Тихий свет. Книга стихов

I

веснеет небо

весне-веет

белизна облаков в синеве

влюбленной

солнечный свет лелеет

тепло на твоих губах

извечный странник

бесплотный ветер

зачарованно думает о листве

грядущих касаний

а я о рассвете

о свете горящем

в твоих глазах

II

весна – и сон и пробужденье

и синевы и белизны

нежнее нежного виденье

влюбленных солнца и луны

земля уже таит растенья

еще незримые никем

но осязает сердца зренье

ничто – что скоро станет всем

и в ожидании цветенья

ясней и ближе звездный свет

всего со всем переплетенье

повсюду жизнь – ведь смерти нет

III

ноты облаков на небосводе

глубина безмолвной синевы

детский смех – ах как они вольны

и равны в своей святой свободе!

вдох и выдох – ровное дыханье

солнцу сыну радуешься ты

ощущаешь время как воды

медленное в волнах колыханье

ветер нежный веянием нежность

памяти грядущей свет разлил

свет всегда – счастливая безбрежность

половодье солнечное сил

так прозрачно ощутим весною

дар непостижимый так велик

вдох и выдох – вот оно земное

слитое с небесным в каждый миг

IV

разливается морем весна

бьется волнами в стенки сосудов

словно вещего сна берега

расцветают огнем изумрудов

о грядущем нам память горит

если б вспомнить о сладостном саде!

где Эвноя надежду хранит

где был Данте Ли Бо и Саади

если б в сердце лелеять тот сад

сад счастливой любви соловьиной

где слова откровеньем звучат

где все разные – где все едины

где весны не касается тень

где весна без конца и без края

даже в самый безрадостный день

тьма слабела бы – в свете сгорая

V

снова весны дуновенья повеяли светом

снова алмазною нежностью вспыхнули в звездах

снова взывает каким-то неясным заветом

снова надеждой живой осязается воздух

солнце с луною танцуют сливаясь в сияньи

солнце с луною бессмертные двое влюбленных

море с землею проснувшись их внемлют даянью

обетованьем даров их огнем вдохновленных

VI

чтобы быть ближе к земле

нужно смотреть на небо

с неба струится тот свет

которым она согрета

небом дарован закон

текущий в ее венах

чтобы небесному внять

нужно любить земное

ибо внимает земля

звездам и солнцу с луною

и с сердцем всегда говорит

открытым своею любовью

VII

лунная ночь прикосновений нежных дыханье

ветер задумчив слышен его колыханья

шепот темный но внимаю другому

ясному твоему небесному и земному

в мгновенье одно сливаются памяти реки

ты видишь странствия наши хотя и закрыты веки

прошлые и грядущие которыми мы едины

ты помнишь море у моря цвели жасмины

и моря другого запаха хвойную свежесть

и безмолвие гор сада скромного нежность

и древнего города чувства воспоминанья

и поля безбрежность и леса самостоянье

весенняя ночь прикосновения лунного света

еле слышный шепот почти уснувшего ветра

VIII

весеннее море ни с чем несравнимо

и сила и нежность и холод и жар

ты помнишь ты помнишь моя любимая

то море – то странствие – ту весну – тот дар?

и в волн поцелуи босыми ногами

ты бежала танцуя как света свет

и дуновения твоего алого пламени

которым был берег скалистый согрет

но то что даровано пребывает вечно

и помнить не надо— то же пламя ты

то же море весеннее та же сила беспечная

если хочешь у ног твоих и сейчас разлиты

IX

спи мой сын

убаюканный сердцем весны

сладко спи

пусть твои нежными будут сны

свет луны

звездные реки юные так легки

их цветы

в сновидениях хрупкие береги

на земле

ты любовью в саду их своем взрасти

на земле

дай небесному радостному цвести

на земле

облекается плотью сапфирный свет

на земле

нежность мира всегда ответ

спи мой сын

убаюканный сердцем весны

сладко спи

солнце тихое в песне луны

X

я надеюсь вернуться

я надеюсь вернуться в тот сад

где весны дуновения ивы колышут

над кроткой рекой

где апрельское солнце сияет надеждой

ибо весна всегда сияющая надежда

я верю

я верю что тот сад будет на всей земле

что земля будет садом

если в сердцах людей его цветы прорастут

если эти цветы лелеять беззаветную нежность

ибо весна всегда беззаветная нежность

но пока мы не в этом саду

мне хотелось бы

я надеюсь и верю

что даже в самую темную ночь

весна всегда милосердие света

Вступление первое

Пел я князьям хвалу,

пел я князьям хулу,

пел я о битвах ужасных.

