Алиби с гулькин нос

– Ступай на кухню, – холодно ответила Лариса, которую сообщение Степаныча повергло в некоторое замешательство.

– А как же мои деньги? – не спешил покидать кабинет Степаныч.

– Усиль охрану в ресторане, – посоветовала Лариса. – Пусть следят не только за порядком в зале, но и за перемещениями сотрудников. Только не болтай никому об этом! – прикрикнула она, зная патологическую страсть своего администратора к трепу. – Рано или поздно вор попадется, и тогда можешь делать с ним что хочешь. А пока оставь меня в покое, могу заявить, что я твои убытки покрывать не намерена!

Степаныч остался крайне недовольным таким резюме, однако понял, что начальница сейчас явно не в духе, и вышел-таки из кабинета, бросив с порога:

– Если это ваш супруг, я подам на него в суд.

Оставшись одна, Лариса задумалась. Итак, ее муженек раздобыл где-то машину. Слава богу, теперь от нее отстанет. А побитое крыло – это просто символ какой-то! Она ведь тоже ищет машину с побитым крылом… Интересно, а какой марки машину приобрел себе Котов? И у кого? Нужно выяснить у Степаныча хотя бы марку, чтобы сразу отбросить эту версию – вряд ли Котов был на «Шевроле».

Лариса вышла из кабинета для разговора со своим администратором. После некоторых поисков она нашла его в кухне. Дмитрий Степанович сидел на стуле и с аппетитом поедал жареную картошку с курицей, при этом он потрясал пальцем и приговаривал:

– Вот вы не понимаете! Не понимаете, как нужно правильно готовить курицу! Это же просто варварство – посыпать ее красным перцем да еще в таком количестве! А это еще что такое? – ковырнул он вилкой в тарелке, подцепив на нее какой-то листочек.

– Это базилик, Дмитрий Степанович, – услужливо подсказала ему повариха.

– Чего? – вытаращился Степаныч.

– Базилик, трава такая пряная, – пояснил шеф-повар снисходительно.

– Тьфу! – с отвращением отшвырнул тарелку Степаныч. – В родном ресторане каким-то дерьмом кормят! Так всех посетителей распугаем! Сами-то вы понимаете, что говорите? Нет, только вдумайтесь, вдумайтесь – базилик! – с гримасой презрения произнес он. – Название даже неприличное!

– Так посетители-то разные бывают, Дмитрий Степанович, – попробовала оправдаться повариха. – Многие любят кавказскую кухню. И Лариса Викторовна это блюдо настоятельно рекомендовала…

– Лариса Викторовна… – бешено вращая ноздрями, начал было Степаныч. – Уже окончательно…

Он не договорил фразу, но Лариса подумала, что, видимо, он хотел сказать, что Лариса Викторовна «уже окончательно стебанулась и ничего не понимает в этой жизни», но вовремя передумал. Директриса ресторана не дала ему продолжить мысль и громко произнесла:

– Дмитрий Степанович! Можно тебя на минутку? Выйди-ка из кухни.

– Сию минуту! – по-лакейски угодливо вскочил Городов со стула.

– Дмитрий Степанович, мы там для вас специально картошки в мундире отварили! – крикнул ему вслед шеф-повар.

– Отлично, – буркнул администратор, выходя из кухни.

– Скажи-ка мне, а на какой машине был Евгений Алексеевич? – небрежно спросила Лариса в коридоре.

– Да на красном «Шевроле», – почесав голову, ответил Степаныч. – Я еще подумал, кто ж ему такую машину доверил? Видимо, малознакомый с ним человек… Или он все же ее… того? – победоносно заявил Городов, переминаясь с пятки на носок.

– Так, твои домыслы меня не интересуют, – прикрикнула на администратора Лариса. – А что он говорил? Не сказал, куда поехал, когда будет?

– Нет, он вообще-то торопился… А мне набрался наглости заявить, что мне следует быть добрее к людям! Главное, я всегда более чем добр к людям, а они этого не ценят и мне же еще выговаривают! – возмущенно воскликнул Дмитрий Степанович.

