Девичья память, или Апельсиновый кошмар

Этот усатый дядька говорил со мной, так нежно и успокаивающе, что я постепенно стала приходить в норму. Мне стало так хорошо и уютно, оттого, что его прохладная рука покоится на моём лбе. Мне неожиданно захотелось расплакаться, как маленькой девочке…

Верещеев всё это время продолжал стоять монументом, за спиной доктора. Городько обернулся и строго посмотрел на него: «А ты, что тут делаешь? А ну брысь отсюда! Нам с девушкой нужно поговорить наедине».

Юрий ожил, улыбнувшись мне, вышел из комнаты.

Городько проводил его взглядом и внезапно серьёзно сказал: «Знаешь, девочка, он не спал две эти ночи, всё дежурил у твоей кровати. Мне только сегодня удалось, уговорить его отдохнуть. Я впервые вижу, чтобы он так волновался. Он боялся, что ты не отойдешь. Он, почему то решил, что виноват в случившемся с тобой».

Я закрыла глаза, эти слова пробудили, во мне не объяснимые чувства. Возможно, стала просыпаться тайная симпатия к Юрию, которую я за эти годы запрятала очень, очень далеко.

Доктор Михаил бесцеремонно откинул одеяло, задрал пижаму, пощупал мой живот, потом измерил давление, напоследок оттянул нижнее веко и проверив красноту капилляров. «Что могу сказать, девочка, – произнёс он, укладывая инструменты в саквояж, – ты с фантастической скоростью поправляешься. Сейчас, – он взглянул на часы, – два часа, время обеденное. И как твой лечащий врач, рекомендую: куриный бульон с гренками! – при этом он повернулся с вытянутыми по направлению к двери руками. Я с недоумением посмотрела на него. Доктор, Миша не меняя позы, повторил, – Куринный суп с гренками! – и опять ничего… Доктор подбоченился и вновь обратился к кому-то невидимому за дверью, – Гена! Я долго ждать буду? Я же сказал: «Куринный суп с гренками!» На этот раз всё получилось, и в комнату вошёл, торжественно неся кастрюлю, новый для меня персонаж – Гена, а следом за ним Юрий.

Гена поставил кастрюлю на тумбочку. Городько, обхватил меня, придав моему непослушному телу сидячее положение, осторожно опустил на приваленные к спинке кровати подушки.

Гена подал ему белое полотенце, которое тут же уложили мне на грудь, как детский слюнявчик.

Городько взял в руки наполненную дымящимся супом тарелку. Аромат куриного бульона окутал всю комнату, и я почувствовала, как ГОЛОДНА! Желудок взвыл, прося о помощи. Городько зачерпнул ложкой бульон и поднес к моим губам. Я, конечно, очень хотела, есть, но позволить кормить себя с ложки в присутствии двух мужчин, не сводящих с меня глаз, не могла! Меньше всего мне нравилось, что это видит Юрий. Сжав губы, я отвернулась. Мне стало стыдно. Видимо доктор, Миша понял это:

– Ну-ка братцы погуляйте, пока мы с девушкой отобедаем!

Гена и Юрий молча удалились. Городько хитро подмигнул мне: «Видишь, какие они послушные! А теперь открой ротик! Так давай за маму, за папу. Молодец! – я судорожно сглотнула, ужасно болело горло, – А теперь за тётю, за дядю!»

В итоге, я съела суп за всех своих близких и дальних родственников и даже за президента Франции.

Потом Городько ушел, приказав мне спать, и я охотно подчинилась…

Когда я в очередной раз открыла глаза, был уже вечер. Подождав пока глаза, привыкнут к темноте, я решилась на поход. Всем понятно, что после столь долгого лежания, мне просто необходимо было посетить кое-что. Осторожно спустила ноги, пол был достаточно холодным. Пошарив несколько секунд у кровати, мои ноги наткнулись на тапочки. Так теперь, вся проблема в том, как я дойду до двери. Меня всё ещё знобило, поэтому пришлось закутаться в одеяло. Дотянувшись руками до спинки, ухватилась за неё, напряглась и… Слегка покачиваясь, добралась до стены, потом до двери, из-под которой выбивалась полоска света.

Осторожно открыв дверь, я высунула из комнаты голову. Моему взору предстал небольшой коридор, в конце которого горела лампочка. Всего в коридоре шесть дверей: три на одной стороне, три на противоположной.

Открыв дверь своей комнаты, настежь, пошла вдоль стены, надеясь найти нужное мне место. Не успела я сделать и трех шагов, как справа отворилась дверь и прямо, передо мной вырос Верещеев. Он встревожено спросил: «Что случилось? Вам что-нибудь нужно?» Естественно я не отвечала. Как же я могла сказать? Я смотрела на него снизу, как затравленный зверёк, и молила, чтобы Бог дал ему хоть чуточку интуиции. Не смотря на то, что в коридоре горела всего одна лампочка, заметила, как он смутился, наконец-то он понял.

