Бывшая жена бронзового дракона

Глава 9

(Райден)

Мы вылетели на рассвете. Азалия молча забралась на спину Агата, устроилась впереди меня, вцепившись в специальные ремни, которые я приторочил к седлу. Лицо её было бледным, но взгляд решительным. Бесстрашная женщина. Она не жаловалась, не ныла, просто сидела и смотрела вперёд, туда, где за горизонтом лежали леса Моравии.

Первые полдня прошли в молчании. Ветер свистел в ушах, Агат мощно рассекал воздух, набирая высоту, чтобы обойти грозовые облака. Я сидел позади неё, стараясь не касаться лишний раз, но проклятая теснота седла не оставляла выбора. Мои руки то и дело касались её плеч.

– Она замёрзла, – заметил Агат где-то на четвёртом часу полёта.

– Я заметил.

– Так прижми её к себе. Не съест же.

Я скрипнул зубами, но ничего не ответил. Сам знал, что надо бы согреть, но после всего, что между нами было... я не знал, имею ли право просто так к ней прикасаться.

Агат с Азалией тем временем переговаривались. Я слышал их мысленный диалог краем сознания – не потому, что подслушивал, просто связь с драконом не позволяла полностью отгородиться.

– Тебе страшно? – спросил Агат.

– Страшно, – честно ответила она. – Но больше всего я боюсь не найти его.

– Я уверен, что найдём. Лесные маги очень сильные. Алая лента – это их магия.

– Спасибо, Агат.

– Не за что, маленькая.

Я слушал их и удивлялся. Агат, который обычно ворчал на всех, разговаривал с ней нежно. Она отвечала ему с уважением, но без подобострастия. Они были... как старые друзья.

Странно и немного завидно.

Я смотрел на неё со спины. На то, как она держит спину прямо, как ветер треплет выбившиеся из-под капюшона волосы, как она иногда поворачивает голову, рассматривая проплывающие внизу земли. В ней не было и следа той затравленной, испуганной девочки, которую я когда-то привёз в свой замок.

Она мыслила иначе, чем я привык. Не как женщины из моего круга – не лебезила, не хитрила, не пыталась манипулировать слабостью. Она была прямая, острая, как клинок. Иногда слишком дерзкая. Иногда смешная. Я вдруг вспомнил, как она огрызалась на Кадарена на том приёме, о котором мне доложили потом во всех красках. Как поставила на место леди Флоренс и всю её ядовитую свиту. Я терпеть их не мог. Ещё когда Агат был серым драконом до перерождения, эта леди Флоренс относилась ко мне как к швали. Зато когда я получил звание генерала, начала присылать приглашения на свои званые вечера.

– Смотри, – вдруг сказала она, оборачиваясь ко мне. Ветер бросил прядь волос мне в лицо. – Там, кажется, река. Красиво.

Я проследил за её взглядом. Внизу, среди холмов, серебрилась лента реки, изгибаясь причудливыми петлями. Солнце отражалось от воды, рассыпаясь тысячами искр.

– Красиво, – согласился я.

К вечеру мы решили сделать привал. Агат высмотрел небольшую рощицу в стороне от трактов и людских поселений. Спустился плавно, почти не потревожив листву. Я спрыгнул первым, потом помог спуститься Азалии. Её ноги подкосились, и я на мгновение придержал её за талию.

– Спасибо, – выдохнула она отстраняясь.

Я кивнул, делая вид, что не заметил, как дрожат её руки. Её пальцы были ледяными.

– Замёрзла? – спросил я.

– Немного, – призналась она. – Ветер на высоте… холоднее, чем я думала.

– Сейчас согреешься.

Развёл костёр быстро, Агат дохнул огнём в сухие ветки, и пламя взметнулось вверх, отбрасывая пляшущие тени на стволы деревьев. Расстелил на земле толстую подстилку из шкур, которые мы всегда возили с собой в перелётах.

– Ложись, – сказал я, кивнув на импровизированное ложе.

– А ты?

– Меня сменит Агат. Спи.

Она посмотрела на меня, будто хотела что-то возразить, но промолчала. Забралась на лежанку, укуталась в плед, придвинулась поближе к тёплому боку Агата. Дракон довольно вздохнул, выпустив струйку пара, и прикрыл её своим крылом, как огромным одеялом.

