- -
- 100%
- +
Глава 1
Салон машины благоухал так, словно я ограбила райский сад. На заднем сиденье, заботливо пристёгнутые ремнями безопасности, ждали своего часа три роскошных куста роз редкого сорта Дэвида Остина. Те самые, персиково-золотистые, за которыми я охотилась последние полгода.
Я улыбнулась своему отражению в зеркале заднего вида. Наконец-то! Выходные, потрясающая погода, и я еду на нашу дачу. Точнее, в наш загородный дом, который мы со Славой строили уже второй год. Ремонт ещё не закончился, внутри полно недоделок, но перед крыльцом уже была расчищена шикарная лужайка, которая просто умоляла, чтобы я её облагородила.
Телефон на соседнем сиденье коротко звякнул. Экран засветился, высветив уведомление из соседского чата «Наша улица».
Писала Лена с двенадцатого участка.
Я невольно закатила глаза. Леночка бесила меня с первого дня знакомства. То ли дело было в её показательной, приторной сладости, то ли в манере раздавать непрошеные советы. Но больше всего меня выводили из себя её садово-огородные дефиле.
Ленка обожала «работать» в саду в микроскопическом купальнике-стрингах. Она поливала грядки, выгибая спину под невообразимыми углами, всем своим видом транслируя в атмосферу отчаянный поиск самца, который пришёл бы и «вспахал» её личный участок.
Однажды я уже застала Славу за тем, как он, замерев у окна нашей строящейся кухни, не моргая, пялился на то, как соседка пропалывает морковку.
– Я просто проверяю, ровно ли рабочие отливы на окнах поставили, – божился он тогда, неловко пряча глаза.
Я поверила. Точнее, сделала вид, что поверила.
Я покосилась на экран. Леночка скинула в чат очередную псевдонаучную чушь: «Девочки, а вы знали, что если поливать гортензии водой, заряженной лунной энергией и классической музыкой, они цветут в два раза пышнее? Всем любви и света!»
Никто из соседей не удостоил этого гуру агрономии даже смайликом. Я усмехнулась и свернула с шоссе на просёлочную дорогу.
Показался наш участок. Высокий забор, горы строительного песка у ворот и тёмный внедорожник мужа, припаркованный во дворе. Всё логично, Слава говорил, что поедет проконтролировать, как рабочие затирают плитку в санузле.
Я припарковалась у ворот, заглушила мотор и, предвкушая идеальное утро, аккуратно вытащила из салона первый тяжёлый горшок с розой.
Солнце припекало. Я донесла куст до крыльца, прикинула, где именно выкопаю ямку, и с лёгким сердцем пошла к сараю за инвентарём.
Моя любимая штыковая лопата ждала меня в углу. Я сама выбирала для неё черенок – гладкий, идеально ошкуренный, чтобы в руки не впивались занозы.
Я глубоко вдохнула запах свежих опилок и отсыревшей земли, развернулась и зашагала обратно к дому.
Путь пролегал мимо огромного, в пол, окна нашей недостроенной кухни.
Я скользнула по нему взглядом и... замерла.
Ноги будто приросли к земле. Дыхание перехватило, а в ушах вдруг зазвенело от накатившей дурноты.
Ремонтная пыль, брошенные на пол рулоны обоев. А посреди этого строительного хаоса стоял мой муж.
Слава страстно целовал блондинку, вжимая её в столешницу гарнитура. Её руки блуждали по его голой спине, а он хозяйски сминал ягодицы, обтянутые до боли знакомыми джинсовыми шортиками.
Это была наша соседка Лена.
Ступор длился, наверное, с минуту. Я просто стояла по ту сторону стекла с лопатой в руках, чувствуя, как внутри вдребезги рассыпается мой идеальный мир, мой будущий дом, мои розы.
А потом оцепенение спало. Его смыло нарастающей яростью. Кровь бросилась в лицо с такой силой, что перед глазами всё поплыло.
Я не помню, как долетела до крыльца. Дёрнула ручку новой, только на прошлой неделе установленной двери.
Закрыто. Изнутри.
Я сжала челюсти и вдавила кнопку звонка.
Послышалась приглушённая возня. Шаги. Щелчок замка.
Дверь распахнулась.
На пороге стояла Леночка. Наспех накинутая рубашка моего мужа была застёгнута вкривь и вкось, светлые волосы растрёпаны, грудь тяжело вздымалась.
Она увидела меня. Её глаза расширились, рот приоткрылся.
