А я леплю горбатого
- -
- 100%
- +
Мы с восхищением смотрели на нашего сегодняшнего героя, а он, похоже, и сам до конца не понимал грандиозности своей затеи. «Если статья будет готова в самом ближайшем будущем, мы не только первые донесем до читателей наиболее верную информацию, но и наладим контакты с депутатами, – подумала я. – Кроме того, это повысит наш рейтинг среди других печатных изданий».
Как ни меркантильны были мои мысли, занимая пост главного редактора газеты «Свидетель», я просто обязана была думать и о многих формальностях, помогающих в реальной жизни не только держаться на плаву, но и обеспечивать хотя бы нескольких людей рабочими местами.
– Пора, – скомандовал Виктор в половине десятого и взялся за фотоаппарат.
– А как же я? – недовольно надулась Мариночка. – Значит, когда нет никого – и секретарша подойдет, а сейчас вы будете в гостях кофе пить, а я здесь буду со скуки помирать?
Честно говоря, я и сама понимала, что доля правды в ее словах все-таки есть, но должен же кто-то отвечать на звонки и принимать посетителей, если таковые вдруг объявятся!
– Я могу посидеть, – вдруг предложил Кряжимский, который очень часто прощал Марине ее неожиданные фортели, на которые мы с Виктором никогда не смотрели сквозь пальцы. – Все равно кофе поить нас никто не будет – встреча с депутатом назначена в его офисе. Тем более мне еще надо просмотреть собранные материалы, – добавил Сергей Иванович для пущей убедительности.
Чувствуя свой долг перед коллегами, я согласилась: и правда, не зря же Маринка вчера носилась с фотоаппаратом, выполняя, по сути дела, чужую работу, – сегодня она имеет полное право на отдых и… легкий флирт после вчерашних разочарований. Заранее говорить ей, что Владимирцев тоже женат, я не стала – незачем раньше времени расстраивать нашу непредсказуемую Мариночку!
Оставив Кряжимского за главного, мы втроем покинули редакцию в девять часов сорок минут. До офиса депутата Виктор мог бы нас домчать и за десять минут, но мы решили не форсировать события, а явиться к точно назначенному времени. Полюбовавшись по пути витринами Тарасова, декорированными к Рождеству и Новому году, мы доехали до улицы Чернышевского ровно в девять пятьдесят пять, чтобы дождаться депутата уже на месте.
Я еще успела удивиться собственным мыслям: «Интересно, существует ли какая-нибудь психологическая концепция, определяющая тип руководителя по выбранной им секретарше? И как в свете этой теории выглядели бы Кононов с Оксаной и Игнатов с Ольгой?» Марина в это время на ходу подкрашивала губы и улыбалась в свое карманное зеркальце. «Нервничает, – заметила я. – Хм, какая же секретарша нас встретит у Владимирцева? Красивая уже была, умная – тоже, может быть, на этот раз какая-нибудь старая калоша?» – невольно усмехнулась я.
И тут нас сразу неприятно удивило скопление машин возле здания, среди которых тревожным знаком выделялась милицейская. Впрочем, в фойе нас никто не задержал, так что мы втроем беспрепятственно поднялись на четвертый этаж и постучали в дверь, которую перед нами тут же и распахнули.
– Что здесь происходит? – спросила я, удивляясь количеству народа в кабинете в этот праздничный, нерабочий день.
Ответить мне никто не счел нужным, только работники милиции, оказавшиеся здесь, сразу же попросили нас предъявить документы.
* * *Только через полчаса мы наконец вышли в коридор и присели тут же на диван.
– Честно говоря, я не представляю, что такого могло случиться за те полчаса, которые прошли между моим звонком к Владимирцеву и нашим приездом сюда, – в недоумении сказала я, пока плохо представляя, как именно реагировать на сложившуюся ситуацию.
Я, конечно, была в курсе, что все мы смертны и в любой момент можем заболеть или вообще отправиться в мир иной. Но и предположить не могла, что сердечный приступ может вот так запросто унести человеческую жизнь за полчаса до нашего приезда.
– Слушай, что-то здесь не то, – шумно выдохнула Маринка. – Говори что хочешь, только я все равно не поверю, что еще вчера этот Владимирцев был жив-здоров и с утра говорил с тобой довольно бодро, а через полчаса после телефонного звонка его нашли мертвым в собственной ванной, умершим от сердечного приступа! – на одном дыхании выпалила она и, склонив голову набок, стала дожидаться моего ответа на свое заявление.
