По воле судьбы. Без права на спасение

При этих словах, Тадж демонстративно поморщился, и Махатма оборвал свою речь:

– Я надеюсь ты не поэтому ведёшь себя как полный дебил?

– Что? – Недоумённо спросил юноша.

– Ты второй день сам не свой, весь в себе замкнулся. Ты как будто и не замечаешь, что вокруг происходит. И всё это из-за страха быть наказанным? Готов её тут бросить и домой вернуться, стоит мне так решить? – великан и сам не заметил, как распылился и навис над юношей уперев руки в бока.

Тадж напрягся. Воспоминания роковой ночи тут же отозвались образами и словами: «Тадж прекрати!». Он проигнорировал тяжёлый взгляд собеседника и с вызовом смотрел в карие глаза великана, а голос его наполнился горячей сталью.

– Неужели ты, Махатма, считаешь меня слабаком? Мы не раз ходили с тобой на охоту, и ты знаешь, чего я стою. Если бы меня пугала встреча с отцом, я бы сбежал ещё в Маджите, плюнул бы на всё от страха. Я пообещал ей, ты понял? Я дал слово. Был там с ней, видел Маркоса и смотрел ей в глаза. И теперь я не отступлюсь и не брошу её.

Махатма уже взял себя в руки и спокойно выслушал отповедь юноши.

– Рад это слышать, парень. За эти два дня ты изменился. Рад, что в лучшую сторону. Она и так переносит это тяжелей, чем я думал.

– Что ты имеешь в виду?

– Что? Ты меня удивляешь. Конечно, замкнулся в себе и зациклиться на своих проблемах. Это ей от тебя нужно? Это ты должен варить ей кофе, разговаривать с ней и поддерживать в трудную минуту. А вместо этого, только думаешь о том, каким ты несчастным будешь с Монджулой? – Махатма вздохнул. – Я понимаю, быть с не любимым человеком, и не иметь возможности быть с тем, кого любишь. Тут не долго и голову повесить. Я бы то же ходил как в воду опущенный. После всего этого… Думаю Ханна уедет. Так будет проще. А сбежать с ней ты не думал?

Махатма выжидающе и с иронией взглянул на юношу, а у того всё сжалось внутри. Стало больно, так мучительно и невыносимо, что хотелось прокричать, проорать великану в лицо о том, что она не уедет и они не сбегут вместе, потому, что её вскоре не станет. Но он держался из последних сил и молчал. Что-то в душе пульсировало, и предостерегало от опрометчивого, импульсивного поступка.

«Стоит ли говорить? Раскрывать её тайну?»

Тадж не мог понять, но чувствовал, что не в праве делать это, ведь он больше всего на свете боялся обидеть и причинить боль Ханне и готов был отдать всё, чтобы ещё раз увидеть её улыбку.

– Да ты прав. – Без колебания ответил юноша.

Желание рассказать всё ещё не утихло, но жребий уже брошен и Тадж не собирался отступать.

«Осталось два дня. Если я не успею вернуть ей ожерелье, то никогда себе этого не прощу.»

Ему действительно было тяжело, только не от того, что он скоро сыграет свадьбу с девушкой, которую почти не знает, а от чувства беспомощности. Он как затравленный зверь в клетке, готов был грызть стальные прутья от бессилия в тщетной попытке заглушить мысли о собственной слабости. А ещё ему было больно, от того, что скоро умрёт его любовь.

– Да, мне тяжело смириться. Я не сбегу с ней, потому что поклялся отцу, я не опозорю семью, но это дело доведу до конца.

– Тогда мне не понятно, почему ты теряешь время?

– Что… – Тадж хотел что-то сказать, но Махатма не дал себя перебить:

– Молчи! У тебя, дурня, отсрочка намечается, побыть с любимой девушкой, а ты тут себя жалеешь. В место того, чтобы поддержать делаешь ей ещё хуже. Она нуждается в тебе, а ты ведёшь себя как осёл. – Великан снова вспылил, но быстро успокоился.

