Развод. Навязанная жена Чёрного дракона

Глава 1

Дверь в кабинет мужа оказалась приоткрыта.

В руках у меня была зажата стопка неоплаченных счетов. Управляющий снова нагло улыбнулся мне в лицо и отказался выдавать деньги на дрова для прачечной, сославшись на то, что слушает только лорда Вальдегарда, моего мужа.

Мне, законной жене, приходилось выпрашивать у мужа каждую монету на содержание его же замка.

Я уже подняла руку, чтобы постучать, но замерла. Из-за приоткрытой створки донёсся тихий, прерывистый женский стон.

В щель между дверью и косяком было видно как Рейнар сидит в своём массивном кожаном кресле.

В нём совершенно отсутствовала лощёная утончённость столичных лордов – это была тяжёлая, мрачная порода Севера. Широкие, словно вытесанные из тёмного камня плечи, резкие черты лица, тяжёлая линия челюсти и густые чёрные волосы, в беспорядке падающие на лоб. Даже рваный белёсый шрам, пересекающий его левую щеку от брови до подбородка, каким-то непостижимым образом его не портил. Наоборот, он придавал этому жестокому лицу хищную притягательность.

Сейчас генерал расслабленно откинулся на спинку глубокого кресла, широко расставив ноги в высоких форменных сапогах. А на его коленях бесстыдно ёрзала Тесса – одна из наших горничных.

Она сидела на нем верхом, её широкие юбки были небрежно задраны до самых бёдер, открывая голые ноги и ягодицы. Девушка двигалась с откровенным, порочным неистовством, плавно поднимаясь и с силой опускаясь обратно. Её дыхание срывалось на хриплые, прерывистые стоны, губы жадно ловили воздух, пока она выгибала спину, полностью отдаваясь ритму и ублажая своего лорда.

А Рейнар… Рейнар даже не прикасался к ней.

Ладони мужа спокойно покоились на подлокотниках кресла. Он не целовал её в ответ, не шептал слов страсти – он просто позволял девице самозабвенно скакать на нём, принимая её ласки как должное, с ленивым, холодным равнодушием хозяина, которому прислуживают.

Я стояла на пороге и меня тошнило от этой мерзости.

Я знала, что муж меня не любит. Знала, что разочаровала его одним своим видом – тихая, невзрачная «запасная» дочь вместо обещанной красавицы Амалии.

За все месяцы брака он ни разу не пришёл в мою спальню и не пустил в свою. Он вообще меня не замечал, относясь скорее, как к предмету мебели или назойливой служанке.

Но я была его женой! Я пыталась наладить быт, терпела его холодность и косые взгляды прислуги. Если я была ему так омерзительна, он мог бы хотя бы изменять мне скрытно. Не в нашем доме. Не оставляя дверь кабинета открытой!

Рейнар, словно почувствовав мой взгляд, медленно открыл глаза.

Его вертикальные зрачки сфокусировались на мне. В них не было ни капли смущения или вины. Он смотрел на меня так же ровно и лениво, как смотрел на пустую стену.

Тесса, проследив за его взглядом, обернулась. Она ойкнула, поспешно вскочила с коленей и отошла в сторону. Но платье одёргивать не спешила. Наоборот, она мазнула по мне откровенно насмешливым взглядом, словно говоря: «Я здесь настоящая женщина, а ты – пустое место».

– Стучать ты так и не научилась, Милавия, – спокойно произнёс Рейнар поправляя штаны и пряча всё ещё стоящее достоинство.

Его глубокий голос всегда вызывал у меня странную дрожь, но сейчас от него веяло лишь холодом.

Месяцы молчания, страха и попыток быть «хорошей» сгорели в одну секунду. Я сжала счета в руке и решительно шагнула в кабинет.

– Ты изменяешь мне с прислугой? – мой голос дрогнул, но я не отвела взгляд. – Ты даже не удосужился закрыть дверь! Тебе настолько плевать на меня и на приличия, Вальдегард?

