Солнце для отшельницы(сборник)

1

Со своим верным рыцарем я познакомилась в первый же день круиза. Солнце зависло над нью-йоркским горизонтом, и гигантская статуя Свободы отбрасывала огромную тень, словно пытаясь разглядеть среди атлантических волн своего суженого. Ей бы подошел греческий колосс Родосский, если бы от него что-нибудь осталось.

Мой новый кавалер был не так велик, но гораздо моложе колосса и смотрелся довольно браво. Он решительно уселся за столик рядом со мной и в ответ на мой удивленный взгляд поспешил представиться:

– Брайан Сандерс, полковник в отставке. Как вам «Альбатрос»?

Ну что ж, подумала я, две недели избегать всякого общества все равно не получится, и от этого завоевателя, хоть и отставного, так просто не избавишься. Как говорят мастера айкидо, надо направить массу противника в правильную сторону, и он сам себя уложит на лопатки. А представляться нужно грамотно.

Мне давно уже не верится, что когда-то, в детстве, прошедшем в морозной Москве, я была Анной Воденниковой. Я давно уже привыкла и к новой фамилии, полученной от отчима, – Уотерхауз, и к новому имени – Энн. И больше всего не люблю, когда новые знакомые вдруг настораживают ухо посреди моей речи: значит, ни английская спецшкола, ни большая часть моей почти тридцатилетней жизни, прошедшей исключительно среди американцев, все еще не стерли тень русского акцента. Мне давно надоели долгие рассказы насчет того, какие обстоятельства занесли меня в Новый Свет. А теперь, на борту круизного красавца, направлявшегося в обратном направлении, добавились бы и новые объяснения… Я скороговоркой выпалила имя, и не дожидаясь очередного скучного ритуала, обрушила на непрошеного собеседника водопад накопленных знаний:

– Отличный кораблик! Почти «Куин Мери». Хорошая скорость, четыре палубы!

– Да, – усмехнулся почтенный конкистадор, – конечно, не девять или двенадцать, зато – вы обратили внимание? – каждая названа птичьим именем!

– О да, – согласилась я, не сдержав усмешки. – Так уютно, забавно, прямо как в Диснейленде! От «Орла» до «Пингвина». А что, пингвин – тоже птица?

– А вы думали – рыба?

– Нет, но… Как бы это сказать… Орел, чайка, ласточка – они, по крайней мере, летают!

– Зато пингвин отлично плавает! Разве не подходящее название для нашей посудины?

Я рассмеялась и вынуждена была признать, что «Пингвин», пожалуй, – самое верное название. Правда, с оговоркой:

– Если бы корабль назывался «Пингвин», я бы точно отказалась от рейса!

– Вот поэтому он и называется «Альбатрос»! – хохотнул Брайан.

Ну что ж, этот тип не лишен чувства юмора: уже плюс, подумала я.

– А что вы думаете о способности нашего «пингвина» держаться на воде? – поинтересовалась я не без ехидства.

– Думаю, – засмеялся собеседник, – стычку с айсбергом он выдержит!

– О! – Я вскинула брови. – А что, есть реальная опасность?

– Мой опыт подсказывает, что сейчас нет…

Я облегченно вздохнула. Когда-то фильм «Титаник» выжал из меня немало слез…

– Сейчас нам грозят только самые скромные льдины – ну так, знаете, заплывают всякие…

Я опять насторожилась.

– Если столкнемся с ними, – бодро предупредил новоявленный Нострадамус, – главное, не пугайтесь треска и тому подобного.

– Неужели вы это серьезно? – не выдержала я.

– Я же сказал: стычку с айсбергом «Альбатрос» выдержит!

Глядя на мое испуганно-сосредоточенное лицо, полковник зорко прищурился, словно Нельсон, впившийся в карту сражения своим единственным глазом. И вдруг прыснул, совсем по-мальчишески:

– Эх! И вы мне поверили? Да пошутил я! Не бывает тут никакого льда в это время!

И он разразился таким хохотом, что у бармена задребезжали стаканы на подносе.

Я почувствовала себя совершенной дурой, но едва сдерживала смех, чтобы не сдаться на милость противника.

– Ну, простите меня, я просто пошутил!

Его набрякшее лицо с покрасневшими глазами и слезами на концах ресниц изобразило полнейшее раскаяние и выглядело так потешно, что я не удержалась и расхохоталась на весь зал. Нас стали разглядывать из-за соседних столиков.