Он действительно не замечал её, погруженный в собственные унылые думы и жалость к себе. Понимание пришло только сейчас, ворвалось, растормошило мысли и потребовало от носителя этой дурной головы, самому себе надавать тумаков за проявленную слабость. Поэтому он растерялся и задал этот весьма предсказуемый вопрос:

– И что теперь делать?

Махатма иронично усмехнулся:

– Ты меня спрашиваешь, как тебе с девушкой быть? Сам что ли не знаешь?

– В такой ситуации не знаю. – серьёзно ответил Тадж.

– Да просто будь с ней парень. – умоляюще протянул собеседник. – Поговори, успокой, приласкай в конце концов! Дурак что ли, не понимаешь?

На душе юноши, как-то сразу полегчало, он готов был бежать к возлюбленной, прямо сейчас. Слова Махатмы придали уверенности.

«И пусть времени чертовски мало. Эти убийцы пусть катятся ко всем чертям. Мне они не нужны, мне нужна только она.»

– Подниматься собираешься? – голос Махатмы оторвал его от мыслей.

Великан взял коня под уздцы и первым пошёл на подъём, а Тадж направился следом.

Лагерь разбили поодаль от обрыва, Вильям настоял. Он не сказал толком ничего, ссылался на какое-то предчувствие и только. Бледная маска из добродушной, превратилась в сосредоточенную. Человек смотрел на огонь, а на лице отражалась работа мысли.

Джуда и Орондер, снова не поделили, какую-то ерунду и устроили по этому поводу семейную перепалку с рукоприкладством. В дороге алхимик рассказал, что эти двое вместе служили на рубежной стене. Три с половиной года близнецы мутузили друг друга у орков под боком. Ханна мельком взглянула на возящихся в траве людей. Джуда насела сверху, а брат готовился сбросить её и подмять под себя. Ганс сидел и разговаривал с Антуаном. Тот курил самокрутку и пускал сизый дым. Он снова взялся точить оружие и уверенно водил камнем по… лопате?!

«Похоже выражение лица у меня то ещё». – Подумала Ханна, когда Антуан заметил её взгляд и широко улыбнулся.

В руке капитана покоился металлический черенок полтора локтя длинной, с прямым, заточенным полотном. Он по-дружески протянул ей лопату и сказал:

– Попробуй.

Она бережно взяла лопату двумя руками.

«Лёгкая».

Ханна вертела её в руках, словно не знала, что делать с этим предметом.

– Смелее, – капитан налётчиков отвлёк её от созерцания лопаты, – это моё личное оружие. Ну же сделай пару взмахов.

Ханна с сомнением посмотрела на Антуана, но после недолгих колебаний встала и отошла от костра. Девушка приняла фехтовальную стойку и выполнила связку из трёх ударов. Получилось вполне сносно, но как-то неуверенно. Рука привычная к рапире, а с недавних пор и к чакрам, ещё не подстроилась под незнакомое оружие с непривычным балансом, стоило потренироваться несколько дней, что бы привыкнуть.

– Неплохо, да? – Спросил капитан.

Ханна вернула лопату, так же аккуратно, двумя руками и спросила:

– Почему лопата? – Антуан недоуменно посмотрел на неё, и девушка поспешно добавила, – То есть, как ты вообще догадался использовать её как оружие.

Задорная улыбка, озаряла веснушчатое лицо рыжеволосого мужчины. Он смотрел на неё с азартом и каким-то еле уловимым одобрением.