Рейнар криво усмехнулся. В этой усмешке было столько превосходства, что мне захотелось ударить его. Взять что-нибудь потяжелее и съездить по этому высокомерному лицу. Но я держала себя в руках, чтобы окончательно не стать посмешищем в глазах прислуги.

Рейнар тяжело поднялся из-за стола, опираясь ладонями о столешницу. Выпрямился, подавляя меня своим огромным ростом, и сделал шаг ко мне, припадая на левую ногу.

– В твоём доме? – тихо переспросил он, нависая надо мной. – Он не твой. И скажи спасибо, что я терплю тебя под своей крышей из-за договора. Но хранить верность девчонке, которая забыла своё место, я не обязан.

Тесса в углу тихо прыснула, прикрыв рот ладонью.

Слова мужа задели меня не больше, чем раньше. Я уже привыкла к тому, как он меня называл. И "девчонка" было, можно сказать, даже ласковое обращение.

– Моё место здесь. Я хозяйка этого замка, генерал. Нравится вам это или нет. И пока я ношу вашу фамилию, я не позволю превращать наш дом в бордель и насмехаться надо мной. А если вам так не терпится сбросить напряжение, сняли бы комнату в городском трактире. Там этой, – я брезгливо кивнула в сторону Тессы, – самое место.

Тесса ахнула, густо покраснев, и вжалась в стену. А вот Рейнар даже не моргнул. Он медленно склонил голову набок, разглядывая меня так, словно видел впервые.

– Хозяйка замка? – его губы изогнулись в уничтожающей усмешке. – Ты не хозяйка, Милавия. Ты – бесплатное приложение к договору. Затычка в долговой яме твоего никчёмного отца. Твоя сестра Амалия должна была согревать мою постель, но она оказалась трусливой дрянью.

Он сделал ещё один шаг, загоняя меня в угол.

– Ты думаешь, я не вижу, как ты шарахаешься от меня в коридорах? – его голос понизился до глухого рычания. – Как цепенеешь, стоит мне заговорить? Ты пустая. В тебе нет ни огня, ни страсти, ни красоты твоей сестры. Тесса хотя бы живая, горячая и знает, как доставить мужчине удовольствие. А на что годишься ты? Только перебирать бумажки и строить из себя оскорблённую невинность?

Он растаптывал меня прямо сейчас, при служанке, превращая в ничто. Неудивительно, что прислуга относилась ко мне так же.

– Да, Амалия сбежала. Она увидела какое вы чудовище, – яростно возмутилась я, не в силах сдержать злость. – И глядя на вас сейчас, я понимаю, что она была абсолютно права! Кому нужен ваш титул, Вальдегард, если от вас несёт грязью? Вы калека не снаружи. Вы уродливы внутри!

Лицо генерала исказилось. В глазах полыхнула такая злость, что воздух вокруг нас пошёл рябью.

– Заткнись, – прошипел он.

– Или что? – выплюнула я. – Ударите меня? Давайте! Это как раз в вашем стиле – воевать с теми, кто слабее!

– Ты белая моль. Не строй из себя невинную овечку. Ты ничтожество, которое достойна только полы драить в моём замке. Ещё один звук и ты будешь ночевать в карцере в компании моих солдат. Может, они удовлетворят тебя, если моё присутствие тебя не устраивает.

Моя рука взлетела вверх сама собой.

Хлесь!

Звонкая пощёчина эхом разлетелась по кабинету. Я вложила в этот удар всю свою обиду, всю боль и унижение, которые копились последние три месяца. Мои пальцы оставили яркий красный след прямо на его белёсом шраме.

В кабинете мгновенно стало жарко.

Вокруг рук Рейнара взвились угольно-чёрные языки пламени. Его внутренний зверь взревел, требуя крови. Дракон тяжело, со свистом втянул воздух, его челюсти сжались. Он смотрел на меня так, будто сейчас просто испепелит на месте.

