Ненужная наследница, или Хозяйка волшебных овец

— Что ты говоришь, девчонка? Наследница, значит? Да кому ты тут нужна?! — шипела старуха во главе стола. — Без тебя прекрасно жили и еще проживем. Явилась, не запылилась!

Она с такой силой швырнула ложку на стол, что та, ударившись о край тарелки, со звоном опрокинула ее. Горячая картошка рассыпалась по скатерти. Старуха разразилась потоком проклятий в мой адрес.

А я всего лишь спросила, как они довели свое хозяйство до такого состояния. Я правда хотела разобраться. Ведь теперь это все МОЕ. Но радость от этого не светилась ни в чьих глазах, особенно в глазах Греты Гардус, бывшей хозяйки, которая сидела напротив, глядя на меня с ненавистью и презрением.

Весь ужин она стенала и причитала, будто я принесла в их дом несчастье, словно я была чумой, разгуливающей по деревне. Но любому, даже самому ангельскому терпению приходит конец.

— Вы уж точно не нуждаетесь во мне, — сказала я, отодвигая тарелку. — Хотя напомню, это вы меня искали. Благодарю за ужин, но теперь я покину вас.

Оставаться в этом доме было выше моих сил, поэтому я отправилась в сарай к овцам, которые теперь были моими. Их блеяние, словно тихий плач, эхом разносилось по округе. Я прошла по узким проходам между перегородками, села в уголке на старый тюк сена и обняла колени, пытаясь согреться. Ну что, Женька, довольна своим наследством?

Овцы тихо блеяли, ягнята жалобно скулили, а воздух вокруг был пропитан запахом навоза и сена. Все это так напоминало дом моей бабушки, что тоска сдавила грудь, словно тяжелый камень. Я всхлипнула и вытерла слезы рукавом старого платья, чувствуя себя униженной и беспомощной. Позорище! Хотя какое наследство — такая и хозяйка.

Докатилась.

Мама всегда говорила, что встречают по одежке, и с детства наряжала меня как куклу — в рюши и бантики, словно я была фарфоровой статуэткой, которую можно выставить на витрину. А сейчас я выглядела, как Золушка-замарашка, только без малейшего шанса встретить своего принца. Хотя, может, и к лучшему. Хватит с меня одного фарса, из-за которого я в конце-концов оказалась тут.

Я погладила ягнёнка, который пролез под полусгнившим заграждением, подошел и ткнулся в меня своей мягкой и тёплой мордочкой, и прижала его к себе. Я чувствовала, как его маленькое сердце бьётся в унисон с моим.

— Чего ты, малыш? Тоже тепла хочется? Или на мамку обиделся? На родителей нельзя обижаться, малыш, они нам добра желают, — говорила, машинально гладя теплое и доверчивое тельце, — шептала я, машинально гладя его теплое, доверчивое тельце, которое пахло молоком и травой. — А может, это сон? И все по-прежнему?

Вопрос был риторическим, и я это понимала. Никакого сна не было. Просто по своей глупости и наивности я согласилась принять наследство, которое оказалось старой полуразрушенной фермой в другом мире.

А дело было так...

***

— А когда возвращается твоя овца? Ты здесь неплохо устроился, мне нравится. Совсем не хочется снова встречаться тайком в общаге, — женский голос донесся из ванной. — Всегда хотела заняться с тобой этим в джакузи.

Я остановилась, узнав интонации первой красотки потока Леночки Палевиной. Ее звонкий, мелодичный голос звучал так близко, что я могла представить, как она улыбается и играет своими длинными волосами. Не понимаю, что она делает в нашей квартире? Неужели она здесь с Никитой? Нет-нет, мой парень никогда бы…

— Не знаю, скоро, наверное. У Женьки бабка на днях померла, вряд ли она дальше в той дыре сидеть будет. Так что губу не раскатывай, я и сегодня тебя сюда тащить не хотел. Женьке квартиру отец оплачивает, не хватало, чтоб ему соседи настучали, что я посторонних вожу, — отозвался знакомый голос.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Никита, сын знакомых отца, приехал в столицу учиться и оказался со мной в одной группе. Мы встречались, планировали пожениться. Но заболела моя бабушка, и я уехала к ней.