Вообще-то я и сама с трудом в это верила, но факты были налицо: депутат перед встречей с нами захотел принять душ и его прямо там настиг сердечный приступ, от которого он скончался на месте. Минут через двадцать в квартиру вошла жена, вернувшаяся от родителей, и обнаружила труп. Конечно, вызвала милицию, которая прибыла на место в рекордно быстрые сроки, и позвонила секретарю, который тоже примчался почти сразу. Тело депутата мы не видели, а вот сейфы, бумаги и сам офис Владимирцева опечатали у нас на глазах.
– Может быть, просто кто-то очень не хотел, чтобы мы с ним встречались? – предположила Марина упавшим голосом.
Конечно, я видела, что ей очень жаль человека, погибшего во цвете лет. Но ко всему прочему еще примешивалась обида на злодейку-судьбу, не давшую возможности даже познакомиться с этим самым человеком. Кроме всего этого, я заметила и горячее желание нашей секретарши помочь правосудию. Мы, как-то не сговариваясь, сразу решили, что с этой смертью дело нечисто.
– Вы, может быть, избиратели Геннадия Георгиевича? – обратился ко мне молодой человек приятной наружности в великолепно отглаженном костюме. – Меня зовут Ярослав Всеволодович Сосновский, я – секретарь депутата Владимирцева, то есть… бывший.
– Секретарь? – удивилась я.
Все надежды на создание психологической концепции выбора секретарши и выявление с ее помощью типа руководителя рухнули еще на начальном этапе, – как оказалось на практике, кое-кто из руководителей предпочитает секретарей-мужчин.
– У вас была назначена встреча? – так же ровно продолжил свои расспросы Сосновский. – Можете в письменном виде изложить свою просьбу, возможно, ее рассмотрит другой депутат.
Мне такая забота о простом народе очень понравилась: «Надо же, Владимирцев умер, а его секретарь в это время о простых людях все-таки думает». Но тут мое внимание привлекло кое-что иное – фигура Мариночки как-то незаметно подтянулась, глаза заблестели, и сама она в один миг еще больше похорошела. Я долго не раздумывала над причиной столь коренного изменения внешности – достаточно было приглядеться повнимательнее к подошедшему мужчине, как сразу становились ясны душевные коллизии противоположного пола.
Ярослав, с первой минуты покоривший меня элегантностью и безупречностью манер, был высоким брюнетом с роскошной шевелюрой и очень милыми чертами лица. В общем, преображение нашей секретарши было вполне обоснованно, и нам с Виктором стало понятно – в ее сердце вновь поселилось большое чувство. Конечно, к Сосновскому.
Кстати, Виктор при появлении нового человека тоже изменился в лице, видимо, испытывая какой-то дискомфорт. «Ревнует, наверное», – решила я. Вообще-то к мужчинам в нашей редакции отношение особое – мы с Мариночкой их любим и ценим, заботимся о них и всегда стараемся облегчить им жизнь, что, конечно, получается не всегда.
Но до сей поры, даже зная о частых сменах симпатий нашей секретарши, Виктор ни разу не выказал при ней открыто своего неудовольствия ее очередным кавалером, какими бы внешними и умственными данными он ни обладал. Поэтому меня несколько удивила его реакция. «Может, сам в Мариночку влюбился?» – мелькнула у меня шальная мысль.
– Ольга Юрьевна, может быть, нам действительно прибегнуть к помощи господина Сосновского? – неожиданно перебила мои умозаключения секретарша. – Я пока расскажу ему о цели нашего визита, а вы позвоните, пожалуйста, Кряжимскому.
Едва сдерживая удивление от такого явного проявления инициативы, я поднялась и вместе с Виктором направилась к телефону, находящемуся в другом конце коридора. Конечно, штудировать довольно опытного сотрудника в мои обязанности не входило, но на этот раз я не удержалась:
– Я заметила, этот тип тебе не очень нравится, но в любом случае не стоит это демонстрировать так открыто. В этом деле вообще не все гладко, – заметила я, удалившись от Сосновского на порядочное расстояние. – Мне тоже не верится, что Владимирцев внезапно умер от сердечного приступа просто так, должна же быть хоть какая-то причина и разумное тому объяснение. Поэтому давай действительно Кряжимскому сначала позвоним, а потом попробуем этого типа разговорить.
