Город веселья и злобы

– Кто проводил эти испытания? – сразу же спросил Хартсонг.

Лотар покачал головой:

– Какая-то женщина-алхимик. Она никогда не называла ни своего имени, ни того, на кого работала, ни цели экспериментов, но я предположил, что им было интересно узнать больше о Следах разного происхождения и об их различиях. А еще они проявляли странный интерес к множественникам.

– Множественникам? – Нил тут же подался вперед.

– Тем, кто обладает множественными способностями. Это бывает, когда потомок обладает несколькими способностями из тех, что дает его След. Вот, например, Нико может контролировать воздух, свет и время. Все эти способности дал ему След Бейна. Я мог контролировать воздух и звук, пока не… – Он судорожно сглотнул.

– Пока не произошло что?

Лотар на мгновение прикрыл глаза.

– Они испытывали на нас что-то иное, не похожее на то, что было в последний раз, когда меня привели в башню. Нечто новое. Могу сказать, что Стражи там чувствовали себя неловко. Я помню, что меня заковали в цепи и до бессознательного состояния накачивали «бликами». Честно говоря, нас постоянно ими пичкали. Но эта дама-алхимик рисовала на мне какие-то штуки. Символы.

Нил откашлялся.

– Символы? Какие еще символы?

У Лотара задрожал подбородок, над верхней губой выступили капельки пота.

– Не знаю. Никогда прежде таких не видел. Линии и круги в геометрических фигурах. Одни покрывали мою спину, другие были на груди, и еще немного – на руках и ногах. Это последнее, что я помню про это испытание. – Он глубоко вздохнул и продолжил: – Я пришел в себя с ощущением, будто меня топили в «бликах». Во мне не осталось ни намека на След. И по этой опустошенности во всем теле я понял, что он ушел навсегда. «Блики» заглушают След, а это… его убило.

В зале воцарилась тишина, и Лотар сцепил руки перед собой, чтобы перестать нервно перетаптываться на месте.

Новый инспектор с прищуром посмотрел на него сверху вниз.

– Вы полагаете, ваш След пытались полностью уничтожить, мистер Аттано?

Он быстро покачал головой:

– Нет. Она была очень недовольна результатами.

Нил усмехнулся.

– Что ж, у вас должно быть какое-то представление о том, зачем вас подвергали этим испытаниям. Вы ведь сами сказали, что вас часто туда приводили.

– Я… – Лотар запнулся на полуслове, затем поднял глаза и посмотрел мне в лицо. Я кивнул. Он заговорил, глядя мне в глаза: – Думаю, они пытались заполучить мой След. Думаю, эта женщина-алхимик пыталась как-то забрать его у меня.

В тишине раздался приглушенный смех нескольких мужчин, сидевших рядом с кузеном. Они насмехались, чтобы принизить его и обесценить его опыт. Плечи Лотара опускались все ниже каждый раз, когда кто-то недоверчиво качал головой.

– Неужели никто из вас не слушает? – Я прошелся вдоль стола. – Что во всем этом смешного?

Хартсонг демонстративно кашлянул, намекнув собранию вести себя серьезнее.

– Разумеется, это не повод для смеха. Но вы ведь также обладаете множественными способностями, мистер Аттано. Почему на вас никто не ставил никаких опытов?

Я глубоко вдохнул, успокаиваясь, и поднял левую руку, оттянув рукав пальто вниз достаточно, чтобы показать конструкцию из латунных трубок и пальцев, образующих мою искусственную руку.

– Полагаю, потому, что я уже получил физический дефект: мне отрезали руку и оставили в одиночной камере на несколько месяцев. Собиратель похитил множество людей в качестве подопытных, из которых так до сих пор никого и не нашли. Они все еще заперты в Хайтауэре, а Внутренний Судебный Орден не предпринял ничего, чтобы вернуть их домой.

– Нет никаких доказательств тому, что похищенные потомки Отмеченных находятся в Хайтауэре, – высказалась женщина с рубиновым шарфом на шее и в очках в массивной оправе, из-за которых ее зеленые глаза казались больше, чем на самом деле. – Гавриэль не разглашал эту информацию…

– А где еще им быть? – Я подошел к ней широкими шагами. – Он занимал должность инспектора! Он мог вызвать к себе кого только пожелает, и у этих людей не было никакого выбора, кроме как явиться. Он сам мог подстроить любые беспорядки, лишь бы получить легитимный повод арестовать потомков Отмеченных. Он злоупотреблял властью и отправлял этих людей туда, где никто не стал бы их искать. И куда не будет смотреть Внутренний Судебный Орден.

