Город веселья и злобы

Глава 2. Камилла

Вэтот раз они выбрали кровь.

Пальцы рук и ног, да и все остальные части тела, погрузились в стылое оцепенение. От количества крови, которую они у меня забрали после того, как подействовали какие-то химические чары, наложенные алхимиком, на меня навалилось изнеможение. Забытье прошло, и я снова чувствовала промораживающий до костей холод, который источал пол камеры, где меня держали. Боль простреливала все тело, стоило мне хоть немного пошевелиться.

Они скоро вернутся. Они всегда возвращались, выкачав из меня что-нибудь. По крайней мере, это не как в прошлый раз, когда меня несколько дней подряд морили голодом. Мне оставили лишь несколько глотков воды, и я ослабела настолько, что еле могла поднять голову от пола, на котором лежала в полном отупении.

Пол задрожал от движения каменной стены, и я приготовилась к очередному эксперименту.

Я не открыла глаз, чтобы поприветствовать Стража, но свет керосиновой лампы все равно обжигал. Свеча в моей камере давно догорела, и я уже несколько часов сидела в кромешной темноте. Может, даже весь день. В этом месте время текло иначе.

– Поднимайся, – приказал грубый голос.

– Не могу.

Меня резко пихнули в бок стальным носком сапога, потревожив сломанное ребро. Я вздрогнула от боли, пронзившей тело.

– Тогда ползи.

Попытавшись поднять голову с ветхого матраса, валявшегося на полу, я простонала:

– А ты не можешь меня дотащить?

Было тяжело даже просто перекатиться на бок, чтобы подняться, но охранник и пальцем не шевельнул, чтобы помочь, глядя на меня как на чумную крысу, которую надо держать на расстоянии вытянутой руки.

– У меня приказ ни в коем случае к тебе не прикасаться.

– А когда нужно причинить боль или наказать – другое дело, – огрызнулась я.

Когда я не повиновалась, меня трогали постоянно. Возможно, если разозлить его достаточно сильно, он уступит и оттащит меня наверх, где уже ожидает алхимик.

– Ты – отродье Хаос, – проговорил он тихо, словно это было величайшей тайной. – Все, что с тобой связано, опасно.

– Хаос, – повторила я, безрадостно усмехнувшись.

Разве не так всегда называл меня Нико? Он каким-то образом знал об этом все время, видел меня насквозь, даже те стороны меня, на которые я сама не обращала внимания. Одно только воспоминание о нем придало мне немного сил – достаточно, чтобы подняться с матраса и встать на дрожащие ноги.

Какая-то часть меня хотела лежать, не вставая, пока все не закончится. Смириться с изнурительными требованиями тела и с болью, без которой не обходился уже ни один мой шаг. Вот только надежда оказалась упрямой. Даже малейшая надежда на то, что я снова увижу Нико и свою семью, разжигала в сердце пламя. Возможно, только поэтому я была в состоянии переставлять ноги.

– Как тебя зовут? – спросила я. Его постоянно отправляли, чтобы привести меня и отвести обратно. Тихий стук его ботинок по камню был единственным ответом, который я получила. – Выглядишь как Майкл. Буду звать тебя Майк.

Люди всегда казались менее опасными, если знать их имена. Особенно если они носили орудия пыток.

– Куда мы идем?

Он не поднимался, как обычно, в башню. Вместо этого он жестом указал мне на коридор, который вел наружу.

– Далила запланировала на сегодня кое-что особенное.

Судя по его интонациям, он улыбнулся, а у меня внутри снова заворочался страх. От экспериментов я хотя бы знала, чего ожидать. Она выкачивала из меня кровь, рисовала на моем теле странные символы, рассматривала, как отметина окрашивает в черный цвет кровь, бегущую по моим венам, а потом подавляла это инъекцией. Далила была алхимиком, умудрившимся собрать огромное количество данных о моем Следе, который вызывал столько беспокойства. Теперь она стремилась узнать, как уничтожить мою силу, однако все еще не преуспела.

Коридор был коротким, а путь вперед менялся силой воли Стража, шедшего у меня за спиной. Я так до сих пор и не выяснила, как они управляют этим камнем, не имея Следа. Маги земли наверняка могли каким-то образом управлять этим местом, однако рядом не было ни одного, чтобы это проверить. Может быть, эти Стражи были магами. Или предателями.