Я сел напротив, по другую сторону костра. Смотрел на огонь, на тени, на неё.

Она долго ворочалась, никак не могла устроиться. Видно было, что земля слишком жёсткая, а непривычная обстановка не даёт расслабиться. Но постепенно дыхание её выровнялось, плечи опустились, и она провалилась в сон.

Я смотрел на неё через огонь. На спокойное лицо, на разметавшиеся по пледу волосы, на руку, которую она подложила под щёку. И вдруг память выкинула меня на несколько лет назад.

...Свадьба. Главный зал в моём замке. Она стоит рядом, белая как полотно, в белом парчовом платье, которое, кажется, весит больше неё самой. Я беру её за руку – она вздрагивает, отдёргивает пальцы, потом с усилием возвращает. Глаза опущены в пол. Ни одного взгляда на меня.

Первую брачную ночь я вспоминать не любил. До сих пор передёргивало. Я пытался быть нежным. Помню, как подошёл к ней, осторожно коснулся плеча. Она дёрнулась так, будто я ударил. Я отступил, дал время. Снова подошёл. Она заплакала. Беззвучно, закусив губу, чтобы не разрыдаться в голос.

– Я не причиню тебе боли, – сказал я тогда.

Она не ответила. Просто лежала, не двигаясь, закрыв глаза, и ждала, когда это закончится. Всё, что я делал, она принимала как неизбежное зло. Тело её было напряжённым, она вздрагивала от каждого прикосновения, от каждого поцелуя отворачивалась, будто я был ей омерзителен.

Я чувствовал себя насильником. Самому тошно было тогда. Закончил быстро, вышел из спальни и больше не возвращался в ту ночь. И в следующую. Только через месяц. И снова всё повторилось.

Каждый раз одна и та же реакция: слёзы, дрожь, затаённый ужас в глазах. Я махнул рукой. Нашёл тех, кто сам меня хотел. Другие они не вздрагивали от моих прикосновений, не отворачивались, не плакали. С ними было просто. С ними я не чувствовал себя чудовищем. Агнета хотя бы знала, чего хочет, и не делала вид, что я её насилую.

И оправдывал себя тем, что она всё равно не хочет. Что ей без разницы. Что так даже лучше.

А теперь я смотрел на спящую женщину, в теле которой жила другая душа, и вспоминал совсем иное. Ту ночь в кабинете. Её ярость, её сопротивление, а потом... потом как её тело откликалось на мои прикосновения. Как она горела под моими руками. Как сама целовала, впивалась ногтями в спину, стонала, выгибалась навстречу. Это была самая настоящая страсть. Дикая, равная моей.

С новой Азалией всё было по-другому.

Я поднялся, бесшумно обошёл костёр и опустился рядом с ней на корточки. Плед сполз с плеча – я осторожно поправил, укутал плотнее. Она что-то пробормотала во сне, потянулась к теплу, прижалась щекой к моей руке, которой я поправлял плед.

Я замер и не дышал.

В свете костра её лицо казалось совсем юным, беззащитным. Тёмные ресницы, мягкая линия скул. Не та затравленная девочка, что боялась поднять на меня глаза. И не та разъярённая фурия, что швыряла мне в лицо обвинения.

– Кто же ты такая? – прошептал я едва слышно.

Она вздохнула во сне, улыбнулась чему-то и затихла.

Я сидел рядом, не решаясь убрать руку. Смотрел на неё и не мог насмотреться. Внутри ворочалось что-то тяжёлое, давно забытое. Не похоть, не злость, не обида. То, для чего у меня не было названия.

– Нравится? – ворчливо поинтересовался Агат у меня в голове.

– Отстань.

– Не отстану. Ты наконец-то думаешь правильные мысли. Я одобряю.

Я не ответил. Просто сидел, охраняя её сон, и впервые за много месяцев чувствовал себя нужным.

Глава 10

Лес шумел над головой от горного ветра. В воздухе пахло грозой и снегом. Ильма сидела на корточках у входа в пещеру, которую никто не находил вот уже триста лет. Она ждала кого-то.