– Ты задала правильный вопрос, мне это нравится. Он подразумевает развёрнутый ответ, целую историю. – Он помолчал секунду, и заговорил вновь. – Лопатой я совершил первое убийство. Разрубил горло своему деду, который на деле оказался убийцей и извращенцем. Не знаю, что он хотел со мной сделать, трахнуть или убить, не хотел знать. Мне тогда было десять, я был ребёнком и хотел жить. – Улыбка исчезла, а азарт в глазах сменился напряжением. Он замолчал ещё на секунду, а потом снова продолжил. – Жаль, что в родной деревне этого не поняли. Когда по окрестностям разошёлся слух, дети за компанию с моими бывшими друзьями придумали про меня дуратскую песенку. До сих пор не могу её забыть, из головы не выходит.

Антуан замолчал. Ханна ждала продолжения, хотела услышить песню, про которую сказал капитан, но это похоже было всё. Видно недоумение слишком заметно отразилось на лице, потому что собеседник добавил:

– Не люблю долго рассказывать, а тем более петь. У вашего друга это получается гораздо лучше. – Он добродушно улыбнулся и вернулся к заточке лопаты.

Ханне было не уютно, сейчас её окружали чужие люди и ей невероятно захотелось побыть одной:

– Пойду пройдусь, буду неподалёку.

Она и сама не поняла кому и зачем сказала это когда уходила.

Пока Антуан рассказывал свою историю близнецы продолжали мутузить друг друга, а Ганс сделал вид, что занят своими делами и рылся в сумке, но, когда Ханна скрылась в темноте, все трое уставились на своего командира. Джуда и Орондер прекратили возню, а алхимик выглядел так, будто смотрел не на капитана, а на призрак. Он первым задал вопрос:

– Кэп, зачем вы это сделали?

– А в чём проблема?

– Проблема в том капитан, что мы все знаем эту историю, а ещё знаем, что проще вас калёным железом жечь, чем заставить вспоминать о прошлом. Тех, кто слышал этот рассказ можно по пальцам пересчитать. А сегодня вы разоткровенничались капитан и нам, как никому другому интересно, что это было?

Антуан докурил самокрутку и бросил окурок в костёр, а улыбка его стала похожа на звериный оскал:

– Интересно, да?

–Да. – Подала голос Джуда. – Я эту историю только через полгода услышала, а этой девчонке вы сразу всё сказали.

Она не девчонка, Джуда. – Твёрдым голосом ответил Антуан. Вся троица в недоумении уставилась на него. – Вижу вы ничего не поняли. Так и думал, и без толку вам говорить куда смотреть, всё равно не знаете, что искать. Рыбак рыбака видит из далека. Достаточно взглянуть ей в глаза, чтобы понять. Воля, решимость, боль и страх, борьба со злым роком: вот, что я увидел. Мне этого вполне достаточно, тем более, она задала правильный вопрос и достойна услышать ответ. – Он оглядел свой отряд и добавил. – А теперь отвалите от меня, или вам больше заняться не чем?

Ханна ушла далеко. Костёр отсюда казался маленьким тлеющим угольком, а звуки от стоянки не доносились сюда. Ночь, покой и безмолвие царили вокруг. Она стояла и дышала полной грудью. Ни созерцание красивых пейзажей, ни лёгкий прохладный ветерок не могли принести покоя. В груди ныло и давило, а тяжкие думы наваливались на измученную девушку, готовые раздавить и уничтожить её разум.

«Такая глупая, нелепая, бессмысленная смерть».

Умер отец и последняя надежда, а вместе с ними умирает её душа и тело. Смерть стала невидимой спутницей Ханны, никакого вмешательства, лишь молчаливое ожидание, предрешённых событий. Она словно накрыла всё вокруг невидимым саваном, сотканным из смертей и каждый, кто попадал под его полог, умирал неминуемо. Думать об этом было не выносимо. Хотелось всё прекратить: эту бессмысленную погоню и череду смертей.

Тадж помогал ей держаться, указывал путь и направлял вперёд. Лишь благодаря ему, всё это приобретало какой-то смысл. Пока возлюбленный поддерживал её не хотелось сдаваться, а теперь он отдалился, и Ханна вот-вот готова была сломаться. В голове девушки не умолкал издевательский хохот одиночества. Ни поддержки, ни доброго совета, ни сострадания, ни любви. Зелёные глаза устремились в ночное небо.

