подумал Данил. – Хотя там я уже был… Куда же делся этот проклятый пынкыр? Я что, выронил его по дороге и не заметил? Я, правда, и дорогу-то сюда не заметил! Может, бабушка Яна – тоже дух и заморочила мне голову? Сидят они сейчас с Кальеву, едят напополам ватрушку от Ильдара и ржут над нами!»

Данил решительно встал, встряхнул головой. Нет, так можно досидеться и додуматься до Ктулху, который вылезает из Пура!

– Спасибо ещё раз, – сказал он. – Надеюсь, рыбачья удача к вам вернётся.

Ильдар отсалютовал ему кружкой.

– Ну, ты если увидишь опять ту девушку, замолви за меня словечко, – усмехнулся он.

– Угу, обязательно, – буркнул Данил. Он и сам не знал уже, обрадуется ли новой встрече с Кальеву.

Совет сходить в музей Данил решил оставить на потом. Сейчас нужно было… нет, не попытаться найти Кальеву. Раз пынкыр пропал невесть куда, смысл её искать? Они всё равно не смогут поговорить, даже если ему тогда не померещилось. Волной накатила обида. Как будто его обманули, поманили загадками, а потом оставили у разбитого корыта.

От версии, что варган просто выпал из кармана по дороге, Данил просто отмахнулся.

Больше всего Данилу хотелось сейчас закрыться ото всех в своей комнате. Только не в той новой, откуда видны сквер и здание с тремя флагами. А дома, в Саратове, где на стене висела огромная магнитная доска с фотками, стикерами, школьными грамотами и прочей очень нужной ерундой. Где за окном росла высоченная берёза, на которой вечно тусовались синицы. Данил мог минут по десять залипать на них, когда делал домашку.

В носу защипало. Данил сердито шмыгнул носом и открыл приложение с картами на телефоне. Мысль о том, что к реке его привели безо всяких карт, запускала караван мурашек вниз по позвоночнику. Данил решил не думать об этом. Он вбил адрес, посмотрел путь до следующего поворота и хотел погасить экран смартфона, но мелькнувший снизу рекламный блок привлёк его внимание. На тёмно-синем фоне с бирюзовыми проблесками северного сияния белели буквы: «Сказки Крайнего Севера».

Что-то заставило Данила ткнуть на рекламу. По ссылке обнаружился сборник аудиосказок. Мурашки вернулись, Данил достал чехол с наушниками, воткнул один в левое ухо и нажал на воспроизведение.

«Ненецкая сказка, – хорошо поставленным голосом проговорил чтец. – „Три брата“».

Увы, в этой сказке не говорилось ничего ни про озорных речных духов, которые катают неосторожных путников на бревне, ни про рыбаков, оставшихся без улова. Это была просто история о том, как младший брат оказался мудрее двух старших. Так часто случается в сказках. Он не стал выкидывать испечённые матерью лепёшки, даже когда они зачерствели. И благодаря этому нашёл силы вычерпать из колодца звёзды, получил полцарства и царевну в жёны. Точнее, стойбища и стада оленей, в полном соответствии с местным колоритом. Что же, осталось только попросить маму снова напечь ватрушек, засушить их и съесть.

Данил почти не удивился, когда на обратном пути присмотрелся к табличке у крыльца в соседнем доме, там, где мерцала бегущая строка над входной дверью. И обнаружил, что это и был тот самый Пуровский историко-краеведческий музей, сходить в который ему посоветовал Ильдар.

– Ватрушку будешь, чудо моё? – этими словами мама встретила Данила у порога. Её голубые глаза теперь были тёплыми, как ясное летнее небо. – Или булочку с изюмом?

Зулус тоже был тут как тут, радостно обнюхивал Данила. Наверняка уже выпросил у хозяйки булочку, которые ему вообще-то нельзя. Но если очень просить и крутиться под ногами, то иногда можно. Самую маленькую, с огромной изюминой в самом центре.

«Меня уже чаем с сушками напоили», – мог бы хмуро ответить Данил и продолжить недавнюю ссору. Но недавняя сказка всё ещё эхом звенела в ушах. Ему не нужны были стойбища с оленями и вычерпанные из колодца звёзды.