А теперь Никита и Леночка в ванной? Вместе? Как он мог? Он же говорил, что любит меня, клялся, что будет ждать, пока я ухаживаю за бабушкой.

Увы, болезнь оказалась сильнее. Несмотря на все усилия, мы выиграли чуть больше полугода. Похороны были сегодня, а после них родители сообщили, что они разводятся.

Отец и мама по очереди отвели меня в сторону и сказали, что я уже достаточно взрослая, чтобы жить отдельно и что должна понять, что так бывает. Отец признался, что у него другая семья и когда-нибудь он меня непременно с ней познакомит. Но не сейчас. Он не хочет, чтобы там думали, что его старшая дочь значит для него больше, чем сын. Поэтому он больше не будет оплачивать мне квартиру.

А мать сказала, что ждет ребенка и дала понять, что в ее новой семье мне тоже нет места.

— Женечка, ты замечательная девочка, но так ты никогда не научишься самостоятельности. Мы с отцом тебя слишком опекали. Тебе давно пора повзрослеть. Тем более, что ты собираешься создать свою семью, — говорила мама. — Не обижайся, ангел мой, но помимо твоих игрушек, есть множество других занятий, подходящих молодой девушке.

Отец маму поддержал, после чего в качестве жеста доброй воли вызвал и оплатил мне такси, которое должно было увезти меня в новую самостоятельную жизнь.

И вот я дома. Надеялась найти поддержку у Никиты, но вместо этого стою и слушаю разговор под приоткрытой дверью.

— Ники-и-ит, — тянет Леночка, ее голос звучит сладко, как мед, — ну бросай свою овцу, зачем она тебе? Скучная скромница, из которой и слова не вытянешь. Уедем вместе в Питер, там мой брат, он поможет нам устроиться.

Никита хмыкнул под плеск воды:

— Который у тебя курьером работает? Он поможет, да. У Женьки родаки при деньгах и положении, и с дочки своей пылинки сдувают. Так что извини, Лен, ничего личного. На Женьке я женюсь, как она вернется, это дело решенное. А ты жди приглашение на свадьбу. Она что-то там выбирала уже.

Действительно выбирала. Хотелось, чтобы это было что-то особенное, не как у всех. Возможно, что-то загадочное и мистическое, чтобы сразу и не понять, что это приглашение на бракосочетание. Что-то похожее на то, что передала мне вахтерша.

Невольно перевела взгляд на конверт.

Необычный. Нет ни марок, ни штемпеля. Плотная бумага, вензеля, витиеватыми буквами выведен адрес. Написано, что от нотариуса.

Про бабулю что ли? Бесшумно отступила к двери, чувствуя, как сердце сжимается от боли. Дрожащими руками достала лист бумаги и пробежала его глазами.

“Госпожа Овечкина Евгения Николаевна! Приглашаю вас в офис по адресу… обсудить вопрос получения наследства. Дело крайне важное, прошу явиться незамедлительно. Время работы… С уважением, поверенный в нотариальных делах, Дилмах Кидревич…” И крайне неразборчивая подпись.

И это не было напечатано на принтере, а написано красивым, немного вычурным почерком. Я глянула на время, на адрес. Мысли путались, как в калейдоскопе, но я твердо решила: надо ехать к нотариусу. Даже если это шутка, то сейчас это будет наименьшим из моих бед.

***

Добрый день, дорогие мои! Приветствую вас в новой истории про хозяйку волшебных овечек литмоба “Нежданное наследство” литмоб_нежданное_ наследство

https://litnet.com/shrt/gDlV

Немного красок

Ну и традиционно, представляю героев:

Женя Овечкина, 19 лет, любимая доченька обеспеченных родителей. Милая, добрая и доверчивая поборница справедливости.

***

Грета Гардус, строгая и властная бывшая хозяйка фермы, которая не желает видеть в Дженни наследницу.

***

А вот и наследство! Овечья ферма, доставшаяся Жене-Дженни

Глава 2. Нотариус?

— Наследство? В другом мире? — в который раз я брала в руки крохотную чашечку, но так и не сделал ни глотка, потому что меня захлестывало возмущение.