«Мама, как же мне тебя не хватает.»

Она села на колени, хотелось расплакаться и выплеснуть боль наружу, но слёзы почему-то не шли, будто закончились вовсе.

«Я даже заплакать не могу». – обречённо подумала она.

Девушка ударила кулаком по земле, но в темноте, попала в камень. Резкая боль подействовала, Ханна смотрела на окровавленные костяшки и так ей стало досадно от этой мелочи, что первые слезинки уже заблестели в уголках глаз…

– Ханна!

«Ах!»

Она забыла про разбитые пальцы и повернулась на звук. Тадж стоял не вдалеке и похоже не видел её. Редкая, но высокая трава скрывала девушку от глаз возлюбленного.

– Ханна!

Она, хоть и волновалась, но быстро приняла решение и резко встала. Он тут же приблизился и остановился в пяти шагах от возлюбленной. Как показалось Ханне юноша выглядел растерянным.

Её терзали сомнения. Это было именно то, чего она ждала больше всего на свете. Но поведение юноши в последние два дня выглядело весьма странным и это сбивало с толку. Хотелось бросится ему в объятья и больше не отпускать, и в то же время хотелось высказать возлюбленному, всё, что накопилось в душе: боль, страх, обида и одиночество. Ханна не могла определиться: ругать ли ей юношу или расцеловать. Девушка так и стояла молча, а лицо Таджа сменило растерянное выражение на решительное. Он собрался с духом и сказал:

– Прости меня, Ханна.

«Что?»

– Я виноват перед тобой. – он неотрывно смотрел ей в глаза.

«Что же ты такое говоришь?»

Она удивлённая продолжала стоять молча и впитывала каждое слово.

– За всей этой местью, погоней и страхом я совсем забыл, как тяжело тебе. Я не нашёл сил увидеть твою боль, забыл о твоих чувствах и лелеял свои. И я прошу прощение, за то, что тебе приходится страдать из-за моей слабости и трусости. Снова.

– Тадж…

– Нет! – он громко перебил её. – Я трус и слабак, и уже не раз доказал это. Я не достоин тебя, и ты знаешь почему, но знай, я буду рядом, до самого конца. Клянусь, что буду рядом, что бы не случилось, и клянусь, что больше тебя не подведу. Всё остальное не имеет значения, главное для меня – это ты и твоя улыбка.

Казалось, не важно, что именно он говорит, а важно лишь то, что говорит именно он. Смысл слов был не так важен, как тепло и любовь, которые она слышала в голосе юноши. Слёзы тонкими ручейками потекли по щекам, а боль, которая безустанно терзала душу наконец-то прорвалась наружу. Так стало радостно от того, что она кому-то нужна в этом мире и тому, что она ещё способна почувствовать себя счастливой. Прежде чем девушка подалась вперёд, он первым шагнул к ней на встречу. Они слились в объятиях. Он прижал её к груди, а Ханна слушала биение его сердца. Так они стояли какое-то время, за тем девушка утёрла слёзы и произнесла:

– Считай себя кем хочешь Тадж, но знай, ты кто угодно, но только не слабак и не трус. Он удивлённо смотрел на неё, а Ханна в ответ одарила его самой лучезарной и сияющей улыбкой.

Юноша, словно не мог поверить своим глазам, радость и растерянность читались на его лице. Тадж сильнее прижал её к себе хотел поцеловать, как вдруг земля затряслась, а ночная тишина заполнилась нарастающим гулом.

– Что это? – спросила она.

– Не знаю, я ничего не вижу.

