По воле судьбы. Без права на спасение

Из обрубка сначала, показались длинные суставчатые пальцы с серповидными когтями, они шевелились и не спеша вылезали. Рука появилась в один миг, только что были видны лишь пальцы и вот уже огромная лапа вылезла и разворотила плоть асуры. На этом изменения не закончились, Рюк злобно зарычал и перешёл на бег, когда лицо человека превратилось в страшную морду. Волосы куда-то исчезли, чёрные буркала на месте глаз, как смола блестели в ночи, нос впал, словно с него срезали всю плоть, а рот раздался в ширь, и теперь от уха до уха скалился ровными рядами острых клыков.

Бледное тело выросло примерно втрое, ноги и руки удлинились. Живот впал, словно из него вынули внутренности, на спине появился горб, а грудная клетка и рёбра сильно выпирали вперёд.

Бледное, худое, с длинными конечностями и уродливой головой существо, пронзительно и противно завизжало, когда человек с разбегу прыгнул на него. Берсеркер занёс меч, но так и не успел ударить. Большая ладонь послала воина в полёт. Рюк кубарем покатился по земле, но тут же встал и атаковал вновь.

Воин, что претерпел изменения внутренние, и превратился в яростного зверя, ревел и безустанно атаковал врага. Его противник, некогда человек, а теперь опасное чудовище, что претерпел внешние изменения уходил из-под атак, противно визжал и сам наносил удары.

Когти ранили плечо и разорвали нагрудник, меньше чем за минуту. Монстр использовал длину своих рук и не подпускал человека на расстояние удара. Атаки сыпались со всех сторон. Серповидные когти пролетели над головой, и тут же последовал удар с боку. Рюк был готов и ударил, но не успело ещё лезвие достичь плоти, а берсеркер уже упал, избежав смертельного удара. Воин прокатился по траве и клыки щёлкнули в дюйме от его бока. Он ловко встал и снова кинулся в бой.

Рюк увернулся от одного удара, и прежде чем его настиг второй, сделал перекат вперёд, развернулся и рубанул по ногам врага. Клинок рассёк пустоту, потому что тварь успела высоко подпрыгнуть. Она приземлилась в десяти шагах от северянина, и уже хотела развернуться, когда из выпуклой груди вырвалось лезвие клеймора.

Берсеркер среагировал за мгновение, в одну секунду неистовый, безумный зверь превратился в умного расчетливого хищника. Ещё когда враг находился в полёте, великан занёс меч для броска. Пустяковая рана, противник лишь помедлил несколько секунд, но и этого оказалось достаточно. Бородатый великан, как снаряд обрушился на спину монстра, сбил его с ног, повалил на траву, и надавил на рукоять клеймора. Лезвие вошло в землю, а гарда упёрлась в спину, и вампир оказался пришпилен к земле. Он извивался и визжал, а Рюк навалился на чудовище всем телом, в стремлении добить его. Он выхватил из-за голенища кинжал, и обрушил многочисленные удары на шею монстра. Берсеркер бил без остановки, его руки, лицо и бороду заливала кровь. Тварь рванулась и чуть не сбросила своего врага, но тот смог удержаться. Существо сопротивлялось и брыкалось до последнего и умерло, лишь в то мгновение, когда Рюк схватил всё ещё живую, ярящуюся голову и оторвал от тела одним сильным рывком.

Воин стоял посреди поля над мёртвым чудовищем, а прохладный ветерок обдувал израненное тело. Боль пришла неожиданно, пронзила всё тело и заставила его рухнуть на колени. Он взглянул на свои окровавленные руки, в сознании больно кольнуло воспоминание, оно переместилось в сердце и ранило раскалённой иглой. Холод растёкся внутри и стало трудно дышать. Великан повалился на землю, он широко раскрытыми глазами смотрел в ночное небо и судорожно хватал ртом воздух.

«Сердце. Почему оно больше не бьётся? И почему это так страшно?»

Та самая мысль, что поселилась в голове и ранила сердце, воспоминание, которого не было раньше, убивало медленно и мучительно. Жена и сын, разорванные на куски, и его обагрённые их кровью руки, уже хватают следующую беспомощную жертву и этому видению из прошлого нет конца. Слёзы полились по щекам:

«Что я наделал?!»

Не было больше цели, и пропала тропа, что вела его к справедливости и возмездию.

