- -
- 100%
- +
Наина рванула на себя из-под кровати сумку, та, видимо, опять зацепилась за ящичек и он с шумом упал на пол. Девочка вздрогнула и застыла, краска в мгновенье сошла с ее лица, а в глазах застыла даже не паника и не страх – обреченность.
“Что же, кто прятал, я узнала”, – подумала Наина, но мысль не принесла удовлетворения. Она подняла коробку и сунула ее назад. Достала из сумки аптечку и присела рядом с ребенком. Теперь прислужница ничем не отличалась для Наины от ее подопечных из санатория.
– Зовут как? – строго спросила она девчушку.
Та непонимающе хлопала глазами и смотрела то на Наину, то на кровать, где пряталась важная для нее вещь, то на необычную коробочку в руках леди, но ответила:
– Я Зои, леди.
– Расскажи, что случилось, Зои. – Наина достала по таблетке анальгина и супрастина и начала растирать их серебряной ложкой.
– Я была неуклюжа, когда наливала воду и она попала на руку, – Зои замялась и опустила глаза. Наина поняла, что девушка что-то скрывает, но не стала заострять на этом внимания.
– Что сделала после этого? – Наина ссыпала порошок в ложку и налила в глиняный стакан воды из кувшина
– Подержала руку в холодной воде, леди.
– Молодец. Пей, – она протянула девчушке ложку с порошком и стакан воды. – Что потом?
– Отнесла воду в вашу умывальню, леди, и вернулась к себе. Ответила прислужница, но пить лекарства не спешила. Глаза ее наполнились слезами и она, собравшись с духом, спросила:
– Вы хотите меня отравить, леди?
И снова Наине с трудом удалось сдержать рвущееся наружу ругательство. Определенно, столько злости она за всю жизнь не испытывала!
– Нет, я хочу тебе помочь, – сказала она и поняла, что девочка ей не верит.
– Хорошо, я хочу задать тебе несколько вопросов, а этот порошок заставит тебя говорить правду, – уверенно заявила она ребенку.
Девочка покосилась на кровать и проглотила лекарство. Тут же выпучила глаза. Ну да, горько.
Наина протянула воду:
– Запей! – велела она.
Девочка послушно выпила воду. Пока она прислушивалась к себе и ждала, что волшебный порошок начнет действовать и развяжет ей язык, Наина достала баллончик “Пантенола”. Девушка завороженно смотрела не пену на своей руке, боясь пошевелиться. Наина приготовила бинты и антисептическую салфетку и продолжила допрос.
– Рассказывай дальше.
– Я вернулась к себе в комнату, рука стала болеть сильнее, я заплакала, потом пришли вы, леди.
– Хорошо, теперь про твой маленький секрет. Почему ты спрятала его здесь?
Возможно, что девушка сама себя убедила, что соврать не сможет, а может, смирилась со своей судьбой, но запираться не стала и просто ответила:
– Так здесь никто бы искать не стал.
– Я же нашла, – возразила Наина.
– Но не специально же, – оправдывалась Зои.
– И что это меняет?
Девушка согласилась и пояснила:
– Ничего… Просто эти покои самые простые, никто из нагинь здесь бы жить не согласился. Они маленькие, нет ни купальни с бассейном, ни террасы для прогулок, ни выхода сад. И вас сюда не должны были селить, но Иратус на вас за что-то озлобился и приказал говорить, что свободны только эти покои.
– А это не так?
– Нет, конечно. Сейчас в замке нагинь нет еще, так что почти все покои пустые стоят, – девочка-прислужница успокоилась и охотно отвечала.
– Почему нет нагинь? – между делом поинтересовалась Наина, накладывая на руку девушки сухую повязку.
– Так отбор еще не начался для советника, как объявят, так и начнут сползаться…Ой… – Зои закрыла рот ладошкой. – Простите леди, это все ваш порошок!
– Ну да, ну да. Как рука?
Зои посмотрела на забинтованную руку как на чудо из чудес:
– Лучше леди, почти не болит уже. – Подумала немного и, видимо, все же что-то соотнесла. – Спасибо, леди!
– А знаешь, Зои, я бы сейчас что-нибудь съела. Или тут надо завтрак ждать?
– Что вы, леди, я сейчас вам все быстро организую, леди. Я мигом.