Но найду ли теперь слова,

чтобы нежности синева

в звоне струн разлилась согласных?

В песни теперь заплету

безмятежную красоту

тихого озера Неро,

да лесов-то глухих глубину,

да степей-то лихих желтизну,

да дуновение новой веры.

Я ли, велесов внук,

не расслышу гибели звук,

что жизнью новою засияла?

тою, которой не ведали мы,

тою, которой не страшны тьмы,

тою, которая свет обещала.

Вступление второе

Прежде песни я пел иначе,

прежде пел я про буйную удаль,

прежде соколом в небо взмывал я

и бросался в кровавые битвы.

Ныне песни спою иначе,

ныне силу пою смиренья,

соловьем на заре замирая,

провожая в дорогу звезды.

Белый лебедь судьбу свою знает,

белый агнец к отцу вернется,

черный волк их изведает крови,

но бесследно во мраке сгинет.

Будет грубый вовеки проклят,

будет нежный вовек прославлен,

ибо в грубости кроется слабость,

ибо в нежности кроется сила.

I

Князь Борис перед отъездом в Киев (Ростов, зима 1015 года)

Какое безмолвие белое, Господи,

какой свет милосердный звезд —

если бы все понимали, что они милосердны,

если бы видели все – по-настоящему – это смиренное озеро,

эту кротость глубокую, окруженную хмурым лесом.

Только озеро светится

светом ответным,

одинокое, как душа моя.

Ночь, и предчувствую ночь я свою.

Отчего же

в свете ответном

в том свете ответном

мне чудится белый город?

Какой безмолвие белое,

какой милосердный свет.

II

Князь Борис на реке Альте

Я на самом западе солнца,

светит мне мой вечерний свет,

предо мною река, но ее мне не пересечь.

Отчего же плачу и улыбаюсь,

отчего же и горечь, и радость в сердце?

А река – не река: это слезы мои текут.

Вот заходит над степью солнце,

все окрасив багряным светом —

цвета крови, я знаю, моей.

Не увижу я больше солнце,

но и самою темною ночью

свете тихий – всегда – со мной.

III

Убиение Глеба

Не должно колос еще не созревший срезать

и лозу молодую – плодов обещание добрых.

Недолжное не должно случаться,

но это случилось.

Недолжное не должно повторяться,

недолжное не должно повторяться,

но снова и снова земле русской плакать —

это ль сила великая великого князя?

Недолжное не должно повторяться.

– Плачу я и рыдаю,

плачу,

рыдаю.

Где речи твои, возлюбленный брат мой,

где тихие твои наставленья?

Плачу я и рыдаю.

Ты видишь из райского сада? – нет, не река это, это слезы мои текут.

Случилось то, что случилось.

И только река течет —

бесконечная память, смиренье и кротость.

I

Эта молодая женщина с тысячелетней печалью в глазах могла бы быть прекрасной,

но ее белое снежное платье изодрано, ее кожа измазана сажей, ее волосы посыпаны пеплом войны,

на всем ее теле – следы ударов, оставленных ее хозяевами

(ударов – таких же, какие часто можно было видеть на спинах крепостных),

и она идет, одинокая, через ад, через все круги его, и нет у нее Вергилия, который мог бы помочь.

Но она идет и идет, безмолвно плача, и видит вокруг своих мучителей, чей облик уже не отличим от облика демонов, которые мучают их.

И страшно идти ей, но она знает, что нужно идти до конца, что нужно сначала увидеть того, последнего,

того, самого ничтожного, кто посыпал волосы ее кровавым пеплом войны,

чтобы убедиться, что он здесь, что он навсегда останется здесь.

И только тогда она сможет расплакаться так, как никогда прежде.

И только тогда она сможет по-настоящему освободиться.

И только тогда она сможет больше не бояться за своих родных.

И только тогда она сможет прийти туда, где сладостно светит сапфировый свет надежды.