«Я умираю…»

Ещё сильнее защемило в груди, но на душе вдруг стало легко. Он умирал, а печаль и сожаление во мгновение ока сменились радостью и твёрдой уверенностью в благосклонности жестокой судьбы.

«Я отомстил! И пусть я погибну, проклятый зверь уйдёт со мной и исчезнет навсегда, а я предстану перед всемогущей войной. Это жертва, я дарую ей свою жизнь и караю убийцу.»

Свершилось покаяние, сердце больше не стучало в груди, а камень упал с измождённой души. Последний раз он взглянул на звёзды и улыбнулся им прежде чем закрыть глаза.

***

Стояла глубокая ночь, павлины тихо спали, угнездившись на земле, а слоны устроились на мягкой траве, под роскошными пальмами. Красивый парк раскинулся у подножья прекрасного белокаменного дворца с огромными куполами и чудными барельефами. С высоты его белоснежных башен можно было разглядеть весь столичный град. Праздник закончился вчера, но по улицам снова мелькали змейки огоньков и разносилась весёлая музыка.

На огромном полукруглом балконе, с балюстрадой и полами из белого мрамора, что навис над пальмами дворцового парка, стоял человек, высокий и статный. Его мускулистую и изящную фигуру скрывал роскошный, вышитый золотом шёлковый, белый халат, а заросшее чёрной щетиной волевое лицо, обратилось к городу в гримасе невероятной муки.

Уже не ногти, а острые когти прочертили борозды на мраморном бортике и Серадж зашипел, словно от боли. Огромные клыки показались изо рта и глаза засветились яркими угольками. Он напрягся всем телом и сжал зубы, словно сопротивлялся изменениям из последних сил. Всю прошлую ночь тело царя содрогалось, когда умирали его сородичи, его дети, он чувствовал каждую смерть, словно его разрывали на части где-то там на востоке.

Смерть двух младших асур оказалась полной неожиданностью, но Серадж действовал мгновенно. Он послал зов каждому сыну и дочери в восточных областях, а также отправил одного из своих генералов, чтобы решить всё быстро и избежать дальнейших жертв. Но теперь все погибли, а он выл от боли, что пронизывала его тело каждый раз, как смерть настигала сородичей. Он не видел их глазами, не слышал их ушами и не чуял их носом, лишь чувствовал, как рвутся струны собственной души, и частичка её исчезает навсегда. Смерть младших детей оказалось не таким испытанием как смерть одного из семи первых обращённых. Связь с ними во сто крат крепче, чем с теми, кого он не причастил своей кровью лично. И теперь он испытывал на себе отголосок гибели любимого сына. Тот, в ком правитель увидел своего соратника, сделал защитником своей страны и даже не посмотрел на низкое происхождение этого некогда человека, исчез навсегда. Он словно вырвал кусок из самого сердца, и теперь оно разгоралось пламенем, который Серадж уже не мог потушить.

Повелитель знал, за что они сражались и все обращённые понимали это вместе с ним, и поэтому они умирали, а он страдал. Спина по кошачьи выгнулась, а рот открылся в немом крике, когда раздался хруст костей. Царь не выдержал своего бремени и упал, сложился словно в раболепном поклоне, халат треснул, и свет, льющийся через высокую куполообразную арку из комнаты, упал на уродливую, белёсую, будто рыбье брюхо, спину. Кости позвоночника неестественно выпирали, готовые прорвать кожу. Серадж взглянул на небо, в блестящих чёрных, широко распахнутых глазах стояли боль и испуг, а рот исходил белой пеной, он то открывался, то закрывался, словно мужчина силился заорать, но так и не решался нарушить тишину ночи. Черты лица заострились во мгновение, тело росло быстро и неотвратимо, руки и ноги страшными длинными лапами опустились на мраморный пол, а кости лопаток вырвались из плоти и раскрылись огромными перепончатыми крыльями. Метаморфоза завершилась в минуту, и вместо человеческого лица к луне поднялась страшная морда. Тварь взмахнула большими крыльями и последние клочки одежды слетели с мертвенно бледной плоти высокого худого чудовища. Пронзительный, полный скорби и решимости визг раздался на всю округу. Павлины тут же закричали в тени пальм, а слоны встревоженно зашевелились, оторванные от отдыха.

Телохранитель, что стоял на страже, первым услышал визг, и не сомневаясь ни секунды бесцеремонно потревожил царский покой. Когда он вбежал в комнату, то не нашёл там правителя, лишь огромное, жуткое существо. Не оборачиваясь, оно взмыло в воздух и скрылось в темноте ночи.