– Ладно, все, я поняла, – отмахнулась от Степаныча Лариса, поняв, что разговаривать с ним дольше одной минуты совершенно невозможно, и возвратилась в свой кабинет.

Информация, которую она получила от своего администратора, ее озадачила и расстроила.

«Но почему, собственно, я должна расстраиваться? – спросила Лариса саму себя. – Ясно же, что не Котов виновник преступления. Зато им вполне может оказаться тот, у кого он одолжил машину. И этот факт пока можно расценивать как удачу. Нужно лишь как можно скорее поговорить с Евгением».

Окрыленная, Лариса тут же позвонила домой. Но трубку взяла Настя и сказала, что папы нет дома, но что он звонил и сообщил, что отправляется в срочную командировку, что вернется на днях, а перед этим постарается позвонить, если появится возможность.

«Да уж, позвонить ему будет крайне сложно, особенно имея мобильник», – усмехнулась про себя Лариса, а вслух попросила дочь, чтобы вечером она была дома. Наконец-то представляется случай серьезно поговорить с дочерью, уберечь от мнимых и реальных проблем свою девочку.

Подумав обо всем этом, Лариса никак не могла сосредоточиться на работе: мысли ее постоянно крутились вокруг Лели, а особенно вокруг красного «Шевроле» с помятым крылом, на которой приезжал Котов. Надо же, именно на этом, с помятым крылом! Если это совпадение, то просто невероятное. Черт, ну почему, когда у нее масса других проблем, так Евгений вечно путается под ногами без дела, а когда он срочно нужен, то его никогда нет?

Лариса вздохнула, сняла трубку телефона, как раз зазвонившего в этот момент, и услышала голос подполковника Карташова.

– Привет сыщикам-любителям! Что ж, могу сообщить, что я выполнил твою просьбу. Могу прямо сейчас продиктовать данные всех владельцев красных «Шевроле», зарегистрированных в нашем городе. Вот только что ты с этим списком делать будешь? Разве что солить эти машины… Их тут набралось одиннадцать.

– Давай всех! – коротко потребовала Лариса, у которой пока не было другого пути, кроме как проверить всех обладателей красных «Шевроле».

Она записала данные, продиктованные ей Карташовым, уже мысленно формулируя следующий вопрос. И, закончив запись, сказала:

– Я тебе очень благодарна, но ты прав – что с ними делать? Чтобы проверить всех, уйдет уйма времени… Поэтому наберусь наглости обратиться к тебе еще с одной просьбой. Нельзя ли выяснить, какие из этих машин в последнее время попадали в аварии? Меня интересует помятое крыло. Наверное, стоит начать с владельца именно битой машины.

– А ты знаешь, я предвидел этот твой вопрос, – лукаво произнес Олег Валерьянович, – понимая, как сложно тебе будет проверить все. И заранее подготовил ответ.

– Неужели? – воскликнула потрясенная и обрадованная Лариса. – Так говори же!

– Итак, за последний месяц две красных «Шевроле» попадали в ДТП. Одна «поцеловалась» с «тройкой» бежевого цвета с местными номерами два дня назад в восемнадцать сорок на углу Горького и Чапаева. Повреждения – у «Шевроле» помято крыло. Вторая тачка десять дней назад в двадцать четыре часа ровно задела правым крылом «ГАЗ-3110» белого цвета с воронежскими номерами на выезде из города. За последний месяц ДТП с красными «Шевроле» больше не зарегистрировано.

– Что ж, я могу только развести руками в ответ на твою проницательность, – улыбнулась Лариса, – и еще раз повторить, как я тебе благодарна.

– И каково реальное выражение твоей благодарности? – тут же спросил Карташов.

– Я всегда знала, что ты корыстен, – засмеялась Лариса. – Могу пригласить тебя на обед в «Чайку», только угощаться тебе придется, извини, без меня – времени, как понимаешь, совсем нет.

– Что ж мне там без тебя делать? – вздохнул подполковник.

– Ну, тебе может составить компанию, скажем, Степаныч, – стараясь не расхохотаться, предложила Лариса. – Правда, он в последнее время в дурном настроении. Ну, вот заодно и развеется. Если, конечно, захочет потратиться.

