После измены. Рецепт на счастье

Глава 6

Я замерла.

Вот что за злой рок? Из всех людей, которые могли выйти в этот момент из больницы, вышел именно он. Данил Андреевич Бажов. Мой новый начальник. Человек, который сегодня утром отчитал меня за опоздание, а теперь стоял и смотрел, как мой муж ползает передо мной на коленях.

Кошмар. Полный кошмар.

А Серёжа, кажется, даже не заметил, что у него появился ещё один зритель. Он продолжал стоять на коленях в луже, протягивал свои дурацкие розы и вещал:

– Леночка! Родная! Я всё осознал! Я понял, какую ошибку совершил! Ты самое главное в моей жизни! Без тебя я никто! Просто дай мне шанс всё исправить!

Я смотрела на него и чувствовала, как щёки заливает краска.

Стыдно. До одури стыдно. Не за то, что он сделал вчера – это было другое, это была больно. Стыдно было из-за того дешёвого спектакля одного актёра. За эти пафосные слова, которые звучали фальшиво, как искусственные цветы.

– Береснев, прекрати, – прошипела я сквозь зубы. – Люди смотрят.

– Пусть смотрят! – он даже не думал подниматься. – Я хочу, чтобы все знали, как я тебя люблю!

Я покосилась на Данила Андреевича.

Он стоял на верхней ступеньке, всё так же спокойно, с непроницаемым лицом. Смотрел на Серёжу с выражением брезгливости на лице.

Потом он перевёл взгляд на меня.

И я увидела в его глазах вопрос: «Серьёзно?» Один уголок губ дёрнулся – кажется, ему было смешно.

Я отвернулась.

– Лена! – продолжал Береснев. – Ну, прости! Я же люблю тебя! Ты же знаешь!

– Встань, – процедила я сквозь зубы, обращаясь к Серёже. – Немедленно встань.

– Пока ты не простишь – не встану!

Господи. Это какая-то дурная комедия.

– Береснев, – сказала я как можно спокойнее, – если ты сейчас же не встанешь, я вызову охрану.

– Какую охрану? – опешил он.

– Больничную. Ты мешаешь проходу пациентов.

Это была неправда – крыльцо было широким, Серёжа стоял с краю, но он поверил. Засуетился, начал подниматься, отряхивать колени.

– Лена, ну чего ты... Я же с душой пришёл...

– С душой? – я не выдержала. – Ты пришёл сюда, к моей работе, устроить цирк? Показушник! Чтобы все видели, какой ты раскаявшийся? Чтобы я пожалела тебя прилюдно?

– Я хотел как лучше...

– Ты хотел, как лучше? – во мне закипала злость. – А когда ты привёл соседку домой, ты тоже хотел как лучше?

Серёжа поморщился.

– Лена, не надо при всех...

– Ах, при всех нельзя? – я уже не контролировала себя. – А при всех на коленях стоять можно? А орать на всю улицу про солнце и небо – можно?

Я почувствовала, что задыхаюсь. Стало даже всё равно на заведующего. Хочет смотреть на наши разборки? Пусть смотрит. Раз такта не хватает уйти.

– Лена... – Серёжа протянул ко мне руки.

– Не трогай меня, – я отступила назад и наткнулась спиной на что-то твёрдое.

Дальше отступать было некуда.

– Елена Васильевна, – раздался голос надо мной.

Я обернулась. То твёрдое, во что я упёрлась, оказался Данил Андреевич.

– Вам помочь? – спросил он спокойно.

Я смотрела на него и не знала, что ответить.

Помочь? Чем ты можешь мне помочь? Увести мужа? Забрать его с собой? Сделать так, чтобы я забыла эту ночь?

– Не надо, – сказала я. – Я сама.

– Это ваш муж? – он кивнул на Серёжу.

– Да. Но мы разводимся, – вырвалось у меня.

Серёжа дёрнулся, как от пощёчины.