IX

Первое, что почувствовал Эдриан, когда пришел в себя, было сильное головокружение, а первая мысль заставила подскочить, как ошпаренного. Стояло раннее утро, он провалялся без сознания много часов, очередное кровопускание, сыграло с ним злую шутку, а следующее могло и убить. Тревога нарастала и в миг охватила разум, она перемешалась со злостью, которую вызывали: беспомощность, череда неудач и в пустую пролитая кровь. Ситуация вышла из-под контроля за то время, пока принц провалялся в обмороке и это злило ещё больше.

Слабость и жажда одолевали блондина, но ему было на это наплевать, гнев вытеснял тревогу и побуждал к активным действиям. Импровизированный лагерь спал, Джостар лежал на спине и морщился при резких вдохах, Канг похрапывал, и его лицо наводило на мысли о сыне немальского пчеловода в длительном запое и с разбитой рожей, а Волес обхватил ноги руками и мерно посапывал. Преобразованные стояли как вкопанные, на своём посту, а кони паслись без присмотра в высокой траве.

В голове крутилось сотни вопросов. Разбуженный юноша с неохотой рассказал Эдриану, что произошло вовремя его так сказать «отсутствия» и снова беззаботно повалился спать, а принц остался наедине с неразрешёнными проблемами и неоднозначной ситуацией. Эмоции сменяли одна другую, злость уступила озадаченности, на её место пришло беспокойство, а за тем страх, который быстро перерос в панику, и снова злость на свое бессилие что-либо изменить. Он не мог воззвать к книге и не мог пробудить своего телохранителя.

Волес сделал всё возможное в этом не было сомнений, но воин так и не очнулся. Принц привык опираться на эту скалу, а теперь она словно исчезла, неожиданно, и этот миг потрясения, когда выбивают почву из-под ног, для Эдриана растянулся на долгую минуту. Он как рыцарь, потерявший свою броню на поле боя, почувствовал себя ужасно уязвимым. Это ввергло его в ярость. Блондин хотел разбудить юношу, и вытрясти из него всю душу, но в итоге просто сорвал злость на одном из преобразованных. Телохранитель не издал не звука, лишь откинул голову от удара в челюсть. Руку пронзило тупой болью и бушующие эмоции тут же поутихли, а усталость и слабость накатили вновь.

Принц взглянул на охранников. Им тоже требовались еда и отдых, вот только они никогда об этом не скажут и, если забыть приказать, могут свалиться от истощения в самый неподходящий момент. Такие даже мочиться будут лишь по команде, поэтому Эдриан отдал им соответствующие распоряжения и улёгся прямо на траве.

Солнце недавно миновало зенит, когда все члены отряда были готовы отправиться в путь, ну, или почти все. Рюк так и не пришёл в себя, хотя юноша с уверенностью заявлял, что физически великан в порядке. По его словам, он сам запустил ему сердце за приемлемый срок, лично обработал и зашил все раны, дал необходимые снадобья и ввёл восстанавливающий препарат, но это не помогло вернуть северянина в чувство. По словам Волеса, виной всему, большая кровопотеря, которая могла вызвать кому. Рюк мог прийти в себя в любую минуту, или не очнуться вообще. Такая перспектива принца не устраивала, но ничего поделать он не мог.

Тут же встал вопрос: «Как транспортировать воина?» Волокуши и носилки не подходили, уж слишком сильно падала скорость передвижения; в том, что погони больше не будет, не было никакой уверенности. Перекидывать обмякшее тело через седло, запретил Волес, прочитав лекцию об усугублении состояния Рюка. В итоге его крепко привязали к спине одного из преобразованных, чья сила и выносливость позволяли без видимых усилий таскать такую тушу.

Никто не знал, есть ли по близости вода, поэтому алхимик дал, животным, какой-то, похожий на маленькие кусочки льда, корм, не больше щепотки каждому, после чего истратил половину запасов воды для людей, чтобы кони могли запить мелкое крошево. Он сослался на необходимость такого расточительства и сказал, что это поможет им весь день обходиться без живительной влаги.

Недолгая трапеза и торопливые сборы были окончены, и отряд двинулся в путь. Напряжение охватило королевича само собой, как-то абсолютно ненавязчивого. Виной тому было гнетущее молчание, и даже Волес не произнёс ни слова и избегал смотреть в глаза принцу. Он держался обособленно глядел куда-то в даль в суровой и печальной задумчивости. Эдриан прекрасно понимал причины такого поведения, но куда больше его занимали косые и недобрые взгляды беспринципного убийцы и тёмного колдуна.