Моя рука автоматически потянулась к сумке, чтобы достать сотовый, но я тут же спохватилась: зачем же было идти так далеко, когда можно позвонить по собственному «мобильнику» одному из своих сотрудников? Во избежание подозрений мы с Виктором все-таки дошли до телефона и попросили дежурного об одолжении. А вернувшись, застали довольно мирную картину: Марина и Ярослав, позабыв о последних трагических событиях, мило болтали о совершенно посторонних вещах. Увидев нас, оба поначалу даже растерялись.
– М-мне Ярослав… Всеволодович все рассказал. Ему позвонила жена покойного, которая и обнаружила труп, а сам он в это время был на лыжной базе, – затараторила Маринка, выкладывая нам подробности, как заправский детектив. – Никого из журналистов в квартиру Владимирцева не допускают.
Хм, информация довольно исчерпывающая, но толку от нее маловато. Конечно, Сосновский искренне сожалел, что мы не успели поговорить с его шефом.
– Я и не знал о назначенной встрече, – признался он. – Обычно я в курсе всех планов Геннадия Георгиевича, но последние два дня я как раз отдыхал за городом… И теперь не представляю, смогу ли чем-то вам помочь…
– Конечно, сможете, – безапелляционно заявила я. – Нам необходимо увидеться с вдовой Владимирцева. Хоть мы и журналисты, но иногда очень даже неплохо разбираемся во всяких непонятных вещах. Представляешь, какой репортаж получится, если мы возьмемся это дело расследовать? – обратилась я уже к Виктору.
Он скептически посмотрел на меня, но от этого моя решимость не улетучилась.
– Думаю, у нас все получится, – улыбнулась я, хитро подмигнув Ярославу.
– При всем моем желании вряд ли могу в этом помочь, – растерялся Сосновский от такой напористости.
Но больше ничего объяснять постороннему человеку я пока не стала – необходимо поговорить прежде всего с Кряжимским. Он в курсе этого происшествия, так как несколько минут назад мы уже рассказали ему о своих приключениях по телефону. Но для нас сейчас куда важнее была помощь его могущественной знакомой, по рекомендации которой мы почти попали на прием к депутату Владимирцеву. «А что, может быть, и получится, – подумала я, уже успевая вспыхнуть азартом. – В конце концов, мы имеем полное право быть в курсе всех событий, потому что у нас прямо из-под носа увели прекрасную возможность написать интересную статью».
В таком воинственном настроении я вошла в офис, где уже полчаса взволнованный нашим отсутствием Кряжимский курил одну сигарету за другой и не находил себе места.
– Рассказывайте, – с порога накинулся он на нас.
Вообще-то отсутствием воспитания наш аналитик не страдает, но его охватил такой ужас от создавшегося положения, что никому и в голову не пришло требовать от него хороших манер. Поэтому, быстренько сбросив верхнюю одежду, мы расселись в креслах прямо в приемной, где царствовала Мариночка, которая тут же занялась приготовлением кофе. Стараясь как можно спокойнее и подробнее ввести Сергея Ивановича в курс дела, мы по очереди припоминали все мелочи, которые с большим трудом узнали сами.
– Значит, Владимирцев умер в период с девяти до половины десятого, когда его нашла жена, – анализировал Кряжимский наши обрывочные сведения. – Кстати, а где жена была до этого самого часа? – спохватился он.
– Да вроде бы уезжала куда-то, – вспомнила я, вопросительно уставившись на Марину.
– Я как-то не додумалась об этом спросить, – пролепетала она, выключая кофеварку.
Виктор усмехнулся, но вслух ничего не сказал. Впрочем, даже Кряжимский, которого с нами в офисе не было, догадался, что виной этой ее «забывчивости» является мужчина. «Она на него такими глазами смотрела, что я бы удивилась утвердительному ответу», – совершенно беззлобно подумала я.
– Кстати, я ему оставила свой телефон, – улыбнулась Мариночка, предлагая каждому маленькую чашечку кофе и сушки из своего диетического продуктового запаса. – Так что, если он мне позвонит, я его обязательно об этом спрошу, – пообещала она.