– Ой… А мы тут… трубы проверяем… – выдавила она севшим голосом.
Кукушка в моей голове помахала крылышком и улетела.
Я не сказала ни слова. Я даже не замахнулась. Мои мышцы сработали на чистых, первобытных инстинктах.
Я крепче перехватила лопату и сделала резкий, хлёсткий выпад вперёд. Точь-в-точь как кием в бильярде.
Твёрдый, гладко отполированный черенок с глухим, сочным звуком «Тук!» врезался Ленке ровно промеж выщипанных бровей.
– Ай! – взвизгнула соседка.
Её глаза смешно съехались к переносице. Она пошатнулась, схватившись за лицо руками, и с жалобным писком осела на стоящие в прихожей мешки со строительной смесью. Прямо под её наманикюренными пальцами стремительно, красивым лиловым оттенком, начала наливаться шикарная шишка.
– Что за шум?! – Из кухни, путаясь ногами в штанинах и лихорадочно дёргая молнию джинсов, вылетел Слава.
Он замер, оценив мизансцену за долю секунды. Бледный, перепуганный, жалкий. Перевёл взгляд с плачущей Ленки на меня и блестящую лопату.
– Ты что творишь?! – взревел муж. Лицо его пошло красными пятнами. – Совсем рехнулась?!
Он бросился вперёд, загораживая свою пассию широкой грудью, и свободной рукой потянулся к лопате, пытаясь вырвать ее у меня.
Но в состоянии аффекта во мне проснулся мастер Шаолиня. Я резко дёрнула инструмент на себя, выкручивая черенок из его пальцев.
– Сорняки корчую! – выплюнула я и, перехватив лопату за штык, взмахнула длинным черенком, как боевым посохом.
Хрясь!
Деревяшка со свистом опустилась Славе прямо на голое правое плечо.
Глава 2
– Ай! – взвыл он, позорно отпрыгивая в сторону мешков со шпаклёвкой. Рука его рефлекторно метнулась к алеющей полосе на коже.
Но я не дала ему опомниться. Злость клокотала в горле горьким пеплом. Я сделала шаг вперёд, загоняя сладкую парочку в угол их собственного недостроенного гнезда разврата.
Хрясь!– прилетело по левому плечу.
– Ты что, совсем с ума сошла?! – заорал муж фальцетом, пытаясь закрыться руками от новых ударов. – Прекрати сейчас же, истеричка! Положи лопату, кому говорю!
– Истеричка?! – прорычала я, занося деревянный черенок для нового удара по рёбрам. – Я тебе сейчас весь ландшафтный дизайн прямо здесь обустрою! Без лунной энергии!
Слава съёжился, отступая дальше в коридор, едва не споткнувшись о подвывающую на мешках Леночку, которая всё ещё баюкала свой растущий рог. Муж загнанно оглянулся, ища пути к отступлению, и вдруг его взгляд метнулся куда-то за мою спину.
За шумом собственной крови в ушах и воплями Славы я даже не услышала, как во двор въехал массивный чёрный пикап. Хрустнули тормоза по строительному гравию. На крыльцо упала широкая тень, разом перекрыв утреннее солнце.
Я тяжело дышала, сжимая в руках своё орудие возмездия, и медленно обернулась.
На ступенях недостроенного крыльца стоял Мужчина. Именно так, с большой буквы. Высокий, широкоплечий, со спокойным, пронзительным взглядом тёмных глаз, в которых сейчас читалась смесь удивления и лёгкой, едва заметной насмешки. Потёртые джинсы, расстёгнутая плотная куртка поверх простой футболки, уверенная, расслабленная поза человека, который привык одним своим появлением брать ситуацию под контроль.
Я никогда раньше его не видела – всеми делами по стройке, включая поиск подрядчиков, занимался исключительно Слава.
Муж, выглядывающий из-за моего плеча, вдруг радостно, почти истерично взвизгнул, словно увидел ангела-спасителя:
– Батурин! Слава богу! Макс, помоги ради всего святого, оттащи от меня эту бешеную!
Я замерла. Сердце ухнуло куда-то в желудок. Только этого не хватало – чтобы какой-то прораб сейчас начал выкручивать мне руки в моём же доме. Я инстинктивно перехватила лопату поудобнее, готовая, если что, обороняться до последнего.
Но начальник стройки не сдвинулся с места.
Он небрежным взглядом окинул помятого, полуголого Славу с красными полосами на плечах. Перевёл глаза на всхлипывающую Леночку с шикарной лиловой шишкой во лбу. А затем медленно, внимательно посмотрел на меня.