***

Всё та же сухая земля под ногами, горит костёр, у подножья холма. Она всматривается в языки пламени, и лишь через несколько минут поднимает голову, потому что понимает, что ничего не меняется. Огонь не утихает и не вспыхивает сильнее, а кучка дров и хвороста не распадается, потому что не прогорает.

Никого вокруг, и только туман, липкий и серый окружил Ханну со всех сторон, но стоило лишь взглянуть на него, и клубящаяся хмарь тут же исчезла, открыв взору звёздное небо, большую луну и скрытый ночной темнотой горизонт. Зловещий двойник не заставил себя ждать. Стоило девушке моргнуть, и вот он уже сидит напротив неё. В свете огня, чёрные глаза блестели и отражали пламя, а в них, таилась ядовитая злоба.

Вопреки всем дневным опасениям, страха она не ощущала. Только ненависть к паразиту, который явился в ночи, как надоедливый комар, и лишил покоя. Поэтому девушка выпалила, даже не задумываясь:

– Пошёл вон, и дай поспать.

Двойник лишь улыбнулся неестественно широкой улыбкой и изо рта потекла чёрная тягучая слюна. Этот жест разъярил Ханну ещё больше, но она сдержалась. Какое-то еле уловимое чувство, тонкое, словно безупречно отточенное лезвие, призывало сдержать эмоции и быть рассудительнее. Поэтому она говорила спокойно, хотя в голосе её слышались нотки юношеской бравады:

– Вроде ты говорил, что нелегко было ко мне пробиться, так чего лез? Поиздеваться? Всё равно ты мне ничего не сделаешь, сейчас лягу и усну, а ты тут хоть дрочи всю ночь.

Девушка с вызовом взглянула в чёрные глаза, но в них всё так же царило веселье и плясали огоньки:

– Хе-хе-хе. А ты всё противишься? Ну-ну, а убийца твоего отца уходит всё дальше.

– Ну и тебе-то что за дело? Отвали и жди своей смерти.

– И твоей тоже! Мне нужна твоя жизнь, и поверь мне, перед смертью ты пожалеешь обо всём на свете и дашь согласие. Я сделаю с тобой то, к чему ты не готова! Ты даже не представляешь, на какие муки я тебя обреку, когда доберусь!

Чёрные глаза были готовы вывалиться из глазниц, спокойствие тут же покинуло скрипучий голос двойника, а на его место пришёл чудовищный рёв, в котором с трудом различалась человеческая речь. Ханна и бровью не повела, в ответ. В прошлый раз он сам показал ей, что пока не опасен. Паразит быстро успокоился, прекратил гневную тираду и продолжил уже сдержанней:

– Я уже говорил, а сейчас предлагаю. Я могу помочь, ты покараешь убийцу и заберёшь украденное, если согласишься на симбиоз.

То, что тварь вышла из себя, хоть на несколько секунд показала своё истинное лицо, порадовало Ханну, но и напомнило, что она имеет дело с беспощадным, лживым чудовищем, которое словно сошло со страниц Книги Созидания, из той её части, где пишется про разрушителя и его рабов. Она никогда не считала себя истинно верующей, созидательной, тем более, сейчас, когда, как ей казалось, разрушает всё вокруг, в частности, человеческие судьбы. Но это сравнение лишь придало ей решимости:

– А мне уже наплевать будет. Сам сказал, что моя жизнь не стоит и ломанного гроша. Так к чему мне месть и бусы, если я перестану быть собой? Пожалуй, ни к чему.

– Не переживай, ради нашей с тобой дружбы, я лично убью тех людей. – Ответ девушки ничуть не обескуражил двойника, и он заулыбался вновь.

Желание врезать по довольной роже возросло неимоверно, но она снова сдержалась.

–Ты лживая тварь, кто тебе поверит? – декламировала она. – Вали из моей головы, по-быстрому и дай отдохнуть. Со своими проблемами я и без тебя разберусь, так что ты мне не нужен. Лучше оставь меня в покое, а то раньше срока себе вены вскрою.

В ответ существо цокнуло языком и посмотрело куда-то в сторону, и только потом лениво ответило:

– Свалил бы уже. Если бы мог.

Такой неожиданный ответ, удивил и привёл Ханну в замешательство:

–Что это значит? – настороженно спросила она.