Тени зашевелились раньше, чем послышался шорох, шаги. Тень мелькнула между стволов, и вот уже перед ней стоял он. Высокий, широченный в плечах, с гривой чёрных волос, в которых запутались сухие листья и мелкие ветки. Глаза жёлтые, звериные, даже когда он в человечьем обличье. На груди тяжёлое ожерелье из когтей и клыков, снятых с врагов. Пахло от него лесом и дикой свободой.

– Угмар, – кивнула Ильма, не вставая.

– Старуха, – оскалился он в ответ. Не улыбка – предупреждение. – Звала – пришёл. Говори быстро. У меня свои дела.

– Дела у него, – хмыкнула она. – Бегаешь за оленями, вот и все твои дела, пока мир рушится. Сядь.

Угмар не сел. Остался стоять, нависая над ней чёрной скалой.

– Мне нужно, чтобы ты сходил в Скалы Предков, – сказала Ильма. – За драконьим яйцом.

Он фыркнул недовольно и насмешливо.

– За яйцом. Туда, где драконы гнездятся. Ты рехнулась, старуха? Меня там на куски порвут, даже обернуться не успею.

– Не порвут, – отрезала Ильма. – Если будешь умным. Золотые драконы сейчас заняты войной. Их маги забрали. Гнёзда без прсимотра. Тебе надо пройти мимо них и подняться к верхним пещерам.

– И что искать? – в голосе Ворона сквозило недоверие, но любопытство уже зацепило.

– Яйцо белого дракона.

Он замолчал. Секунду смотрел на неё, потом расхохотался – низко, раскатисто, пугая птиц в ближайших кустах.

– Белое? Ты совсем из ума выжила, старая карга! Белых драконов не бывает! Это легенды, сказки для щенков!

Ильма выпрямилась, насколько позволял её скрюченный годами хребет, и посмотрела на него снизу вверх. В её блёклых глазах вдруг полыхнуло алым огнём, напоминая ему, что перед ним не обычная старуха-травница. Угмар даже попятился.

– Если ты не видел, – прошептала она, – это не значит, что их нет. Ищи внимательно. В самых дальних, самых холодных пещерах. Там, куда даже золотые не залетают. Белое яйцо. Найдёшь – принесёшь.

– А если нет? – Ворон уже не смеялся.

– Если нет – можешь забыть про мою помощь. Навсегда.

Уголок рта дёрнулся. Он знал, что она имеет в виду. Ту штуку, что разрывала его изнутри каждое полнолуние. Ту, от которой только Ильма знала травы, способные унять боль. Без неё он превратится в обезумевшего зверя и перережет всю свою стаю.

– Ты… – начал он, но в этот момент из глубины пещеры донёсся плач младенца.

Угмар замер. Медленно, очень медленно повернул голову в сторону каменного зева, откуда доносился крик. Его жёлтые глаза расширились, ноздри раздулись, втягивая воздух.

– Это… – он перевёл взгляд на Ильму. – Это что, ребёнок?

– Тебя не касается.

– Не касается?! – он шагнул к ней, сжав кулачищи. – Ты совсем рехнулась, старая карга?! Зачем тебе дитё?! Ты чего задумала?!

– А ну, цыц! – рявкнула Ильма, и от её голоса, внезапно зычного, как у молодой бабы, Угмар опешил. – Коли не знаешь всего – не лезь не в своё дело! Тьма грядёт. Такая тьма, что твои полнолунные припадки покажутся лёгкой щекоткой. И чем быстрее ты выполнишь мою просьбу, тем лучше будет и тебе, и всей Алэрии. А теперь – иди.

Он стоял, переминаясь с ноги на ногу. Внутри боролись страх, любопытство и древний, звериный инстинкт, подсказывающий, что с чужими детёнышами лучше не связываться.

– Иди, – повторила Ильма. – Или забыл, что тебе нужно от меня? Хочешь дальше выть на луну, навсегда оставшись волком?

Угмар скрипнул зубами. Развернулся и, не сказав больше ни слова, шагнул в лес. Через мгновение между деревьями мелькнула огромная серая тень, и тяжёлый волчий бег растворился в сумерках.