– Насколько я знаю твоего администратора, он всегда в плохом настроении, – заметил Карташов. – А уж чтобы он решил потратиться ради моей компании – это вообще нонсенс. Так что хватит шутить, давай лучше данные записывай на этих аварийщиков.

– Давай, – перестала смеяться Лариса.

– Итак, первый. Вернее, первая. Некто Галина Анатольевна Королева. Второй – Жакин Александр Владимирович, проживает по улице Некрасова, дом двадцать пять, квартира сто сорок. И телефончик запиши… 52-48-48. Больше ничего о нем сообщить не могу. Ты, как я полагаю, именно им и займешься вначале?

– Да, начать разумнее с него, – согласилась Лариса.

– Ну, желаю удачи. Если надумаешь пригласить в гости и составить мне компанию, рад буду слышать, – сказал Олег Валерьянович и повесил трубку.

Лариса закурила сигарету и подумала, что Карташов на этот раз вел себя просто сверхкорректно – мало того, что выполнил больше, чем она просила, но даже не стал наседать на нее и настаивать на совместном ужине при свечах в «Чайке». Видимо, подполковник уже и сам понимал, что время таких ужинов для них безвозвратно ушло…

Но сейчас времени на лирические размышления у Ларисы не оставалось. Сейчас нужно заниматься Жакиным, потому что пока он единственный, чья машина, описание которой полностью совпадает с той, которой испугалась Леля Величкина. Не считая, конечно, таинственного «Шевроле», на которой был Котов. А может быть, это как раз и есть жакинская машина? Хотя Лариса не помнила, чтобы у мужа был знакомый с такой фамилией. Да еще настолько знакомый, чтобы давать ему свою машину напрокат. Одним словом, все равно нужно было ехать к этому Жакину и все выяснять непосредственно у него.

Однако, позвонив предварительно ему домой, Лариса услышала детский голос, сообщивший, что папы нет дома. Ухватившись за то обстоятельство, что телефонную трубку снял ребенок, а не жена, Лариса попробовала выяснить, где работает папа, понимая, что от жены такой информации вряд ли добьешься.

– Папа работает в поликлинике, – простодушно ответил голосок. – Он врач главный…

– А в какой поликлинике? – с надеждой спросила Лариса.

– В девятой, это далеко, он на машине ездит, – поведало дитя.

В городе была только одна девятая поликлиника, без всякого уточнения, поэтому Лариса не стала выпытывать у ребенка дополнительных сведений, решив, что ей вполне хватит знания имени-отчества-фамилии интересующего ее человека, а также его должности.

Взяв свою сумочку, Лариса вышла из кабинета, заперла его и отправилась в девятую поликлинику. Находилась та и впрямь далековато, к тому же в довольно высоком горном районе, тем не менее Лариса была там уже через двадцать минут. Оставив машину во дворе, она прошла внутрь здания и сразу же направилась в регистратуру.

– Простите, а где я могу увидеть Александра Владимировича Жакина? – обратилась она к сидящей за стеклом девушке.

– Он должен быть в своем кабинете, на втором этаже, – пояснила та. – Сразу увидите табличку – главный врач.

Лариса поблагодарила и стала подниматься на второй этаж, радуясь тому, что в медицинских учреждениях практически не задают вопросов, по какому поводу нужен тот или иной врач – почти все принимают за само собой разумеющееся, что перед ними потенциальный пациент. Только вот как объяснять свой интерес к Жакину ему самому, она пока еще не знала и надеялась определить это в ходе беседы.

На втором этаже ее, однако, ждало разочарование – дверь с табличкой «Главный врач» оказалась заперта. Ларисе ничего не оставалось делать, как присесть на один из стульев у стены и ждать.

Она просидела минут двадцать; мимо нее туда-сюда проходили люди в белых халатах, однако мужчин среди них не было и никто не отпирал нужную дверь. Наконец она увидела приближавшуюся из другого конца коридора пару. Высокий, очень полный мужчина в очках, в белой шапочке на голове, идущий вперевалочку, что-то говорил идущей рядом с ним молодой девушке в голубом халате. Когда они приблизились, Ларису неприятно удивила сюсюкающая манера разговора мужчины:

– Людочка, приготовьте мне, пожалуйста, кофе. Только покрепче, хорошо?