Честно говоря, мне с трудом верилось, что наша секретарша, обезумев от восторга, способна в эту минуту думать только о служебных делах. Но говорить об этом было просто бессмысленно, поэтому я целиком отдалась наслаждению кофе и снова промолчала.
– Сергей Иванович, надеюсь, загадочная Каверина тоже оставила вам свой номер телефона? Немедленно позвоните своей знакомой и объясните ситуацию, – скомандовала я, возвращая секретарше пустую чашку на поднос. – Возможно, она поможет организовать нам встречу с женой Владимирцева.
Кряжимский без разговоров поставил недопитый кофе и схватился за телефон. Мы, как по команде, стремительно встали и прошли в мой кабинет, чтобы продолжить разговор, – в конце концов, не наше дело, с кем знакомятся наши сослуживцы и какие общие интересы у них могут быть.
Глава 2
– Не знаю, насколько важны эти сведения, но кое-что Елена Николаевна мне рассказала, – через несколько минут объявил нам Кряжимский. – Сначала немного про секретаря…
Мы все невольно обратили свои взгляды к Мариночке, которая, к счастью, в этот момент была увлечена созерцанием пейзажа за окном и ничего не заметила, хотя уже через минуту стала внимательно прислушиваться к собранной нами информации.
– Ярослав Всеволодович Сосновский довольно давно – около полугода – работает с депутатом Владимирцевым, и отношения их связывали, по словам Кавериной, деловые, иной раз переходящие в дружеские, – расшифровывал Сергей Иванович свои записи в блокноте. – Впрочем, за рамки «начальник – подчиненный» это никогда не выходило. Конечно, проверить алиби секретаря-референта просто необходимо, но пока особых подозрений он не вызывает.
Замечание Кряжимского я решила учесть, тем не менее зафиксировала в своем компьютере это имя.
– Елена Николаевна уже была в курсе всех дел, потому что дружила с женой Владимирцева Ингой. Каверина рассказала, что она, эта самая Инга, уже несколько дней гостила у родителей в… – Кряжимский снова заглянул в блокнот. – В Романовке.
Честно говоря, мне наименование этого богом забытого уголка, который на картах нашей Родины не всегда обозначается, ни о чем не говорило. Но на всякий случай я тоже зафиксировала это название в компьютерном файле. Так как ни у кого из присутствующих никаких вопросов по уже выданному материалу не было, Сергей Иванович продолжил:
– Конечно, она была в ужасе, когда, вернувшись, обнаружила мужа в ванной, да еще мертвого. Инга сразу вызвала «Скорую», позвонила в милицию, секретарю Ярославу, номер телефона которого был ей известен, а в первую очередь – своей подруге Елене Кавериной. Врачи приехали быстро – депутатов не каждый день мертвыми находят. Они предположительно установили причину смерти – сердечный приступ. После этого делом занялись официальные власти, и теперь милиция не разрешает журналистам ничего фотографировать и вообще вмешиваться в расследование.
– Кстати, а почему Сосновского мы обнаружили не дома у шефа, а в его офисе? – уточнила я на всякий случай, чтобы сразу выяснить непонятные моменты. – Обычно в таких случаях приближенные утешают вдову…
– В этом не было необходимости, потому что Каверина сама отправила его вместе с милиционерами, чтобы сразу опечатать деловые бумаги депутата. Сами понимаете, политический след вполне возможен, поэтому допускать, чтобы в руках конкурентов оказались важные документы, было просто нельзя, – без запинки объяснил мне Кряжимский, который, в отличие от Мариночки, не забыл спросить у своего информатора самые интересные детали, сулящие сыграть важную роль в написании будущей статьи.
– Спасибо, Сергей Иванович, спасибо всем, – поблагодарила я и поднялась со своего места, давая понять, что разговор пока окончен.
– Можно по личному? – вдруг остановился в дверях Виктор.
«Неужели и этот влюбился?» – испугалась я, потому что в Новом году сотрудники уже успели мне преподнести несколько сюрпризов личного характера. Но отказывать своим коллегам в конфиденциальной беседе я не собиралась, поэтому утвердительно кивнула.
– Мне этот тип не нравится, – сказал Виктор, как только мы остались одни в кабинете.