Хартсонг поднялся со стула.

– Этого вполне достаточно, мистер Аттано. Внутренний Судебный Орден подходит к рассмотрению этого вопроса со всей серьезностью, и мы обсудим…

Я резко повернулся к нему.

– С меня тоже достаточно. Ведь разговоры – это все, чем вы тут занимаетесь, не так ли? А в это время в Роу множество семей горюют по пропавшим без вести близким. И если бы вам было действительно не наплевать, вы бы инициировали полноценное расследование и хотя бы освободили тех людей, чье заключение в Хайтауэр не было зафиксировано ни в каких документах, тех, кто не совершал никаких преступлений и кто находится там без всяких на то оснований.

– У меня есть идея получше. – Мужчина, угрожавший мне пропитанным «бликами» клинком, поднялся со своего места. – Почему бы нам не прийти к соглашению? Отправить мистера Аттано обратно в Хайтауэр, освободив взамен так называемых безвинно заключенных. По крайней мере, тогда справедливость действительно восторжествует.

– Мистер Холлоуэй…

– Ах, справедливость? – Я посмотрел на него, подняв бровь. – И какое же преступление я совершил, мистер Холлоуэй?

Он высокомерно усмехнулся.

– Вы видите за этим столом кого-либо из семьи Фиренце? Нет. Они все еще надеются, что их сын оправится после вашего покушения на его жизнь. Вы в него стреляли, и я готов спорить на все свои деньги, что это вы хладнокровно убили несчастную наследницу Маркезе и ее семью, чтобы «Железный Святой» перешел в ваше распоряжение.

По залу пронесся пока еще не сильный ветер.

– Босс, – шепотом произнес Лотар.

Я не обратил внимания на его предупреждение.

– Вы полагаете, это я убил Камиллу Маркезе? – Стоило ему всего лишь произнести ее имя, и в моей груди сломалась неведомая преграда, выпустив наружу зверя, которого мой дядя умолял меня не кормить. – Вы действительно считаете, что я убил собственную жену?

– Я думаю, все это оказалось для вас весьма удобно, Аттано. Она умерла в день своего рождения, как раз когда должна была вступить в права наследования, и все, кто оказался бы на вашем пути к тому, чтобы завладеть ее активами, либо пропали без вести… либо мертвы. – Он уперся широкими ладонями в полированную деревянную столешницу, прожигая меня свирепым взглядом. – Я никогда не окажу помощи или поддержки ни вам, ни кому-то подобному вам. С какой бы печальной историей вы сюда ни явились, это такая же ложь, как и вся ваша жизнь. Ваша семейка умеет только пользоваться чужим успехом, красть у других средства к существованию и притворяться, что заработала их честным трудом. Вы – самый обычный жулик.

Стражи, поставленные у дверей, приготовились к решительным действиям.

Обо мне думали еще хуже, чем я предполагал.

– Я никогда не утверждал, что заработал имущество Камиллы. И никогда не заслуживал того, что мне от нее осталось. – Это была неоспоримая истина. Я не заслужил ни ее компании, ни уж точно ее сердца. – Однако все прочие узники Хайтауэра, несущие След, не имеют никакого отношения ни ко мне, ни к моей семье. Какую бы злость вы ни затаили против меня, она не должна распространяться на них.

– Я говорю решительное нет, – отрезал он, усаживаясь на место. Взяв пустой стакан с подноса в центре стола, он налил себе еще виски и продолжил: – Я не верю заявлениям этого человека и не думаю, что нам следует беспокоиться о проблемах, которые нас не касаются. Наш инспектор будет следить за работой Хайтауэра и гарантировать справедливое обращение с заключенными там точно так же, как он следит за обращением с заключенными в шахтах.

Я в этом очень сомневался. Нил Колдуэлл выглядел слишком неопытным для человека, имеющего опыт руководства чем бы то ни было, а особенно такими крупными и активными структурами, как Стража.

Холлоуэй и Нил обменялись взглядами. Я подозревал, что Нил занял свою должность не потому, что для нее подходит, а потому, что кому-то, возможно даже некой группировке, понадобилась марионетка, чтобы принимать решения в кулуарах.