Его взгляд задержался на моём тяжело вздымающемся от гнева лице, скользнул по побелевшим костяшкам пальцев, намертво вцепившихся в черенок лопаты... и вдруг уголок его губ дрогнул в откровенной, одобрительной усмешке.
Батурин не спеша скрестил мощные руки на груди, вальяжно прислонился плечом к дверному косяку и низким, бархатным голосом с лёгкой хрипотцой протянул:
– Здрасьте. Я, вообще-то, за остатком денег приехал. Но раз тут такое шоу... Не буду вам мешать. Бейте, девушка, смелее. Может, он после этого наконец и со мной рассчитается.
Слава подавился воздухом, услышав совет прораба. Его лицо вытянулось, а челюсть буквально отвисла.
– Батурин, ты что несёшь?! – взвизгнул он, переводя ошалелый взгляд с невозмутимого гиганта в дверях на меня. – Ты охренел?! Это моя жена, она не в себе! Вызови полицию, она же меня убьёт!
– Жена твоя, спина твоя, – флегматично пожал широкими плечами Батурин, даже не думая доставать телефон. – Моё дело – акт приёмки и оплата. А в семейные разборки я не лезу.
Я не выдержала и нервно хихикнула. Этот смех – немного безумный, хриплый – окончательно добил моего пока ещё мужа. Слава попятился.
Я перехватила лопату. Ярость уже начала остывать, сменяясь ледяным презрением. Бить этого жалкого, трясущегося мужика больше не хотелось. Хотелось просто вымести мусор из своего дома.
Я опустила штык лопаты на пол. Металл звякнул о деревянный пол. Подцепила острым краем валяющиеся в коридоре, брошенные Леночкой босоножки, а затем с силой вышвырнула их прямо на крыльцо, под ноги Батурину.
Тот деликатно сделал полшага назад, пропуская летящие вещи.
– Вон отсюда, – чеканя каждое слово, произнесла я, глядя в бегающие глаза мужа. – Проваливайте. И чтобы через минуту вашего духа на моём участке не было.
– Это и мой участок тоже! – попытался возмутиться Слава, прикрывая голый торс руками так, словно я собиралась лишить его невинности. – Ты не имеешь права! Я подам на развод!
– Я сама на него подам, – я выразительно покрутила черенком. – Время пошло, Слава. Три. Два…
На счёте «один» Леночка, всё это время сидевшая на мешках тише мыши, вдруг подорвалась с места. Зажимая одной рукой наливающуюся шишку на лбу, а другой – сползающую мужскую рубашку, она бросилась к выходу.
– Осторожно, мадам, там ступенька, не расшибитесь, – предупредительно пробасил Батурин, галантно отступая в сторону и освобождая ей проход.
Ленка пулей вылетела во двор, на ходу впрыгивая в босоножки. Слава, поняв, что защищать его больше некому, а лопата в моих руках выглядит слишком убедительно, боком-боком шмыгнул следом, на ходу подбирая свои кроссовки.
Через минуту с улицы донёсся хлопок автомобильных дверей, визг шин по гравию, и машина мужа с рёвом сорвалась с места, увозя изменщиков куда-то в сторону трассы.
Глава 3
Я стояла посреди коридора, тяжело дыша. Оперлась на лопату, как на посох, опустила голову и шумно выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает ком, а глаза жжёт от непрошеных, злых слёз.
Только не плакать. Не сейчас. И уж точно не при посторонних.
Мужчина неспеша перешагнул через порог, принося с собой едва уловимый запах дорогого табака и терпкого парфюма.
Краем глаза я увидела, как он нагнулся и поднял валявшийся на полу забытый Ленкой кружевной лифчик. Брезгливо подцепил его двумя пальцами и не глядя зашвырнул в чёрный мусорный мешок у двери.
– Воды? Или сразу чего покрепче? – спросил он, подходя ближе.
Я вскинула голову, часто моргая, чтобы согнать влагу с ресниц. Батурин стоял совсем близко. Вблизи он казался ещё выше. Тёмные глаза смотрели внимательно.
Уголки его губ дрогнули. Он протянул руку и настойчиво забрал орудие возмездия.
– Универсальный набор дачника, – хмыкнул он, аккуратно прислоняя лопату к стене. – Давайте знакомиться нормально. Максим Батурин. Генподрядчик, ну или начальник этой стройки, если по-простому. Ваш муж нанял мою бригаду три месяца назад.