– Как это бывший? Лена, мы женаты! Мы семь лет...

– Семь лет, – перебила я. – И ты всё разрушил за один день.

– Знаете, что, – вдруг сказал ДанилАндреевич, обращаясь к Серёже, – здесь больница. Если у вас семейные дела – решайте их не на крыльце, а дома.

Серёжа опешил.

– А вы вообще кто? – спросил он нагло. – Чтобы мне указывать?

– Я заведующий терапевтическим отделением, – спокойно ответил Данил Андреевич. – И Елена Васильевна – моя сотрудница. Я отвечаю за её состояние на рабочем месте. А сейчас она не в том состоянии, чтобы вести с вами диалог.

Серёжа открыл рот, закрыл. Посмотрел на меня, на него, опять на меня.

– Лена, ты чего? Ты ему нажаловалась? Он из-за этого вышел?

– Она мне не жаловалась, – ответил за меня Данил Андреевич. – Я вышел по своим делам. Но теперь, раз уж я здесь, позвольте дать вам совет: если вы хотите вернуть жену, не нужно устраивать публичные сцены на её работе. Это только унижает её. И вас заодно.

Серёжа побагровел.

– Ты... ты... Да кто ты такой, чтобы...

– Я тот, кто сейчас вызовет охрану, если вы не уйдёте, – перебил его Данил Андреевич. Голос оставался спокойным, но в нём появились стальные нотки. – Елена Васильевна устала после смены. Ей нужно домой отдыхать. И она дала вам ясно понять, что разговаривать с вами она не хочет. Так что уходите.

Серёжа стоял, переминаясь с ноги на ногу. Букет в его руках поник – розы намокли под снегом.

– Лена... – позвал он жалобно, будто ещё надеялся, что я одумаюсь и вернусь к нему.

– Уходи, – сказала я. – Пожалуйста. Просто уходи.

Он посмотрел на меня. Потом на Данила Андреевича. В его глазах мелькнула догадка.

– Я понял, – сказал он. – Ты уже нашла мне замену? Быстро. А ещё меня в чём-то обвиняешь.

– Что? – я опешила.

– Да ладно, – он криво усмехнулся. – Новый заведующий, красивый, при должности. Ты ж всегда на таких заглядывалась. Я думал, ты устаёшь, а ты, оказывается...романы тут крутила. Поэтому и задерживалась на работе. Сука!

– Заткнись, – выдохнула я. – Заткнись немедленно.

– Пошли вы оба, – Серёжа швырнул цветы под ноги и развернулся.

Он пошёл прочь, в темноту, и через несколько секунд исчез за поворотом.

Глава 7

Я смотрела вслед Серёже, пока он не скрылся за поворотом.

Снег всё падал. Розы валялись в грязи.

Где-то вдалеке шумели машины и слышался женский смех из остановочного павильона.

– Елена Васильевна, – раздался голос за спиной.

Я вздрогнула. Совсем забыла, что он здесь. Стоит на крыльце, смотрит на меня. Как же неловко всё получилось. Чёртов Береснев с его любовью к драме. Дурак! Самый настоящий дурак.

– Вы в порядке? – спросил Данил Андреевич.

Я обернулась.

Он стоял без очков, в расстёгнутом пальто, и выглядел... почти как нормальный человек, а не как грозный начальник. Красивый, да. Но сейчас это почему-то не бесило.

– Всё нормально, – ответила я глухо. – Спасибо. За помощь. Но не стоило.

– Стоило, – сказал он просто.

Я не знала, что на это ответить.

Повисла неловкая пауза. Он смотрел на меня, я смотрела в сторону. В голове было пусто и одновременно шумело столько мыслей, что я боялась, что они выплеснутся наружу.

– Я... мне пора, – сказала я, пятясь к ступенькам. – Автобус скоро.

– Елена Васильевна, – остановил он меня. – Вы точно в порядке? Может, вас подвезти? Или такси вызвать?