И девушка ускакала резвой белой козочкой. Или белой крольчишкой? А что, похожа! Наина задумалась и пришла к выводу, что надо перепрятать вещи из сумки и Зоино сокровище. Если некий Иратус имеет на нее зуб, то ожидать можно всего, чего угодно. Вопрос только в том, куда все это деть? Но сначала умыться, не зря же Зои с риском для жизни горячей воды добывала.
Когда Зои вернулась с завтраком, Наина рассматривала разложенные на кровати лоскуты шелка.
– Леди, зачем же вы сами! – всплеснула руками прислужница. – Я бы для вас все достала и разложила. Простите леди, я так нерасторопна!
И снова в голосе девушки было столько раскаяния и искреннего огорчения, что Наина не выдержала, обернулась.
– Зои, а ты давно горничная?
– Простите леди, кто?
– Прислуживаешь, говорю, давно?
Зои смутилась.
– Нет, леди. Меня не берут в личные прислужницы, – она теребила край туники, – я на кухне помогаю и покои убираю. Меня к вам Иратус приставил, а девочкам на кухне завидно немножко. Все хотят выбиться в личные слуги. Вы меня прогоните теперь?
Наина закатила глаза.
– Нет, если будешь делать все, как я скажу!
– Да, леди, конечно, все как скажете! Только… – она опустила глаза и замолчала.
– Иратус приказал тебе докладывать все, что увидишь и услышишь, – договорила за девушку Наина.
– Да, леди, – потрясенно прошептала Зои. – Откуда вы знаете?
– Я многое знаю, Зои, – напустила на себя таинственный вид Наина.
Она сама не знала, зачем ведет себя так, просто захотелось пошалить. Зои была такая смешная в своем благоговении. Наверное, она рядом с Нютой-джан также смотрелась. Наина вздохнула. То, что Зои приказали следить за ней – это секрет полишинеля, а вот где искать Аню, это вопрос посерьезней. Девушка не сомневалась, что ее напарница где-то здесь, в этом мире. Наина обрадовалась, что у нее появился источник информации. Но преждевременно.
– Но вот чего не могу понять, так это почему нам предлагают носить эти тряпки, – Наина решила зайти издалека, поэтому состроила оскорбленную мину и ткнула в разложенные лоскуты.
– Вам не нравится, леди, – огорчилась прислужница. – Простите, это я выбирала. Это самый лучший шелк, если вам не нравится цвет, а все поменяю!
Наина поняла, что Зои не уловила намека на то, что ее интересует, и зашла с другой стороны.
– Зои, а что говорят о нас с леди Татьяной в замке?
– О, все слуги надеются, что скоро сбудется пророчество, и мы сможем выезжать с острова! – Зои оживилась, даже глаза ее радостно заблестели.
– А почему все думают, что это произойдет? – Наина продолжила спрашивать.
Но она опять не угадала, девочка нахмурилась и поникла.
– Они врут, да? Вы не будете убирать щит?
“М-да, ладно, это всего лишь ребенок, который по ошибке думает, что он взрослый”, – подумала Наина, отбросила политесы и спросила прямо:
– Зои, скажи мне, почему на тебе туника, а мне надо одеваться в лоскуты шелка? Здесь одежда что-то значит?
– Конечно, леди! Вас Темнейший пиринс пригласил за стол, то есть признал вас достойными своего общества, поэтому для вас шелка, а робы носят только слуги.
– Хорошо, по материалу понятно. Почему нельзя из шелка сшить хотя бы платье, почему их надо так замысловато завязывать каждый раз.
Наина немного злилась, потому что сейчас она была в шелковой сорочке, как раз таки довольно закрытой, и ей совсем не хотелось обряжаться в то безобразие, что соорудили на ней вчера.
– Так шелка только нагини носят. Их завязывают так, чтобы им удобно было при обороте, чтобы не рвалось ничего. Стоит потянуть за узелок и все распадется. Даже если не успеют развязать, то только один лоскут порвут, на котором все крепится. Они часто случайно оборачиваются, несдержанные очень. – Девушка поежилась.
– Ясно, – сказала Наина.
“Хоть что-то стало проясняться. Но Тане лучше не знать, что нагини склонны к спонтанному обороту”, – подумала она и продолжила:
– А что носят люди? Здесь же есть люди?