Я ожидала, что приглашение к нотариусу, написанное от руки на крафтовой бумаге — шутка, но что настолько дурацкая, даже предположить не могла.

Мужчина, который представился поверенным в нотариальных делах, внимательно смотрел на меня поверх очков, сохраняя невозмутимый и серьезный вид. Он выглядел как человек из другого времени: солидный, в дорогом деловом костюме с жилеткой в клетку, шейном платке и очках с черепаховой оправой. Его присутствие только усиливало ощущение абсурда происходящего.

— Да, – ответил он, не отводя взгляда. – И я настоятельно рекомендую вам туда отправиться и принять его.

— Прямо сейчас? — я поставила чашку на место и сжала подол юбки, пытаясь успокоить нервную дрожь. — А как же вещи, деньги? Сколько я должна вам за проезд в безбедную жизнь?

Я ждала, что у меня попросят денег, это было логичней всего. Меня считали наивной и доверчивой, и я часто становилась жертвой подобных афер. То приглашали поучаствовать в благотворительности, то предлагали вложиться в сомнительные проекты, то просто просили занять деньги и не спешили их возвращать. Я не могла просто так отказать, и это делало меня легкой добычей для мошенников.

Но этот случай был каким-то слишком изощренным. Кабинет был обставлен с особым вкусом: дорогая мебель, винтажный декор, секретарь в стиле начала прошлого века. Даже хронометр на стене со множеством циферблатов выглядел как деталь из другого времени. Все это создавало ощущение, что я попала в какой-то странный и тщательно продуманный спектакль. И это напрягало вдвойне.

— Желательно отправиться прямо сейчас, — сказал мужчина. — Вещи брать не стоит, деньги и телефон тоже, они вам не пригодится. Возьмите лучше украшения. Еще вам надо будет переодеться, мы подобрали все необходимое.

Ага, значит, украшения им нужны. Видимо знают, что отец карту заблокировал. А на той, что я сама себе открывала, и куда деньги за игрушки переводили, которые я из шерсти валяла, пока у бабушки жила, почти ничего нет. Я потратилась, накануне много разного для работы заказала. А теперь таскаюсь со всем этим добром, нет, чтоб дома вещи оставить…

— А можно я с собой наборы шерсти возьму, больше у меня ничего нет? — спросила невинно, выкладывая из сумки свои “богатства”.

Этот странный цирк стал порядком утомлять. Зачем я вообще сюда поехала? Мне ночевать негде. В квартиру, где Никита развлекался с Леночкой, возвращаться не хотелось. Они ведь наверняка не только в ванной и джакузи были, но и кровать не обошли вниманием. А может, и сейчас там. Но позвонить и попросить их уйти у меня не хватило духу.

— Конечно! — обрадовался тот, кто назвался Дилмах Кидревич. — Так будет даже лучше. Значит, я отправляю вас?

— Каким образом? Такси вызовите? Или у вас специальный автобус есть для попавших в беду волшебников? А может, по реке сплавляться будем? — устало спросила я, чувствуя, как горький ком подступает к горлу. Как же так случилось, что я осталась совсем одна?

Подумала, что к родителям тоже не хочу, раз они готовы вычеркнуть меня из своей жизни. И пусть с моей стороны это выглядело жалко и по-детски, а мама с папой правы, что мне пора повзрослеть, но сердце все еще протестовало и таило в себе обиду.

— Какой реке? Где вы тут реку видите? — вторгся в мои мысли якобы нотариус.

— По Стиксу, наверное, — ответила я, вспомнив мрачные легенды о реке душ. — Вы же душу мою требуете. Сейчас убьете меня, и душу заберете. Но учтите, денег у меня нет, а искать меня все равно будут.

Я решительно распахнула сумку, с которой вернулась из деревни. Не могут мама с папой от меня отказаться. Зря я сюда приехала. Сейчас поеду к ним и все расскажу!

Я собиралась убрать обратно шерсть и красители, которые зачем-то достала, и вдруг я заметила шкатулку с украшениями. Ту самую, что хранилась в доме родителей.