– Нет! – вырвалось у меня резко. – То есть... нет, спасибо. Я сама. Всё хорошо. Правда.

Он посмотрел на меня с сомнением. Я видела, что он хочет что-то добавить, но не хотела это слышать. Не сейчас.

– Спокойной ночи, Данил Андреевич, – быстро сказала я и сбежала вниз по ступенькам не оборачиваясь.

– До завтра, – донеслось мне вслед.

Шла быстро, почти бежала, только чтобы скрыться за углом. Чтобы он не видел моего лица и не пришлось ничего объяснять.

Завернула за больницу, остановилась, прижалась спиной к холодной стене.

Сердце бухало в груди, отдаваясь пульсацией в висках.

Что это было? Зачем он вмешался? Прошёл бы мимо, и мне не было бы сейчас так стыдно?

Я тряхнула головой. Заставила себя отлепиться от стены и пошла на остановку. Но не на ту, куда ходила обычно, а на другую – подальше, в обход. Чтобы точно не встретиться с ним ещё раз.

Остановка была пустая. Холодная скамейка, облепленная рекламой, тусклый фонарь, мусорка с переполненной урной. Я села на лавочку, достала телефон. Сообщений не было, Серёжа молчал, оно и лучше.

Через десять минут подошёл автобус. Я зашла, приложила карточку, села у окна.

Автобус тронулся.

Я смотрела в стекло, за которым мелькали огни, и только через пять минут сообразила, что мы едем не туда.

Чёрт.

И только когда автобус тронулся, я поняла – это не мой маршрут.

Я же села на двадцать шестой. А он идёт в объезд, через промзону. Я не ездила этим маршрутом года два, с тех пор как открыли новый маршрут от больницы. И совсем забыла, что двадцать шестой делает огромный крюк.

Я закрыла глаза.

Ну конечно, чего ещё можно ожидать от такого дня – день, когда всё идёт не так. Потому что вселенная решила надо мной поиздеваться.

Автобус тащился через какие-то тёмные улицы, мимо складов и гаражей. Останавливался на каждой остановке. Впускал бабушек с сумками, подростков с рюкзаками, уставших рабочих. Я смотрела в окно и считала минуты. Пятнадцать. Двадцать. Тридцать.

Через час с лишним автобус, наконец, дополз до моей остановки. Я выскочила, чуть не упав на скользком асфальте, и засеменила к дому по застывшему льду.

Скорее домой. Заварить кофе, закутаться в плед, включить какую-нибудь глупую мелодраму, где всё заканчивается хорошо. И забыться. Хотя бы на пару часов забыть, что существует Серёжа, Света, новый заведующий и мой позор.

Я влетела в подъезд, поднялась на третий этаж, достала ключи.

Сунула ключ в замок.

Повернула.

Ключ провернулся, но дверь не открылась.

Я нахмурилась. Попробовала ещё раз и ещё.

Замок щёлкал, но дверь не поддавалась, потому что было заперто изнутри.

– Что за... – прошептала я.

Я постучала. Тишина.

Позвонила в звонок. Тишина.

Я прижалась ухом к двери и услышала шаги. Кто-то ходил по комнате.

– Серёжа! – закричала я. – Открой дверь!

И снова тишина.

Я заколотила кулаками.

– Береснев! Я знаю, что ты там! Открой немедленно!

И опять игнор полный. Вот козёл! Просто козёл!

Я никогда не ругалась матом и сейчас даже пожалела, что не могу обложить его трёхэтажным матом. Слишком во мне много воспитанности. Так, что делать? Меня прошиб пот от страха, что придётся сидеть перед дверью всю ночь. Что я ещё могу сделать? Задавала я себе вопросы, чтобы не поддаться панике.

Я достала телефон. Набрала его номер.

Гудок. Гудок. Гудок.

Сбросил.

Я набрала снова. Снова сброс.

Написала в мессенджер: «Открой дверь. Это моя квартира тоже».

Прочитано. Молчание.