Зои засмущалась и отвернулась перебирать лоскуты. Наина напряглась.
– Зои, что не так с людьми.
– Люди есть, но им не всегда одежда положена.
– Подробней, Зои! – Наине не понравился поворот беседы.
– На острове почти не осталось людей, если они сюда попадают, то или работают за еду, или, если могут, рожают детей.
– Рабство?
– Простите, леди, я не понимаю.
– Зато я все поняла. Как попадают сюда люди? Это в основном девушки, да?
Зои кивнула.
– Так как, Зои? – Наина приказывала, и служанка подчинилась.
– Их привозят с Большой земли. Переправляют через океан, потом русалки проводят их под водой, у них где-то проход есть под щитом. Часть девушек они себе забирают как плату за проход. А здесь оставшихся наги себе разбирают, чтобы девушки детей рожали, а мужчины работали.
– Почему рожают девушки, а не нагини?
– Нагини почти перестали рожать. И потомство у них слабенькое, выживает редко. Поэтому и устраивают отборы, набирают жен, у которых потенциал есть, чтобы зачать и родить.
– Ладно, об этом потом. Давай есть.
Наина взяла паузу, ей надо было подумать. «Значит, воруют девушек, чтобы те рожали. Да, колокольчик слаще звенит издали, выводы о гостеприимстве были преждевременными. Она ела не спеша, без особого аппетита и раздумывала. Что может она? Спасти украденных? Вряд ли. Глянуть бы хоть на них, может они и в помощи не нуждаются. Интересно, то, что они с Таней посланницы богини, дает им преимущество? Судя по шелкам – да. И за стол их пригласили, то есть признали достойными. Можно ли это как-то использовать? Не факт. Мало, очень мало информации».
Но настроение выяснять что-то еще пропало. На деле сказка оказалась страшной.
Глава 9. Татьяна. Травма
Татьяна стояла в нише за занавеской и не знала, заметил ли ее советник, но была уверена, что стоит ему подойти ближе, и убежище будет обнаружено. Встречаться с нагом не хотелось, поэтому Таня искала пути отступления. И нашла! За очередной драпировкой оказалась дверь, и Таня, незадумываясь, шмыгнула в нее.
За дверью оказалась узкая и крутая лестница вниз. Татьяна воровато оглянулась по сторонам, прислушалась и попыталась разбудить в себе те новые ощущения, что помогли ей накануне найти воду. Но то ли ее способности уснули, то ли вокруг была пустота, но отклика не последовало. Лестница была освещена лишь светом из длинных узких окон и часть ее терялась в полутьме, поэтому Таня взялась одной рукой за стену, второй подхватила подол самодельного платья и медленно побрела вниз, туда, откуда доносились аппетитные запахи.
Как и предполагала Таня, лестница привела ее к кухне. Небольшой пятачок перед дверью был завален дровами, корзинами со снедью и зеленью. От площадки расходился коридор – один его конец уходил вглубь здания, а второй вел на улицу. А из кухни доносился спор.
Таня перевернула пустую корзину, уселась сверху, взяла из другой корзины фрукт, похожий на яблоко, только мягкий, протерла его шелковым подолом, насыпала себе на колени каких-то орехов и, жуя нехитрые припасы, принялась получать информацию. В любом дворце слуги знают все. Даже если не все, то точно многое. Таня не удивилась, узнав, что нынче герои сплетен – они с Наиной.
То, что ее обнаружат, Таню вообще не волновало, она же, мать твою, (ой, вырвалось!) посланница Богини. Слышала девушка, к большому сожалению не все, только зычный голос той, что стояла ближе всех к двери, но и это было весьма познавательно.
– Ты дура-девка шо к Зойке-то лезешь? Ты ж видишь, она нынче при высоких гостях. И шо, шо человечки простыя? Не таки простыя, коли их за стол привели да в шелка обрядили… Тю, покои ей неказисты! Да говорят, из тех покоев тайный ход прямо в пиринсову спальню ведет, Богиней клянусь. А шоб никто не догадался их неказистыми и выставили. Вот ты, дура-девка, недавно тут, а я-то знаю! Пиринсова мамаша в тех покоях и жила, когда тока тут появилася. Вот и думай, дурья башка!