– Из-за вас у меня потекла тушь! – заявила я сердито, одной рукой ухватившись за салфетку, другой – потроша сумочку.

– Вот совершенно не понимаю, зачем таким, как вы, краситься! – невинно изрек мой собеседник. – Яркости вам и так не занимать!

На этот раз он пустил своего Росинанта слишком быстрым аллюром и просчитался. Видимо, ему показалось, что в моих бастионах образовалась брешь, и можно без опасений вскружить мне голову раньше, чем меня свалит морская болезнь.

Я это сразу пресекла.

– Давайте не будем касаться моего фасада и вернемся к экипировке нашего Ноева ковчега! – деловито посоветовала я, быстро ликвидируя следы черных подтеков.

– Вы думаете, он так стар?

– Нет, что вы, наоборот! Я думаю, он так надежен! Плюс весь этот зоопарк на борту! Орлы, пингвины, куропатки…

– Что-то мне расхотелось, – поморщился мой ветеран.

– Ну что вы! – я важно развела руками, – тут есть что обсудить! Да, корабль небольшой, каких-нибудь сто метров в длину, но он ничем не уступает лайнеру-гиганту: полно кают и с окнами, и с балконами, для отдельных счастливчиков – сьюты. Бассейн, спортзал, танцзал, библиотека! А главное – прекрасный уровень обслуживания!

Мой седовласый Ганнибал явно почувствовал непригодность старых боевых слонов в морских условиях и воинственно поблескивал карими живыми глазами, замышляя новую операцию.

– Знаете, – продолжала я, – чем мне не нравится плавание на лайнерах-гигантах? Там отношение к нам, гостям, – совершенно обезличенное, вежливо-равнодушное. Потеряйся кто – не заметят! А здесь на сотню пассажиров – восемьдесят человек экипажа, и за каждым коридором закреплен менеджер, который носится с вами, как утка с выводком!

Хитрый лис иронически улыбнулся.

– Да уж… Но и стоит это недешево!

– Что стоит, то стоит! – попыталась я скаламбурить. – Во всяком случае, вы ведь не отказались выложить деньги за свой билет?

Он усмехнулся.

– Я на особом положении. Мы с капитаном старые друзья, полковые товарищи… Так что я не переплачиваю. Может быть, вы удивитесь, но Стивен даже благодарен мне за то, что я пребываю на борту на таких льготных условиях, – он заговорщически подмигнул мне.

Я понимающе улыбнулась, хотя мне послышалось в этом что-то жалкое. Что ж, видно, военная пенсия не так хороша, как представляется штатским. И случается, что братья по оружию скрашивают одиночество в кругу себе подобных, надувая близоруких хозяев. Конечно, владельцы «Альбатроса» не обеднеют из-за одного воинственного «зайца» на борту, чьи военные трофеи изрядно трачены молью…

Ничего этого не сказала я Брайану. Но неожиданная откровенность вызвала у меня сочувствие. За бравым фасадом скрывались щемящие обстоятельства: одинокая старость – без детей, без жены… Не мог же этот Наполеон оставить свою Жозефину в казармах, странствуя за чужой счет на круизном лайнере?

– Конечно, – продолжала я, – лайнер не из новых, делает всего двадцать миль в час, но…

– Вы хотели сказать – узлов? – седовласый зайчик вновь засверкал глазами, как заправский плейбой, чем привел меня в полное замешательство.

Надо заметить, что пускаясь в плаванье, я постаралась всесторонне изучить тему и, в принципе, ощущала себя в полной боевой готовности, но тут ему удалось меня подловить, и я ответила с нескрываемой досадой:

– Может быть, и узлов – какая разница?

– Да, пожалуй, что и никакой, – расплылся Брайан в широчайшей улыбке. – Тем более, что мы говорим именно «мили», а не «узлы», это флот ее величества пользуется «узлами»… Боже, как вам идет румянец!

Предательская краска смущения выдала меня с головой! Ах вот вы как со мной, мистер Сандерс! Ну что ж, и вас подловить будет несложно! Военные любят прихвастнуть, осталось только подождать, когда вы распушите перья и начнете себе противоречить, повествуя о великих подвигах! Тут вы и получите ощутимый щелчок по органу обоняния.