Не раз слышала, что во время развода из мужчин вылазит такое говно, которого и не ожидала бы никогда. А сейчас вот удостоверилась. Разве я могла подумать, что мой такой душевный муж, такой понимающий может вот хладнокровно не пускать меня домой?

Я стояла на лестничной клетке, сжимая телефон, и чувствовала, как внутри закипает новая волна злости.

Пнула дверь ногой. Больно. Бесполезно.

– Серёжа, открой, или я вызову полицию! – крикнула я.

Тишина.

Я смотрела на дверь и понимала, что полицию вызывать бесполезно. Они даже разговаривать не будут скажут: скандал семейный, разбирайтесь сами. Месяц назад сосед жену гонял по подъезду, в дом не пускал, так полиция приехала только вечером, когда уже все угомонились.

Я постучала ещё раз.

– Серёжа, пожалуйста... Я устала. Я хочу спать. Открой.

Тишина.

Я сползла по стене на корточки.

Села прямо на холодный пол, обхватила голову руками.

Вот и всё. Вот я и дома.

Только попасть внутрь не могу.

Идти к Надьке? Я сунула руку в карман, там было 200 руб., на такси не хватит. Мобильный интернет не работал уже полгода, наш дом находился недалеко от автовокзала и связь глушили.

Я достала телефон. Посмотрела на экран. Половина одиннадцатого.

Снова набрала, и он снова сбросил вызов.

Я набрала снова – абонент недоступен.

Заблокировал.

Хотелось просто разрыдаться от обиды и злости и этой вселенской несправедливости. Он ведь специально это сделал, чтобы я приползла к нему. Наказать решил, только за что? Это ведь не я ему изменила, а он мне.

Глава 8

Я сидела на холодном полу, обхватив голову руками, и пыталась не разреветься.

Идиотка. Какая же я идиотка. Вышла замуж в девятнадцать, семь лет прожила с человеком и даже не представляла, на что он способен. Думала, знаю его. Думала, он добрый и что любит меня.

А он просто ждал удобного момента, чтобы показать своё истинное лицо.

Щелчок.

Я подняла голову.

Дверь открылась.

Серёжа стоял на пороге, скрестив руки на груди, опершись плечом о дверной косяк. Смотрел на меня сверху вниз с каким-то новым самодовольным выражением.

– Ну и чего ты там сидишь? – спросил он.

Я встала. Колени хрустнули, ноги затекли от долгого сидения.

– В смысле – чего сижу? – мой голос дрожал. – Я пришла домой. В нашу квартиру. Которую мы семь лет вместе оплачиваем. А ты меня не пускаешь.

– Так, у тебя же новый хахаль, – он усмехнулся. – Вот и иди к нему. Я же ночевал одну ночь у Светы. Теперь твоя очередь.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

– Ты вообще совсем головой поехал? – выдохнула я. – Ты сам придумал эту историю и сам же поверил?

– А что тебе не нравится? – он наклонил голову, разглядывая меня, как насекомое. – Когда тебе не верят – обидно, да? Вот и мне тоже не понравилось.

– Так, я тебя со спущенными штанами застала, – напомнила я, всё больше охреневая от его наглости. – Это ведь не мои домыслы. Я это видела. Своими глазами. Ты привёл любовницу в нашу квартиру!

Он поморщился.

– Я тоже видел, как этот щёголь заступился за тебя, – процедил он. – Выбежал, как рыцарь на белом коне. Это достаточно, чтобы понять: не просто так он это сделал.

– Он мой начальник, – сказала я. – Он просто вышел с работы.

– Ага, конечно. Я видел, как он на тебя смотрел.

– Ты ничего не видел! – во мне закипала злость. – Ты вообще ничего не видишь, кроме своего члена!

Я шагнула вперёд, толкнула его в грудь.

– Дай пройти. Я хочу домой. В свою квартиру.

Он даже не сдвинулся, только усмешка стала шире.