Хартсонг вновь демонстративно кашлянул.

– Мистер Аттано, я хотел бы обсудить кое-что с глазу на глаз. Не могли бы вы пройти в мой кабинет? Я приду, как только мы завершим собрание.

– Наблюдатель Хартсонг…

Он переключил внимание на Нила, пробормотав что-то ему на ухо.

Оказаться беспомощным среди тех, в чьих руках сосредоточены вся власть и влияние, было ударом под дых. Они могли бы спасти Миллу уже завтра и, вероятно, сделали бы это, если бы я мог упомянуть ее имя. Однако Арамис взял с меня клятву, что я никому не расскажу о том, что она жива. Сам Гавриэль, может, и лишился власти, однако его сторонники все еще были рядом. Могли быть и в этом самом зале, если бы их равнодушие к попыткам помочь узникам Хайтауэра не было столь очевидно.

Охранники все еще держали руки на пистолетах, так что я благоразумно подавил желание устроить скандал. Я хотел стереть это место в порошок вместе со всеми этими людьми и показать им, как выглядит настоящая сила. Вот только жизнь Миллы находилась в их руках, и одно неверное решение могло уничтожить последнюю надежду на то, что когда-нибудь она вернется ко мне.

Лишь ради нее я не высказал в лицо этим людям то, что действительно хотел сказать, не без труда усмирил рвущийся наружу След и на долгом выдохе произнес лишь: «Как пожелаете, Наблюдатель Хартсонг».

Охранники сопроводили нас в закрытую часть дома недалеко от зала совещаний. Кабинет Хартсонга представлял собой скромных размеров комнату с единственным окном, откуда открывался вид на замерзший сад. Пара кресел, обтянутых мягко поблескивающей кожей, стояла перед письменным столом из темного дерева.

Порядок в этом месте царил исключительный. На столе лежал лишь блокнот для записей с изображением орла в нижнем углу, а столешница была настолько безупречно гладкой и отполированной, что ни один отпечаток пальца не портил ее блеска. Стены, лишенные каких-либо личных вещей, выглядели голыми и будто бы недоделанными. Словно Хартсонг никогда не пользовался этим кабинетом. Словно он никогда сюда не переезжал.

– Выпить хочешь? – Лотар жестом указал на барную тележку в углу, пока я обходил стол.

– Нет пока.

Ящики стола были заперты. Мне стало интересно, готов ли Хартсонг принимать посетителей в своем кабинете, где все было так надежно спрятано. Лотар налил себе виски и поднял стакан с янтарной жидкостью.

– Думаю, все могло пройти и хуже. Дядя Сол не испытывал оптимизма по поводу того, что мы сюда потащились. С учетом того, что Роу от Округов все еще отделяет заграждение.

– Мы теперь ездим на поезде, Лотар. Пусть он не беспокоится. Если мы не дадим им повода нас арестовать, нас пропустят.

Возможно, он был прав. Сегодня все могло пройти и хуже. По крайней мере, мы создали задел на будущее. Теперь им известно, чего мы хотим, и оставалось лишь вести переговоры.

В дверь постучали, и я быстро обошел стол, чтобы скрыть свое любопытство, но вместо Наблюдателя на пороге появилось другое лицо.

Ваня. Единственная дочь Тео и моя бывшая сообщница.

– Нико, я и не знала, что ты придешь сегодня! – Она обвила руками мою шею и наклонилась к уху, шепнув: – У нас получилось.

Да уж. Гавриэль никак не ожидал, что она выступит не на его стороне. Его разрыв с Девятью Коронами был нашим главным оружием против него, и Ваня сумела, абсолютно не привлекая к себе внимания, как не у всякого бы вышло, вызнать имена всех, кто поддерживал применение насилия к обладателям Следа членами семьи Клемонте. Она была идеальной светской львицей, знающей, как позволить любому собеседнику ощутить собственную важность.

Я не виделся с ней больше трех месяцев – с тех пор, как она нашла меня на скачках. С тех пор для нас обоих все изменилось. Впрочем, судя по тому, как она заключила меня в объятия, не слишком-то отличавшиеся от тех, что были в прошлый раз, на ее отношение ко мне не повлияли никакие слухи.

Я похлопал ее по плечу и быстро сделал шаг назад.