Я сразу же поняла, что речь идет о Сосновском, и с облегчением выдохнула:
– Мне и самой не нравится. Весь какой-то слишком чистенький, прилизанный, – передернулась я, в силу своих профессиональных качеств отмечая в окружающих людях всякие мелочи. – Похвалился нам зачем-то, что лыжами в детстве занимался, первые места на школьных олимпиадах занимал… Хм, у нас с тобой, может быть, заслуг и побольше, мы же о них каждому встречному-поперечному не рассказываем!
Я едва успела перевести дух и сразу же перешла к главной мысли:
– Честно говоря, особого восторга у меня Сосновский не вызвал сразу. Но и обвинять человека только потому, что его физиономия не понравилась, не в наших правилах. Милиция и общественность к смерти депутата относятся трепетно, так что нас с тобой и близко к делу погибшего Владимирцева не подпустят. Что остается? Правильно, мы можем попробовать «завербовать» знакомую Кряжимского – больше просто ничего не остается. И еще надо бы самостоятельно проверить алиби секретаря. Но это позже, а пока у нас с тобой другая задача…
Еще в течение пяти минут, пока продолжалась наша беседа, я успела объяснить Виктору его роль:
– Для начала попытайся выяснить более ценную информацию. Например, кто мог довести депутата до сердечного приступа, ведь когда он со мной разговаривал, то был совершенно спокоен, – напомнила я. – Единственное, что нам сейчас нужно, – попасть в дом покойного и поговорить с его женой. Может быть, от нее узнаем что-нибудь интересное.
Восприняв мои слова как прямое руководство к действию, Виктор пулей вылетел из моего кабинета и ворвался к Кряжимскому. С помощью скольких слов фотограф в точности передал тому мой «приказ», осталось для меня загадкой. Но не успела я и глазом моргнуть, как Сергей Иванович снова схватился за телефонную трубку, и уже через несколько минут затрезвонил аппарат в моем кабинете.
– Здравствуйте, Ольга Юрьевна, – услышала я приятный женский голос на другом конце провода. – Меня зовут Елена Каверина, я звоню по просьбе одного вашего сотрудника…
Вообще-то я и сама с первой же секунды об этом догадалась. Но сейчас мне надо было бы что-то сказать в ответ, и я не придумала ничего лучшего, как просто поздороваться.
– Сейчас я нахожусь в квартире депутата Владимирцева, – как ни в чем не бывало продолжила моя собеседница. – Можете приехать и осмотреть место происшествия… Сергей Иванович сказал, что вы бы хотели пообщаться с Ингой, но она сейчас в таком состоянии… Ничего не могу обещать.
– Спасибо большое, если вы не против, мы подъедем прямо сейчас, минут через двадцать. – Я наконец обрела дар речи и могла связать пару слов.
Вежливо попрощавшись с Кавериной, я опустила трубку на рычаг и по селектору попросила Марину объявить общий сбор в кабинете главного редактора. Через несколько минут мои коллеги, вооружившись блокнотами, ручками, а кое-кто – собственной памятью, устроились в своих излюбленных местах моего кабинета.
Маринка с новой порцией свежесваренного кофе незаметно просочилась в комнату, поставила перед каждым чашку и притихла в уголке. Конечно, меня это ее внешнее спокойствие не обмануло – она очень хотела принимать участие во всех делах редакции, поэтому сдаваться не собиралась и в случае чего могла поднять шум и крик.
– Давайте обсудим, кого оставить в редакции, а кому стоит поехать на разведку к Владимирцевым, – сообщила я повестку дня, и Мариночка тревожно напряглась, ожидая своей участи. – Нам крупно повезло: знакомая Сергея Ивановича – Елена Каверина, которая дружна с женой покойного, – обеспечила нам беспрепятственный доступ в дом депутата. Теперь необходимо уточнить состав команды.
– Я еду, – спрыгнул Виктор с подоконника.
Объяснять, что на месте любого происшествия профессиональный фотограф бывает просто необходим, было не надо, так что все говорило в пользу Виктора. Похоже, никто против его кандидатуры и не возражал.
– А вы, Сергей Иванович? – повернулась я к Кряжимскому.
– Я бы остался. Думаю, моего личного присутствия не требуется, так зачем же толпу создавать?