– Сначала извинись, – сказал он.

Я замерла.

– Что?

– Извинись, – повторил он медленно, смакуя каждое слово. – Скажи, что была неправа. Что наговорила лишнего. Что простишь меня и мы начнём всё сначала. Тогда войдёшь.

Я смотрела на него и чувствовала, что от состояния аффекта меня отделяет один шаг.

– Я не буду извиняться, – сказала я. – Мне не за что.

– Значит, не войдёшь.

– Ты не имеешь права! Это моя квартира тоже!

– Имею, – перебил он. – Пока мы в браке – имею. Ипотека общая, квартира общая, права равные. И я имею полное право не пускать тебя, пока не посчитаю нужным.

– Это незаконно! – закричала я.

– А ты в полицию позвони, – усмехнулся он. – Расскажи им, что муж не пускает. Они приедут, посмеются и уедут. Семейная ссора, никто разбираться не будет.

– И вызову, – ответила я.

– Вызывай.

– И вызову!

Я достала телефон. Начала набирать – пальцы дрожали, цифры плыли перед глазами.

– Вызывай, – повторил он, и в голосе появились насмешливые нотки. – Посмотрим, что они скажут.

Я нажала вызов.

И в этот момент он выхватил телефон у меня из рук.

– Эй! – закричала я. – Отдай!

Но было поздно.

Телефон пролетел через всю лестничную площадку, ударился о противоположную стену, упал на ступени и с противным стуком покатился вниз, подпрыгивая на каждой ступеньке.

– Что ты сделал? – прошептала я. – Это мой телефон.

– Я не виноват, – пожал плечами Серёжа. – Что у тебя руки кривые, раз ты его выронила.

– Ты...

Договорить я не успела.

С нижнего этажа распахнулась дверь. Высунулась соседка – тётя Зина, пожилая, вечно всем недовольная женщина.

– Вы там совсем с ума посходили? – заорала она. – Людям спать мешаете! Полночь на носу! Я участковому позвоню!

– Заткнись, старая! – рявкнул Серёжа. – Сиди у себя, не вылезай!

– Хулиганьё! – тётя Зина погрозила кулаком.

Я рванула к перилам, перегнулась вниз:

– Тётя Зина! Вызовите полицию! Пожалуйста!

И в ту же секунду рука Серёжи зажала мне рот.

– Тихо, – прошипел он мне в ухо. – Хватит орать.

Я попыталась вырваться, ударить его, укусить – бесполезно. Он был сильнее. Я даже пискнуть не успела, как он втащил меня в квартиру и захлопнул дверь ногой.

– Будешь орать – хуже будет, – сказал он. – Поняла?

Я смотрела на него широко раскрытыми глазами.

Я не узнавала этого человека.

Куда делся тот Серёжа, который боялся сделать мне больно в постели? Который приносил завтрак по выходным? Который говорил, что я его солнце?

Он превратился в чужого, озлобленного мужика.

– Кивни, если поняла, – приказал он.

Я кивнула.

Он убрал руку.

Я втянула воздух, хватая ртом, и первое, что вырвалось:

– Ты псих!

– А ты дура, – ответил он. – Строишь из себя невинность, а сама на работе с другим трахаешься.

– Не суди по себе! – процедила я. – Он мой начальник! Я вообще первый раз его сегодня увидела!

– Ага, рассказывай.

– Серёжа, очнись!

– А кто всё время на работе пропадал? Кто домой приходил, когда я уже спал? Кто вечно уставал и не давал мне? Как не подойду, то у тебя грудь болит, то голова, то ноги, – он шагнул ко мне, и я вжалась в стену.

– Я работала! – заорала я. – Чтобы у нас были деньги! Чтобы мы могли платить ипотеку! Чтобы ты не курьером, а менеджером стал! Чтобы у нас было будущее!

– Мне не нужна была твоя работа, – сказал он. – Мне нужна была жена. А ты выбрала карьеру.