– Не лезь, говорю, к Зои, теперича ее уже не заменят при леди-то. Вот же ж дура ты на мою голову, откеля взялась только? Да знаю я, шо племянница, так бы давно черпаком промеж ушей получила да пинка под хвост. Ты видала, шо у нее рука замотана? Че-че, дурында. Аккуратно, да тканию белой. Видать, сама ледя ей руку-то обмотала. И вишь как споро орудует ей – знать волшбу еще какую сотворила. То-то же!
– Ох, слава Богини, дождалась я благодати-то, – голос всхлипнул. – Да как не благодать-то, дура ты! Ты ж подумай, коли леди Найна над всеми нагинями госпожой станет, неужто нас в обиду даст? Коли она на простую крольку без роду да племени волшбы не пожалела? Нет, нет, леди Найна наше спасение, уж она-то род кроличий защитит, я сердцем чую, пришли с нею перемены.
– Ты шо удумала, дурная? Ты пошто нож схватила, а ну положь на место, сказала. Ай, дура!
Дальше раздался шум, треск, и в дверь вылетела весьма дородная тетка в фартуке, за руку она тянула нескладную и тощую девицу с перекошенным ртом и выпученными глазами, которая махала рукой, забрызгивая все вокруг кровью.
– Простите, леди, позвольте, леди. – Тетка боком-боком просочилась мимо Татьяны, которая с интересом смотрела на представление, выволокла девицу во двор и сунула ее руку в бочку с водой. Грязной, между прочим.
Татьяна, также жуя фрукт, вышла следом.
– Что вы делаете? – поинтересовалась она.
– Вот дуреха, порезалась слегка, надо рану промыть, – ответила тетка, уверенно макая руку племянницы в бочку.
Таня была уверена, что после такого купания заражения крови не избежать, с другой стороны, может, у них тут вода целебная.
Нескладная девушка жалобно поскуливала и трясла рукой, кровь продолжала лить, и пышнотелая мадам велела ей:
– Стой тут, щас тряпку найду.
Она вернулась в кухню, а Таня с интересом рассматривала размазывающую по лицу слезы девчонку. Той было лет тринадцать на вид. То, что она сама пырнула себе руку ножом, Таня поняла, но мотив пока не уловила, поэтому просто спросила:
– А ты зачем это сделала? – она кивком показала на руку.
– Не знаю, – всхлипнула дурочка. – Хотела тете доказать, что никому мы не нужны-ы-ы, – подвывала она.
– Ага, не нужны, – согласилась с ней Таня. – От таких дур, как ты, везде одни проблемы. Ну, хотела что-то доказать, так насквозь-то зачем протыкать? Тюкнула бы слегка и все. А сейчас к врачу надо, зашивать, повязку накладывать, рукой несколько дней работать не сможешь.
Таня взяла руку истеричной девица и посмотрела, чего та учудила. Все было весьма прискорбно, о чем она ей, слегка преувеличив, и сообщила. Но когда Татьяна подняла глаза, то увидела, что девица впечатлилась настолько, что поменяла тон лица на мертвенно-белый и вообще собралась перейти в бесчувственное состояние. Таня резко ее тряхнула, чтоб девица не вздумала тут отрубиться, и огляделась в поисках помощи. Как назло, никого.
– Н-не надо к рвачу, – бормотала девочка на грани обморока. – Я жить хочу, я больше не буду, никогда-никогда, не отдавайте меня рвачу.
Таня заподозрила, что ей, скорее всего, не все известно о местных нравах, и поэтому не стала нервировать ребенка.
– Ну, нет, так нет, – она подняла пострадавшую руку девочки вверх и постаралась успокоить пострадавшую. – Но надо все же это чем-то замотать.
Таня еще раз успела оглядеться в поисках чистой тряпицы, потому как кровь так и продолжала течь весьма уверенной струйкой, как появилась дородная тетя взбалмошного подростка. В руках она несла грязную и засаленную тряпку, и явно собиралась замотать рану ею.
Таня не собиралась лезть в аборигенские разборки, но черт возьми, перед ней был ребенок с почти насквозь пробитой по собственной дурости рукой, и ей в рану собирались занести всю грязь и заразу, что только можно было найти на кухне. Таня загородила девочку собой.