– Я бы на твоем месте был поосторожнее, здороваясь со мной так, Ваня. Меня здесь не очень-то хорошо принимают. Не хотелось бы бросить тень на твою репутацию нового главы Комитета по связям с общественностью.

– Ерунда какая. – Ваня махнула рукой в перчатке. Развязав пояс на своем плаще, она уселась за отцовский рабочий стол. – Вообще-то, я только что из города. По всем Округам уже болтают, что тебя и твоего кузена видели на Главном вокзале. Я прикинула время сегодняшнего собрания и поняла, что вы поехали сюда. Как ты, Николаи?

Сложный вопрос. Я не мог ответить ей честно теперь, когда ее отец занял должность Верховного Наблюдателя. Может, мы и действовали сообща в прошлом, однако теперь, когда Тео получил от меня все, что ему было нужно, не было никаких гарантий, что она останется на моей стороне. Поэтому я ограничился коротким:

– Занят, как обычно.

– Как обычно, – повторила она, продолжая улыбаться, а потом обернулась в сторону Лотара: – Как дела?

– В полном порядке, мисс. – Он символически отсалютовал ей стаканом.

Она снова посмотрела на меня, улыбаясь уже не так радостно.

– Кстати, сожалею насчет твоей жены. Мы встретились не при лучших обстоятельствах, но мне все равно очень жаль. Я побывала на нескольких званых вечерах в отеле «Василли» в центре города, где любили проводить время ее братья. Маркезе были… интересными людьми. Искренне тебе соболезную.

Я кивнул и медленно опустился обратно в кресло.

– Спасибо. Мне ее очень не хватает.

– Действительно? – Она посмотрела на меня, выгнув тонкую темную бровь.

До нее долетели слухи. Этот вопрос волновал ее точно так же, как и всех прочих в этом городе.

Я тяжело сглотнул и кивнул в ответ, потому что мне очень хотелось положить конец этим отвратительным сплетням.

– Доведись мне выбирать между этим поездом и Миллой, я бы пожертвовал проклятым паровозом, не колеблясь ни секунды, если бы только это могло ее вернуть.

Ваня медленно, но глубоко вдохнула и выдохнула.

– Что ж, должно быть, она значила для тебя очень много, если ты ставишь ее превыше своих деловых интересов. Как бы то ни было, у меня к тебе предложение.

– И какое?

Она кашлянула и бегло взглянула на моего кузена, а затем снова встретилась со мной глазами.

– Я хотела предложить тебе заключить союз.

Лотар поперхнулся виски.

Я на миг разинул рот в изумлении. Ваня всегда была очень прямолинейной, но это предложение прозвучало как гром среди ясного неба. Мы никогда… хорошо, я никогда не думал о том, чтобы наши отношения вышли за рамки деловых, бывших основой нашего общения.

– Знаю, что ты думаешь об этом, – заговорила она, пока я молчал. – Звучит нелепо, несмотря на то что я говорю об этом открыто, но подумай: брак между лидером Роу и мной, представительницей Округов, мог бы действительно повлиять на ситуацию. Ты получил бы официальное положение и защиту, чтобы им пользоваться. Ты ведь уже однажды женился по расчету, Нико. Не вижу причин, почему бы не сделать этого снова.

Причин было множество, но, даже если бы Камилла действительно была мертва, как все считали, все равно существовала черта, которую я не мог переступить.

– Со всем огромнейшим уважением к тебе, Ваня, – ответил я, – я не вступлю в брак ни с кем больше. Ни в интересах дела, ни уж точно для чего-либо еще.

– Но почему? – поинтересовалась она.

– Потому что никто и никогда не заменит мне Камиллу. И это все, что я могу сказать по этому поводу. – Даже если мой отказ ее и ранил, она никак не подала вида. – Прости, но нам придется изыскать какой-то другой способ взаимодействия с этой системой, насколько бы она ни была к нам враждебна.

Она собиралась было ответить, однако тут в кабинет ворвался ее отец.

– Ваня, что ты здесь делаешь? – прошипел он.

Его дочь дернулась и подскочила с кресла за столом.

– Я просто выразила свои соболезнования Николаи и его семье. Успокойся, пап. Я ничего тут не трогала.

Она обошла стол и встала напротив, чтобы их разделяла мебель.

Верховный Наблюдатель глубоко вздохнул.

– Я же говорил тебе не заходить ко мне в кабинет. Это не место для твоей светской болтовни. У меня дела с мистером Аттано, а у тебя – собственные обязанности, которые необходимо выполнять.