Темноту обволакивал мягкий свет бледной луны и когда глаза привыкают, видно очень даже не плохо. Но ни он, ни она не видели ничего вокруг. Только шум нарастал, и земля тряслась всё сильнее. Стало страшно, но они ничего не могли сделать, лишь повернулись на звук и смотрели в ночь. Словно табун лошадей мчал мимо двух удивлённых людей. Не вдалеке, откуда раздавался звук, стелилась трава. Оттуда повеяло конским потом и слышно было редкое отрывистое блеяние. Ханна всматривалась до боли в глазах, но тщетно.

Вдруг, большое, густое облако прикрыло луну, и она смогла рассмотреть диковинных животных. Стало темнее, но теперь парень и девушка видели тени, что неслись мимо них. По силуэтам похожие на антилоп, существа выглядели абсолютно чёрными и их было тяжело разглядеть, лишь длинные, слегка изогнутые рога можно было различить в темноте. Большое стадо неслось сплошным потоком от обрыва на запад, мимо лагеря, мимо Ханны и Таджа. Если бы животные не забирали немного на север, то растоптали бы людей.

Когда луна снова выглянула из-за облака, тени опять исчезли, словно растворились в бледном свете. Стадо пронеслось мимо, а шум почти стих. Они услышали громкий свист Махатмы, затем ещё раз и тут же ещё. Тадж резко повернул голову к лагерю:

– Слышишь? Три раза, что-то случилось.

– Может он просто беспокоиться? Думает нас растоптали?

Ханна не хотела уходить, не желала терять этот миг. Только бы снова прижаться к его тёплой груди, и просто наслаждаться мгновениями счастья. Но этому не суждено было случиться. Протяжный, знакомый вой раздался со стороны обрыва и у девушки мороз побежал по коже от этого звука.

Махатма свистел во всю и Тадж свистнул в ответ. Ханна ещё подумала, что так и не научилась так же свистеть. А потом они не сговариваясь рванули к лагерю.

«Оружие осталось там!»

Она, как и Тадж оставила в лагере чакры, охотничий нагрудник, наручи, наголенники и набедренники. А ещё, оставила свою рапиру. Приз, полученный за выигранное состязание она взяла с собой, когда покинула родной дом. Оружие служило ей, как верный помощник, талисман на удачу, а теперь и память о далёком прошлом.

Мысли пронеслись за пару секунд, а вой раздался совсем близко и ещё где-то позади. До лагеря оставалось полпути, когда на фоне света от костра стали видны тени. Огромные и косматые, покрытые густой шерстью, они проносились мимо и утробно рычали. Свет впереди помог разглядеть зверей. Один бежал прямо на молодых людей.

В джунглях варгов не было, но там обитали не менее опасные твари. В зарослях диковинных лесов, царстве лиан и дремучих чащ, учишься быстро, или быстро умираешь. Ханна и Тадж почти синхронно отпрыгнули в разные стороны. Перекат и вот оба снова на ногах, бегут к остальным. Варг не стал преследовать их, не разорвал с наскока. Он побежал дальше.

Не один зверь так и не остановился, чтобы напасть. Стае варгов ничего не стоило разорвать людей на части, но животные словно не замечали их, точно обезумевшая толпа мчали сломя голову и не видели ничего вокруг.

Но Ханне некогда было подмечать эти странности, ещё один варг бежал ей на встречу. Перекат и животное, снова, пронеслось мимо, проигнорировало лёгкую добычу. Пожалуй, только благодаря этому обстоятельству Ханна и Тадж успешно достигли лагеря.

– Целы? – Взволнованно спросил Махатма.

– Да, – ответила Ханна, – что это было?

Девушка чувствовала себя гораздо лучше. Сердце возбуждённо колотилось после опасного забега, а разговор с возлюбленным, придал душевных сил.

– Варги гнались за тенелопами. – вместо Махатмы, ответил Ганс. Он держал в руках горящую ветку, готовый отпугивать зверей.

«Против волков может и помочь, но против Варгов…» – Подумала Ханна.

– Тенелопы? – спросил Орондер.

– Да, идиот. Их так называют, потому что на свету не видно.

– Умная что ли? – Грубо ответил Орондер, и посмотрел на сестру.

