СССР 2010. В спорте надо жить ярко!

– Потрясающе! – Софья осталась более спокойной, но, судя по силе, с которой вонзила мне в руку ногти, её тоже проняло. – Аксель в полные шесть с половиной оборотов! Это же только мужики Разрядники так прыгают!

– Это… круто? – Я был максимально далёк от фигурного катания, поэтому не спешил радоваться. – Я серьёзно спрашиваю.

– Очень. – Зосимова наконец уселась обратно. – Раньше считалось, что даже Разрядницы больше квинклесля прыгнуть не в состоянии. Это очень сложный прыжок и технически, и физически. Но Алиночка – гений! Я знала, что она сможет!

– Тише вы, не мешайте спортсменам. – На тренировке фигуристок, кроме самих, спортсменов и тренерского состава, народу почти не было. Но у нас имелись пропуска «вездеходы», поэтому я поддался на уговоры сходить поглядеть на надежду советского фигурного катания. И надо сказать, не пожалел. Не знаю, как номер будет выглядеть полностью, но то, что я уже увидел, впечатляло. И неважно, что я сам мог подпрыгнуть куда выше, да ещё и в воздухе зависнуть. Девчонка-то прыгала без каких-либо техник, чисто на физике, а это внушало. – Будем следующую ждать или пойдём ещё чего-нибудь посмотрим?

– Пойдём. – Соня с лёгкой завистью в глазах в последний раз взглянула на лёд и потянула нас к выходу. – Наши уже закончили, сейчас время японской команды. Ещё обвинят в шпионаже.

– Да, этого нам не надо. – Японки меня совсем не привлекали, так что я ничуть не расстроился. – Ну что, куда? Пойдём поедим или на хоккейную арену двинем? Там сегодня предварительные матчи группы «А». Канадцы с финнами играют. Должно быть интересно.

– Семён, это женские команды, – обломала мне весь настрой Сикорская, ставшая снова собой, чуть насмешливой и гордой девицей с непробиваемым самомнением. – Внимательно читать расписание надо! Мужской чемпионат только через четыре дня начинается.

– Тьху ты. – Я от досады чуть не сплюнул, но сдержался. Вокруг гулял народ, судя по одежде, иностранцы, так что приходилось вести себя идеально. – Или сходить посмотреть? Всё равно заняться нечем. Лен, ты как? Лена? Ты чего?!

– Негр. – Зосимова словно заворожённая уставилась в одну точку. – Негр в милицейской форме. А рядом ещё два.

– Где? – Я обернулся, глянув туда же, куда подружка, и кивнул. – Ну да, ментонегр. Или негромент. Афророссиянин… или как будет правильно? Афросоветник? Сонь?

– В Артеке их просто неграми называли, – фыркнула та. – Мы же не какие-то там американцы, чтобы выдумывать чернокожим какие-то клички. Слушайте, у него явно какие-то проблемы. Давайте подойдём поближе.

Проблемы у довольно молодого чернокожего мужчины в форме лейтенанта советской милиции явно имелись. Пожилая супружеская пара, тоже яркие представители негроидной расы, пытали его на предмет, как пройти в библиотеку. Шучу. В Русский дом они хотели, где, как слышали у себя дома, должны кормить икрой, блинами и развлекать игрой медведя на балалайке. Или балалайкой на медведе, тут я сомневался в точности перевода, потому что говорили супруги на французском, но с каким-то африканским акцентом. Да и выглядели как явные гости из самого жаркого материка, эдакие в цветастых одеждах, с массой украшений и прочих радостей папуасов. Не в обиду последним.

Лейтенант бледнел, потел и пытался отвечать им по-английски, чего африканские гости категорически не понимали. А поскольку говорили они по-африкански эмоционально, размахивая руками, диалог стремительно скатывался в скандал. К счастью, мы вовремя оказались рядом, а вид Софьи настолько поразил зарубежных гостей, что они замерли, словно громом поражённые. Пришлось пару раз окликнуть их, спрашивая, чего они, собственно, хотели. И лишь с третьего раза до африканцев дошло, что нашёлся кто-то, понимающий их, и на меня тут же вывалился целый водопад вопросов и причитаний.