Ильма проводила его взглядом, подождала, пока стихнет едва слышный шорох, и только потом повернулась и побрела вглубь пещеры.

Там, в дальнем закутке, где стены были увешаны пучками сушёных трав и светильниками с болотным огнём, стояла деревянная колыбель. Простая, грубо сколоченная, но выстеленная мягкими шкурами. В ней, суча ножками и размахивая крошечными кулачками, надрывался младенец.

– Ну и чего раскричался? – проворчала Ильма, склоняясь над колыбелью. – Есть хочешь? Или мокрый? Погоди, ты.

Она ловко подхватила малыша на руки – тот сразу затих, уставившись на неё серьёзными, тёмными, почти чёрными глазами. В глубине этих глаз уже сейчас угадывался огонь тот, что горел в его матери, когда она стояла против дракона. И та же сталь, что была в его отце, когда он бесстрашно вёл солдат за собой против магов золотой крови.

– Такой же бешеный, как твои родители, – усмехнулась Ильма, качая его. – Ишь, смотрит, будто уже всё понимает. А ведь не понимаешь ничего. Маленький ещё.

Она прижала его к себе, и по её рукам побежало знакомое алое сияние. Малыш довольно засопел, прикрывая глазки.

– Имя тебе нужно, – задумчиво произнесла Ильма. – Не век же тебя «дитём» кликать. Ты у нас будешь… – она помолчала, глядя на огонь в светильнике. – Яр-Таг. Да. Яр-Таг. Знаешь, что это значит? «Ярый миру». Тот, кто несёт свет и ярость. Тот, кто встанет против тьмы.

Малыш – Яр-Таг – чмокнул губами и засопел.

– Вот так, – прошептала Ильма, глядя в стену, сквозь камень, сквозь время. – Ты вырастешь, Яр-Таг. И когда маги Золотой Крови придут снова, ты встретишь их. Ты и твой дракон. Белый, как снег на вершинах. Они думают, что победят? Пусть думают. Мы им сюрприз приготовим.

Она ещё долго сидела так, покачивая ребёнка, а в глубине пещеры тихо потрескивал огонь, и где-то далеко-далеко, в Скалах Предков, белые драконы спали в своих ледяных гнёздах, дожидаясь часа, когда их разбудит голос того, кто родился под знаком Алой Ленты и драконьей стали.

Глава 11

Я проснулась от того, что надо мной кто-то стоял. Резко распахнула глаза и наткнулась на спокойный, чуть насмешливый взгляд Райдена.

– Тише, – сказал он. – Рассвет уже. Пора в путь.

Я моргнула, прогоняя остатки сна. Надо мной всё ещё нависало крыло Агата, тёплое, надёжное. Костёр почти догорел, только угли алели в утренних сумерках, а Райден сидел на корточках рядом.

Он протянул мне флягу с водой.

– Пей. Завтракать будем позже. Надо лететь.

Я кивнула, принимая флягу. Вода была холодной, обжигающей горло, но это помогло окончательно проснуться. Райден уже сворачивал подстилку, двигаясь быстро и слаженно, как человек, привыкший к походной жизни.

Через полчаса мы снова были в воздухе.

Ветер на высоте был пронзительным, даже сквозь плотный плащ. Я ёжилась, но молчала. Не хватало ещё, чтобы Райден думал, будто я ною.

– Замёрзла? – раздалось над ухом.

Я вздрогнула.

– Немного.

Он ничего не сказал, но через мгновение я почувствовала, как его руки обхватили меня, притягивая к себе. Я замерла. Его грудь была твёрдой и горячей, даже сквозь одежду чувствовалось тепло.

– Так лучше? – спросил он.

– Лучше, – ответила я тихо.

Мы летели дальше. Я сидела, прижавшись к нему, и чувствовала, как его руки смыкаются на моей талии, как его дыхание касается моей макушки. Это было странно. Странно и... почему-то спокойно.

Агат молчал, но я чувствовала его довольное урчание на границе сознания.

Где-то к полудню мы влетели в полосу густых облаков. Видимость упала до нуля, Агат замедлился, осторожно пробираясь сквозь белую вату. Стало сыро и холодно.

– Держись крепче, – сказал Райден.