Я взялась расспрашивать его о пройденном пути славы. И главные мои ожидания немедленно подтвердились. Брайан представился летчиком службы астронавтики! Я приготовилась к рассказам о полетах на Марс и на Луну. Но он как будто разгадал мой коварный замысел и прикинулся сущим занудой. Так что найти слабое звено в его рассказе долго не удавалось.

– Помню, садимся, – неспешно повествовал Брайан, наматывая на вилку бесконечные спагетти. – Ночь. Туман – хоть ножом режь. Вдруг прибор показывает какую-то ерунду! Вышел из строя датчик… Решил я работать визуально. Захожу на глиссаду, вглядываюсь и не могу уловить, правильно иду или нет?.. Вдруг слышу: у штурмана явственно стучат зубы! – он расхохотался.

– Ну все, думаю, подходящий аккомпанемент! – продолжал он саркастически. – Приказал вслух сообщать высоту.

– Сработало? – поинтересовалась я.

– Моментально! На втором слове он успокоился.

– И как сели?

– Нормально. Когда коснулись земли, я сразу по толчку понял, что угадал момент правильно. Но самое интересное было потом. Вышли и видим: впереди – метрах в тридцати – лед. Если бы сели чуть позже, мы бы тут с вами не разговаривали!

Рассказчик со значением затолкал в рот водоворот спагетти и продолжил:

– А в другой раз садились в грозу…

После третьего или четвертого рассказа подобного рода я заскучала и машинально начала оглядываться по сторонам, пытаясь отгадать, что говорят люди за соседними столиками. Я следила за их жестами, положением тел, движениями губ, полностью отключившись от леденящих душу авиационных подробностей.

Вот старая дама в разноцветной шляпе сосредоточенно разбирает сложный гарнир, вылавливая и откладывая на край тарелки длинные стручки фасоли.

Вот две темнолицые кудрявые девочки, наверное – сестры, забыв о еде, хохочут, отмахиваясь от бурно жестикулирующего толстяка в полосатой рубахе.

А вот лысоватый тощий мужчина средних лет рассматривает блюдо напряженным взглядом инспектора. Как я тебя понимаю… Я тоже не большая поклонница морепродуктов…

– Да вы меня совсем не слушаете! – Брайан повысил голос, в котором сквозило неподдельное разочарование.

– Очень внимательно слушаю! – оправилась я и повторила последнюю его фразу, автоматически записанную каким-то черным ящиком в глубинах моего сознания:

– Эволютивная высота для выдачи тормозного импульса…

– Что?..

– Была минимальной!..

– Правильно!

Я и сама не поняла, что это значит, но отставной Икар сразу приободрился, а я поспешила перевести разговор на другую тему:

– А что вы думаете о паре вон за тем столиком? Кто это, брат и сестра или муж и жена? Или случайные знакомые?

Черные брови сдвинулись над переносицей, а вилка с недонамотанными спагетти звякнула о фарфор. Подозрительно покосившись на меня, собеседник устремил взор в указанную сторону.

– Вот эти, наискосок? Наверное, знакомые…

– А почему не супруги?

Брайан усмехнулся:

– Где вы видели, чтобы супруги так напряженно друг друга разглядывали? О, нет, они друг для друга – terra incognita! В глазах этого парня горит жажда новых открытий! Это – глаза романтика…

Брайан скосил глаза на меня, и его взгляд увяз в моих волосах, как пчела, опьяневшая от перебродившего меда. Я опять вспомнила про айкидо и решила не реагировать.

– Ну, допустим… А вот те, у окна? Тот парень в бейсболке, кажется, даже не слушает, что говорит его очаровательная спутница. Кто он ей? Муж, по-вашему?

– Конечно.

– И о чем она говорит?

– Воспитывает своего благоверного. Что-нибудь скучное внушает – о семейном бюджете или вреде алкоголизма! Кому ж такое понравится? Ну вот, видите, урок закончен!

Бейсболка устремилась к выходу, красотка беспокойно засеменила следом, а мы с Брайаном одновременно вздохнули.

– Да, не всем повезло с компанией, – подмигнул отставной Марс. – Надеюсь, нас не ожидает ничего подобного?

– Вас и вашу жену? – уточнила я.

– Какую из жен вы имеете в виду?

– А у вас гарем?