Пока я сидела в одиночестве в камере, у меня было достаточно времени, чтобы порассуждать об этом.

Когда мы вышли из башни, позади тюрьмы уже начинало садиться солнце. Прохладный соленый воздух с моря ударил мне в лицо, как приятное воспоминание. Меня впервые вывели наружу с того момента, как я оказалась здесь, и впервые я увидела что-то вне камеры или лаборатории, что стало подобием передышки среди моих мучений. Я заморгала от внезапного яркого света.

Дождя не было, но в воздухе висел холодящий щеки туман. Капли росы покрывали землю, такую же твердую и холодную, как пол в башне. К главному зданию, возвышающемуся вдалеке, вела дорожка, по обе стороны поросшая водорослями и выносливыми растениями, способными выживать в таких пустынных краях, как этот.

Однако Страж не повел меня туда. Он указал на открытую площадку между башней и главным зданием, где ждали Стражи и несколько алхимиков во главе с Далилой.

После нашего первого разговора она стала куда более сдержанной. Теперь наши отношения были отношениями ученого и подопытного образца. Я была обычным объектом препарирования, как и все остальные, кого она заперла в башне для алхимических исследований. Вместо лабораторного халата со свинцовыми пластинами, который она всегда надевала во время экспериментов, сегодня на ней был тяжелый плащ, который казался теплым: ее щеки заметно раскраснелись. Ее кроваво-красные волосы скрывал капюшон, а на руках были привычные кожаные перчатки, пропитанные «бликами». Их прикосновение обжигало.

Под мышкой она держала какую-то книгу. Она всегда ее с собой таскала. Мы подошли к просторной круглой платформе, такой ровной посреди остального рельефа.

Девять алхимиков и один алхимедик, приставленный меня лечить, выстроились в ряд. В середине стояла Далила. Однако сюда вывели не только меня. По другую сторону круга замер еще один заключенный, одетый в такую же робу, что была на мне.

– Как она? – спросила Далила моего охранника.

– Достаточно ослабела.

Страж слегка ткнул меня в спину рукоятью оружия, лишив равновесия. Я грохнулась коленями на холодный обсидиан, выставив руки перед собой, чтобы не удариться еще и лицом.

– Посмотрим. – Она бросила на меня уничтожающий взгляд, а потом резко приказала алхимикам: – Дайте ей бальзам и начертите барьер.

Страж подтолкнул меня за нарисованную линию, проведенную по краю платформы. Помощники Далилы рассредоточились и опустили пальцы в небольшие мешочки, прикрепленные к их поясам. Окрасившимися в ярко-красный цвет пальцами они начертили что-то на земле за пределами круга.

– Что вы делаете? – спросила я, стараясь перекричать завывания ветра.

Далила вглядывалась в бледный горизонт, сцепив руки за спиной.

– Нам не удалось подавить твою силу. Судя по тому, что она пробуждалась, даже когда мы целенаправленно лишали тебя энергии, она заключена не в твоем теле. Она также не в твоем сознании, потому что она проявляла себя, даже когда мы погружали тебя в химический сон. И не в твоей крови, поскольку ее мы уже проверили. Прежде чем ты спросишь, я отвечу: нет. Для создания барьера мы используем не твою кровь, поскольку твой След в ней не найден.

– Значит, кого-то со Следом Крови? – спросила я.

Она кивнула.

– Те, кто несет След Крови, хранят в ней силу. Вот почему, напившись чужой крови, они становятся сильнее, напитав собственную. Свойства их крови позволяют нам использовать ее в своих целях.

Далила просто обожала рассказывать о своих исследованиях, и я как можно чаще позволяла ей делать это для меня. Она знала все о Следах всех видов и хотела изучить мой След почти так же сильно, как и я. Каждый раз, когда я оказывалась в ее лаборатории в роли подопытного кролика, давал мне возможность еще на шаг приблизиться к пониманию природы моего Следа. И если я когда-нибудь смогу применить его, чтобы спастись, пусть она раскрывает секреты Хаос, таящиеся в ее темном Следе.