– Это ты зря сделала.

– Не смей больше никогда ко мне прикасаться, – процедила я, тяжело дыша.

– К тебе? – он издал сухой, лающий смешок. Пламя на его руках медленно погасло, но в глазах осталась клубящаяся тьма. – Слишком много чести. Хочешь показать характер, дрянь? Посмотрим, что от него останется в Обители Безмолвных Сестёр.

Внутри всё оборвалось и ухнуло вниз.

Обитель. Страшный монастырь на самом краю севера, скрытый антимагическим куполом.

Туда ссылали преступниц и опозоренных женщин. Оттуда не возвращались.

Рейнар резким движением достал из ящика стола чистый пергамент. Схватил ритуальный кинжал и, не моргнув глазом, полоснул себя по ладони. Окровавленная рука с силой впечаталась в бумагу. Багровым светом вспыхнула магическая печать.

– Я оформляю Отречение, – чеканил он каждое слово, бросая кинжал на стол. – Подписывай. И чтобы завтра на рассвете твоего духа здесь не было.

Глава 2

Запястье нещадно саднило. Кожа на месте, где ещё утром красовалась брачная метка рода Вальдегардов, покраснела и воспалилась.

Я невидящим взглядом смотрела на дорожную сумку, бросая в неё тёплые вещи. У меня было всего несколько часов до рассвета. До того момента, как за мной прибудет карета, чтобы увезти в Обитель Безмолвных Сестёр.

Внутри было пусто. Ни слёз, ни страха – только глухое оцепенение и ледяная ненависть к мужу.

В замке стояла мёртвая тишина, когда в коридоре раздались тяжёлые, неровные шаги. Трость не стучала по камню, значит, Рейнар был пьян. В такие моменты он ходил так, будто ему было плевать на боль в искалеченной ноге. Он пытался доказать всем, что может не хромать, зато когда трезвел его колено ужасно ныло. Я знала об этом потмоу что не раз слышала от служанок ,которые делали ему настойки и мазали ногу мазями. В такие дни Рейнар был хуже черта или самого дьявола и к нему боялись приближаться абсолютно все.

Дверь моей спальни с грохотом распахнулась, ударившись о стену.

Рейнар стоял на пороге, заслоняя собой тусклый свет из коридора. От него тяжело разило крепким северным пойлом, горькими травами.

Но страшнее всего было его лицо. В нём не осталось ничего от холодного, высокомерного генерала, который несколько часов назад брезгливо вышвырнул меня из своей жизни.

Его глаза стали полностью чёрными. Золото радужки поглотила узкая вертикальная щель взбесившегося зверя.

Дракон внутри него бился в агонии от разорванной связи. Рейнар разорвал метку сам, но его животная суть, лишившись самки, сошла с ума и притащила его сюда.

Он тяжело шагнул в комнату и пинком захлопнул за собой дверь. Металлический замок сухо щёлкнул.

– Что вы здесь делаете? – я старалась говорить спокойно, но голос сорвался, я отступила назад, упираясь спиной в край кровати. – Убирайтесь. Договор расторгнут.

– Расторгнут, – хрипло, почти рычаще отозвался он. Воздух вокруг него дрожал от чёрного пламени, которое лизало его пальцы. – Ты больше не моя жена. Но мой зверь рвёт мне грудную клетку, требуя вернуть то, что принадлежит ему. Должен же я испробовать наконец прелести моей несостоявшейся жены.

Рейнар сделал ещё один шаг. В его движениях была пугающая, хищная грация, несмотря на хромоту.

– Не подходите! – я выставила руки ладонями вперёд. – Вы теперь мне не муж и не имеет права находиться в моей спальне.

– Права? – усмехнулся он. Это был жуткий звук, от которого по спине пробежал холодок. – Зверю плевать на права, Милавия.