Больше всего было жалоб на мороз, обслуживающий персонал, не говорящий по-французски, и отсутствие привычных национальных блюд. Причём с чего бы им тут вообще взяться, я так и не понял. Как и того, почему на зимней, на минуточку, Олимпиаде, вдруг должно быть тепло. Зато узнал, что передо мной министр спорта Габона с супругой, а вот эти цветастые то ли халаты, то ли накидки – это их национальная одежда. И они специально выбрали ткань потолще, но это всё равно не помогает, а в ресторане гостиницы им налили водки, что называется «для сугреву», но почему-то теперь им опять холодно, и вообще, почему они до сих пор не встретили ни одного медведя с самоваром? Ведь все знают, что у каждого советского человека есть ручной медведь, который носит с собой самовар.

Естественно, разрушать заблуждения гостей Олимпиады я не стал, объяснив, что медведей разогнало КГБ, потому что у них не было прописки и разрешения на самовар. А без этого разрешения из самоваров даже чай пить нельзя, не то что водку. Но если они пойдут вот туда, туда или вот туда, то попадут в рестораны, где им обязательно нальют согревающей жидкости. А если вон туда, то там будет концертная площадка, правда, сегодня там выступает Дважды Краснознамённый ордена Красной Звезды ансамбль песни и пляски Советской армии в усечённом составе. Но, возможно, африканским гостям понравится. А вот там соревнуются фигуристы. Короткая программа у пар и мужчин-одиночников, и там точно будет на что посмотреть.

– Спасибо вам, ребята! – облегчённо выдохнул лейтенант на чистейшем русском, когда наконец гости из жаркого Габона выбрали, куда идти, и направились к ближайшему ресторану. – Меня сюда начальство командировало, как знающего языки, но я только на оромо говорю и немного на английском. И вообще не понимаю, что они там лопочут.

– Да фигня вопрос. – Я отмахнулся от благодарности, пожимая руку милиционеру. – Семён. Это Соня и Лена, мои невесты.

– Серьёзно?! – удивился летёха. – Ну ты, блин, даёшь! Нет, мне тоже батя предлагал гарем завести, но пришлось бы к нему на родину ехать, в Эфиопию. Я там был несколько раз, прикольно, но дома лучше! Кстати, я Василий Абебеевич, но лучше просто Вася.

– Алибабаевич! – воскликнула Зосимова и заткнула себе рот руками, испуганно взглянув на негра. – Извините.

– Да ничего, я привык, – подмигнул тот смутившейся девчонке. – Меня чаще всего так и зовут. И если парням ещё можно в морду дать, то девчонок же бить не станешь. А с начальством что делать? Там каждый первый юморист почище Альтова с Задороновым. Проще смириться. Зато сразу понятно, когда меня зовут.

– А погоняло, поди, Алибаба? – Я понятливо кивнул. – Ну нормально. А ведь могли и Баклажаном погнать.

– Было, – усмехнулся Василий. – И баклажан, и Гуталин, и даже Подкроватью звали. Знаете почему?

– Потому что ты такой же тёмный, как под кроватью? – Я слышал эту шутку в прошлой жизни от американских негров, но менее смешной она не стала, так что девчонки буквально прыснули от смеха. – Не, так-то Алибаба куда лучше.

– Вот и я думаю, – хохотнул лейтенант и тут же вытянулся по стойке смирно. – Здравия желаю, товарищ полковник!

– Что здесь происходит?! – Надутый от важности и почётности порученной ему миссии милицейский полковник грозно уставился на нас, сканируя взглядом и будто решая, расстрелять нас прямо на месте или бросить гнить на зоне. – Кто такие?! Документы!

– Не вопи, полковник, детей не будет. – Что поделать, ну не люблю я милицию, и не из-за криминального прошлого. Просто слишком часто её сотрудники были заняты своим благополучием в ущерб справедливости и народному благу. – Иностранцы кругом, а ты вопишь как потерпевший. КГБ. Свяжись с дежурным, он тебе всё расскажет.