– Чтобы найти, где хранится твой След, – продолжила она, – нам нужно увидеть, на что он способен. В истории не сохранилось никаких упоминаний о несущих След Хаос, кроме легенд о том, как Хаос сражалась вместе со своей армией демонов во время Первой Войны. Мне любопытно, как эта сила проявляет себя в виде Следа, такой ли он мощный, как сама Хаос. Я запланировала три испытания, которые должны приблизить нас к пониманию твоих пределов, твоих ресурсов и того, где он скрывается.

– Где скрывается что?

Ученая лишь поджала губы, давая понять, что разговор окончен.

Ко мне приблизилась женщина-алхимедик, держа в руках, защищенных перчатками, какой-то сосуд.

– Не двигайся, – приказала она. – Я нанесу тебе на руку этот бальзам, чтобы отменить действие «бликов». Только попробуй причинить мне вред, и тебя ждет суровое наказание.

Я быстро перевела взгляд с сосуда в ее руках на Майка, без всякой уверенности, что доверяю ей, что бы она ни наносила на мое тело. Увидев, что я отказываюсь подчиняться достаточно продолжительное время, Страж вцепился мне в плечо и запястье, обжигая пропитанной ядом кожаной перчаткой.

Крем, который алхимедик размазала мне по предплечью, тут же впитался в грязную кожу. Как она и обещала, я ощутила тепло вернувшегося Следа по всему позвоночнику. След наполнил мое сердце, заставляя его биться сильнее, хлынув в него бурной волной, когда исчезла сдерживавшая его преграда.

Эти двое быстро отступили за линию, пока я изо всех сил пыталась обуздать энергию, стремящуюся вырваться наружу. Мне нужно было противостоять хаосу, бушевавшему в венах, и успокоиться. Мне нужно было отвлечься.

Заключенный, стоявший по другую сторону круга, замер, ссутулившись, и ветер трепал его холщовую робу. Платформа была достаточно широкой, и вряд ли он слышал, о чем мы говорили: ветер уносил слова в противоположном направлении.

– Зачем он здесь? – спросила я у Далилы.

Ее улыбка была одним из самых ужасных зрелищ. Главным образом потому, что за ней всегда следовало что-то ужасное.

– Он – твое первое испытание. Сегодня мы увидим, какова ты в качестве оружия. – Она бросила беглый взгляд на заключенного. – Я предложила ему сделку: если он тебя убьет, то сможет покинуть этот остров.

Ее слова были словно удар наотмашь, и мне вновь стало страшно. Она предложила ему свободу.

– И он… согласился?

Далила сделала несколько шагов назад, пока не оказалась по другую сторону линии.

– У него очень сильный След Мирта, Камилла. Сейчас ты слишком слаба, чтобы бороться с ним физически. Придется использовать След, чтобы выйти из этого поединка живой.

Каждый мускул моего тела колотило крупной дрожью на промозглом ветру.

– Я не верю, что вы позволите мне умереть. Не после всего, что вам потребовалось, чтобы меня заполучить.

Улыбка сошла с ее лица.

– Когда дух приближается к смерти, инстинкт берет верх. Мне даже не придется вмешиваться: твой След защитит тебя раньше.

Я сжала зубы.

– Это мы еще посмотрим.

Я не собиралась причинять вред этому человеку. Если он это осознает, возможно, также сжалится надо мной. Они ничего не смогут сделать, если мы оба выберем сдаться. Однако, если его манит такая желанная награда, как собственная свобода, сможет ли он понять, что Далила блефует?

Последний алхимик ступил на свое место на линии, начертив завершающий символ. Руны засияли голубовато-белым светом, воздух наполнился электричеством, от которого волоски на руках встали дыбом, радужная стена окутала пространство вокруг платформы, возвышаясь куполом и надежно запечатывая нас внутри.

Я никогда прежде не видела такой магии, которую творили из крови и знаков, и мысль о том, что такое возможно, заставляла меня нервничать. На что еще они способны, кроме как создать между нами еще больше барьеров?

– Граница обожжет вас, если вы попытаетесь ее пересечь. Только один из вас выйдет из этого круга, и только вам решать, кто это будет, – громко объявила Далила, чтобы второй заключенный тоже услышал.