Он подошёл так стремительно, что я не успела даже вскрикнуть. Тяжёлое тело генерала впечатало меня в матрас, выбивая воздух из лёгких. Я забилась под ним, пытаясь оттолкнуть, ударить, но для огромного дракона моё сопротивление было не страшнее возни котёнка.

Его колено грубо раздвинуло мои ноги. Широкая ладонь безжалостно смяла ткань платья, одним рывком задирая мои юбки до самых бёдер.

Паника смешалась с обжигающей яростью. Я извернулась, скользнув свободной рукой вниз, к щиколотке. Туда, где под плотным чулком всегда прятались ножны с тонким, заточенным лезвием. Пальцы привычно сомкнулись на рукояти.

Я выхватила кинжал и резким, отчаянным движением упёрла его остриё прямо ему в грудь, чуть ниже ключицы.

– Не смей! – прошипела я, глядя в его чёрные, нечеловеческие глаза. – Я не позволю тебе лапать меня после того, как ты трахал эту девку!

Рейнар замер, но в его взгляде не было ни капли страха. Только тьма и смертельная опасность. Грудь генерала тяжело вздымалась, он издал низкий, вибрирующий рык.

Вместо того чтобы отстраниться, он сам подался вперёд, насаживаясь на лезвие.

– Ну же, давай, – его голос превратился в зловещий шёпот. – Избавься от калеки, Милавия. Ты же этого хотела с самого начала. Давай! Режь!

Моя рука дрогнула. Я инстинктивно надавила сильнее, и острый кончик пропорол ткань его рубашки, входя в мышцу. По смуглой коже мгновенно потекла густая, тёмная кровь.

Я охнула. Кровь на моих руках. Настоящая кровь. Страх парализовал меня, пальцы оцепенели. Я смотрела на расползающееся красное пятно, вдруг отчётливо понимая: я не убийца. Я не смогу забрать чужую жизнь, даже если ненавижу этого человека всем сердцем.

Рейнар издал короткий, издевательский смешок. Он даже не поморщился от боли.

– Кишка тонка? – глумливо процедил он, глядя на моё побелевшее лицо. – Да. Я так и думал. Ты помимо того, что шлюха, ещё и жалкая трусиха.

Я захлебнулась от обиды, но не успела ответить. Железные пальцы генерала перехватили моё запястье. Одно жёсткое движение и кинжал со звоном отлетел на пол.

В ту же секунду Рейнар впился в мои губы. Это был не поцелуй, а жадное, карающее нападение. Он сминал мои губы, проникал языком, подавляя любой протест, заставляя глотать его тяжёлое дыхание и вкус горьких трав.

Я замычала, отчаянно колотя свободной рукой по его здоровому плечу, но он лишь перехватил мои запястья и намертво прижал их к подушке над моей головой.

Его вторая рука скользнула к поясу. Я услышала глухой лязг пряжки и звук расстёгивающихся штанов.

– Нет... – выдохнула я в его губы, дёрнувшись всем телом.

Но было поздно. Без подготовки, без капли нежности, ведомый лишь инстинктами обезумевшего дракона, он резко, одним безжалостным толчком вошёл в меня.

Оглушительная, разрывающая боль пронзила всё тело. Мой крик потонул в его жадном рту, а по щекам покатились обжигающие слёзы. Замок Вальдегардов наконец-то получил мою кровь. Но не ту, на которую рассчитывал генерал.

Рейнар замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его тело над моим окаменело, а в чёрных глазах, залитых драконьим безумием, вдруг мелькнуло подобие человеческого шока.

Он тяжело, со свистом выдохнул, глядя на моё искажённое болью лицо.

– Девственница? – его голос дрогнул, растеряв всю глумливую спесь. Хватка на моих запястьях ослабла, но он не отстранился. – Твой отец... сказал, что ты...