– По умней тебя буду. – Она скопировала его интонации.

– Сейчас, по голове пол…

– Нет, здесь что-то не то. – перебил их Махатма. – Если бы они охотились, то остались бы несколько, чтобы с нами разделаться и съесть. Волки, варги, какая разница, зверь есть зверь, он всегда нападёт на слабого если есть выбор, а выбор у них был. А эти бежали, как ошпаренные, бежали и ничего не замечали вокруг.

– И что же это значит? – спросил Антуан.

– Это значит, что они не преследовали добычу, они сами ею были. – Вильям ответил своим мягким голосом, но достаточно громко, что бы все его услышали и разом обратили на него взгляды. Он стоял поодаль и вглядывался в темноту.

– Что ты хочешь сказать? – Спросил Тадж.

– Тролль. – ответил Вильям, так и не обернувшись к собеседнику. – Я конечно не верю, что стаю Варгов напугал какой-то тролль, но тем не менее, сейчас он вылез из оврага и идёт сюда.

Никто ничего не видел, а человек в чёрном говорил и казалось, он шутит, так спокойно и буднично звучал его мелодичный голос.

– Я не вижу. – возбуждённо ответил Антуан.

– Конечно. – ответил Вильям. – Он ещё далеко, пока триста ярдов.

– Триста ярдов?! – воскликнул Ганс.

– Как ты его видишь? – спросил Антуан.

– Твою мать! – выругалась Джуда.

– Мать твою! – добавил Орондер.

– Тушите костёр, а не то заметит. – сказал Махатма.

– Уже заметил. – ответил Вильям.

– По коням, быстро. – скомандовал великан.

– А вещи?! – вскрикнул Ганс и схватил свой сундучок с бомбами.

– Тебе вещи дороги, или жизнь твоя?

– Двести пятьдесят ярдов.

– А что мы будем делать без припасов и амуниции? – спросил капитан наёмников. – Говорят, тролли полуразумны. Если мы оставим наши пожитки, что он с ними сделает? И как мы потом без вещей будем выполнять нашу работу?

– И что ты предлагаешь? – великан насупился и скрестил руки на груди.

– Мы убьём этого тролля, а ты доплатишь нам по пять лун на брата. – Антуан смотрел на Махатму, а в глазах его плясали задорные огоньки.

– Двести ярдов.

Все уже отчётливо, слышали, что приближалось нечто огромное.

– А если не справитесь, что прикажешь делать?

– Я бы на твоём месте беспокоился не об этом, а об оплате, охотник. – Антуан улыбнулся.

– Если бы ты был на моём месте, то я был бы на твоем. А на твоём месте, я бы сначала убил медведя, а потом делил его шкуру.

– Сто пятьдесят ярдов.

– Так, как понимать твои слова? Ты согласен? Пока Капитан и Махатма устраивали разборки, их подопечные молча ждали, когда эти двое хоть на чём-то сойдутся. Великан нервничал, Ханна видела это в его глазах.

«Да он скорее расплавленный свинец себе в глотку зальёт, чем признается, что обеспокоен. И ведь не за себя он сейчас переживает, а за меня и Таджа. Что поделать, такой уж он человек.» – подумала Ханна.

– Сто ярдов.

Рёв монстра был уже совсем близко.

– Ладно, сожри тебя гидра, валяй, – сдался великан, – помрёте, и медяка не получите не получите.

Он так и продолжил стоять, со скрещенными руками, а Антуан улыбнулся ещё шире и повернулся к своей команде.

– Слышали? Ганс доставай бомбу, Джуда, цель в лицо, не дай ему добраться до нас. Орондер, мы отвлекаем… Эй, ты что делаешь?!

Вильям уверенно и спокойно шагнул на встречу приближающемуся троллю, а когда его окликнул капитан наёмников, повернулся к нему и произнёс:

– Прошу, не извольте беспокоиться. Я всё сделаю быстро и совершенно бесплатно. – он улыбнулся и отвернулся.

