- -
- 100%
- +
— Только я хотя бы не вытаскивал Еву из койки с другим, — еще злее добавил Кирилл, прорывая плотину внутри меня.
Я подскочила, и стул с грохотом рухнул на пол. Кровь бурлила в венах так, что вибрировало все тело, а за гулом в ушах пропали все звуки. Кулаки сжались непроизвольно от ярости, закипающей внутри, от горячей ненависти, что я испытывала к брату.
— Это ты подложил под него бабу, — зарычала я.
Не в силах держать гнев, я замахнулась ладонью и уже представила, как она прилетает брату по лицу, но он резко перехватил мою руку и поднялся. Его ладонь сжимала мое запястье как тугой браслет, и от сильной хватки занемели пальцы. Мы столкнулись взглядами, как два диких зверя, готовых вцепиться друг в друга. Но я знала одно — Кирилл не ударит меня. Может толкнуть, утащить и закрыть в комнате, наорать, но бить меня он перестал классе в десятом. Только обычно глаза брата не сверкали от ненависти так сильно, и я уже была готова драться с ним, зная, что он в десять раз сильнее и быстрее меня. Так и произошло бы, не вмешайся Макс.
Он тихо подошел к нам и развел руками, заставляя Кирилла отпустить мое запястье. Рука Макса задержалась на моем плече, но жест не был грубым, а ладонь оказалась на удивление мягкой и теплой. Брат моментально успокоился, и только я еще тяжело дышала от сдерживаемого внутри гнева. Смотрела на Кирилла исподлобья, готовая броситься на него, впиться зубами куда попаду и просто колотить руками. Желание было настолько сильным и ярким, что быстро скинула руку Макса и шагнула к брату.
Но снова моему запертому внутри гневу не нашлось выхода, Макс даже не дал мне попытаться выплеснуть ненависть. Схватил меня за плечи и заставил сделать несколько шагов назад. Я отдалялась от Кирилла, но не переставала смотреть на него через плечо Макса, прожигая глазами. Брат не двинулся с места, лишь молча наблюдал, как буйную сестру заставляют успокоиться. Его виноватый вид что-то шевелил внутри, но я не хотела верить этим глазам, не хотела верить человеку, который самым жестоким способом предал меня.
Медленно адреналин начал отпускать, перебиваемый большим количеством шампанского. В глазах снова появился туман, голова слегка кружилась, а тело становилось ватным. Древесный запах туалетной воды заставлял вернуться в реальность, выдергивая меня из пучины раскаленной лавы, куда я сама себя запихнула. Постепенно вернулись звуки, потом ощущения. Чужие большие ладони на моих плечах лежали уверенно и надежно, абсолютно спокойное дыхание падало на волосы. Вместо ненависти зарождалось нечто худшее — желание. И я с трудом понимала причину его появления: гнев, имеющий способность перерождаться в страсть; долгое отсутствие мужчины; алкоголь; близость уверенного, сильного парня, сумевшего успокоить меня.
— Отпусти, — тихо сказала я, не поднимая взгляд. — Я успокоилась.
Макс не разжал ладони, а скользнул ими по моим рукам, сделав еще хуже, заставив мое тело испытывать чувства, которых быть не должно. Я молча отступила к столу, залпом выпила остатки шампанского и поморщилась.
— Ев, пойдем ко мне в комнату, — сказала я подруге и схватила фужер.
У пакета, который принес Макс, остановилась, заглянула внутрь и вытащила бутылку шампанского. Холодное стекло немного уменьшило жар, но живот еще скручивало в узел. Я не хотела больше пить — за сегодня и так было выпито вдвое больше нормы, но и остановиться не могла. Алкоголь был моим временным спасением, и хотелось напрочь забыть о сегодняшнем вечере.
— Твое здоровье, Макс, — сказал я, повернувшись к нему. — Надеюсь, ты найдешь за что набить ему морду.
Прижимая к себе холодную бутылку, я ушла в комнату. Ева плелась за мной, явно не одобряя мою идею и понимая, насколько нам утром будет плохо. А точнее, мне, потому что подруга, в отличие от меня, не нуждалась в отраве, что удобно легла в моей руке.