– Катя, – тихо ответила я, обхватывая себя руками за плечи. – Извините за этот спектакль, Максим. Наверное, вы не каждый день видите такие разборки.
Батурин усмехнулся, доставая из кармана куртки чистый носовой платок и протягивая мне.
– Всякое бывает, Катя. Но, честно говоря, мои парни давно ставки делали, когда именно это рванёт.
Я замерла, так и не донеся платок до лица.
– Ставки? – эхом отозвалась я. Сердце, только-только успокоившееся, снова болезненно сжалось. – То есть… вы знали?
Максим тяжело вздохнул, засунул руки в карманы куртки и посмотрел на меня прямо.
– Катерина, я на объекте бываю пару раз в неделю. А вот ваш супруг приезжал сюда «контролировать материалы» почти каждый вечер. И удивительное дело – как только его машина парковалась у ворот, ваша соседка тут же выходила поливать свои клумбы в одних верёвочках. А потом они вместе шли инспектировать то будущую спальню, то вот… укладку труб на кухне.
Значит, не это была случайная слабость. Не минутное помутнение рассудка. Это длилось давно. Пока я в городе выбирала нам занавески, плитку, чтобы обустроит наше гнёздышко, как я думала, Слава с Леночкой регулярно устраивали здесь тест-драйв недостроя. И всё это на глазах у рабочих!
От унижения к щекам прилил жар.
– И давно они… инспектируют? – деревянным голосом спросила я, глядя в одну точку.
– Месяца полтора точно, – не стал юлить или смягчать углы Батурин.
Я прикрыла глаза. Какой же идиоткой я была! Верила его жалобам на то, как он устаёт на стройке, как тяжело контролировать каждый гвоздь.
Повисла тяжёлая пауза. Я стояла, уставившись на грязный бетонный пол, пытаясь переварить эту омерзительную правду. Захотелось сползти по стене и всё-таки разрыдаться от обиды.
Но тут над моим ухом раздался спокойный, уверенный голос Батурина:
– Значит так, Катя. Слёзы на этого урода тратить запрещаю.
Я резко открыла глаза и шумно выдохнула. Тон у Батурина был такой, как у генерала на поле боя, удивительно отрезвляющий.
– Я... я и не собиралась, – соврала я, шмыгнув носом и изо всех сил стараясь гордо вздёрнуть подбородок. – Много чести из-за этого кобеля сырость разводить.
– Вот и правильно, – одобрительно кивнул Максим.
Я судорожно выдохнула.
Он шагнул ближе и мягко положил свою большую ладонь мне на плечо.
– Вас трясёт.
Я действительно дрожала. Адреналиновая волна схлынула, оставляя после себя пустоту и предательскую слабость в коленях.
Батурин взял меня за плечи и развернул в сторону гостиной.
– Идёмте.
В просторной комнате, пахнущей свежей краской, уже стоял наш новый, затянутый в строительную плёнку диван. Максим усадил меня на него, а сам опустился на корточки напротив, чтобы наши глаза были на одном уровне.
Он достал из внутреннего кармана куртки плоскую металлическую фляжку, открутил крышку и протянул мне.
– Пейте.
– Что это? – стуча зубами, спросила я.
– Коньяк. То, что доктор прописал от нервного срыва. Пару глотков, Катя.
Я взяла фляжку непослушными пальцами и сделала глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу, вышибая из глаз искры, но внутри почти мгновенно разлилось тяжёлое тепло. Дрожь начала медленно отступать.
Максим забрал фляжку, невозмутимо убрал её обратно в карман и сел рядом на диван.
Повисла тишина. Я уставилась на свои руки.
– Я приехала розы сажать, – вдруг невпопад брякнула я. Голос прозвучал хрипло и жалко. – Три куста... В багажнике...хотела посадить перед домом.
Я сама не понимала, зачем это говорю. Просто мозг цеплялся за эти дурацкие кусты, как за спасательный круг, чтобы не думать о том, что произошло на кухне в соседней комнате.
– Подождут ваши розы, – ровно ответил Батурин, глядя прямо перед собой на панорамное окно. – И дом подождёт. И всё остальное. Давайте я отвезу вас в город, – как само собой разумеющееся сказал он. – Мои парни сейчас подъедут, перегонят вашу машину, куда скажете. В таком состоянии я вас за руль не пущу. Столб обнимете на первом же повороте.
Глава 4
Я упрямо мотнула головой, чувствуя, как внутри просыпается глухой, иррациональный протест.