– Врет она все! – закричала я. – Нам не нужно этого делать. – Медленно поднявшись на ноги, я направилась к нему. – Надо показать им, что у них нет над нами власти.

– Перестань! – предупредил он. – Не подходи ко мне.

– Все в порядке. – Я подняла руки, показывая, что сдаюсь. – Я не…

Он напал без предупреждения. Он совершенно не двигался, но его След проскользнул в мое сознание, и вот я уже не властна над своим телом. Мои ноги остановились, а колени подогнулись. У меня было всего мгновение, чтобы испугаться, прежде чем он вытянул шею и хрустнул суставами.

Он был из сколапа – контролирующих разум. А я только что дала ему доступ к главному оружию в его арсенале.

Колени подогнулись, не подчиняясь остальному телу, а потом выгнулись так сильно, что кости выскочили из суставов. Я всем весом грохнулась на платформу, чувствуя страшную боль, которой не испытывала никогда прежде. Она пронзила ноги и позвоночник, нарастая до тех пор, пока агония не стала настолько жуткой, что не осталось ничего, кроме нее. Голос сорвался на крик, а вены наполнились огнем, который я отчаянно пыталась подавить.

Я смотрела на него сквозь пелену слез.

– Остановись, прошу, – еле дыша, умоляла я. – Я не хочу причинять тебе вред.

В ответ он лишь выгнул мою спину так, что кости стали давить друг на друга, и это давление угрожало сломать меня пополам.

– Он здесь очень давно, Камилла. Свобода для него важнее всего на свете, – прозвенел у меня в ушах голос Далилы. – Важнее пищи, чтобы поддерживать существование, важнее воздуха, чтобы дышать, важнее доброты, чтобы жить.

Я судорожно искала, во что бы вцепиться руками, чтобы найти опору. Темный яд моей силы уже разлился по пальцам, выкрасив ногти в черный цвет.

– Это больше не человек. Ты не сможешь найти слов, что могли бы тронуть сердце, опустошенное тюрьмой. Он просто сломает тебя пополам, если это будет значить, что он обретет то, к чему стремится сильнее всего. Его больше не сдерживает человечность, он принадлежит Отнимающему.

Что-то треснуло.

В моем позвоночнике уже почти не осталось гибкости. Изогнувшись в неловком положении на каменной платформе, я пристально смотрела на противника, который, прищурившись, пристально смотрел на меня. В его темных глазах не было и намека на осознание того, какую боль он мне причиняет. Я почти перестала его видеть, когда слезы вновь заволокли глаза.

– Разве ты не хочешь узнать, на что ты способна, Камилла? Разве не пришло время исследовать свой дар в безопасном, контролируемом эксперименте? – уговаривала меня Далила, словно поглаживая мою силу настойчивыми, но убедительными словами.

Однако все, что происходило на этом острове, безопасным было в последнюю очередь. Я не хотела узнавать, на что способен мой След, – не при таких обстоятельствах. Не ценой жизни этого человека. Однако перекрученный позвоночник почти не оставлял мне выбора. Он хотел свободы, но и я тоже.

Никто не придет меня спасти. Никто не знает, что я здесь.

Проблема, с которой я столкнулась, заключалась в неопределенности. Я не знала, как взять свой След под контроль. Что бы ни вырвалось наружу, оно могло искалечить, убить или вовсе уничтожить. Несколько недель назад я превратила человека в пар, и оставшийся от него кровавый туман каждый день покрывал мои руки.

Что-то треснуло снова.

Обжигающая боль затмила зрение, и мир вокруг исчез вместе с тюрьмой, Далилой и остальными алхимиками. Остались только я и эта страшная агония, которую я отчаянно хотела прекратить.

Гнев нарастал, разливался во мне как яд, отравляющий каждую каплю крови. Противник оставил в покое мое сознание – а может, это я его оттуда вышвырнула. Мне было известно лишь то, что я могу управлять своим телом, по крайней мере, теми его частями, что не были сломаны.