Мы, конечно, не осилили даже половину бутылки. Уже через полчаса и один фужер Ева запросилась домой и вызвала такси. Пока мы ждали машину, я отхлебнула из бутылки, и, кажется, это глоток стал решающим. Меня накрыло так резко и внезапно, что я еле довела подругу до двери. Расцеловала ее в щеки и помахала рукой. В голове был уже не просто туман, а гудящие провода, заставляющие комнату кружиться вокруг меня.
Бутылка в моей руке вызывала тошноту, и я двинулась на кухню, чтобы вылить остатки. Прошла мимо парней, и они резко замолчали, увидев меня на пороге. Даже не меня, а то, что со мной стало. Я с упорством танка доплелась до раковины и облокотилась рукой на стол, выливая шипящую жидкость в слив. Пошатнулась, но удержалась, заставляя ноги твердо стоять на полу. Выбросила бутылку и направилась обратно, стараясь сохранить достоинство и не грохнуться на глазах у братца.
Макс внимательно смотрел на мою неровную походку, и под его взглядом я стала спотыкаться еще сильнее. Гордо подняв подбородок, я шла мимо и снова запнулась ногой об собственную ногу. Падение было неизбежно, пол стремительно летел в лицо, но остановился в нескольких сантиметрах. Крепкие руки подхватили меня и удержали от позорного падения по собственной глупости. Макс аккуратно поставил меня на ноги, обвил рукой талию, удерживая мое рыхлое, непослушное тело от падения. Я чуть не застонала, когда его пальцы коснулись кожи на животе, фантазия работала так, что с трудом отличалась от реальности. Кожа горела даже на ступнях, и мне бы прохладный душ, но осилить его я точно не смогла.
— Показывай, где комната, — сказал Макс.
— Туда, — я указала рукой вперед.
Макс бережно, как какую-то драгоценность, привел меня в комнату и хотел отпустить. Но я не могла позволить ему уйти, потому что его руки разбудили во мне то, что не мог сделать ни один из друзей брата. Я остановилась перед Максом и закинула руки ему на шею, намеренно касаясь лохматых волос. Мой взгляд устремился в его глаза, и так хотелось прочитать в них эмоции, но, кроме интереса, ничего не видела.
— А ты хорошенький, Макс, — сказала я и провела рукой по шее.
Макс не дернулся, не вздрогнул, а кожа не покрылась мурашками. Я ждала его реакцию, но он молчал, держа меня за талию одной рукой. Не прижимал, а лишь придерживал, позволяя висеть на своей шее. Его выдержке можно было позавидовать, чем я и занималась, вглядываясь в маленькие крапинки на сером полотне. Перед глазами все расплывалось, и коричневых точек стало не две, а четыре.
— Может, останешься? — промурлыкала я, прижимаясь к нему еще больше.
— Нет, — тихо сказал он.
— Почему?
— Завтра ты будешь жалеть об этом.
— Разве тебе не плевать, что я буду чувствовать завтра? — удивилась я.
— А должно быть?
— Да, — сказала я и приблизилась к его губам, вдыхая запах его туалетной воды.
Макс с абсолютно невозмутимым лицом смотрел на меня, даже не пытаясь хотя бы полапать. Обычно парни такую возможность не упускают, и самая лучшая девушка — это пристающая девушка. Та, которая готова сама прыгнуть в койку с разбега без утомительных уговоров и прелюдий. Просто взять и все, удовлетворить свою мужскую потребность без угрызения совести.
— Я не сплю с пьяными девушками, — сказал Макс. — Не пользуюсь беспомощными.
— У тебя принципы? — прошептала я, делая тон как можно сексуальнее.
— Да, — отрезал Макс.
Я медленно убрала руки от его шеи и дружески похлопала по плечу. Макс на секунду замер от перемены моего настроения и резко пропавшего образа. А я уже не могла держаться на ногах, жутко клонило в сон, и хотелось только одного — завалиться в кровать и уснуть. Одной.
— Молодец, хороший мальчик. Проверку прошел.
Развернулась и упала на постель лицом в подушку, засовывая руки под нее.
— Что это значит?
— Ты же не думал всерьез, что я буду спать с тобой? Все, иди и свет выключи, — пробубнила я.
Макс выразительно, даже обиженно хмыкнул, но уходить не торопился. Только мне уже было плевать, сон медленно забирал меня в свои лапы, и происходящее вокруг не имело никакого значения. Сквозь дремоту я услышала щелчок выключателя, и тихо закрывающуюся дверь.