II

Там, на западе солнца, там, где своими руками мы сеем смерть,

там, сейчас, Господи, светит твой тихий свет —

там, на западе солнца, там, где сражаются, боятся, помогают другу другу, надеются, умирают,

там, сейчас, Господи, светит твой тихий свет —

мужчинам, не желавшим войны, но взявшим оружие в руки,

женщинам, не желавшим войны, спасающим стариков и детей,

детям, не знавшим войны, но узнавшим и ужас, и боль, и смерть,

там сейчас, Господи, светит твой тихий свет.

Там сейчас, Господи, Сын твой, дарующий жизнь,

там сейчас свет его разгоняет пришедшую тьму и дарует надежду.

Там, на западе солнца, светит твой тихий свет.

III

Всех скорбящих радость, спаси рабов твоих.

Спаси гибнущих,

лишенных дома,

спаси захваченных бурею,

окруженных тьмою,

спаси защищающих

землю свою,

но спаси и скорбящих —

не знающих, чем помочь,

но спаси и бежавших

в чужие края,

но спаси и оставшихся

в царстве черном

и забывших

радость свою.

И даруй, милосердная

пречистая белая Роза,

потерявшим надежду —

даруй милосердно надежду.

IV

Когда-нибудь,

оставив позади жесточайшую пучину

и черное царство, в котором надежды нет,

сквозь которое мы пронесем надежду,

когда-нибудь

поплывем мы по лучшим водам,

ибо мы зло различали, и зло называли злом,

но и во мраке

хранили надежду.

Но мы не осмелимся

поднять взоры

на сладостный свет сапфира,

не осмелимся

наслаждаться небесным светом,

не осмелимся

вступить на желанный берег,

не осмелимся

войти в желанное новое царство,

пока не найдем мы Слово,

пока мы не скажем Слово,

которое сможет вернуться

к тем из нас, кто остался

у входа в черное царство,

к тем, кто не имел ни сил, ни желания

различать меж собою добро и зло,

кто не смел называть

черное черным, а белое белым.

Чтобы наше Слово

сердца их открыло для плача,

чтобы наше Слово

им путь указало сквозь мрак.

чтобы наше Слово

дало им силы прозреть —

чтобы они вслед за нами пошли,

как и мы – вслед за юною женщиной

с тысячелетней печалью в глазах.

Когда-нибудь,

оставив позади жесточайшую пучину,

мы увидим желанный свет.

V

Там, на западе солнца, наши братья и сестры.

Наши братья и сестры

сражаются, боятся, помогают другу другу, надеются, умирают.

И те из них,

кто умирает,

молвит:

ныне отпущаеши, Господи,

как обещано было, с миром,

ибо вижу спасение,

какое приготовлено земле моей.

Там, на западе солнца, земля их.

И земля их плачет, и земля их рыдает,

но молвит им, каждому, плача и умирая:

не рыдай мене,

ибо восстану,

с верою и любовью.

Что же мы делаем, Господи?

Что же мы делаем?

Sovegna vos.

VI

Путь из мрака в грядущее долог и труден.

Каждому, каждому

седмижды на лбу

ангел начертит знак.

Вверх, вверх,

по склонам горы,

по семи кругам

(семь взмахов крыла)

до вершины,

до последнего

пламени на земле.

И перед тем, как очиститься,

мы падем, сраженные,

ибо сознание вины

будет пронзать наше сердце.

Где же, где же,

наша свободная воля

к милосердию света?

Господи, мы недостойны,

но скажи только Слово.

VII

Где, ад, твоя победа?

Там, на западе солнца, наши братья и сестры страдают.

Там, на западе солнца, их земля умирает.

Но воскреснет земля их, и падут твои демоны,

но воскреснет земля их, и возрадуются ангелы,

но воскреснет земля их и наполнится жизнью.

Где, ад, твоя победа?

Что ты можешь посеять?

Только слезы и горе,

только муки и разрушенья,

только неправду и злобу,

только боль и смерть.

Где, ад, твоя победа?

Скоро познаешь ты горечь,

скоро ты будешь поруган,

скоро ты будешь низложен,

скоро ты станешь бессилен.

Где, ад, твоя победа?

Все, к чему не прикоснешься, тлеет.

Все, к чему не прикоснешься, гибнет.

Все, к чему не прикоснешься.

Там, на западе солнца, наши братья и сестры страдают,

но земля их воскреснет.