– Э-эм, уважаемая, – Таня не знала, как обратиться к странной тете, которая собирается устроить племяннице заражение крови, и выбрала самое нейтральное, на ее взгляд, обращение.
“Уважаемая” округлила глаза и чуть присела от удивления, и, действительно, стала походить на крольчиху.
– Нужна чистая ткань, – сказала Таня.
– Так нету, нам нельзя брать, ткани только для господ, – замотала головой кухарка.
– Тогда к доктору надо, – говорить ”врач” Таня не рискнула, опасаясь реакции девочки.
Толстуха опять замотала головой.
– Нет, доктор заставит оборот делать, а ей нельзя!
Таня опять ничего не поняла, но кровь все лилась, полуобморочная барышня тихо скулила, и она не выдержала. “Варвары!”, – подумала Таня, схватила девчушку за здоровую руку, оттолкнул с дороги упитанную крольчиху, ворвалась на кухню и схватила первый же попавший под руку нож. Тетя и племянница, с распахнутыми от ужаса глазами, попытались спрятаться друг за друга и за корзину. Таня же размахнулась и быстрым движением отрезала кусок подола. Огляделась, бросила нож в лохань, которую определила за раковину, и сказала строгим голосом девочке:
– Ну-ка, иди сюда.
Девчушка приблизилась. Таня замотала ей руку куском шелка.
– Знаешь дорогу в покои леди Наины? – спросила она.
Девочка кивнула.
– Тогда веди, – распорядилась Таня, и девушка, боязливо косясь на нее и неуклюже сгибая колени, пошла наверх по лестнице.
***
Они шли между занавесками и вывернули напротив покоев Наины. Таня тихо стукнула для приличия, толкнула дверь и вошла, таща за собой пострадавшую.
– Наиш, свободна? – для проформы поинтересовалась она, увидев, что Наина в задумчивости смотрит в окно.
– Чего хотела, Таня-джан?
Наина развернулась, вперив взгляд в девушку, и Татьяна вытолкнула пострадавшую вперед.
– Это недоразумение ходячее порезало ладонь ножом, посмотришь?
Недоразумение сжалось и попыталось скрыться у Тани за спиной, настолько неласково смотрела на нее Наина.
– Зачем она так поступила? – подчеркнуто равнодушно поинтересовалась Наина, освобождая стол и открывая аптечку.
– Из зависти и дурости, – ответила за свою протеже Татьяна и снова выпихнула девицу на середину комнаты. – Там крови много натекло, Най, глянь, пожалуйста, у них тут врачебной помощи вообще нет никакой, жалко дуру.
Но Наина не спешила бросаться оказывать помощь пострадавшей.
– Ты Зои толкнула так, что она ошпарилась?
Девушка-подросток ссутулилась и кивнула, пряча взгляд.
Татьяна с удивлением посмотрела на нее – “Ничего себе, от горшка два вершка, а туда же, уже гадости творить научилась. Устроить бы ей моральную порку, но дура ж, сама себя уже наказала. И жалко ее, уж больно тощенькая да нескладная».
– Садись сюда, показывай, что наделала, – Наина кивнула на пуфик, а Таня взяла свою девицу за здоровую руку и подтащила к нему, усаживая.
– И рассказывай, зачем Зои обидела? – наседала на девочку Наина, разматывая шелковую тряпицу.
– Я не хотела, так получилось. Там тесно очень, у котла, не развернуться, случайно задела.
– Ага, а потом сказала, что так мне и надо! – Таня увидела, как откуда-то из стены высунулась еще одна такая же девица, только, в отличие от ее подопечной, ты была в белом.
Танина протеже сжалась еще сильнее, а сама Таня вздохнула: “Да, подростки они такие. Непредсказуемые”.
– Извинись, – подсказала она своей девице.
– Извини, Зои, я не хотела, – сказала та.
Зои на ее слова только фыркнула и скрылась в драпировках стены. Девушки проследили за ней взглядом и переглянулись в общем желании содрать со стен все это “великолепие”.
– Это ты зачем так-то, а? – спросила Наина, когда освободила руку девочки и осмотрела рану. – Шить надо.
– Дура она, Най, просто дура. Зои твоей позавидовала, да хотела тетке показать, что никому до нее дела не будет, да?