– Никуда я не поеду, пока их не посажу, – сжав зубы, упёрлась я. – Я полгода за этим сортом гонялась. Они засохнут.
Максим тяжело вздохнул и потёр переносицу, глядя на меня со смесью снисхождения и удивления.
– Катя. Посмотрите на свои руки. Вы сейчас лопату не удержите, не то что яму выкопать. Значит так, – его тон снова стал железобетонным. – Я сейчас звоню своим парням. Они приедут перегонять вашу машину, заодно высадят всё в лучшем виде. Ткнёте пальцем, где надо и всё сделают. А вам надо отдохнуть. И это не обсуждается.
Я открыла было рот, чтобы поспорить, но встретилась с его спокойным взглядом и... сдалась.
– Хорошо, – кивнула я. – Спасибо.
Спустя пятнадцать минут, отдав подробные инструкции подоспевшим рабочим Батурина, я уже сидела на пассажирском сиденье его массивного чёрного внедорожника. Плавно шуршащие по трассе шины действовали как успокоительное. Коньяк из фляжки тоже сделал своё дело: меня перестало трясти, а на смену панике пришло странное спокойствие.
Я повернула голову к Максиму. Он вёл машину уверенно, расслабленно откинувшись на спинку сиденья.
– Максим... – позвала я. Он коротко скользнул по мне взглядом и снова повернул голову, глядя на дорогу. – Вы там, на крыльце, сказали, что приехали за остатком денег. И про двести тысяч за плитку. Какова реальная сумма долга?
Батурин чуть нахмурился.
– Катерина, давайте, вы сначала в себя придёте. Бумажные дела подождут.
– Нет, не подождут, – отрезала я. – Дом наполовину мой. И если мы будем разводиться, мне нужно понимать масштабы катастрофы. Сколько Слава вам должен?
Максим помолчал пару секунд, видимо, оценивая моё состояние. Затем вздохнул:
– Последние три месяца ваш муж платил с большими задержками. Сначала ссылался на проблемы с банком, потом просто кормил завтраками и просил подождать. На сегодняшний день долг перевалил за миллион двести тысяч.
– Сколько?! – я чуть не подпрыгнула на сиденье.
– Миллион двести, – спокойно повторил он. – В основном это за наружные работы по участку. Укладка тротуарной плитки, дренаж, завоз плодородного грунта, выравнивание и общее облагораживание. Плюс работа бригады. Я не останавливал процесс только потому, что Слава клялся, что деньги вот-вот поступят.
Я сидела, уставившись на приборную панель, и чувствовала, как земля уходит из-под ног во второй раз за день.
Миллион двести тысяч? Три месяца задержек?
Но этого просто не могло быть!
Каждый месяц, строго по расписанию, я переводила Славе свою половину суммы на стройку с доходов моего небольшого бизнеса. И на плитку, и на грунт, и на бригаду. Я лично видела чеки и сметы, которые он мне привозил! У нас хоть и был не общий бюджет, но со Славой мы вкладывали на ремонт одинаковые суммы.
– Но я же давала ему деньги... – прошептала я побелевшими губами. – Стабильно. Регулярно переводила нужные суммы.
Батурин бросил на меня мрачный взгляд и крепче сжал руль.
– Значит, до меня эти деньги не доходили, Катя.
В голове начал складываться пазл, от которого меня едва не стошнило. Слава не просто кувыркался с соседкой в нашем недостроенном доме. Он крал мои деньги.
– Я убью его, – слова вырвались вместе со свистящим выдохом.
Одно дело – измена. Грязная, подлая, прямо на моих глазах. Но воровство? Месяцами смотреть мне в глаза, целовать по утрам, брать мои деньги и строить из себя уставшего, заботливого мужа?
В груди всё стянуло от такого коктейля из ярости и обиды, что стало трудно дышать.
Батурин плавно крутанул руль, перестраиваясь в левый ряд.
– Садиться в тюрьму из-за блядуна точно не стоит, – философски заметил он своим низким, чуть хрипловатым голосом. – Не тот калибр, Катерина, чтобы ради него небо в клеточку разглядывать.
Я нервно дёрнула плечом, глядя на проносящиеся мимо машины. Меня колотило уже не от шока, а от ненависти.
– Если хотите, – невозмутимо продолжил Максим, – могу за вас его тряхануть пару раз. Мне всё равно свои деньги из него выбивать, заодно и за ваши проценты спрошу. Вытрясем душу вместе с заначками. В лесу, конечно, закапывать не будем, но поверьте, мало ему не покажется.