– Я...

Я замолчала.

Спорить было бесполезно. Он всё перевернул. Он нашёл способ сделать меня виноватой. И, кажется, сам в это поверил.

– Раздевайся, – вдруг сказал он.

Я замерла.

– Что?

– Раздевайся, – повторил он. – Иди в душ. Спать ложись. Завтра на работу, ты же у нас трудоголик.

– Ты... ты меня не тронешь?

Он усмехнулся. Криво, зло.

– Не бойся. Ты сейчас такая страшная с этими красными глазами – у меня и не встанет. Иди. Завтра поговорим.

Он отступил, пропуская меня в коридор.

Я прошла, стараясь держаться подальше. Зашла в ванную, закрыла дверь на щеколду.

Села на край ванны и закрыла лицо руками.

Я не знала, как дальше жить.

Наша квартира. Наша с ним. Которую мы выбирали вместе. Где мы собирались растить детей. Где я вешала эти шторы, а он собирал этот шкаф.

А теперь я боюсь здесь находиться.

Телефон валялся где-то на лестнице. Связи нет. Помощи нет. Соседка полицию так и не вызвала. Она только ругаться могла, да кулаком грозить, а на деле сдувалась.

Я включила воду. Ополоснула лицо. Раздеваться не хотелось, было страшно. О домашнем насилии я была не только наслышана, но и видела наших пациенток, которые периодически попадали к нам в отделение.

Ночью я почти не спала.

Лежала на краю кровати, прислушиваясь к каждому шороху. Серёжа сопел на своей половине. Удивительно, как некоторые люди могут спокойно спать и не даже не терзаться муками совести.

Я смотрела в потолок и думала.

Квартира. Ипотека. Семь лет выплат. Половина – моя. Я не могу просто уйти. Не могу бросить всё, что мы нажили. Но и оставаться здесь с ним тоже не могу. Я знаю, что люди даже после развода живут годами вместе, не желая делить имущество. Но сейчас я готова была сбежать отсюда, если бы было куда.

Я зажмурилась.

Утром надо сходить подать на развод. Завтра смена в ночь. День свободный.

А ещё надо найти телефон. Или купить новый. Только денег нет. До зарплаты ещё неделя.

Мысли путались. Одна проблема превращалась в следующую, как снежный ком.

Только под утро я провалилась в тяжёлый, беспокойный сон.

Разбудил меня звонок в дверь. Сначала я не хотела вставать, но гость был очень настырным. Он продолжал и продолжал звонить. Сергей, видимо, ушёл на работу. Я всё-таки заставила себя встать, накинула халат, и пошла открывать дверь. Тело всё ломило, голова болела. Я повернула замок и открыла дверь.

На пороге стоял Данил Андреевич.

Глава 9

Я замерла на пороге, вцепившись в дверную ручку.

На меня смотрел Данил Андреевич.

В пальто, без шапки, с лёгким румянцем на щеках от мороза. Очки в тонкой оправе, за ними – серые глаза, которые сейчас казались почти прозрачными. Он стоял на моей лестничной клетке, в моём обшарпанном подъезде, и выглядел так же неуместно, как если бы сюда залетела райская птица.

– Елена Васильевна, – сказал он. – Доброе утро.

Я моргнула.

– Данил Андреевич? – голос хриплый, спросонья. – Вы... что вы здесь делаете?

– Вы трубку не брали, – ответил он просто. – Приехал проверить, всё ли в порядке.

Я смотрела на него и не могла собрать мысли в кучу.

Он приехал ко мне домой, потому что я не брала трубку. Уму непостижимо. Разве такое бывает? Потому что вчера видел тот цирк на крыльце. Потому что... потому что? Что? Волновался?

– Всё хорошо, – сказала я на автомате. – Всё нормально.

Он чуть приподнял бровь. Посмотрел на меня – заспанную, в халате, лохматую. Я была уверена, что выгляжу сейчас не лучшим образом.