Куколки. Драма с элементами мистики

Иллюстратор Алексей Гриценко

© Алёша Кравченко, 2026

© Алексей Гриценко, иллюстрации, 2026

ISBN 978-5-0070-6049-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Сцена первая

На переднем плане сцены стоит стол, накрытый белой скатертью, с настольной лампой, медицинскими приборами. У стола два стула, один лицом к залу, другой сбоку. За столом сидит, положив голову на руки, Света, она уснула. За её спиной — символический узкий коридор, разделяющий две палаты. В каждой из палат — по одной кровати с лежащими на них недвижными пациентами (манекенами). Из-за спины у Светы, из коридора, появляется Смерть, поглядывая жадно то на одну, то на вторую палату. Света просыпается.

СВЕТА (испуганно). Кто здесь?! (Озирается, но никого не видит). Странно, я никого не вижу, но явно чувствую чьё-то гнетущее присутствие.

СМЕРТЬ (задумчиво). Обычно люди меня не слышат. Отвечу для разнообразия. Да, здесь есть Смерть!

СВЕТА (ещё более испуганно). Мамочки! За что же так рано!?

СМЕРТЬ А я не за тобой. За одним из них. (Кивает на одну и на другую палату.) Только ещё не решила, которого выбрать. Тебе какого не жалко?

СВЕТА Мне? Я не судья им, не знаю о них практически ничего. Оба — молодые мужчины. Оба парализованы и лишены речи. Один — с войны, другой из мирной жизни. Случилось с ним что-то. Они — мои пациенты! Мне обоих жалко! Я за каждого из них отвечаю!

СМЕРТЬ Предлагаешь их обоих забрать, чтобы ты не мучилась?

СВЕТА Что ты!? Не надо!

СМЕРТЬ (через паузу). Ладно, я не спешу. У меня сейчас много работы. Ты же на суточном дежурстве, девочка? Вот и постарайся до конца дежурства разобраться, кто они, чего каждый стоит? Кому из них еще пожить, а кому пора за мной? Не прощаюсь.

Смерть уходит, Света бессильно опускается на стул.

СВЕТА Чего только в ночном дежурстве не привидится? (Через паузу.) Но я совсем не сплю. Может быть, с моими «куколками» что-то не так? (Бежит проверять обоих пациентов, возвращается к столу в полном недоумении.) Оба живы. Как хорошо! Но что же это было?

Появляется Хвостатый, вожделенно описывая полукруги вокруг Светы и постепенно приближаясь; она садится за стол лицом к залу, он присаживается сбоку, на соседний стул, в профиль к залу.

ХВОСТАТЫЙ (скучающе, но интригующе). Ничего-то тебе не привиделось. Смерть приходила и поставила срок. Завтра вернется. А «куколками» ты их красиво назвала! Остальные говорят грубее: «овощ»! Ну, или еще похлеще…

СВЕТА (слышит его, но не видит). А Вы-то кто?! Никогда такого безумного дежурства не было!

ХВОСТАТЫЙ (выждав паузу и якобы раскланиваясь). Меня тоже по-разному величают, но мне нравится творческий псевдоним «Хвостатый»!

СВЕТА (собирается перекреститься). Тебя только не хватало! Не к ночи будь помянут!

ХВОСТАТЫЙ (предостерегающе). Не спеши креститься! Я тебе очень пригожусь!

СВЕТА Чем это?

ХВОСТАТЫЙ А, что ты скажешь, если я помогу тебе слышать мысли каждого из твоих «куколок»? Соответственно, понять их и сделать осознанный выбор, кого оставить, а кого отпустить??

СВЕТА И что ты за это потребуешь? Мою душу?

ХВОСТАТЫЙ Нет! От тебя мне ничего не нужно. (В сторону.) Пока. (Снова ей.) Меня интересует один из них. Или они оба, как и твою предыдущую гостью. Я помогу тебе, а ты поможешь мне сделать выбор. Ну, что, по рукам?

СВЕТА Не стану я об тебя руки марать! (Через паузу.) А как ты это сделаешь?

ХВОСТАТЫЙ Ты даже не заметишь! Просто, начнешь слышать и понимать каждого из них. Хочешь демоверсию? На пару минут?? Так, этот сейчас спит сном младенца, а этого и «включить» можно…

Хвостатый показывает рукою на Олежека, Света идет к нему, смотрит на «куколку», аккуратно и осторожно присаживается на краешек кровати; из-за кровати поднимается модно одетый Олежек, которого Света не видит, хочет подойти к ней, но его что-то не пускает, он останавливается в стороне.

ОЛЕЖЕК (противным голосом с жутким возмущением, но Света его не слышит). Что вы, сволочи, спать не даете, выпивки не приносите?! Я кайфануть хочу! Я покурить хоч-у-у-у! Кальян тоже сойдет!! М… М… М…

ХВОСТАТЫЙ Это он материться пытается, девочка, но не может. В том положении, в которое он попал, эти слова не работают. А другие он редко употребляет.

ОЛЕЖЕК Ты бы вообще заткнулся, М… М… М… козья рожа! Это ты меня к ней не пускаешь? Она ничего. Я бы с нею…

ХВОСТАТЫЙ Помолчи! Ходок!! Не по Сеньке шапка! Лучше поговори с медсестрой, а то она тебе обезболивающее уколоть забудет!

СВЕТА Вы меня видите?

ХВОСТАТЫЙ Не видит он и не слышит. Эти опции я Вам не обещал. Не хватало мне еще тут душераздирающих бесед с полупокойниками! Но я ему передам Ваш вопрос — сегодня аукцион неслыханной щедрости у меня!