Я горько усмехнулась этой мрачной шутке, но Батурин вдруг стал серьёзным.
– Но вы сами в рукопашную больше не лезьте. С лопатой это было эффектно, признаю, но рискованно.
– Почему это? – огрызнулась я. – Думаете, сил не хватит?
– Потому что он сейчас загнан в угол, – терпеливо, как неразумному ребёнку, объяснил Максим. – А такие крысы со страху кусаются. Ещё прилетит вам ответка. А портить такое красивое лицо синяками из-за какого-то труса – настоящее преступление. Поняли меня?
В его тоне снова проскользнули те самые генеральские нотки, от которых спорить совершенно не хотелось. Да и забота, прозвучавшая в его словах, на мгновение сбила меня с толку.
– Да ещё бы знать, куда этот трус сбежал, – вздохнула я, откидываясь на подголовник. – Наверняка забился в какую-нибудь щель, отключил телефон и придумывает сейчас, как выставить меня же виноватой.
Остаток пути мы проехали в молчании. Я пыталась выстроить в голове план действий: заблокировать общие счета, найти адвоката, поменять замки...
Но выяснять, куда именно забился мой благоверный, даже не пришлось.
Максим свернул в знакомую арку моего жилого комплекса, въехал в просторный двор и сбавил скорость, выискивая парковочное место. И тут мой взгляд наткнулся на знакомый внедорожник. Машина мужа была криво припаркована прямо напротив моего подъезда.
Меня аж подбросило на сиденье. Воздух со свистом вырвался из лёгких.
– Вот скотина! – прошипела я, не веря своим глазам. – Он ещё и в квартиру вернулся!
Пикап Максима ещё даже не успел полностью остановиться, а я уже отстегнула ремень безопасности и дёрнула ручку двери.
– Катя, стой! – бросил Батурин, резко давя на тормоз, но я уже выскочила наружу.
Не оборачиваясь, я решительно зашагала к дверям парадной. Внутри снова разгорался ядерный пожар. Украл мои деньги. Изменил в нашем доме. И теперь притащился сюда?!
Я взлетела на третий этаж, проигнорировав лифт. На ходу вытряхнула из сумочки ключи, но они мне не понадобились. Входная дверь была не заперта. Видимо, этот трус так торопился укрыться в безопасном месте, что даже не удосужился повернуть замок.
Я толкнула тяжёлую створку и бесшумно шагнула в полумрак прихожей. Из гостиной доносились тихие голоса.
Я на цыпочках прошла по коридору и замерла в дверном проёме. От невероятной, феерической наглости открывшейся картины у меня на мгновение потемнело в глазах.
Слава вальяжно раскинулся в моём любимом дизайнерском кресле. Он прикрыл глаза, откинув голову на мягкую спинку, и глубоко, страдальчески вздыхал. А позади него стояла Леночка. На её лбу уже красовалась огромная, наливающаяся фиолетовым шишка, но это совершенно не мешало ей заботливо склоняться над моим мужем и нежно массировать ему плечи – те самые, по которым сегодня так удачно прошлась моя лопата.
Глава 5
Казалось, я уже выпила свою чашу унижения до дна, но тут снизу вежливо постучали.
Моя квартира. Моё любимое кресло, за которое я отдала немалые деньги. Предатель-муж и его полуголая любовница.
– Это каким же дураком или наглецом надо быть, чтобы хватило совести привезти её сюда! Или ты решил сорвать бонус за экстремальное свидание на стройке? – мой голос прозвучал на удивление звонко и даже весело, разрезав уютную тишину гостиной.
Слава подскочил в кресле так, словно ему в задницу вонзился черенок от той самой лопаты. Леночка взвизгнула, отшатнулась и инстинктивно прикрыла руками свою выдающуюся шишку.
– Катя! Что ты тут делаешь? – муж побледнел, заморгал, а потом его лицо вдруг исказила гримаса праведного гнева. Лучшая защита – это нападение, да, Славик?
– Как что? Это и моя квартира тоже. А вот что она здесь делает, мне очень бы хотелось бы знать.
– Ты нас чуть не убила! Леночке нужно было срочно приложить лёд, у неё сотрясение мозга из-за твоей истерики! Мы просто заехали...
– Леночке нужно было приложить подорожник к совести, – холодно перебила я, делая шаг в комнату. – А тебе, дорогой, пора собирать вещи. Причём очень быстро. Пока я не вызвала полицию.