– Нет, но я был женат дважды… И разведен – столько же, – добавил он поспешно.

Я улыбнулась совершенно нейтрально, стараясь ничем не выдать своего отношения. Нечто подобное я и ожидала услышать и радовалась, что на этот раз интуиция меня не подвела.

– Надеюсь, повезло мне и вам! – продолжал он. – А этому бедняге не то что не повезло… Он просто попал! В беду, аварию, как хотите! Жизнь его загублена – однозначно. Женат, да еще на блондинке!

От такой концентрации абсурда меня разобрал смех, и после последней пафосной фразы я не сдержалась и прыснула на весь зал. Но сразу совладала с собой и попыталась урезонить воинственного женоненавистника.

– Спасибо, Брайан, я понимаю: это был такой изощренный комплимент мне как представительнице темноволосых потомков Евы! Но право же, совсем не стоит делать комплименты одним женщинам за счет других, не менее достойных внимания и уважения!

– Ничего вы не понимаете… Вернее, вы не совсем правильно меня понимаете! Да, я, пожалуй, не прочь сказать вам что-нибудь приятное, и вы заслуживаете самых отборных комплиментов, но, говоря о блондинках, я отнюдь не повторял избитые штампы, а делился с вами выводами из своего горького опыта!

Он выдержал театральную паузу, которую я не стала прерывать.

– Давайте выпьем за то, что вы не блондинка?

И, не дав мне возразить, продолжил:

– И за благополучный исход круиза для всех его участников!

Тут нечего было возразить, и, посмеявшись над нелепой похвалой, я охотно подняла бокал и сделала пару глотков.

– Хорошее вино, – заметила я. – Но все-таки, раз уж заговорили: что же это за печальный опыт? Белокурая стюардесса ослепила автопилот – или как это называется – и вам пришлось катапультироваться во время выполнения боевого задания?

– Какие, к черту, стюардессы на борту истребителя? Что за чушь вы несете? – взорвался Брайан. Но, взглянув на мое обиженное лицо, покраснел и продолжал спокойнее:

– Просто обе мои жены были блондинками. Как раз такими, как эта. Извините, лица не разглядел, только окрас ку… Проклятое зрение стало подводить старого стервятника, а носить очки я как-то не привык…

– А мне как раз нравятся мужчины в очках. Они сразу становятся умнее! Ну, так выглядят, по крайней мере!

– Правда? Учту… А что касается моих блондинок, то тут просто чудеса какие-то! Когда мы знакомились, ни та ни другая не были блондинками! Но потом происходило что-то невероятное: внешне они осветлялись, а внутри наступал полный мрак!

– О, да вы поэт, Брайан! – мне стало весело – а может, и вино подействовало.

Он улыбнулся.

– Жизнь с блондинкой совершенно невыносима! Итог – два развода! Хорошо, что вы из противоположного лагеря…

Во мне разгулялся неостановимый генератор смеха, и я буквально давилась над каждой фразой несчастной жертвы перекиси водорода. Отдышавшись, я выдавила из себя:

– Да-да, я не блондинка! И даже не собираюсь ею становиться, тем более что по закону Брайана сперва для этого надо выйти замуж за мистера?..

– Сандерса! – с готовностью отрекомендовался полковник.

На незримом плацу щелкнули каблуки и зазвенели шпоры.

– Однако вы ошибаетесь, дорогая Энн! – Продолжал он самодовольно. – Стать миссис Сандерс больше никому не удастся!

Я хмыкнула.

– Брак – это капкан, это тиски, это коврик йога с гвоздями! – проповедовал Брайан. – Мужчина по природе своей не может оставаться на месте, мужчина – странник! Его всегда зовет в путь какая-нибудь звезда!

Такого напора я не ожидала, но сама риторика мистера Сандерса была знакома. Из одной клеточки моей классификации он перепорхнул в другую, не выпав из графы отставных вояк без постоянной спутницы жизни. Это был явно герой не моего романа.

– И куда на этот раз зовет звезда своего странствующего паладина? – весело поинтересовалась я. – Какой Гроб Господень вы намерены освободить?

Тут я не удержалась и как бы невзначай взглянула на спортивных старушек, оседлавших моторные кресла. Некоторые из них наверняка флиртовали еще с Чарли Чаплином.