– Конечно, буду, переоденусь только, – искренне улыбнулся он. Ему показалось или в маминых глазах блеснули слёзы? – Зу, тихо, ты наверняка своё уже выпросил! А мы ещё не разведали, где тут ветеринар!

Данил быстро ополоснул руки в ванной и зашёл в свою комнату, где пока сиротливо стояли его компьютерный стол со стулом, диван и напольная вешалка. Да ещё они с папой успели повесить над диваном книжную полку. Потянулся к спинке стула за домашними штанами и замер. На тёмной столешнице рядом с ноутбуком лежала знакомая деревянная коробочка.

Глава 3,

в которой не всё можно увидеть глазами, зато есть шанс познакомиться с подземными оленями и посетить Пуровский краеведческий музей

«Прикинь, что тут у меня творится!» – первым порывом Данила было написать это Косте в мессенджер. Вот только он даже не начал набирать сообщение. Отвёл взгляд от экрана, покосился на пынкыр – не исчезнет ли опять? – и убрал телефон обратно в карман.

Как объяснить другу всё, что произошло за последнее время?

Это надо было начинать с Кальеву и поездки на бревне и рассказывать про все странности, которые заметил в городе. Про ярмарку, угольки и бабушку Яну, а уже потом – про исчезающий и появляющийся пынкыр. Ну и что Костя ему на всё это ответит? Данил напряг воображение. «Тебя там ядовитые комары покусали? Бредишь, что ли?»

Да, при таком раскладе и рассказывать не стоит. Может, родителям? Данил напряг воображение ещё раз. Разговор нарисовался во всех подробностях.

«Мам, пап, мне тут странная бабуля дала вот эту штуку, называется пынкыр. Ну да, варган, только пынкыр. Нет, денег не взяла, взяла монетку с пояса той девушки, в которую вы так и не поверили. В смысле померяй температуру? Как бабуля выглядела? Да не опасная это штука! Не отдам! Как не выходить из дома? Не надо никакую скорую!»

Данил вздохнул. По всему выходило, что поделиться всем тем, что его тревожило, было и не с кем.

«Разве что этой Соне Большаковой дать интервью и прославиться раз и навсегда как местный дурачок», – невесело усмехнулся Данил и снова достал телефон.

Группу про новости Тарко-Сале, которую вела Соня, он нашёл быстро. Похоже, девчонка себя считала крутой журналисткой – на обложке каждого видео красовалась с профессиональным микрофоном. Вот и репортаж с ярмарки. Данил решил посмотреть видео.

«Тарко-салинцам и гостям города привет! С вами Большакова София, и сегодня я, репортёр вашего любимого канала „Северное Междуречье“, и мой бессменный оператор Максим находимся на традиционном июньском мероприятии…»

Данил и сам не понимал, зачем зашёл в группу этой Сони и смотрит видео с ярмарки, где сам побывал. Надеялся увидеть себя в кадре? Нет, не то. Ему интересна Соня Большакова? Ну, может, она и симпатичная… для кого-то. От таких лучше держаться подальше!

И всё же он смотрел. В груди толкалось странное чувство – предвкушение пополам со страхом. Вот знакомая троица оленей с меховыми рогами что-то лениво пережёвывает у самого входа на ярмарку. Соня по-хозяйски потрепала одного из них по морде, не прекращая болтать в микрофон. Вот она остановилась, рассказала про детские игры, дала что-то сказать в микрофон одному из аниматоров. Потом пошла вдоль прилавков – кадр сменился, и теперь вместо Сони зрители видели сувениры, а голос тараторил за кадром.

«…как отличный подарок друзьям с земли…»

«Почему с земли? Что за ерунда», – подумал Данил. А видео шло дальше: ещё прилавки и, наконец, тот чум с огнеупорными людьми. Которые запросто пьют кипяток и хватают горячие угли из печи. А вот и камень с сувенирами, около которого стояла хадако Яна. Палец Данила дёрнулся, мазнув по экрану, и видео зависло на паузе.