– Что тебе не понятно? – Со злобой проскрипел собеседник и недовольно уставился на девушку. Он замолчал, но через несколько секунд заговорил вновь. – Проникнуть в твой разум оказалось сложно, но я смог, а теперь я остался здесь и не могу покинуть его. Такого рода связь между сознаниями, не только телесная, но и ментальная. Я рискнул, когда понял, что умру в твоём теле вместе с тобой. Из-за этого я частично потерял контроль над своей физической оболочкой. Растворив часть своего сознания в твоём, я потерял возможность вернуть её. По сути, для тебя это ничего не меняет, да и для меня тоже. Мой организм продолжит работу и убьёт тебя, но перед этим… Помнишь я говорил, что смогу причинить тебе много боли?

Ханна смолчала в ответ, а двойник продолжил:

– Теперь я сделаю это в твоём сознании. Здесь время проходит не так, как в реальности, я смогу растянуть одну ночь там, – двойник махнул рукой в небо, – на годы здесь, в твоей голове. Так даже лучше, у меня появится время, а ты просто не выдержишь и согласишься, обезумив от боли. Зелье перестанет меня сдерживать, лекарство кончится, а барьер исчезнет и тогда…

К словам прибавились действия, тварь встала и махнула рукой перед лицом девушки с ошеломительной скоростью. Чёрные когти, каждый длинной с саблю, прочертили на невидимой плёнке сияющую борозду, а двойник улыбнулся и продолжил:

– Я разорву тебя на части, пусть и придётся делать это здесь. Что ты будешь делать, когда твоё зелье закончится?

Он весь задрожал. Рот, чёрным провалом, от уха до уха, раскрылся на встречу девушке, а глаза отражали пламя и фанатично блестели в ночи.

Ханна смотрела на мерзкое существо, с вызовом в глазах и отчаянием в душе. Она не боялась, чувствовала только жгучее желание покончить с этой мерзостью. Больше всего ей хотелось наброситься на него и придушить голыми руками, но девушка придумала кое-что по лучше. Существо расценило её молчание по-своему:

– Что, штаны намочила, и потеряла дар речи? Правильно, бойся, я доберусь до тебя и выпотрошу, буду убивать мед…

– Я согласна!

Двойник так и не договорил, и потрясённо уставился на Ханну. Оторопь быстро прошла, и он недоверчиво спросил:

–На что?

– На твоё слияние. – На одном дыхании выпалила она.

– Правда-а? – Задумчиво произнёс паразит.

Он медлил, смотрел с явным недоверием и немного подумав, спросил:

– Чего ты хочешь взамен?

– Я должна тебе кое-что сказать. – Прежде чем произнести это, девушка явно собиралась с силами, что было замечено черноглазой тварью.

– Я тебя слушаю. – как можно более мягко произнёс двойник.

Ханна встала напротив врага и сделала приглашающий жест ладонью, протянув руку к существу.

«Глупо, глупо, глупо, ничего не выйдет!»

Она сомневалась, но не останавливалась. Сердце замерло, когда чудовище безропотно подалось вперёд…

«Сейчас!»

Ханна, проворно, схватила двойника за шею двумя руками, и со всей силы дёрнула, сунув голову твари прямо в пламя костра. Искры взметнулись, а отчаянный визг полный страха и обиды оглушил и пробудил ото сна.

Утренний свет слепил, а Ханна словно не отдохнула вовсе. Разбитое состояние по кусочкам склеил Махатма, который уже сварил кофе. Ханна хотела возмутиться, им следовало срочно отправляться в погоню, но она молча приняла бронзовую чашку, завёрнутую в кусок кожи. А когда сделала несколько обжигающих глотков, от возмущения не осталось и следа. Девушка быстро допила кофе и съела лёгкий завтрак из орехов и сухофруктов, пока великан помогал ей собраться.

Наёмники вместе с Вильямом, в течение всей ночи дежурили по очереди, но в итоге всех разбудил бриджис своими воплями. По сравнению со вчерашним днём Лавий чувствовал себя превосходно и почему-то решил, что он в своём полном праве потребовать, не попросить, а именно потребовать, от тупоголовых верзил, еду, воду и ещё гашиша. Отряд ещё не тронулся в путь, а наглый гадёныш со своим нытьём уже успел всем надоесть. Джуда первой предложила свои услуги по ликвидации бесполезного наркомана, но Ханна решила, что тот ещё может пригодиться, поэтому, дала ему еду и воду, а, чтобы в дальнейшем помалкивал, пригрозила оторвать крылья. Угроза подействовала на бриджиса и дальнейшие сборы прошли в приятной тишине.