– Хорошо, Александр Владимирович, – с готовностью ответила девушка и простучала каблуками в конец коридора.

Александр Владимирович принялся отпирать дверь кабинета, Лариса встала и подошла к нему.

– Вы ко мне? – отдуваясь, спросил он, пришлепывая пухлыми губами.

– Да, к вам, – кивнула Лариса.

– Через минуточку заходите, хорошо? – раздувая и без того пышные щеки, попросил главный врач и, неуклюже пятясь и поворачиваясь, чтобы протиснуться в дверь, скрылся в кабинете. Однако через минуточку в кабинет прошагала Людочка с чашкой горячего кофе. Александр Владимирович, конфузливо улыбаясь и шутливо разводя полными руками, попросил заглянувшую следом в кабинет Ларису подождать еще пяток минуточек. Когда они истекли, он наконец соблаговолил ее принять.

– Садитесь, пожалуйста, – сложив пухлые губки бантиком и сглатывая слюну, предложил он, показывая на стул напротив своего стола.

Стол у Александра Владимировича был очень массивным; кроме того, сам он сидел не на стуле, а в кресле, тоже довольно большом, но и оно, кажется, с трудом выдерживало крупные габариты доктора. У Жакина были маленькие, заплывшие жиром серые глазки, казавшиеся еще меньше из-за круглых очков, колпак свой он снял, обнажив редеющие каштановые волосы, давно не стриженные и в беспорядке торчавшие на голове. Присмотревшись, Лариса обнаружила, что лицо у него довольно молодое, седых волос абсолютно нет и что ему никак не больше тридцати восьми, хотя на первый взгляд можно дать и все пятьдесят. Такое впечатление возникало в первую очередь из-за его избыточного веса, в результате чего он страдал одышкой и обладал тяжелой переваливающейся походкой, что здорово его старило. Он выглядел образцом добродетели и нравственности. Мысль о том, что этот внешне добродушный и безобидный с виду гора-человек мог изнасиловать несовершеннолетнюю девочку, показалась Ларисе абсолютно нереальной, и она уже подумала, что зря сюда пришла. Но раз уж пришла, то нужно задать соответствующие вопросы хотя бы для очистки совести.

– Слушаю, слушаю, – говорил Александр Владимирович как-то печально, возясь в кресле и пытаясь усесться поудобнее.

– Александр Владимирович, какая у вас машина? – в лоб спросила Лариса.

Жакин удивленно захлопал ресничками, зашлепал губами и поднял на Ларису растерянный взгляд. Вид у него был как у ребенка, которому неожиданно, безо всякой на то причины сказали, что сейчас он пойдет в угол вместо того, чтобы смотреть телевизор.

– То есть как… То есть что значит какая… – закудахтал он.

– Ну, марка какая? И цвет? – продолжала уверенно спрашивать Лариса.

– Ну… «Шевроле», – пожав плечами, как-то обиженно ответил Жакин. – А что? Что-то случилось с моей машиной? Или вы по поводу той аварии? Так там же все… так сказать… улажено. И претензий никто не предъявляет, я, так сказать, конфликт этот сразу замял, так что…

Жакин говорил очень быстро, шепелявя и отдуваясь при этом, что очень плохо отражалось на его дикции. Кроме того, его присюсюкивающая манера, а также в изобилии выделяющаяся слюна делали речь совсем невнятной, и Ларисе приходилось очень напрягать слух, чтобы понять, что хочет сказать этот губошлеп.

– Вы сегодня на ней? – спросила она.

– Да… – вконец растерялся главный врач. – А что такое, что происходит? Вы уж объясните мне, пожалуйста, а то знаете, как-то… так сказать… неожиданно все.

«Значит, Котов взял машину не у него», – ответила на один из своих вопросов Лариса, а вслух сказала:

– Ничего страшного. Дело в том, что идет проверка людей, имеющих красный автомобиль «Шевроле». Вы просто один из этого списка, вот и все. Если вы не знаете за собой никаких грехов, бояться вам нечего. Верно?