Глава № 2 Аня
Утром не хотелось ни думать, ни жить. Солнце упорно светило в окно через щели между двумя плотными шторами, кидая свои противные лучи мне на лицо. Я обожала теплую погоду, и солнце я тоже любила, но не сегодня. Сначала хотела спрятаться под одеялом и досмотреть какой-то дурацкий сон, где я каталась на каруселях в парке аттракционов. Но реальность настигла быстрее, чем дремота: головная боль не даст даже нормально дышать.
Я оторвала голову от подушки с нечеловеческими усилиями и поплелась в ванную. Прохладный душ сделал мое существование на этом свете менее сложным, оставалось только выпить аспирин и кофе. Мне не хотелось вспоминать, сколько я вчера выпила, но клятвенно обещала себе, что больше к бутылке не притронусь. С трудом попадая в рукава, натянула майку Кирилла, которая уже давно является нашей общей собственностью, и выползла на кухню.
Уже с порога заметила уголок синего надувного матраса, понимая, что посреди кухни спит друг брата, что в общем-то не ново. Я вчера вроде клеилась к нему, а он отшил меня. Или это я его отшила? Неважно, главное, что не было ничего, за что мне сейчас должно быть стыдно. Флирт в любом моем состоянии не вызывал смущения ни во время, ни после, ни даже через неделю.
Под свои мысли я доплелась за стаканом и таблетками, кинув быстрый взгляд на спящего Макса, и сделала себе живительный напиток. Пока шипучая таблетка растворялась в холодной воде, я прислонилась спиной к столешнице и рассматривала парня.
Макс лежал на спине, закинув руку за голову, с голым торсом и прикрытый простыней только ниже пояса. Вторая рука — та самая, что вчера так бережно держала мою талию, лежала на груди и поднималась в такт дыханию. Кирилл, похоже, принимает в свою компанию только после кастинга на силу и красоту. Вчера в пьяном бреду я не особо рассматривала Макса, но не будь он другом моего брата, точно понравился бы мне. Грубые скулы, острый подбородок, абсолютно прямой нос без горбинки. Не сказать, что прям типичная мужская внешность, до брутала немного не дотягивает, но и мягкости в чертах маловато. Щетина стала больше и грубее, но не портила его, а, скорее, дополняла.
Тело тоже ничего — широкие, накачанные плечи, сильная большая грудь, кубики пресса. Кожа смуглая — то ли от не сошедшего за лето загара, то ли такая сама по себе. Этот мальчик точно занимается спортом, как и Кирилл. И наверняка такой же мудак.
Внизу живота с левой стороны выглядывала татуировка, но простынь скрывала большую часть, и я пыталась понять, что изображено. Вроде ветка или паучьи лапы, а может и пламя. В полумраке кухонного пола было плохо видно, и я крутила голову в разные стороны, чтобы найти нужный ракурс. Нет, точно не пламя, оно толще и больше, а на животе виделись только тонкие, сломанные у основания ветки.
Внезапно рука Макса слегка откинула простынь, оголяя татушку и резинку боксеров. Да, паук. Страшный такой, черный с большим пузом и толстыми лапами. По размеру около ладони, и нижние лапы паука утопали под резинкой, словно он забирается туда или, наоборот, только выбрался. Выглядело довольно реалистично, и от этого жутковато. Не люблю пауков, и откровенно их боюсь, как, впрочем, почти все девчонки.
— Какую часть тела тебе еще показать? — спросил Макс.
Я медленно, скользя взглядом по телу в обратном порядке, вернула глаза к его лицу.
— Мозг, — сказала я и выпила лекарство. — Покажи мне мозг.
Его взгляд раздевал, пожирал и прожигал одновременно. В нем было столько огня, что мне резко стало жарко, и я отвернулась к столу. Вчера он точно не смотрел на меня такими глазами, но и я не была в короткой футболке, едва прикрывающей задницу, с мокрыми волосами и трезвой. Я была в полном образе — в сексуальном платье, с ярким макияжем, кокетливая и приставучая. Такой, какие обычно и нравятся парням вроде Макса. Сейчас, без макияжа, в обычной футболке, с опухшим лицом и красными от туши глазами, я совсем не была похожа на секси.