С собой я ее не брала, значит, мне ее подложили. Кто и зачем? Как этот "нотариус" узнал об этом? Я посмотрела на него внимательнее, пытаясь разгадать его игру. Такой приятный мужчина и все-таки мошенник, досадно.

— Что вы такое говорите, госпожа Овечкина! — Дилмах Кидревич с укором покачал головой. Хорош артист. — Если бы вы умерли, то тогда меня бы не привлекали, господин Уполномоченный по переселению душ сам бы справился. Но поскольку вы живы, то мне надо получить ваше согласие и заверить его, как полагается.

— На наследство в другом мире? — снова спросила я, понимая, что злюсь.

— Да, — согласился якобы поверенный.

Я поняла, что разговор пошел по кругу, и не выдержала:

— Хорошо, давайте сюда ваши бумаги. Надеюсь их не кровью надо подписывать?

Все, надоело! Сейчас и узнаю, чего от меня хотят на самом деле. Денег у меня нет, а понять, откуда мошенники узнали про украшения, надо. Вряд ли это шутка родителей, а вот то, что за ними и их домом следят, возможно. Они люди не бедные, с влиянием и положением, так что мало ли кто и что против них затеял. Но я выведу мошенников на чистую воду!

Я требовательно протянула руку, чтобы взять бумаги. Нотариус с готовностью мне их дал.

Самое удивительное, что мошенники действительно подготовили документы, по которым мне якобы отходила какая-то ферма со всем ее имуществом и скотом. Опись была составлена с такой тщательностью, что казалось, будто это не шутка, а реальная сделка. Я искала приписки мелким почерком, смотрела листы бумаги на просвет, даже потерла пальцами чернила, которые реально оказались чернилами и стали растекаться, когда я принялась их слюнявить.

— Госпожа Овечкина, — укоризненно покачал головой господин Кидревич, глядя на мои манипуляции. Голос его при этом был полон иронии. — Мы же с вами цивилизованные люди, в век Просвещения живем, — сказал он и протянул мне… гусиное перо.

***

Я была уверена, что у меня попросят денег. Как вариант, запрут и напишут моим родителям с требованием выкупа.

Меня даже не смутило то, что когда я поставила свою подпись на документе, она вспыхнула. Наоборот, я обрадовалась — это объясняло и наличие гусиного пера. Значит, туда залили какой-то химический состав, который при взаимодействии с воздухом дает такие спецэффекты.

Единственное, чего я не могла понять — зачем все это?

Я ждала подвоха, а между делом переоделась в платье, которое принесла мне секретарь господина Кидревича, и позволила осмотреть мои вещи. Полагала, что их заинтересует шкатулка, там, насколько я помнила, хранились золотые украшения, которые отец покупал маме по поводу и без. Но ради них затевать такой глобальный спектакль глупо. Значит, расчет на что-то еще.

Секретарь принялась перекладывать мои вещи, в том числе и шкатулку в другую сумку, в которой лежала какая-то одежда, а мужчина подошел к невзрачной двери в углу кабинета и начал рисовать на ней разные символы.

Не иначе, как хотел произвести впечатление или тянул время, потому что разными знаками он практически испещрил косяки и все полотно двери. Я же, пока ждала, когда он закончит, задремала в кресле, устав от событий этого дня. Даже сон увидела, что я дома с родителями, а с бабушкой все в порядке, она улыбается и помогает мне перебирать мотки шерсти.

Вдруг меня разбудили и сказали, что пора идти. Я посмотрела в окно и увидела, что уже наступила ночь. Я поняла, что мне придется снимать номер в гостинице, и попросила вернуть мой телефон, который у меня забрали, сказав, что в другом мире он бесполезен.

Отдавать его мне отказались. Аргументировали, что он нужен, чтоб присылать моим родным сообщения и выкладывать посты в соц сетях.

Поинтересовалась, как они собираются это делать в мое отсутствие, на что мне заявили, что магия может все.

Ну-ну, знаем мы эту магию. ИИ называется, она и фотки сгенерирует, и голос подделает так, что от настоящего не отличишь, и всем знакомым от моего имени сообщения разошлет, что я без денежного перевода никак не обойдусь. Поэтому телефон в руках мошенников оставлять никак нельзя. Решила, что комедию пора заканчивать, и потребовала сказать, что в конце концов мошенникам от меня нужно. Сказала, что меня будут искать, и пригрозила, что обращусь в полицию, потому что адрес я запомнила. Нотариус с подельницей переглянулись, потом взяли меня под руки и силой вывели через расписанную символами дверь.