Я перекатилась вперед и пристально посмотрела на этого человека, моргая, пока зрение снова не сфокусировалось и не стало ясным, а слезы не высохли. Руки наполнились чернильной темнотой, и в тот же миг моя ярость вдребезги разнесла преграду, которая удерживала ее. Впервые за несколько недель ее не подавляли ни зелья, ни сомнения, ни мораль.

Бешеный поток Хаоса, когда я выпустила его на волю, почти вышиб меня из собственного тела. Я словно пробурила отверстие в дамбе, не ожидая, что в него хлынет вся река.

Тонкие языки черного пламени сорвались с моих ладоней, разбежались по платформе, превратив круг в море теней, извивающихся и колышущихся на беспощадном ветру. Мой противник сделал шаг назад, но его остановил невидимый барьер, удерживающий и его, и мой След.

– Пламя из-за Порога Забвения, – прошептала Далила, и в ее голосе слышалось нечто похожее на страх.

Мой противник в панике охнул, когда его непоколебимое самообладание дало трещину, но снова устремил взгляд на меня. Пламя добралось до его ступней и лизнуло ноги. Его грудь быстро вздымалась и опадала, когда он осознал, что ошибся, но было слишком поздно.

Я почувствовала толчок его силы, когда он попытался свернуть мне шею в бесплодных попытках освободиться.

– Перестань, – прорычала я не своим голосом, слишком низким и злым, словно гром во время летней грозы.

Он не стал меня слушать и ответил попыткой захватить мой разум и надавить на него всей силой своего Следа. Ему удалось прижать мое запястье к земле и сломать с громким щелчком. От крика, который вырвался из моей груди, камень подо мной задрожал. Обсидиан раскололся, и трещины паутинкой побежали по гладкой, словно отполированной, платформе.

В руке пульсировала острая, пронизывающая боль. Я сделала глубокий вдох, чтобы унять ее, а затем резко выдохнула. Ветер в пределах барьера уже перестал быть легким. Этот ветер – настоящий шторм – пришел не с моря.

Он поднялся от моей ярости.

Мое пламя плясало, закручиваясь вихрем. Предательски острые обломки камня с земли затянуло в циклон моего внутреннего хаоса. Ослепленный этим теневым огнем и каменными осколками противник неловко съежился. Его страх немного укротил гнев, бушующий в моем сердце, что беспорядочно колотилось о ребра. Мое дыхание замедлилось, когда гнев сменился стыдом, и буря утихла вместе с борьбой.

Противник смотрел на меня сквозь пальцы, прикрывая лицо руками, чтобы защититься, словно ребенок, увидевший чудовище. И в тот момент, когда наши взгляды встретились, его След снова проскользнул в мои мысли, однако в этот раз совершенно неожиданно.

– Что ты такое? – спросил он через мысленную связь.

Сердце пронзило сожалением. «Сама не знаю».

Он безвольно уронил руки.

– Я не горжусь этим, но мне очень нужно выйти на свободу. У меня есть дочь…

В сознании вспыхнул образ юной девушки из воспоминаний этого человека. Образ, знакомый мне слишком хорошо. Совсем юная, почти ребенок, но это, несомненно, была она.

Сэра.

Его лицо побледнело.

– Ты ее знаешь?

Я кивнула, едва не разрыдавшись. «Она – мой друг».

Я подняла в памяти самые свежие воспоминания о Сэре, чтобы показать ему молодую женщину, которой она стала. Разумеется, он откажется от этого боя, если поймет, сколько значила для меня его дочь и сколько значила я для нее.

Она искала его, а он был здесь. Но почему?

Он стоял неподвижно, пристально глядя на меня. Его глаза были устремлены куда-то за пределы человеческого восприятия.

– Святые и все звезды! Какая же она красавица.

– Теперь понимаешь, кого я выставила против тебя, Камилла? – Далила присела на корточки рядом с барьером, чтобы ее могла услышать только я.

Осознание поразило меня внезапно, когда я вспомнила, что знала о Сэре и ее отце. О том, что с ним случилось. Этот бой был подстроен. Муки выбора сейчас были сильнее боли от выбитых суставов или сломанных костей.