Юрий подошел ко мне вплотную, подхватил на руки и понёс в конец коридора. «Вам ещё рано ходить, – сказал он, поставив меня у двери с известной всем табличкой, – Вам помочь?» – обратился он ко мне, в конец растерявшись. Я отчаянно затрясла головой и протянула ему одеяло.

Утром меня разбудил стук в дверь, я поспешно протёрла глаза и увидела в дверях улыбающегося Михаила. «С добрым утром, красавица! Я пришел провести очередной осмотр». Сегодня я была уже в состоянии сама сесть в кровати.

Доктор Миша всё так же бесцеремонно задрал мне пижаму, пощупал живот. Попросил сказать: «А-Ааа!», смерил температуру. Давление. После сложил все инструменты в саквояж, погладил мою голову и сказал: «Ты, практически здорова, милая! Я прописываю тебе диету и свежий воздух, – он хитро подмигнул мне, улыбаясь во весь рот, – а как будет рад Юрий! Пойду, доложу ему!»

Городько встал с табуретки, взял мою руку поцеловал, шепнув мне в ухо: «Одно удовольствие иметь такую пациентку!» Потом он засмеялся и вышел.

Я откинулась на подушку. Боже, как мне везёт на странных людей!

Я опять проспала полдня и очнулась лишь к вечеру, от шороха в комнате. Я испуганно открыла глаза и увидела третьего мужчину – Гену, который развешивал на спинке кровати мою одежду: джинсы, футболку и прочее. Пока он развешивал вещи, я успела основательно его разглядеть. Геннадий был среднего роста чуть выше меня, наверно мой ровесник, плотного телосложения, светлый ежик на голове едва прикрывал лысину, а мелкие черты лица делали похожим его на пупса, про таких говорят – «славный малый». Мужчина заметил, что разбудил меня. Он аккуратно поставил на пол туфли: «Я принес вашу одежду, произнёс он, – вам, что-нибудь ещё нужно?»

За эти дни лежания в кровати, я просто заросла грязью, как мне казалось. Поэтому впервые за столь длительное время я открыла рот и попросила единственное: «Если можно, я бы хотела вымыться».

Мужчина явно задумался над моей просьбой, несколько секунд он соображал, потом сказал, что всё будет готово через полтора часа, и вышел.

Я осталась одна. Кровать мне просто осточертела, и я решила размять кости. Встала надела тапочки начала исследовать окружающий меня мир.

Я взяла табуретку, поставила её под окно, кое-как, взобравшись на неё, увидела кусочек мира, где когда-то жила. Окно выходило во дворик, заваленный брёвнами, арматурой. Никаких посторонних шумов, кроме пения птиц, я не услышала, значит, здание стоит удаленно… или, я где-то за городом. Меня потихоньку стала охватывать паника. Меня похитили! Увезли за город! И отсюда мне не сбежать, денег нет, ведь сумка у них!

И тут за моей спиной раздался голос Юрия:

– Любуетесь видом из окна?

От неожиданности я едва не свалилась с табуретки. Стараясь сохранить равновесие, осторожно спустилась вниз, села на кровать:

– Вообще-то, когда входите к девушке, нужно стучать. Вы, меня напугали!

– Извини. Нам нужно поговорить.

Его серьёзный тон насторожил меня. Я забралась под одеяло, мне ужасно не нравилась пижама, которую они на меня напялили, в дикую красно-зеленую полоску и размеров на три больше моего.

Юрий пододвинул табуретку поближе к кровати. Я подложила под спину подушку и приготовилась слушать. Он прав, нам нужно поговорить, то, что произошло, ни как не может переварить моя бедная голова, в ней всё смешалось: правда, сон и мои домыслы.

Юрий тяжело вздохнул:

– Давай, начнём с самого начала. Вернёмся к нашему детству, – прилагательное «нашему», заставило меня нервно дернуться, – мы ведь с тобой не такие уж незнакомые люди, – я опустила глаза, – я знаю, что ты живешь в соседнем дворе, ты училась со мной в одной школе. Мы пару раз даже разговаривали.

Ну, это я прекрасно помню, мы тогда играли в месте, то ли в «Соловьи-разбойники», то ли ещё во, что.