– Гробы подождут, – поскучнел Брайан. – Пока что я просто наслаждаюсь круизом, дышу полезным морским воздухом. В моем возрасте, – по-стариковски закряхтел он, – это, знаете ли, не лишнее! Лучше скажите, куда направляетесь вы?

– Как и все – в Лиссабон! – улыбнулась я.

– А дальше?..

Я уклонилась от ответа:

– Сначала надо добраться, а там видно будет. Но по пути надеюсь полюбоваться на музей «Титаника», Азорские острова, Мадейру и на множество всякой другой обещанной всячины!

– Да… Вам интересно?

– Разумеется! А вам – нет?!

– Я видел все это много раз, – улыбка Брайана вышла печальной. – Я же говорил, мы со Стивеном друзья…

– С капитаном, я помню!

– Теперь мне интереснее показывать все это другим. Я с удовольствием буду для вас проводником и покажу все самое незабываемое. Особенно то, чего не удается увидеть в толпе туристов!

Улыбкой я отблагодарила его за великодушный порыв и простодушно призналась:

– Умеете же вы втираться в доверие!

Брайан засиял на солнце, как начищенная драхма, и я поспешила умерить его восторги:

– Но ведь, кажется, в гидах недостатка не будет? В проспекте написано, что экскурсионное обслуживание включено в стоимость билета. Признаюсь, этот пункт покорил мое сердце!

– Да, это еще одна эксклюзивная фишка нашего кораблика, – кивнул Брайан. – Но не надейтесь, что вам обеспечат все возможные походы и обзоры. Только самый минимум. Если не ошибаюсь – часовая коллективная прогулка на автобусе со штатным гидом. Это – для сонных лентяев! А все самое интересное – за свой счет.

– Вот как?.. – Я озадаченно хмыкнула. – Надо будет поговорить с этой… как ее?

– Синди?

– Да, кажется, Синди.

– Посмотрим, как она справится, но в любом случае вы можете рассчитывать на меня!

Фразу венчал честный, прямой, полный рыцарственности влажный взор, пред которым не устояла бы ни одна донна Анна. Я прыснула и пошла играть в открытую:

– Да вы, я вижу, Дон Жуан!

– Хорошо хоть не Казанова! – откликнулся Брайан после некоторой паузы, опустив глаза с притворной скромностью.

– Будьте покойны, я все-таки отличаю талантливых бабников от серийных любовников и убийц. Казанова ведь неплохо писал стихи и прозу? А Дон Жуан орудовал только шпагой…

– А! Вы меня хотите уязвить? Ну что ж, я стерплю пару уколов от миловидной и остроумной женщины. К тому же судьба благородного дона, воспетого Моцартом, Мольером, Гофманом, не так уж незавидна!

Признаться, я не ожидала от солдафона, пусть даже в чине полковника, познаний в мировой литературе и музыке.

– Ну, Мольер его изобразил не таким уж романтиком… А вы, я вижу, большой любитель чтения?

– Да, – подтвердил Брайан, – люблю читать, но только классику. И терпеть не могу современную литературу, особенно авторов-женщин!

Ах вот как? Он явно пытался меня раздразнить. И хотя наши оценки скорее совпадали, я была возмущена. Кто дал право этому нахалу рассуждать о достоинствах книг, которых он и в руки не брал? От его слов, как от нестиранного белья, на всю округу распространился отвратительный запах вековой мужской самонадеянности и бахвальства.

Ничуть не смущаясь, мой мнимо галантный ухажер продолжал:

– Вы меня извините, но я не поклонник феминизма. Женщины захватили литературу и превратили ее в какой-то хлев!

– Ах, вот как? И звание мужской шовинистической свиньи вас не пугает?

Брайан раскатисто захохотал, так, что остатки винных паров окончательно выветрились из моей головы, а когда он вдобавок захрюкал, я просто пришла в бешенство. Даже из необходимости скрыть досаду, я не могла себя заставить улыбнуться.

Словно выполнив приятный долг, мистер Сандерс небрежно взглянул на часы и, поблагодарив за чудесную беседу, поспешно удалился. Признаюсь, я думала, что на этом наше знакомство закончилось.

Финал беседы настолько задел меня за живое, что я еще долго про себя репетировала его альтернативные варианты, в которых ставила его на место в самых язвительных и остроумных выражениях. Брайан так и не узнал, каким свинтусом он показался мне при первой встрече!