За спиной зашуршала простыня, по полу проехал матрас, и Макс оказался позади меня. Подошел так близко, что мне пришлось вжаться бедрами в стол. Руки Макса уперлись в стол по обе стороны от меня.
— Вчера ты дважды предлагала секс. Сегодня рассматриваешь меня, — тихо сказал он, и его дыхание коснулось шеи. — Подразнить меня решила? Это плохая идея.
— И что будет? — хмыкнула я. — Возьмешь меня прямо здесь, на кухне?
— Нет, — сказал Макс, и его рука легла мне на бедро. — Я сделаю так, что ты будешь сама меня просить об этом.
— Ты слишком самоуверен.
— Проверим?
— Думаешь, ты один такой великолепный, накачанный мачо, уверенный в том, что все девки текут перед тобой? Вон у братца полно таких друзей.
Рука Макса скользнула выше, забралась под майку и легла на живот, обжигая своим теплом. Я затаила дыхание, чтобы не выдать свои эмоции, которые рвались из груди.
— Лапы убрал, — спокойно сказала я.
Макс провел кончиком носа по моей шее, шумно вдыхая запах кожи, и я совершенно непроизвольно закрыла глаза и слегка наклонила голову. Внутри уже зарождалась теплая волна, готовая позорно накрыть меня с головой и освободить рвущийся стон. Я сильнее сжала зубы, не издавая ни звука, вздох получился слишком резким и глубоким.
Рука Макса, такая нежная и безумно приятная медленно провела по животу, мизинец нырнул под резинку белья, и я почти потеряла контроль над эмоциями. Спиной сквозь футболку я чувствовала горячее тело, а шея неумолимо просила сладко-страстного поцелуя.
Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы взять себя в дрожащие руки и остановить дурацкий отклик. Я открыла глаза и сконцентрировалась на турке для кофе перед собой.
— Я сказала лапы убрал от меня! — еще тверже выговорила я.
— Эй, может вы в комнату пойдете? — раздался за нашими спинами голос Кирилла.
Я схватила руку Макса и скинула с себя, быстро повернулась и оттолкнула его назад, пихнув руками в грудь. На него это не особо подействовало, больше позабавили мои попытки применить к нему физическую силу. Макс слегка улыбнулся и прищурился, пытаясь что-то рассмотреть на моем лице. Хотя и рассматривать ничего не надо было, мое тело выдало меня с потрохами, и я уже злилась на саму себя.
— Придурок, — прорычала я от бессилия.
Макс ухмыльнулся, не сводя с меня взгляда. Я отступила к плите и поставила на огонь турку с кофе. Попыталась сосредоточиться на пузырьках, на аромате зерен, но злость была сильнее. Все его дружки — самовлюбленные идиоты, считающие, что им все можно.
— Кирилл, а куда Димка делся? — спросила я, не поворачиваясь к брату, чтобы немного успокоиться.
— Диман? Он по работе уезжал куда-то, но вернулся уже. А что?
Я схватила турку и вылила кофе в кружку. Кинула ложку сахара, размешала и схватила стакан, вдыхая бодрящий аромат. Головная боль медленно отступала вместе с плохим настроением.
— Почему он с тобой не тусуется? Понял, наконец, какой ты? — хмыкнула я и сделала глоток кофе.
— Ань, тебе не пора свалить отсюда или хотя бы одеться? Сейчас парни придут, — выдохнул Кирилл.
— Разве твоим друзьям не нравится, когда я хожу в твоей футболке? — фыркнула я и посмотрела на Макса. Ему точно понравился мой утренний наряд.
— Мне не нравится, — отреагировал Кирилл и отпихнул меня от стола, насыпая в две чашки растворимый кофе.
Я улыбнулась своей привычной хитрой улыбкой, для которой есть только один повод — братец сказал, что ему не нравится. Кирилл сразу понял, что сболтнул лишнего, и тяжело, протяжно вздохнул.
— Ладно, уговорил, — сказала я. — Пока у меня нет настроения бесить тебя.
Я допила кофе за два глотка и поставила чашку в раковину. Хотела уйти к себе, но не могла оставить победу за Максом. Он позволил себе слишком много, заставил мое тело откликнуться на его ласку, а сам сидит, как будто ничего не случилось. Так не пойдет. Это он должен слюни пускать, а не я. Он должен мечтать сорвать с меня футболку, а потом получить облом — так происходит со всеми друзьями брата.