– Твой отец доверился не тем людям, – сказала Далила. – Я попросила своих родичей в городе выяснить, почему вдруг Маркезе понадобилось выдать одному из своих детей фамилиара, а они вызнали и все остальное. С помощью инспектора они вышли на Марко Галло и доставили его сюда, а уж нам не составило труда заставить его показать нам воспоминания, которые он у тебя забрал.

Я потрясла головой. Это не имело значения. Он и не должен был меня защищать. Это я была виновата во всем, что произошло, и теперь к без того длинному списку последствий можно было добавить еще и заключение Марко в тюрьму.

– Это был он, Камилла. Это он предал твою семью. Это из-за него погибли твой отец и твой брат, а я нашла тебя. Ты была самой сокровенной тайной твоих родителей, а он предал их доверие, – продолжила Далила, словно запустив когти в рану на моем сердце еще глубже. – Этот человек виноват во всей боли, которую тебе пришлось пережить, и теперь тебе предоставлена возможность разорвать его на куски точно так же, как он поступил с твоей жизнью. Ты этого заслуживаешь.

– Нет. Нет, это не его вина, – еле слышно произнесла я.

Не для Далилы – для себя. Он лишь сделал то, что считал необходимым, чтобы защитить дочь. Я прижала сломанное запястье к груди и перевернулась на спину, отказываясь драться.

– Прикончи ее! – заорала Далила, осознав наконец, что на меня ей не повлиять.

– Что ты делаешь?

Повернув голову набок, я посмотрела на него. У него перехватило дыхание.

– Прости. Я все сделаю быстро.

– Нет, – взмолилась я. – Нет, прошу тебя. Не надо.

Он заставил меня застыть в неловкой позе посреди разбитой платформы и медленно подошел ближе. Широкие ладони обхватили мое лицо с обеих сторон.

– Мне жаль, – прошептал он.

Его След ушел из моего сознания. Я была на волосок от гибели. Моя жизнь находилась в его руках.

Я вцепилась в его предплечье.

– Мне тоже.

Тьма из моих рук просочилась в его запястье. Его кожа отвалилась, отделившись от плоти там, где я его держала. Слой за слоем. Кожа, подкожный жир, мышцы, сухожилия. Его тело постепенно расслаивалось, и в конце концов моей щеки касалась только голая кость. Его безумный крик эхом отражался от барьера, пока его скелет не превратился в пыль, как все остальное тело. От отца Сэры не осталось ничего, кроме красного пара, от которого отчетливо пахло кровью.

Ничто не могло управлять Хаосом. Он разрушал все, к чему прикоснется. Даже сейчас, когда мой позор терзал меня, поднимаясь в моей груди, словно воды прилива в шторм, ветер внутри барьера снова неистовствовал и трепал мою ветхую робу. Ближе, чем поцелуй, проникая под кожу, пока исходящая от него скверна не запятнала наконец мое сердце.

Я зажмурилась, прижав к груди сломанное запястье; по щекам полились горькие слезы. Сэра никогда бы меня не простила. Я убила ее отца. И ради чего? К чему это привело? Удовлетворило ли это хоть чем-то ненасытное любопытство Далилы?

За барьером послышались шаги. Стражи несли щиты, покрытые «бликами», чтобы защититься от моей силы. Вслед за ними шла женщина-алхимик со шприцем в руке. Если она считала, что я буду сопротивляться, она глубоко ошибалась. Я хотела ощущать эту силу ничуть не больше, чем они хотели, чтобы я ей обладала.

Я проклинала След, который несла, метку на моей спине и день, когда я только посмела мечтать о том, чтобы стать чем-то большим, чем избалованная папенькина дочка с симпатичным паровозиком.

Я меняла стороны. От постоянных рамок до полного их отсутствия. От полной беспомощности до обладания слишком многим. Я бы все отдала за то, чтобы снова оказаться ниже всех. Чтобы снова не быть самодостаточной.

Никто не знает, что я здесь. Никто не придет меня спасать.

Я смотрела на красный пар, пропитавший камень. Что ж, может, оно и к лучшему.

Глава 3. Николаи

Не успел мой экипаж свернуть с боковой подъездной дорожки, как за домом раздался страшный грохот. Сразу после этого из гаража Эсмерельсы показался хвост дыма.