– Мой отец лжец, – прохрипела я сквозь слёзы, с ненавистью глядя в его глаза. – И ты... ты тоже монстр. Вы все одинаковые.

Глава 3

Я попыталась вырваться, дёрнула ногами, и это движение отдалось новой, пульсирующей вспышкой боли. Я тихо заскулила, закусив губу.

На долю секунды на лице генерала отразилась вина. Острая, болезненная гримаса исказила его грубые черты. Он понял, что натворил.

Но зверь, дорвавшийся до своей самки, уже не мог остановиться. Дракон внутри него глухо, угрожающе зарычал, подавляя остатки человеческого разума.

Рейнар наклонился, и его губы осторожно коснулись моей щеки, слизывая солёную влагу. А затем он снова начал двигаться.

Сначала это была пытка. Каждое его движение, медленное и осторожное, словно он боялся сломать меня окончательно, отдавалось тупой, тянущей болью. Я стиснула зубы и зажмурилась, проклиная в мыслях и его, и свою слабость, и этот проклятый замок.

Но постепенно боль начала притупляться. Жар его огромного тела согревал мою замёрзшую кожу. Его губы скользили по моей шее, ключицам, обжигали дыханием ухо. И вдруг, где-то глубоко внизу живота, сквозь ненависть и страх, начал распускаться тугой, обжигающий узел странного удовольствия.

Моё тело, никогда не знавшее ласки, предательски откликалось на эту грубую силу.

Рейнар двигался всё быстрее, всё глубже, теряя контроль. Его дыхание стало рваным, рычащим. Мои руки, освободившись от его хватки, больше не пытались оттолкнуть его широкие плечи. Пальцы сами вцепились в его спину, царапая кожу.

Я выгибалась навстречу его толчкам, тихо постанывая, забыв о гордости, о разводе, обо всём на свете.

В эту ночь не было генерала и нежеланной жены.

Были только обезумевший от потери связи зверь и женщина, которая инстинктивно откликалась на его зов.

Когда рассвет окрасил небо в холодные, серые тона, я открыла глаза.

В спальне стоял стылый холод. Постель рядом со мной была пуста. Рейнар ушёл, даже не дождавшись, пока я проснусь.

Я с трудом села, натягивая на грудь измятое одеяло. Всё тело невыносимо ныло. Между ног горело огнём, а на белой простыне расплылось бурое пятно моей невинности. Запах горьких трав и мужского пота всё ещё висел в воздухе, смешиваясь с ароматом пролитой ночью крови из его плеча.

Я обхватила колени руками и, уткнувшись в них лицом, наконец-то позволила себе заплакать. Я плакала от боли, от унижения, от того, что даже моё тело предало меня, ответив на его страсть. Но слёзы быстро кончились, оставив после себя лишь пустоту.

Я заставила себя встать. Колени дрожали. Я налила в таз ледяной воды из кувшина и долго, остервенело смывала с себя его запах и следы этой ночи. Затем достала из сумки самое плотное, закрытое шерстяное платье и надела его, застегнув на все пуговицы до самого горла.

Окинув напоследок взглядом постель, я подхватила сумку и вышла из комнаты.

Во внутреннем дворе было пусто и ветрено. Чёрная карета без гербов уже ждала меня. Никто из стражи или слуг не вышел проводить опальную жену генерала.

Никто, кроме одного человека.

У самого колеса кареты, переминаясь с ноги на ногу на морозе, стоял Рик – парнишка с конюшни, единственный, кто общался со мной здесь без пошлых смешков и намёков.

Его нос покраснел от холода, а в руках он комкал старую шапку.

Когда я подошла, он торопливо поклонился и сунул мне в руки небольшой свёрток.

– Берегите себя, госпожа, – тихо, чтобы не услышал возница, пробормотал Рик. – На Севере люто. Я… я буду писать вам. Обещаю. Буду отправлять письма с почтовыми птицами, как только смогу.