К счастью, две недели пребывания в замкнутом пространстве поневоле заставили меня более пристально к нему приглядеться. Мы подружились. Так вечная история укрощения строптивой повторилась в новых океанских декорациях.

Беседы наши продолжались ежедневно, и я поначалу лелеяла надежду продемонстрировать более глубокое знание человеческой натуры, чем мой галантный забияка. Но эта надежда не оправдалась. Больше всего меня подвел Генри, о котором придется рассказать особо.

Генри обладал каким-то особым магнитным полем, не столько притягивающим, сколько отталкивающим, но главное – создающим невиданную сплоченность в рядах тех, кто его окружал: все относились к нему с одинаковой антипатией. Так что и наши с Брайаном взгляды на него в основном совпадали. Отличались только прогнозы о том, к чему все это может привести. Но обо всем по порядку.

Как я уже заметила, это была примечательная личность. Наверное, подобный экземпляр имеется в любой компании. Он нужен для того, чтобы наше представление о божественном покровительстве оттенялось предчувствием картин дантовского Ада.

Весь корабль спал и видел, как Генри похищает морское чудовище, смывает волна, прихлопывает сорвавшаяся шлюпка или испепеляет молния, – так он всем надоел. Как его носили четыре палубы «Альбатроса», было уму непостижимо, и все мы надеялись, что долготерпение команды не вечно.

На Азорских островах Генри так отличился, что зародил в нас обоснованную надежду на скорейшую разлуку. Стоимость его билета не покрывала моральных издержек целого корабля! Увы, этого не произошло. А почему, осталось неизвестным. Судите сами.

Когда группа высадилась в порту Санта-Круз-даш-Флориш, был полдень. Погода стояла жаркая. Во время обзорной экскурсии по городу я неосторожно порадовалась, что догадалась захватить купальник. Генри, сидевший рядом, клещом вцепился в Синди, не давая ей продолжать экскурсию:

– Почему вы не предупредили, что мы будем купаться? Я не взял плавки!

Синди на всякий случай объявила в микрофон, что купание не предусмотрено программой, а плавки можно купить в любом магазине, если кто-то хочет посетить пляж самостоятельно.

Генри не унимался:

– Тогда попрошу вернуть мне стоимость экскурсии!

– Все претензии – к администрации! – заявила Синди.

– Отлично! – воскликнул Генри. – О, да вот же плавки! – закричал он, тыча в окно на открытый стенд с пляжными принадлежностями. И не откладывая дела, попытался выйти из автобуса.

Дверь из-за жары была полуоткрыта, и автобус как раз притормозил на перекрестке. Но именно в этот момент вспыхнул зеленый свет, автобус бодренько двинулся, а нога Генри застряла между дверью и поручнем.

Он задергал всеми конечностями, нелепо шлепнулся на тротуар, обдирая голые коленки, и едва не угодил под колеса мотоциклиста, который заорал на него на португальском.

Завизжали тормоза, старушки попадали друг на друга, а шофер разразился такой бранью, что даже я покраснела, хотя не поняла ни слова. Ударившись бедром о поручень, я упала прямо на колени Брайану. Он мигом стряхнул меня на сиденье и кинулся вслед за Синди спасать визжащего неврастеника.

Втащив за шкирку раненого в салон, Брайан сообщил, что экскурсия может быть продолжена, но городские красоты уже потеряли для экскурсантов всякий интерес. Автобус галдел, не переставая обсуждать нашего ньюсмейкера. Ему этого показалось мало.

Заглушая голос Синди, он продолжал возмущаться, что ему так и не дали купить плавки, и обещал, что эта экскурсия влетит компании в копеечку – за его поцарапанные коленки и испорченное настроение.

– Я задыхаюсь! – вопил Генри. – Где вы добыли эту душегубку?! Я вижу, компания экономит на всем!!!

Синди усилила мощность кондиционера и направила струю свежего воздуха в сторону Генри. Она продолжала рассказывать о достопримечательностях, но голос ее дрожал.

Между тем Генри покрылся гусиной кожей, вскочил и принялся крутить ручки кондиционера. Водитель выхватил микрофон у Синди и заорал, что сейчас сам вышвырнет Генри из автобуса, если он не оставит кондиционер в покое! Брайан железной рукой придавил мятежника к сиденью. Тот, как ни странно, подчинился.