И на нее они тоже нанесли химический состав для свечения, потому что она, когда мы проходили через нее, вспыхнула.

Я хотела закричать и позвать на помощь, но слова застряли у меня в горле. И я оказалась где-то, но не здесь.

То есть не в своем городе.

И не у бабушки в деревне.

И на улице почему-то была не ночь.

И слякоть и остатки сугробов исчезли.

Я могла найти еще множество этих “и”, но не стала. Вырвалась, заскочила обратно в дверь и захлопнула ее за собой. Мне надо было забрать телефон и позвонить в полицию.

Только это уже не был офис нотариуса. Это была другая контора.

— Госпожа Овечкина? — спросила миловидная девушка на ресепшене. — Проходите, господин Кронс, особый Уполномоченный по переселению душ, ждет вас.

Она широко улыбнулась и распахнула передо мной высокую двустворчатую дверь, отделанную инкрустацией.

Я несмело шагнула внутрь, чувствуя, как сердце сжимается от страха.

Возникли подозрения, что я уснула в конторе нотариуса и больше не проснусь.

Глава 3. Уполномоченный по переселению душ

Дальше я окончательно перестала понимать, что происходит.

В шикарном кабинете, стилизованном под старину, развалившись в кресле с резными подлокотниками, сидел мужчина. Его волосы небрежно падали на лоб, а глаза были устремлены на маятник Ньютона, который он крутил с с самым серьезным видом, будто от этого зависела судьба мира.

Знаете, такие игрушки, когда несколько окружностей вращаются в разные стороны, или шарики, которые стучат друг по другу, их любят держать на столах в офисах. Не знаю, снимают ли они стресс, но выглядят привлекательно.

Вот одна из таких штук была в руке мужчины, и когда я вошла, он поставил маятник на стол и поднял на меня взгляд. Некоторое время мужчина молча меня разглядывал, а потом изрек:

— Госпожа Овечкина, вы дали согласие принять наследство, а потому отправляетесь к месту его нахождения. Напомню, что по условиям договора о вступлении в права вы не можете отказаться от него в течение года. То есть ни продать, ни обменять, ни еще каким ли образом произвести отчуждение вашего имущества в чью-либо собственность.

Господин (как его там назвали, “уполномоченный по переселению душ”? Что за ерунда вообще такая?) серьезно смотрел на меня, а я стояла и молчала, не зная, что сказать. Леночка Палевина была права, я не очень разговорчива, особенно в таких ситуациях, когда не знаю, как себя вести. Но мужчина тоже не спешил, и это молчание затягивалось.

Я осторожно кивнула, и он продолжил:

— Если за этот срок вы сумеете добиться значительного прогресса в делах, то в качестве поощрения получите исполнение желания. Это обычно полагается только призванным душам, но я подумал, что у вас тоже должен быть стимул. Поэтому обговорим это сразу. Итак, ваше желание, душа?

Ага, я поняла. Тут два варианта — либо меня опоили, либо убили. Вот так и ведись на странные письма, приглашающие за наследством! Нет, ну знала же, что это развод, зачем поехала?

“Да просто не могла в квартире оставаться”, — ответила себе.

Логика твердила одно, а вот ощущения — совсем другое. Слишком все выглядело реальным и детализированным. Я на всякий случай даже ощупала себя, вдруг я уже бесплотный дух? Но нет, все было как обычно, во сне так не бывает. Значит, меня одурманили и розыгрыш продолжается?

Я посмотрела на мужчину, пытаясь понять, шутит он или нет. Его лицо оставалось серьезным, а глаза — холодными и спокойными. Я сглотнула и ответила:

— Любое желание? — уточнила я.

— Все, что в моих силах, — кивнул он, и в его голосе послышалась легкая насмешка.