Маринка с облегчением выдохнула – веских аргументов у нее не было, а так она автоматически могла переложить на плечи аналитика свои секретарские обязанности и поехать с нами. Ее согласие на поездку можно было и не спрашивать: она всегда радовалась, отправляясь с нами на очередное задание. Правда, инструкции, которыми ее щедро снабжали все мы перед выходом в свет, она иногда оставляла без внимания: часто задавала вопросы невпопад, не по делу смеялась или громко возмущалась… Но квалифицированными журналистами и мы стали не сразу, поэтому некоторые ошибки нашей непосредственной Мариночке все же прощали и старались с каждым разом научить секретаршу новым приемам получения нужной информации.
Отказать ей сейчас в удовольствии общения с интересными людьми у меня даже не было повода – в редакции оставался Кряжимский, который в случае чего запросто мог ответить на звонок. Мы вообще старались не забывать бессмертные слова кота Леопольда о том, что надо жить дружно, поэтому взаимовыручка в коллективе практиковалась довольно часто.
Таким образом, определив состав авангарда, мы покинули стены родной редакции. По адресу и подробным объяснениям Кавериной мы достаточно быстро нашли нужный дом. Честно говоря, раньше, проезжая мимо него, я и не думала, что одну из квартир в нем занимает депутат городской Думы Геннадий Владимирцев.
Листая досье, которое мы с Мариной еще вчера успели на него собрать, я не находила для себя ничего интересного. «Подумаешь, жил себе и жил человек… Ну, закончил в свое время экономический, ну, женился на обыкновенной учительнице, приехавшей в Тарасов откуда-то из провинции, ну, выбрали его в Думу, – рассуждала я, переворачивая страницы тоненькой папки. – До настоящего времени никаких персональных проектов и законов он не выдвигал, хотя место в думской иерархии занимал довольно высокое. Только в связи с грядущими кадровыми перестановками фамилия Владимирцева замелькала в светских хрониках и политических репортажах, потому что он был одним из кандидатов на место куратора по распределению финансовых средств между округами и районами области».
– Ну что, пошли? – спросила Марина, плохо скрывая свое нетерпение.
Я отвлеклась от собственных размышлений и вышла из машины, полная решимости. Возле подъезда нас никто не задержал, хотя жильцы дома с любопытством поглядывали на еще одну машину, притормозившую возле третьего подъезда. Зато гостеприимно распахивать перед нами двери квартиры никто не торопился – сначала участковый проверил наши документы и только потом с недоверием разрешил пройти в прихожую.
– Это представители прессы, я их пригласила, – услышала я из комнаты женский голос со знакомыми интонациями. – Здравствуйте, меня зовут Елена Каверина. Проходите, пожалуйста, Инга вас ждет.
Хм, я только посочувствовала нашему порядочному Кряжимскому, который был уже не первый год благополучно женат: встретиться с такой женщиной – просто несказанная удача для любого холостого мужчины и колоссальная проверка – для женатого. Вообще-то по сценарию всех любовных романов я должна была воспылать жуткой ревностью и даже ненавистью к этой высокой брюнетке, но меня почему-то обуяли чувства совершенно противоположные. Встречаясь по ходу своей журналистской работы с разным контингентом женщин, я уже привыкла к их вечно бледным и осунувшимся физиономиям, тусклым глазам и отсутствию маникюра или прически.
Сейчас меня просто захлестнула волна восхищения – Каверина выглядела просто великолепно. Нет, не роскошно, потому что черные джинсы с коротким темно-синим свитером отнюдь не претендовали на особую презентабельность, хотя, по словам Кряжимского, она тоже работала в Думе и занимала довольно высокий пост – курировала дела молодежи и спорта.
Просто внутренняя раскрепощенность и внешняя простота довольно органично вписывались и в имидж деловой женщины, которой я Каверину немедленно представила, и в образ заботливой подруги, которой она, по сути дела, сейчас и являлась.
Перезнакомившись прямо на месте, мы следом за нею прошли в гостиную. А когда она вышла узнать о самочувствии подруги и заодно принести нам кофе, произошла совершенная неожиданность.
– Елена Прекрасная, – внезапно шепнул мне Виктор, удивив меня такой многословностью.
«Тоже мне Парис нашелся», – усмехнулась я, припоминая мифы греческой мифологии. Впрочем, спорить с фотографом было делом абсолютно безнадежным: Каверина действительно не оставляла равнодушным никого из окружающих – в этом я уже успела убедиться на собственном опыте.