– Как видишь с детством у нас всё прекрасно и понятно. После того, как я окончил школу, мы совсем не сталкивались. Я ушел в армию, – это я тоже хорошо помню, как он возвращался через полтора года в форме десантника, видела в окно. Я тогда страшно завидовала Любе, моей подруге и однокласснице, мимо которой Юрий прошёл в тот день. Любка была единственная, кто был посвящён в мои сердечные дела на счёт Верещеева. Она часто мне рассказывала про него, как он был одет, во сколько ушёл. Она видела его чаще, так как жила в соседнем с ним подъезде. Я в тот момент продолжала страдать и сохнуть по Юрию. Мне уже сообщила Любка его имя, фамилию, и что она, как впрочем, и я ни разу не видела его с девушкой. По этому поводу Любка всё время отпускала разного рода пошлые шуточки. Шло время, я окончила школу, поступила в институт.

Любка постоянно донимала меня вопросом, как я могу быть влюблена в совершенно незнакомого мне человека на протяжении стольких лет, и при этом не пытаться, что-либо изменить в сложившейся ситуации? Я ей не отвечала, так как сама не знала, почему веду себя подобным образом…

Проучившись в институте несколько месяцев, сказала Любке, что встретила другого, на что она отреагировала глубоким вздохом облегчения. Вскоре она переехала, и я совершенно потеряла с ней связь, она перестала мне звонить, а нового адреса и телефона я от неё так и не добилась.

Никакого другого в моей жизни, не появилось, так пара невыразительных романчиков! О которых и вспоминать не стоит, хотя спасибо и на этом (в смысле, что были!). И вот в таком слегка законсервированном душевном состоянии я и пребывала, до сего дня, лет этак десять получается…

Вдруг я поняла, что Юрий давно молчит, а я, отвернувшись от него, уставилась в стену и думаю о своём. Я виновато взглянула на него и неожиданно спросила:

– А почему они хотели меня отравить?

Юрий почесал затылок и ответил:

– До этого нам и нужно с тобой докопаться!

– Как? В смысле, что мне нужно делать? – мгновенно отреагировала я. Что-то это предстоящее копание мне очень не нравиться! Этак можно далеко зайти! И, что мне теперь о своей симпатии к нему рассказывать?? Ну, уж нет! Всё что угодно, только не душевный стриптиз. Боже! Как же так! ЧТО я знаю такого, что привело ко всему этому?

– Мы должны с тобой понять, что нас связывает! Почему, ты им так нужна? Ты должна рассказать мне все о себе, мы должны найти, где мы пересеклись, что нас объединяет.

Я нервно заерзала под одеялом, меня бросило в жар. «Должна! Должны!» Может мы, отложим этот разговор? На пример, навсегда? Я в надежде посмотрела на дверь. Может ванна, уже готова?

Юрий вновь обратился ко мне:

– Давай, дальше!

Я обреченно вздохнула. Бесполезно…

Он задавал мне массу вопросов, называл имена и фамилии, которые ни как не отзывались в моей памяти. Я не знала этих людей, мы перебрали полгорода. Напрасно! Кроме детства нас ни чего не объединяло. Я изо всех сил старалась не выдать себя. И, похоже, у меня это неплохо получалось. Я спросила про Наташку, ведь это с ней я была в том злополучном кафе. Может она? Не объясняя, Юрий сказал, что она никоим образом не причастна к моему отравлению, и продолжил расспросы. Через час этой мозговой пытки, я была выжата как лимон! Всё впустую… Юрий в задумчивости потирал лоб:

– Что-то не клеится! Что-то всё равно есть между нами! Мне же сказали…, – начал он и осёкся. Я напряглась. Он явно хотел сказать нечто. Я заметила, как Юрий смутился.

– Меня предупредили, посоветовали понаблюдать за тобой, сказали, что ты в опасности. Ты важный для них свидетель! – собравшись, продолжил он.

Всё я сдаюсь! Я отказываюсь понимать ситуацию! И практически в отчаянии вскрикнула:

– Кто тебе это сказал?? Почему он так сказал? Кто это ОНИ? И КТО ТЫ?

Юра дернулся:

– Ты чего? Успокойся! Сейчас во всём разберёмся. Кто сказал? Один очень хороший и осведомленный человек. Почему так сказал? Он знает всё. Кто они? Они милиция, только коррумпированная. Кто я? Майор милиции. Валя! Ты что-то видела, что-то связанное со мной! Подумай, вспомни! Это очень важно, поверь мне.

Я спрятала голову в коленях и простонала в ответ:

– Я устала! Устала…

В дверь постучали. И Геннадий громко произнес:

– Ванна готова!

Ура! Вот оно спасенье! Мыться, мыться, мыться! Я встрепенулась и уже готова была сорваться с кровати, как услышала мало радостное:

– Мы продолжим завтра. После душа у нас ужин. Познакомлю тебя со всеми.

Геннадий шел позади меня по коридору, мы спустились по лестнице в низ. Я старательно подобрала одеяло, в которое закуталась. Мне было очень неловко идти с мужчиной в этой отвратительной пижаме, надетой на голое тело.