У меня защемило сердце. Я благодарно сжала его замёрзшую ладонь.

– Спасибо тебе, Рик. За всё.

Я забралась в промёрзший салон кареты, и дверца за мной захлопнулась. Колёса мерно застучали по камням, унося меня всё дальше от стен, которые так и не стали мне домом.

Возница гнал лошадей не жалея – приказ генерала был ясен: избавиться от меня как можно скорее.

Я сидела, прислонившись виском к ледяному стеклу, и смотрела на проплывающие мимо серые пустоши. Страха перед будущим не было. Было только изматывающее, сосущее чувство пустоты.

Обитель Безмолвных Сестёр. Место, которым на Севере пугали непослушных детей.

Это был даже не монастырь в привычном понимании, а тюрьма для тех, от кого отвернулись семьи и кланы. Древняя каменная крепость, затерянная в Ледяных кряжах, где круглый год царила зима. Но самым страшным был не холод. Обитель накрывал древний антимагический купол. Он высасывал из одарённых любую искру силы, сводя их с ума. Маги, лишённые связи со своим резервом, ломались там за несколько месяцев, превращаясь в пустые, безвольные оболочки – тех самых Безмолвных Сестёр, доживающих свой век в тяжёлом физическом труде и молитвах.

Рейнар знал, что делает. Я не была магом, но для изнеженной аристократки, не привыкшей к каторжному труду на морозе, это был смертный приговор. Он просто отправил меня умирать. Медленно и мучительно.

От этой мысли внутри всё заледенело. Я стиснула зубы так, что свело челюсти.

«Нет, генерал. Я не сломаюсь тебе на радость. Я обязана выжить».

Я отвела взгляд от окна и опустила глаза на свёрток, который лежал у меня на коленях. Грубая обёрточная бумага, перевязанная пеньковой верёвкой.

Озябшими пальцами я развязала узел. Внутри оказался большой пуховый платок. Толстый, невероятно мягкий, из дорогой шерсти северных архаров.

Я невольно ахнула, проведя ладонью по невесомому ворсу. Такой платок стоил целое состояние. Наверное, не меньше пяти золотых! Для простого парнишки-конюха вроде Рика это были баснословные деньги – его жалование за несколько месяцев тяжёлой работы в навозе.

У меня защипало в глазах. Я зарылась лицом в тёплую шерсть, вдыхая едва уловимый запах сена и морозного ветра.

Рик. Единственный человек в замке Вальдегардов, который видел во мне не разменную монету, не «бракованную» сестру красавицы Амалии и не угрозу. Он просто жалел мёрзнущую девчонку, которая приходила на конюшню покормить лошадей, чтобы хоть ненадолго сбежать от презрительных взглядов слуг.

Я плотно укуталась в платок, накинув его на плечи. Тепло почти мгновенно окутало меня, прогоняя промозглую сырость кареты.

– Я не забуду тебя, Рик, – прошептала я в тишине. – И выживу. Хотя бы для того, чтобы доказать Рейнару Вальдегарду, как сильно он ошибся.

Глава 4. Монастырь

Путь на самый край Севера занял несколько бесконечных, изматывающих дней.

Я сидела, прислонившись виском к ледяному стеклу, плотнее кутаясь в пуховый платок Рика, и смотрела на проплывающие мимо хмурые пейзажи, выискивая хоть какую-нибудь возможность сбежать.

Но за окном открывался неутешающий вид: белый плен, метель, которая не утихала.

Карета ползла по узкому, обледенелому карнизу горной дороги. С одной стороны нависала отвесная чёрная скала, с другой – зияла пропасть. Один рывок наружу – и я полетела бы прямо в бездну, затянутую серой метелью.

В те промежутки, когда дорога пролегала по равнине, бежать было некуда. Вокруг расстилалась мёртвая снежная пустыня, где лютый мороз убивал медленно, но верно.