– Ты как со мной говоришь, сопляк?! – опешил милицейский чин, но тон сбавил вполовину. Всё же первую скрипку на Олимпиаде играла контора глубокого бурения, а МВД были больше на подхвате. – В камеру захотел?! Тоже мне, КГБ он! Сопляки! Да я вас…

– Проблемы, Семён Павлович? – И естественно, к нам тут же подошёл неприметный человек в строгом костюме и пальто, которого ни один советский человек не спутал бы с простым обывателем. Даже не нужно было удостоверение показывать, но неприметный всё же светанул им в сторону полковника. – Капитан Воробьёв. Голос сбавьте, товарищ полковник.

– Это ваши, что ли? – Мент презрительно дёрнул подбородком в нашу сторону. – Так держите своих щенков на поводке, не мешайте моим людям работать.

– Генерал-майор Сикорский сам решит, где держать своих дочь и зятя. – А вот сейчас полкана проняло, даже побледнел. – А если у вас есть возражения, можете высказать их ему лично.

– Ладно, давайте не будем поднимать волну. – Я поморщился и тормознул разборки. – Одно дело делаем. Кстати, видели вон тех двоих в цветастых накидках? Это министр спорта Габона. Они говорят по-французски, но переводчика с ними почему-то нет. То ли отстал, то ли и не имелось. Главное, что одеты они не совсем по погоде, да и не ориентируются в пространстве. Дома, поди, их на машине возят и помощников вокруг куча, а здесь никого, вот и растерялись.

– Принял. – Чекист тут же принялся нашёптывать что-то, придерживая пальцем наушник скрытого ношения. – Зафиксировали. Министра встретят и помогут. Благодарю за службу.

– Служу Советскому Союзу. – Я не любил излишний пафос, но сейчас стоило пустить пыль в глаза менту. – Тащ полковник, вы Василия Абебеевича не наказывайте. Гости подошли к нему из-за цвета кожи, но лейтенант не виноват, что они говорят на разных языках. В Африке их десятка полтора только самых популярных, и разброс по регионам дичайший. Так что он поступил правильно, не смог помочь сам – не стал мешать тем, кто может.

– Разберёмся. – Несмотря на моё заступничество, а может, и благодаря ему, рожа у полковника сделалась ещё более мерзкой. – За мной, лейтенант!

– Отставить! – осадил его чекист. – Вы хотите оставить пост без охраны?! А если что-то случится, кто будет отвечать? Пройдёмте, товарищ полковник. Расскажете, кто надоумил вас снять постового с одной из важнейших точек.

– Это москвич какой-то, – извиняющимся тоном начал Василий, когда сотрудники отошли на достаточное расстояние. – У нас тут дикая сборная солянка со всей страны, я вот из Рязани сам, батя учился там в десантном училище. Потом на родину свалил, но про нас с мамкой не забывал. А вот начальство в основном из Москвы пригнали. Все важные такие, некого на хер послать. Простите, дамы, это я от нервов. Меня, наверно, теперь обратно отправят, да ещё и выговор влепят.

– Да никто тебя не тронет. – Я действительно так думал, а не пытался утешить молодого милиционера. – Расслабься и получай удовольствие. А знаешь почему? Потому что министр Габона из всех в округе выбрал тебя. И какие-нибудь конголезцы тоже тебя выберут. И представители ЮАР. Смекаешь почему?

– Потому что я красивый? – сделал наивную морду Василий, а когда девчонки прыснули, сам рассмеялся и кивнул. – Я думал об этом, но не ожидал, что это реально работает.

– А зря. – Я наставительно поднял палец. – Для африканцев ты свой в далёкой, холодной стране. И они пойдут к тебе, это сто процентов. А вот то, что ты французского не знаешь, уже проблема. Но решаемая. Сейчас всё сделаем, приставим к тебе переводчика, и дело в шляпе.

На то, чтобы объяснить Сикорскому ситуацию, ушло всего пару минут. Игорь Игоревич, как всегда, принимал решение молниеносно, и вскоре возле нас остановился небольшой электромобиль, похожий на гольфкар. Такие машинки были основным средством передвижения по олимпийской деревне и между спортивными аренами для работников и администрации. Вот и сейчас на нём прибыли двое. Один всё такой же невзрачный с виду агент КГБ в форменном пальто, а вот другой, точнее, другая, решительно выделялась на его фоне.