Антуан хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Никто ничего не успел сделать. Вильям прошёл не больше десяти шагов, когда появился тролль. Высокий, не меньше пятнадцати футов в высоту, бледнокожий, из одежды только набедренная повязка. Он налетел из темноты, а когда до Вильяма осталось каких-то пятнадцать шагов воздел свои огромные кулачищи, чтобы с одного удара раздавить жалкую букашку и сожрать то, что останется.

Всё произошло во мгновение ока. Вилл поднял левую руку на встречу чудовищу, а из рукава тут же вылетел длинный тонкий клинок. Он угодил в глаз троллю, и тот вместо того, чтобы опустить руки на человека, взревел и схватился за морду. Вильям отдёрнул руку, точно от раскалённой сковородки, и лезвие, снова, скрылось в рукаве. Пока монстр не пришёл в себя, человек в чёрном халате, стрелой метнулся под ноги врагу, сделал перекат и очутился у него за спиной. Он развёл руки, словно рвал ткань, в темноте блеснули уже два клинка, разрубили оба сухожилия и снова раздался полный боли рёв. Тролль упал на колени, скрыв Вильяма от взглядов присутствующих, а потом, вдруг, издал какой-то неуверенный рык, его глаза закатились, и безжизненное тело рухнуло на землю.

Всё было кончено. Изумлённые зрители, все без исключения, завороженно взирали на незабываемое действо. Тролль, похоже даже не успел понять, что уже мёртв. Он не успел нанести ни одного удара, так и не вкусил человеческого мяса. Вильям просто взял и убил его, не бился с ним, а убил, холоднокровно и быстро. Стоило бы порадоваться, что обошлось без жертв, но люди стояли, раскрыв рты, словно застыли и неотрывно смотрели на убийцу, который, как ни в чём ни бывало, спрыгнул со спины своей жертвы и преспокойно направился к костру. Да именно так, он по своей прихоти избрал это существо своей жертвой и с лёгкостью убил.

Все кроме Ханны, решили подойти поближе, к мёртвому троллю, чтобы получше его рассмотреть. Она лишь мельком глянула на мёртвое тело. На шее, сзади, под основанием черепа виднелась рана, оставленная острым клинком убийцы. Он напоминал ей того человека, который убил отца. Очень сильно напоминал. Те же нечеловеческие возможности, то же оружие и та же чёрная одежда. Даже копна рыжих волос показалась ей париком на лысой голове. На секунду ей захотелось попробовать сдёрнуть его, чтобы подтвердить свои догадки. Но уверенности не было, да и слишком опасен был этот человек, чтобы проделывать с ним такое. Стало как-то боязно, и Ханна так ничего и не спросила.

Все вернулись к костру и не скрывая своего любопытства, смотрели на Вильяма. Никто так и не решался заговорить, и убийца первым нарушил молчание:

– Я так понимаю у вас ко мне появилось много вопросов. Боюсь я не смогу ответить на все…

– Где научится так троллей убивать?

Орондера всё же прорвало, а за ним и остальных:

– Какие препараты ты принимал? – поинтересовался Ганс.

– А прибьёшь его за пять лун. – Джуда мотнула головой в сторону брата.

Вилл не перебивал, лишь смотрел, но так, что все трое быстро замолчали. Так мог бы смотреть голодный волк на отару овец.

Снова наступила тишина и убийца обратился к Орондеру.

– Где я учился убивать троллей, я сказать не могу, это секретная информация, и узнай ты её, мне придётся тебя убить.

– Пойду ка я отлить. – сказал побледневший Орондер и поспешно ушёл.

– Нет, я не принимаю никаких препаратов, мне это не нужно. – Вежливо обратился убийца к Гансу.

– И твоего брата я не буду убивать, даже за шесть синдарийских лун. – Он обратился к Джуде, и та театрально вздохнула.