Сквозь завывания ветра я то и дело слышала грубый бас вооружённого стражника, сидевшего на козлах рядом с возницей. Стоило мне только сунуться из салона, двое крепких людей Рейнара догнали бы меня в два счёта.

Карета остановилась так резко, что я едва не ударилась плечом о деревянную стенку. Скрипнули полозья, тревожно зафыркали уставшие лошади.

Дверца распахнулась, впуская внутрь вихрь колючего снега.

– На выход, госпожа, – хмуро бросил стражник Рейнара. – Дальше пешком. Лошади под купол не пойдут. Сдохнут.

Я спустилась на промёрзшую землю. Порыв ветра едва не сбил меня с ног. Стражник небрежно скинул мою дорожную сумку на наст, но возвращаться на козлы не спешил. Он напряжённо смотрел вперёд. Ждал, когда я войду в ворота.

Раздался оглушительный скрежет несмазанных петель, перекрывший даже вой метели. Массивные железные ворота Обители медленно поползли в стороны.

Оттуда, прямо в снежную круговерть, шагнули двое рослых стражей монастыря. Они были с ног до головы закутаны в тяжёлые звериные шкуры и многослойные меха. Их лица почти полностью скрывали глубокие меховые капюшоны и шарфы, которые закрывали низ лица, оставляя лишь узкие щели для суровых глаз. В толстых рукавицах они крепко сжимали деревянные древки алебард.

Они застыли по обе стороны от входа, словно два огромных медведя. Монастырь вышел встречать свою новую пленницу. Любая жалкая мысль о побеге умерла, так и не родившись: стоило мне сделать шаг в сторону, и эти цепные псы Севера скрутили бы меня в мгновение ока.

Только убедившись, что меня «приняли», конвоир Рейнара запрыгнул на козлы. Возница торопливо, словно боясь заразиться проклятьем этого места, хлестнул лошадей, и карета спешно покатилась прочь.

Я осталась одна перед вооружённой охраной и разверзнутой пастью моей тюрьмы. Один из стражей глухо стукнул древком алебарды о камни, недвусмысленно указывая мне внутрь.

Подхватив тяжёлую сумку, я сделала первый шаг. Снег захрустел под ботинками.

Стоило мне пересечь невидимую границу купола и пройти мимо охраны, как на плечи рухнула бетонная тяжесть. Воздух мгновенно стал густым, в ушах болезненно зазвенело. Мир вдруг лишился всех звуков, погрузившись в оглушительную, мёртвую тишину. Купол давил, выжимая из тела силы, подавляя саму жажду жизни.

Я задохнулась и покачнулась, едва не упав на колени.

Значит, вот как это работает. Он ломает волю в первые же минуты.

Но в следующее мгновение глубоко внутри, под рёбрами, вдруг зародилось незнакомое ощущение. Это была крохотная, обжигающе-холодная искра. Она скользнула по венам, замораживая страх, вытесняя слабость.

Купол пытался раздавить меня, но эта искра внутри... она словно впитала этот мороз, признала его своим. Я с трудом выпрямилась, с удивлением понимая, что ледяной ветер вдруг перестал казаться враждебным.

Во внутреннем дворе меня уже ждали. Три фигуры в одинаковых, мешковатых мышино-серых балахонах из грубой ткани. На груди каждой, прямо над сердцем, был грубо вышит знак Обители: три прямые вертикальные черты, наглухо перечёркнутые одной косой линией.

Похожий на тюремную зарубку, этот жестокий символ означал то, чего лишались здешние пленницы навсегда: Имя, Магия, Голос. Косая черта безжалостно отсекала всё человеческое.

Лица женщин были скрыты глубокими капюшонами, но когда центральная фигура подняла голову, я содрогнулась.

Её глаза были абсолютно пустыми. Выцветшие, тусклые, лишённые всякого проблеска мысли, эмоций или воли. Взгляд живого мертвеца. Настоящая Безмолвная Сестра.