Красивая, яркая блондинка с пронзительными зелёными глазами в форме младшего лейтенанта советской милиции привлекала внимание. Блин, даже меня зацепило, за что я тут же получил в бок острыми локотками с обеих сторон. Пришлось срочно делать морду тяпкой, но никого этим я не обманул и вечером меня явно ждал разбор полётов. Мои девочки особой ревностью не отличались, не с моим образом жизни, но при этом вполне могли ополчиться на кого-нибудь, если им казалось, что я уделяю этому кому-то слишком много внимания. Недаром они стали дружить только против Микоян, а уже потом привыкли.

– Здравия желаю. – Прибывшая младший лейтенант вскинула ладонь к обрезу фуражки. – Младший лейтенант Деева!

– Василий! – успел первым Алибабаевич, впрочем, получив от подружек, я вперёд не рвался. – То есть лейтенант Грачёв, но можно просто Вася.

– Тогда меня можно Нина. – Девчонка ловко стрельнула глазами в сторону распушившего хвост летёхи, поразив его в самое сердце. – Мне с вами придётся работать?

– Так точно, – вмешался сотрудник КГБ, оставшийся безымянным. – Передаётесь в усиление товарищу лейтенанту в качестве переводчика. Вы свободно говорите по-французски, так?

– Так точно! – кивнула Деева. – А также владею испанским, английским, немецким и португальским.

– Неплохой набор. – Я удовлетворённо кивнул и тут же под суровыми взглядами подруг поспешил уточнить: – Я про лингвистические навыки! Гости будут со всего света, и чем больше языков будут знать постовые, тем лучше.

– А вы, простите, кто? – Младший лейтенант уже срисовала наши пропуска-вездеходы, висевшие на шеях, но явно не могла понять, к какому ведомству мы относимся.

– А мы так, красим, белим. – Я вспомнил древний анекдот, но тут же снова получил в бок от невест и исправился. – Волонтёры мы. Добровольные помощники. Вот Василию помогли немножко, но уже уходим. Всегда мечтал посмотреть на женский хоккей.

– Mi scusi, giovani[1]. – За разговорами мы не заметили, как к нам подошла пожилая пара европейцев, озадаченно крутящих в руках программки соревнований. Но они были на английском, а пенсионеры явно прибыли откуда-то с берегов Средиземного моря. – Puoi dirmi dove si svolge il pattinaggio artistico? Non riusciamo a trovare lo stadio giusto da mezz'ora[2].

– Certamente! Hai bisogno di questo complesso sportivo![3] – Пока мы переглядывались вперёд выдвинулась Леночка, начав бойко общаться с гостями на итальянском. И они явно понимали друг друга. – C'è ora un breve programma per uomini e coppie. Se sbrigati, avrai tempo per il secondo Riscaldamento[4].

– Grazie, tesoro! Ci hai aiutato molto! Non mi aspettavo che in Unione Sovietica parlassero così bene l'italiano[5], – всплеснула руками пожилая итальянка, ухватив Зосимову за рукав. Её муж стоял молча, с лёгкой извиняющейся улыбкой на лице, словно говоря, ну что я могу поделать. – Ci è stato detto che ci sono campi continui, orrore e bolscevichi malvagi. ma vedo giovani così belli! Mi scuso per essere invadente, ma posso contattarti se abbiamo di nuovo difficoltà?[6]

– Certo. Ecco il mio numero di telefono. Chiama in qualsiasi momento[7]. – Леночка достала из сумочки визитку, вручив её итальянцам, после чего те двинулись в сторону арены, откуда мы сами недавно вышли. А моя композиторша, попав под перекрёстный обстрел взглядов всех присутствующих, вдруг смутилась. – Чего? Просто я ещё в школе начала итальянский учить, чтобы понимать либретто. Ну а после инициации запоминать новые слова стало гораздо проще. Да ты сам на трёх языках говоришь!

– На пяти, – поправил я девчонку. – Я ещё административным и русским матерным владею в совершенстве, но демонстрировать это не буду. Ну что? Идём на хоккей? США сегодня с финнами играют, а канадки со сборной Швейцарии. Посмотрим, что могут проклятые капиталистки. Может, стоит им превентивно слабительного в компот насыпать? Да шучу я, шучу, не надо на меня так смотреть! Честно шучу… наверное.