– А, ну да, – картинно простонала она. – Например, организовать на следующей неделе званый обед для женщин и агитировать их проголосовать за Тео Хартсонга или ходить по гостям к богатым вдовам в Паровом Округе, чтобы ненавязчиво просить их внести пожертвования в Фонд Тео Хартсонга.

Лотар смущенно стоял между ними, громко отхлебывая виски из стакана.

– Каждому из нас отведена своя роль, Ваня. – Ее отец понизил голос, словно отчитывал ребенка за шалость.

– Я могу играть крупнее, – возразила она. – И однажды ты не сможешь прогнать меня с этого места, потому что оно будет моим.

Не дав отцу возможности ответить, Ваня быстро вышла из кабинета, закрыв за собой дверь.

Тео закатил глаза и медленно опустился в кожаное кресло.

– Боюсь, из-за нашей предыдущей совместной работы она загорелась идеей податься в политику. Считает, что теперь способна на что угодно, раз сумела сместить одного маленького человечка.

– Она сделала больше, чем вы, – возразил я. Выражение его лица стало суровым. – Это Ваня организовала сделку с Гавриэлем. Это она внедрилась в Девятку и добыла список имен. А вы просто пришли на все готовое.

Возможно, она действительно заслуживала того, чтобы занять эту должность.

– Только потому, что взаимодействовать с ним напрямую было для меня слишком подозрительно. – Он жестом велел Лотару, все еще стоявшему у барной тележки, сесть. – Но я позвал тебя сюда не обсуждать прошлое, поскольку в будущем нас ждут проблемы посерьезнее.

Я лишь цинично усмехнулся в ответ.

– О, я с огромным удовольствием обсудил бы ваши планы на этот город, Хартсонг. Начнем с того, какого хрена только что произошло в зале заседаний. – И уже без улыбки добавил: – Почему вы не поддержали меня, как обещали раньше?

Он скрестил руки на груди.

– Я говорил тебе, что ты можешь обратиться к Внутреннему Судебному Ордену, но никогда не обещал, что решение будет принято в твою пользу.

Этот нюанс заставил меня рассмеяться.

– То есть вот как вы теперь заговорили? Собираетесь ради горстки голосов скинуть со счетов тех, кто помог вам занять это место? Вы меня разочаровали, Тео. И не только меня, но и тех, кто находится в бедственном положении на острове Хайтауэр.

– Нужно подождать, пока в городе все не уляжется. Люди обеспокоены, Николаи. Ваша семья взяла под контроль сталелитейную промышленность, а теперь вы заполучили и «Железного Святого». Аттано медленно подгребают под себя все. Жители Линчхэвена вас боятся.

Я сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

– Может быть, правильно делают.

Он посмотрел на меня так, словно не узнавал человека, который когда-то на него работал.

– Верховный Наблюдатель, – Лотар подался вперед в кресле, воспользовавшись возможностью задать вопрос после того, как мои слова заставили Тео потрясенно замолчать, – вы получили вино, которое мы прислали, чтобы поздравить вас с назначением на новую должность?

От этого вопроса Тео широко раскрыл глаза, снова ставшие ярко-зелеными.

– Ну разумеется, Лотар. Это было очень любезно со стороны вашей семьи. На самом деле я настаиваю, чтобы мы открыли его сейчас, когда собрались вместе, чтобы отпраздновать победу. Верно, Николаи?

Я натянуто улыбнулся.

– Замечательная мысль.

И пока Верховный Наблюдатель, поднявшись со своего места, искал бутылку, которую мы вручили ему на прошлой неделе, я спросил:

– Вы планируете продолжать блокировать движение по мосту?

– На данный момент – да.

– Зачем?

Откупорив бутылку, он ответил:

– А почему бы и нет? В Округах мирно. Местным не нужно выходить из дома с огнестрельным оружием или с клинками, пропитанными «бликами». Движение на главной площади стало более интенсивным с тех пор, как перекрыли движение по мосту. Какая у жителей Роу причина стремиться в Округа?

– Кроме того, что там живут их родственники? Не все боятся обладателей Следа, Наблюдатель. И если говорить начистоту, вы не назвали ни одной причины, которая бы оправдывала это разделение. Жители Роу владеют малым бизнесом, и без того самого движения, которое вы только что упомянули, он прогорит и вылетит в трубу.