ОЛЕЖЕК (зло). Не вижу! Но чувствую, чтоб меня разорвало! Молода, свежа! Хоть сейчас бы…

Хвостатый воспроизводит

СВЕТА (через паузу). Почему Вы такой грубый? Вам очень больно? Где болит? Я доктору попробую сказать, он препараты назначит…

Хвостатый кривляется, передавая вопрос.

ОЛЕЖЕК (на грани истерики). Везде у меня болит! Но больше всего…

Олежек пытается что-то еще кричать, говорить, но, видя, что его больше не слышат, успокаивается и замирает в оскорбленной позе, повернувшись к Свете спиной и скрестив руки на груди, свесив голову.

ХВОСТАТЫЙ (Свете). Пробный сеанс окончен! Хотите полную версию продукта?

СВЕТА (размышляя). А второй пациент? Он тоже такой?

ХВОСТАТЫЙ Нет, тот — совсем другой. Будем сравнивать? Я готов обоих «включить» и уйти.

СВЕТА (через паузу). Я подумаю.

Откуда-то из-за кулис громкий женский голос зовет: «Светка, не спишь? Иди, чаю попьем!». Она убегает по коридору.

Сцена вторая

Хвостатый присаживается на кровать Олежека, довольно потягивается. Олежек нерешительно подходит и садится рядом.

ОЛЕЖЕК А ты — тот, про кого я думаю?

ХВОСТАТЫЙ Ага, он самый. Любить не прошу, но жаловать придется. Я — твой куратор. И очень давно.

ОЛЕЖЕК И чо, душу требовать будешь? Договор кровью подписывать? Что предложишь взамен?

ХВОСТАТЫЙ И что бы ты попросил?

ОЛЕЖЕК Выпить, покурить, бабу — в общем — кайфануть напоследок. Я так понимаю, что мне хана?

ХВОСТАТЫЙ Близко к истине. Сестричка завтра утром решит, тебе или ему. (Кивает на соседнюю палату, потом вновь Олежеку.) А кто ж тебя просил в дымину пьяным садиться за руль твоего гоночного кара и мчать по ночному городу под 160? И потом врезаться в столб так, что даже подушки безопасности не спасли?

ОЛЕЖЕК Разве не ты меня под руку толкнул или надоумил, дернул… Как там, у вас, это называется…

ХВОСТАТЫЙ Ты идиот? Зачем мне заниматься подобными глупостями? Подговорить кого-то сделать гадость другому, предать, обидеть беззащитного, украсть что-то, убить, изнасиловать, сподличать — толкнуть на все это — моя прямая обязанность. А то, что ты сделал, — плод твоей собственной дури! Я тут не причем. (Виновато разводит руками.) Значит, полагаешь, мы с тобой купчую состряпаем? Может, независимого оценщика пригласим? Потолкуем и прикинем, по рынку, ниже рынка? Должен — и с удовольствием — тебя разочаровать. Ни кайфушек, ни договора с кровавой подписью не намечается. Душа твоя и так давно и прочно — моя. Риск её потерять для меня отсутствует. Остается только упаковать и забрать. А к этому я готов в любой момент.

ОЛЕЖЕК (возмущенно и обиженно). А когда это и как ты сумел её заполучить? Я своего согласия не давал! Я буду жаловаться!

ХВОСТАТЫЙ Не будешь. Некому будет. Точнее, тебя никто слушать не станет. У меня на тебя такое шикарное досье, что тебя отдадут мне без малейших колебаний!

ОЛЕЖЕК Например? Я никого не убивал, не грабил…

ХВОСТАТЫЙ Да, серьезного, весомого за тобой ничего нет. Крал только у своих. С бабами был — свинья свиньёю, но так многие поступают. Гадил, преимущественно, тоже только своим — близким, родным, приятелям. Короче, тем, кто тебя любил и доверял. Всё — по мелочи, но регулярно и в большом объеме. Ты автоматически зарабатывал своё место у нас, давно и честно его заработал. Оно тебя ждет. (Через паузу.) Предавал людей ты частенько, но тоже как-то гаденько, по мелочи, лишь бы что-то заполучить, проглотить и забыть. Без подлинного коварства и мастерства, как это делали лучшие представители касты предателей! Но так, обычно, умеют только женщины — преданно смотрит тебе в глаза, жадно обнимает, целует, а сама уже нож занесла для удара или яд подсыпала. Виртуозно. Кстати, мне кажется, что небезызвестный Иуда был женщиной, только тщательно это скрывал. (Виновато разводит руками.) Плюс в твоей «копилке» — бесконечные пьянство, похабщина, наркота, курение. Одних твоих матов на 28 томов обвинительного заключения набралось!

ОЛЕЖЕК Вот, уж, не думал.

ХВОСТАТЫЙ А ты вообще редко думал! В основном, делал то, что тебе нравится, и на мнение окружающих плевал. Лично мне твое сквернословие, конечно, было в удовольствие. Материшься — целуешь меня под хвост! Тебе приятно и мне приятно. А у меня там часто и сильно зудит! Вот, ты и тебе подобные такой бальзамчик мне регулярно накладываете! Мне — хорошо. Но для Суда — прискорбно.

ОЛЕЖЕК Меня сейчас вытошнит. (Корчится.) Тебя? Под хвост?

ХВОСТАТЫЙ Вытошнить тебя не может, нечем тебе. А в детстве тебе разве не говорили, что материться не очень хорошо?

ОЛЕЖЕК Мне много чего говорили. (Через паузу.) И ты тут что-то вещал про выбор между мною и тем, вторым, что медсестра должна сделать. Он кто? Каковы мои шансы?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.