Девочка сидела молча, насупившись и кусая губы, только слезы беззвучно текли по щекам.
– А что сама останется к работе непригодной, не подумала, – продолжала мысль Таня, и девочка зарыдала, всхлипывая.
– Пожалуйста, только не выдавайте меня рвачам, я что-нибудь да научусь делать! Леди, не говорите им, что я работать не могу, – девчушка попыталась упасть на колени и обнять ноги Татьяны.
– Ты что творишь, заполошная? Смотри, платье мне испортила! – прикрикнула на нее Таня, и девица залепетала:
– Леди, я все исправлю, леди. Я постираю так, что и пятнышка не останется, я все-все сделаю, только не отдавайте меня рвача-а-ам, – снова зарыдала девица.
– А ну, прекратила! – строго и холодно сказала Наина. – Хватит уже, и так наделала дел! Успокойся и рта не раскрывай, пока не спрошу, поняла?
Девица закивала.
– То-то же. Отвернись к стене и не смотри сюда, поняла?
Девица снова закивала и отвернулась. Наина взяла шприц и ампулу с лидокаином.
– Больно будет, терпи и не дергайся, ясно?
Девочка снова кивнула и зажмурилась.
– Подержи, – Наина кивнула Тане на худенькую детскую руку, лежащую на вычурном чайном столике, и набрала лекарство в шприц. – А ты рассказывай пока, почему удумала себя калечить. И кто такие рвачи заодно, а то ведь мы с леди Татианой не местные, не все знаем, – многозначительно добавила она.
– Тетя Тася думает, что с появлением благодати нам всем легче жить станет, никто нас обижать не будет больше. Я ей не поверила и хотела доказать что никому мы не нужны и если я поранюсь, то никто со мной, как с Зои, возится не будет. Только я не думала, что так сильно получится.
– Так и порезала бы палец легонько, никто бы и не стал возиться, зачем ладонь-то?
– С-случайно, я не видела, куда бью, зажмурилась…
– А рвачи – это кто?
Девчушка вздрогнула, сжалась в комок и замолчала.
– Они тех, кто покалечился забирают, и потом делают с ними всякое. Разное, нехорошее. Хотят способ найти, как силу вырывать из тела, пока оно живое, – из стены снова появилась Зои.
– А почему из живого? – спросила Таня.
– Так если помрет, то вся энергия некромантам уйдет, – простодушно пояснила прислужница.
– А зачем вырывать силу? – смысл действа до Тани не доходил.
Девочка пояснила и тут.
– Если медленно выкачивать, то сила рассеивается сразу, собрать не получается. Это только демоны умеют, у них ритуалы есть специальные и накопители всякие. Но они не хотят рассказывать. Говорят, что все равно ничего не получится.
– Значит, рвачи пытаются вырвать силу?
Девочка подтвердила.
– Зачем? – Таня чувствовала себя заевшей пластинкой с одним и тем же вопросом, но очень хотелось понять, куда же их занесло.
– Так чтобы щит сломать и выйти отсюда, он же не выпускает никого. Сюда пройти еще можно, а отсюда – никак.
– А как же нагини, что рожают на большой земле? – вмешалась в разговор Наина.
– Так это только те, что в истинной ипостаси под водой долго плыть могут, иначе смысла нет.
– Почему?
– Русалки, чтобы под водой провести, первенца требуют в уплату, – делилась знаниями Зои.
Наина закончила с рукой и обратилась к пострадавшей:
– Тебя как звать-то, недоразумение?
– За-захара.
– Завтра придешь ко мне, Захара. И смотри у меня, тряпку не сметь трогать и руку не мочить, а то отправлю, сама знаешь куда!
– Спа-пасибо, леди! Только наряд-то леди Татианы, постирать ведь надо!
– Иди уже, горе ты луковое, – отмахнулась от девушки Таня, – завтра пришлю! Зои, а ты сходи и принеси мне кусок шелка побольше, переоденусь…
Как только прислужницы скрылись, Таня внимательно заглянула и ощупала каждую стену.
– Слушай, это не дворец, это тканевый лабиринт какой-то. Никогда не знаешь, где кого встретишь.– Татьяна вернулась к Наине, что прибрала все обратно в аптечку и заметила, что та молчалива и задумчива. – Наишь, что случилось?