Хартсонг откинулся на спинку кресла.

– Представители Внутреннего Судебного Ордена вновь посетят мост в следующем месяце, когда мы снова соберемся.

– А нас позовут или приглашение затеряется по другую сторону реки?

Хартсонг свирепо взглянул на меня поверх стакана с виски и щедро разлил игристое вино по трем хрустальным бокалам.

– Если вы продолжите чинить беспорядки на моих собраниях, вас точно больше не пригласят. Я позволю тебе явиться снова, если ты согласишься поумерить пыл.

Я насмешливо отсалютовал ему поднятым бокалом.

– За обуздание моего буйного нрава и за ваше удачное назначение на новую должность, Тео.

Он высокомерно усмехнулся и сделал первый глоток.

– Что за странный напиток, – заметил он. – В письме, которое прилагалось к бутылке, говорилось, что в вашей семье он считается деликатесом, не так ли?

– Бабушка держит самое любимое в погребе, – с улыбкой ответил я. – У меня к вам последний вопрос, и я оставлю вас в покое.

Он сделал большой глоток.

– И какой же, Николаи?

– Планируете ли вы или еще кто-либо из присутствующих на ваших собраниях ограничить применение Следа жестче, чем Внутренний Судебный Орден уже сделал это? Помимо того, что нас заперли на одном берегу реки. Объявите ли вы вне закона применение нашего дара, который помогает нам жить и зарабатывать средства к существованию?

Он пристально посмотрел на меня, однако его лицо оставалось непроницаемым.

– Мы никогда не будем стремиться угнетать потомков Отмеченных Следом подобным образом. Мы уже видели, к чему это привело на Континенте. Здесь такое не повторится.

Я испытал нечто похожее на облегчение, и с души свалился было камень, но, едва закончив фразу, Верховный Наблюдатель вдруг подавился.

– Святые! Прошу прощения, но меня, кажется, сейчас стошнит.

Он поставил бокал на стол.

Я также поставил свой, не сделав ни глотка. Уж я-то знал, что вкус у этой штуки отвратительный. Благодаря бабушке, которая всюду совала свой нос и сама учила внуков уму-разуму, опыта с «Векс Веритас» у меня было хоть отбавляй.

– Тогда мы вас покинем, но очень надеюсь, что вам станет лучше, сэр. – Я поднялся с кресла. – Идем, Лотар. Нам лучше вернуться на свою половину города.

Верховный Наблюдатель не заметил нашего ухода: он был слишком занят, борясь с тошнотой, которую спровоцировала его ложь. Сегодняшним утром все шло из рук вон плохо, и, судя по тому, что мне удалось узнать, будет только хуже. Мы быстро добрались до экипажей, стоявших на круговой подъездной дорожке напротив особняка.

– Ты ничтожество, Аттано.

Чей-то голос заставил меня остановиться. На тротуар упала тень.

Я обернулся, и надо мной навис Холлоуэй.

– Можешь одеваться в дорогие костюмы и делать вид, что имеешь право входить в зал совета, но тебя никогда тут не примут. Никакие деньги не изменят того, кто ты есть на самом деле. Крыса магическая, вот ты кто. Если тебе хватит наглости снова заявиться на этот берег, я достану клинок уже другого цвета и воткну его прямо в твое грязное сердце.

– Клинки Девятки объявлены вне закона, сэр. Или вы еще не слышали о новом указе Верховного Наблюдателя? – тихо спросил я.

– Девять Корон поднимутся снова, – злобно пробубнил он. – И когда это произойдет, они вернут себе власть над городом. Хартсонг либо примет нашу сторону, либо сдохнет вместе со всеми вами.

Я поднял голову и посмотрел на него снизу вверх. И хотя он был на две головы выше меня, а весил вдвое больше, я был уверен, что он прекрасно осознавал, кому угрожает. Через пару секунд его лицо побледнело, а грудь содрогнулась. Он пытался хватать ртом воздух, который я забрал из его легких. В его глазах появился восхитительный испуг, отчасти скрасивший мое разочарование.

– Тогда увидимся на поле боя, Холлоуэй. Тащите свои ножички, они вам пригодятся.

Я не выпускал отнятый у него воздух, закрутив его вокруг пальца, словно обручальное кольцо, связывающее меня с новым делом, пока мы с Лотаром не сели в экипаж.