Макс смотрел, как я приближаюсь к нему, но не поменялся в лице, даже когда я остановилась совсем близко. Я провела рукой по его волосам, слегка зарываясь пальцами и наклонилась к уху.
— Запомни, сладкий. Я никогда не прошу. Я либо беру то, что мне нужно, либо пошел нахрен. И второй вариант распространяется на всех дружков моего братца.
— Когда играешь в игру, не забывай, что сама можешь проиграть, — тоже на ухо сказал мне Макс.
— Если тебе когда-нибудь удастся затащить меня в койку — сначала проверь, есть ли у меня пульс. С большей вероятностью ты его не найдешь.
— Ошибаешься. Пульс будет зашкаливать, а твоя кожа станет такой горячей, что можно обжечься.
Звонок домофона заставил меня на секунду отвлечься и посмотреть в сторону двери. Кирилл быстрым шагом удалился с кухни, и я снова вернула взгляд к Максу. Его лицо было безумно близко, а глаза смотрели строго в мои, даже не пытаясь взглянуть в оттопыренный ворот футболки. Ногтями провела по его шее, ключице, груди и животу, остановившись у пояса джинсов.
— А ты забавный, — прошептала я ему на ухо и прикусила мочку.
Макс слегка дернулся, и его грудь начала подниматься быстрее и выше. А так стойко держался, я даже успела подумать, что у него проблемы по мужской части. Но нет, выдержка хорошая, только недостаточная для тех уловок, что у меня припасено. Я медленно выпрямилась, убрала руку от его волос и отошла на шаг. Глаза Макса потемнели, взгляд из спокойного превратился в голодный, и я улыбнулась. Мне нравилось дразнить друзей Кирилла. Нравилось то, как они отвлекались на меня во время разговоров, как пожирали меня взглядами, а потом выносили брату мозг, пытаясь найти ко мне подход. Кирилла жутко это бесило всегда, а я обожала бесить его.
Но жизнь преподала мне важный урок, который я усвоила — не связываться с его друзьями. Однажды я допустила ошибку, влезла в отношения с его другом и закончилось это очень печально — брат помог ему изменить мне. С тех пор моя ненависть стала почти осязаемой, и я все еще не отомстила Кириллу за его поступок. Оставалось только раздражать, используя его похотливых друзей.
Под пристальный взгляд Макса я ушла к себе в комнату, слушая, как в квартиру заваливаются друзья Кирилла. Воткнула в уши наушники и включила фильм на телефоне.
Я посмотрела два фильма по полтора часа, пока не свело желудок от голода. Вытащила наушники и прислушалась — из кухни еще доносился бубнеж, и я со вздохом поднялась с кровати. Приоткрыла дверь, и до моего носа донесся восхитительный аромат свежей пиццы. Сглотнув слюну, я скинула футболку и нацепила черный топик с клетчатыми шортами. Братец просил одеться — я оделась, но не уточнял, должна ли я прикрывать живот. В конце концов, я у себя дома, и могу хоть голая ходить, если захочу.
Я осторожно вышла из комнаты на манящий запах еды в надежде, что они не слопали все. Но у кухни остановилась.
— Я тебе сказал, что мы к ним не лезем! — сказал Кирилл грубым, властным тоном. — Хочешь бабла — вали на стройку или пиццу развозить.
— Да что ты ссышь, — отреагировал Славик. — Там все четко у них.
— Слушай, мне срать, ты можешь хоть в десна с ними биться, но мы с пацанами такой херней заниматься не будем. Уяснил? — ответил Кирилл.
— Давай просто пока потолкуем с ними, узнаем, а там решим. За спрос по морде не бьют. Или ты хочешь и дальше на шее у предков сидеть?
— Славик, когда тебя грохнут, я на твои похороны не приду. А твоей матушке расскажу, каким дебилом ты был.
— Ничего они не грохнут! — возразил Славик. — Макс, ты работал с ними, что скажешь?
— Меня не грохнули, — фыркнул он. — Но там дохера правил и ребят этих лучше не злить. За это они бабки хорошие платят.
Я вжалась в стенку, пытаясь понять — во что пытаются втянуть брата. Конечно, если он отправится к нашим предкам, я особо переживать не буду, а вот для родителей это будет ударом.