Я и так держалась, но послушно вцепилась в седло сильнее.

И вдруг из облаков перед нами вынырнуло что-то огромное, тёмное, стремительное.

Я даже не успела вскрикнуть. Агат резко ушёл вниз, и мир перевернулся. Мы падали. Ветер завывал в ушах, желудок подпрыгнул к горлу, я зажмурилась, вцепившись в руки Райдена мёртвой хваткой.

– Агат! – рявкнул он.

– Вижу! – отозвался дракон.

Мы выровнялись в последний момент, пронёсшись над самыми верхушками деревьев, заставив их гнуться от ветра. Я открыла глаза и обернулась.

Из облаков выныривали одна за другой тени драконов. Поджарые, злые, с чешуёй, отливающей грязно-зелёным и бурым. Они кричали: пронзительно и от этого крика закладывало уши.

– Что это? – выдохнула я.

– Дикие, – мрачно ответил Агат. – Молодые драконы, у которых нет всадников. Живут в горах, охотятся стаями. Иногда нападают на чужаков.

– Они нас догонят?

– Не догонят, – отрезал он, но я почувствовала, как напряглись его мышцы. – Я быстрее и опытнее.

– Вверх! – скомандовал Райден.

Агат послушался мгновенно. Мы взмыли свечой, и я вцепилась в ремни так, что побелели костяшки. Мир кувыркался, небо и земля менялись местами, и если бы не железная хватка Райдена, я бы точно вылетела из седла.

Один из диких попытался атаковать снизу, целясь в незащищённое брюхо Агата. Но наш дракон словно ждал этого – он перевернулся в воздухе. Челюсти молодого сомкнулись в воздухе, и он пролетел мимо, едва не задев нас крылом.

– Агат, справа! – крикнул Райден.

Я повернула голову и увидела, как двое диких заходят с флангов, пытаясь отрезать нам путь к отступлению. Они двигались слаженно, будто практиковали эту тактику сотни раз. Настоящая стая.

Агат рыкнул низко, угрожающе, и этот звук отдался вибрацией в моих костях. Он резко развернулся на месте, выпустил струю пламени – не прицельно, скорее для острастки. Дикие шарахнулись в стороны, но не отступили.

– Они нас загоняют, – услышала голос Райдена.

– Знаю, – тут же отозвался Агат.

– Агат, к скалам! Там пещеры – они не пролезут!

Дракон рванул в сторону, где на горизонте темнел скалистый кряж. Дикие за ним – всей сворой, не отставая ни на метр.

Я чувствовала, как тяжело дышит Агат. Как напряжены его мышцы. Как он выкладывается полностью, вкладывая в этот полёт все силы. И понимала, что если мы не успеем – нас просто разорвут.

– Быстрее! – крикнул Райден, будто Агат и без него не выжимал из себя всё возможное.

Скалы приближались. Я уже видела тёмные провалы пещер, узкие расщелины, куда крупный дракон не пролезет. Но дикие были меньше, подвижнее – они могли последовать за нами.

– Заходи! – скомандовал Райден.

Агат влетел в узкий каньон, едва не чиркнув крыльями по стенам. Я зажмурилась, ожидая удара. Но его не последовало.

Мы неслись по каменному коридору, и сзади слышался грохот – дикие ломились следом, но не могли развить скорость в тесноте. Один из них попытался протиснуться, застрял, взревел от боли и ярости.

– Сюда! – Агат резко свернул в боковой проход, такой узкий, что мне казалось мы сейчас разобьёмся.

И вдруг резкая остановка.

Мы замерли в кромешной тьме, прижавшись к шершавой стене. Я слышала только своё сердце, грохочущее где-то в ушах, и тяжёлое дыхание Агата. Райден не двигался, его руки по-прежнему сжимали меня, и это было единственным, что удерживало от паники.

Снаружи ещё некоторое время слышались крики диких, их раздражённый рёв. Они рыскали по каньону, искали нас, но не могли найти.

А потом всё стихло.

– Ушли, – выдохнул Агат. – Пока.

Я перевела дух. Голова кружилась, руки дрожали.

– Успокойся, – шепнул Райден мне в ухо. – Мы в безопасности.