Начался ещё один утомительный день. Махатма сказал, что, если двигаться в том же направлении, есть шанс найти ключ или родник. У них не было воды, чтобы поить восьмёрку коней два дня к ряду, но Ганс дал животным какой-то корм и часть воды для людей. Так они должны были дотянуть до вечера, в царстве палящего солнца.

В ушах стоял истошный вопль мерзкого паразита и мысль о случившемся во сне не давала покоя. Она не понимала, что произошло.

«Я ранила его?»

Именно так хотелось думать, и так не хотелось ошибиться. Жестокая судьба играла светом надежды и обещала лишь неизвестность.

Страшные, огромные когти твари не выходили из головы.

«Как победить чудовище, которое одним движением может разрубить тебя на части?»

За думами о случившемся, она сама не заметила, как они захватили её сознание полностью и к полудню Ханна поймала себя на мысли, что ждёт не дождётся наступления ночи. У неё есть ещё две попытки, чтобы разобраться, а потом предстать пред врагом во всеоружии. Девушка твёрдо решила, что, если у неё появился шанс побороться за свою жизнь и уничтожить это существо, она его не упустит.

День выдался жаркий, лишь ближе к вечеру с востока подул тёплый ветерок и набежали большие, густые облака. Местность изменилась, земля поросла сочной, высокой травой, а на западном горизонте, показались вершины южного хребта.

Тадж, как и вчера был смурной и молчаливый. Всё повторялось и ощущение одиночества снова сдавило сердце Ханны стальными тисками, стены разума дали трещину и открыли зёв ведущий в непроглядную пустоту, что пугала её уже третью ночь подряд, а боль и обида неустанно преследовали и казалось ни что не может заглушить эти чувства. Она сама пыталась заговорить, но юноша, словно избегал её, лишь скупо отвечал на вопросы, и весь день вёл себя так, будто девушка была ему в тягость. В итоге это так разозлило Ханну, что она сама стала игнорировать возлюбленного. К вечеру ничего не изменилось, даже, когда они нашли человека и лошадь с отрубленной головой.

Чёрную шляпу и коричневый дублет, Тадж и Ханна узнали сразу. Тело человека рассекли от таза до ключицы. Если у кого-то и были сомнения, то теперь их не осталось, Вильям вёл правильно.

Они прошли ещё несколько миль на северо-восток, прежде чем нашли воду. К востоку местность сильно менялась, равнина резко обрывалась. С крутого, высокого склона, путникам открылась скалистая, заросшая густым кустарником и редкими кипарисами долина, широким ущельем уходящая в потемневший горизонт. Здесь словно гиганты вспахали землю, а потом разворотили и бросили всё как есть. Следы вели вдоль обрыва, но преследователи остановились на ночёвку. Они приметили родник, чуть поодаль, у подножья крутого оврага и нашли безопасный удобный спуск, чтобы напоить коней и пополнить запасы воды.

Внизу остался только Тадж и Махатма, остальные уже поднялись по склону. Великан поил животное последним, а юноша задержался специально. Его весь день волновал один вопрос и Тадж, убедившись, что их никто не слышит, не уверенным голосом сказал:

– Махатма, ты помнишь, что сказал отец? Завтра, мы должны вернуться.

Махатма наполнял мех водой и не смотрел на собеседника, лишь хмыкнул в ответ, а потом спросил:

– И?

– И? Ты сам знаешь. Из- за этой свадьбы… если я не вернусь вовремя, он рад не будет. Думаю, даже тебе достанется. – Голос Таджа всё ещё звучал не уверенно, с толикой волнения.

– Ха! Парень. Если бы я боялся, что мне достанется, то не стал бы уговаривать твоего старика, а уж тем более лезть во всё это. – Он закончил наполнять мех и с усмешкой посмотрел на юношу. – Поверь, скорее в Закарайской пустыне снег выпадет, чем сорвётся эта свадьба. Ваш брак – это лишь прикрытие, для сделки, от которой выиграют обе стороны. Твой отец подомнёт конкурента, а отец Манджулы обеспечит хорошую жизнь дочери, и счастливую и безбедную старость себе. Да и Виджай тебя не убьёт. Ну поворчит малость, на худой конец ещё плетей получишь…