Парни замолчали, и я на носочках подошла к комнате, хлопнула дверью и двинулась на кухню. За столом, заваленной пиццей, картошкой и куриными крылышками, сидели Кирилл, Макс, Славик, Пашка и…
— Димка! — воскликнула я. — Ты вернулся, засранец.
Я подошла к нему, потрепала по непослушным темным волосам и прижала его голову к своего животу.
— А нас так? — засмеялся Славик.
— Простите, парни, но мое сердце принадлежит только ему, — ответила я и снова потрепала Димку по и так взъерошенным волосам.
Кирилл раздраженно закатил глаза, Макс пристально смотрел на улыбающегося Димку в моих объятиях. Славик и Пашка жевали пиццу и тоже не сводили с нас взгляда.
— Что, егоза, как дела? — спросил Димка, поднимая на меня свои ярко-голубые, безумно красивые глаза.
— Плохо дела, — вздохнула я. — Я все еще мечтаю, чтобы ты был моим братом, а не он.
Кирилл оторвал взгляд от пиццы и посмотрел на меня.
— Аня, блин, я тебе сказал, чтобы ты свалила к себе.
— Нет, ты сказал, чтобы я оделась ИЛИ свалила. Я оделась.
— Это ты называешь оделась?
— А что не так? Все прилично. И вообще я пришла поесть.
— Возьми и вали в комнату, — разозлился Кирилл.
— Я не хочу в комнату. Никто же не против, если я с вами посижу? — я окинула взглядом парней.
И под их дружное «Нет» плюхнулась Кириллу на колени. Схватила курицу, и под пристальный взгляд парней и вздохи брата с аппетитом умяла три крылышка, облизывая пальцы. Курица оказалась немного острой, но очень вкусной, и я готова была съесть ее вместе с косточками. Пока уплетала фастфуд, не заметила, что в кухне наступила полная тишина, нарушаемая только моим чавканьем и легким причмокиванием, когда слизывала с пальцев соус.
— Я тебя ночью придушу подушкой, — прошептал мне на ухо Кирилл, понимая, что я снова забрала на себя все внимание его друзей.
— Как скромно, братец, — ответила я. — В своих фантазиях я отрезаю тебе голову ложкой.
Кирилл промолчал, а я спокойно слопала еще два крылышка, картошку и три куска пиццы. Запила все колой из стакана брата, заляпав стеклянные стенки соусом и маслом. Только после этого с полным желудком и спокойной душой отмыла жирные руки и лицо, а потом удалилась к себе.
Внутри скребло неприятное предчувствие, что брат ввяжется во что-то опасное и противозаконное. Но он взрослый мальчик, к тому же у него есть Диман — его совесть, который должен отговорить от любой сомнительной затеи.
С Димкой мы практически выросли вместе. Они с Кириллом учились в одном классе, тусовались всегда вместе, и его я знаю лучше других друзей брата. Димка был, пожалуй, единственным человеком из компании Кирилла, кто не бесил меня, и я воспринимала его как брата. Никаких пошлых шуток и поползновений в мою сторону, только общение и, возможно, дружба. Я обожала Димку — он простой, легкий, всегда готовый прийти на помощь человек, с несвойственной для его возраста серьезностью.
Я просидела в комнате до вечера — лимит общения с друзьями брата на сегодня был исчерпан. Выходить к ним не было желания, даже чтобы побесить Кирилла. Когда на город опустились вечерние сумерки, а в комнате стало темно, я лежала на животе с телефоном, заканчивая смотреть очередной фильм. Внезапно я почувствовала, что на мою кровать кто-то садится, и перевернулась на спину. Вытащила наушники и поднялась на локтях.
— Принято стучать в комнату, а не вламываться, — сказала я.
— Так интереснее, — ответил Макс и приблизился ко мне.
— Эй, — возмутилась я. — Проваливай!
Но возмущение получилось слабым и неубедительным, а под взглядом серых глаз тело нагревалось, как на сковородке.
— Разве не ты затеяла игру? — сказал Макс тихим, низким голосом, пробирающим до мурашек. — Ты свой ход сделала, теперь мой.
Его рука легла на мой оголенный бок и прошлась вниз, до резинки шорт. Легко и невесомо, без пошлости, но пальцы показались обжигающими, оставляющими след после себя. Большая, сильная ладонь, способная без труда переломить мое запястье, казалась воздушной, невесомой, утратившей мышечную массу.