Ага, знаю я этот прикол. Скажу, звезду с неба достать, он мне и небо нарисует, и звездочку на нем, потом вырежет и скажет — получите, распишитесь. Знаю, проходили. Говорю же, мошенники меня особенно любят. Мама и отец правы, слишком сильно они меня опекали, и я выросла слишком застенчивой и нерешительной. Даже парня своего с любовницей из квартиры выставить не сумела. Да впрочем, что об этом, прошлого все равно не вернуть. Я сжала кулаки и спросила:

— Бабушку мне вернете?

Знала, что нет, просто не сдержалась. Я ее очень любила, пожалуй даже больше, чем родителей. Потому и уехала к ней, когда узнала, какой диагноз ей поставили. Понимала, что ненадолго, но все равно надеялась. И все у нас хорошо было, а потом в один миг она сгорела.

Врачи сказали, что так бывает — временное улучшение, когда организм все силы на борьбу бросает, а потом они заканчиваются и конец. Но я не могла смириться с этой мыслью.

— Видишь ли, Евгения, я не то, что не могу вернуть тебе родного человека, душа ведь бессмертна. Более того, я предполагал, что ты попросишь именно этого, поэтому сразу, как душа Нины Александровны покинула тело, призвал ее сюда. Но тут она в другом воплощении. Я готов организовать вашу встречу, но это будет не привычный тебе образ. Устроит такой вариант?

В тот момент мне просто очень-очень хотелось верить, что это возможно. И я сказала “да”.

Я рассуждала так: если я все-таки умерла, то терять мне уже нечего. Если я в каком-то странном трансе и от меня что-то требуют мошенники, то надо держаться до последнего, пока меня не спасут. Но вдруг есть крошечный шанс, что все, что происходит, — правда? Что существуют другие миры, и что мы не умираем навсегда, а наша душа просто переходит куда-то? И я решила, что именно в это я и буду верить — что мне досталось наследство в другом мире и что там я могу встретить бабушку. Потому что чудеса случаются, но только если ты в них веришь.

Какое-то время мы говорили и обсуждали условия. Терри Кронс подчеркнул, что я не должна отказываться от наследства, потому что оно важно для некоего мирового баланса.

— Понимаешь, Евгения, мир Валиссмарг уникален тем, что в нем развиваются технологии и магия. Наша задача — следить, чтобы одно не задавило другое. Чтобы мир не застрял в вашем земном средневековье, но чтобы и технический прогресс не уничтожил магическую составляющую, — объяснял мне мужчина под организованный его секретарем на столике в углу легкий ужин.

Его ароматы витали в воздухе, но я не чувствовала вкуса, происходящее казалось мне слишком невероятным, чтобы быть правдой.

Именно в этот момент я окончательно отпустила ситуацию. Дома я не знала, как мне быть и куда двигаться дальше, а в новом мире я не только смогу начать все заново, но и встретиться с дорогим мне человеком. Правда для этого надо за год поднять семейную ферму.

Откуда вдруг она взялась, тоже объясни Тэрри Кронс, когда давал вводные инструкции:

— Ты отправишься на континент Кливанд, именно там твое хозяйство, ферма семьи Овеласс. Эту фамилию тебе и придется носить, и имя лучше взять более привычное для местного звучания. Сейчас там другие хозяева. Твоя бабушка покинула семейное гнездо, уступив право пользования нынешним хозяевам. Мы же заинтересованы в том, чтобы ферма оказалась в руках ее настоящих хозяев. Не буду вдаваться в детали, но это связано с именно с сохранением магического и технологического баланса. Поэтому ты должна возродить семейное дело и времени тебе на это — год.

После этого мы подписали бумаги, потом господин Кронс сказал, что мне надо немного поспать, а он в это время постарается передать мне информацию о мире, куда я отправляюсь, а еще знание языка, ведь без этого никуда. Уложил меня на диванчик в кабинете, укрыл покрывалом, поставил передо мной на журнальный столик маятник Ньютона и запустил его. И я провалилась в сон.

А утром бодрый и счастливый явился господин Кидревич и вызвался проводить меня и показать наследство. Ну и представить всем заинтересованным лицам.

И тогда я первый раз пожалела, что поддалась эмоциям и согласилась на эту во всех отношениях сомнительную сделку.