– Простите, простите, – шепелявя, зачмокал губками Жакин. – А вы, собственно, кто? И что это, так сказать, за проверка, позвольте узнать? Вы из милиции?

– Нет, я из другого ведомства, – почти не соврала Лариса, думая, что, если Александр Владимирович потребует у нее документы, ей придется признаться, что она всего лишь частное лицо. А это значит, что он запросто может просто выставить ее из кабинета и отказаться отвечать на вопросы вообще. Такое с ней уже бывало. Но что еще можно было сделать в такой ситуации? Не пользоваться же липовыми документами сотрудника милиции!

– Вы простите, я всегда рад оказать… так сказать… содействие, но… Я не знаю, чем, собственно, я могу помочь? Я вам, кажется, уже ответил?

– Да, ответили на первый вопрос, – согласилась Лариса. – Но у меня тогда возникает следующий. Не можете ли вы припомнить, где были двадцать восьмого мая этого года?

Лариса заметила, как Жакин начал покрываться красными пятнами, пока постепенно не стал совсем пунцовым. Рот его стал еще более округлым и пухлым и горел на лице вишенкой.

– А что, собственно… А почему, собственно… – шлепанье губами стало совсем невнятным, а глазки виновато забегали из стороны в сторону.

«Неужели я на верном пути? – внутренне удивилась Лариса. – Неужели внешность может быть такой обманчивой? Почему он так нервничает, если ни при чем?»

– Александр Владимирович, я же говорю, что это обычная проверка, – постаралась подбодрить его Лариса и даже улыбнулась. – Скажите только, где вы были, и дело с концом! Я запишу эти сведения и отстану от вас.

– Но я, так сказать… Не помню совершенно, где я был, – заморгал глазками Жакин. – Это же было бог знает когда, разве я могу помнить…

На губах его пенкой выступили слюни.

– Ну, давайте попытаемся вместе, – пришла ему на помощь Лариса. – Это было воскресенье, вы наверняка не работали. Вспомните какую-нибудь запоминающуюся дату, ближайшую к этому дню, и попробуйте, отталкиваясь от нее, восстановить события.

Александр Владимирович раздул щеки, потом выдохнул воздух и сокрушенно покачал головой.

– Нет, не помню! – почти умоляюще проговорил он. – Ну, хоть убейте – не помню. Вы уж простите меня, – он снова начал широко улыбаться, видимо, успокаиваясь. – Что поделаешь, что поделаешь, столько времени прошло… Если я вдруг что-то вспомню, я, конечно же, сообщу, если, конечно же, вы мне оставите ваши, так сказать, координаты…

Лариса, поняв, что продолжать разговор не имеет смысла, поскольку Жакин в этом случае свернет его сам, вздохнула и поднялась, сказав на прощание главному врачу:

– Вам перезвонят. Или вызовут. А пока извините.

Ларисе не хотелось оставлять Жакину свой телефон, по номеру которого он мог легко вычислить, кто она такая, а ей это пока было совсем не на руку. Жакин произвел на нее двойственное впечатление. Одно было несомненно – он помнит, где был в конце мая, но почему-то скрывает это. Нужно выяснить, по крайней мере, ходил ли он в тот период на работу. Желательно бы пообщаться еще с кем-то из его окружения, но с кем?

Подумав немного, Котова пришла к выводу, что вряд ли кто-то из сотрудников поликлиники предоставит ей какую-то информацию насчет своего главного врача. Тем более вряд ли с ней захочет говорить жена Жакина, да и вообще кто-либо из его близких. А посему Ларисе ничего не оставалось делать, как вновь отправиться просить помощи у Карташова.

Олег Валерьянович, выслушав Ларису, на сей раз досадливо крякнул и почесал в затылке.

– Итак, ты предлагаешь мне заняться проверкой уважаемого человека, главного врача, лишь на том основании, что парализованная девушка – проститутка, заметим, – пардон, обоссалась при виде его машины. Причем даже неясно, при виде его ли машины она, еще раз пардон, обоссалась.

Подполковник Карташов нечасто имел основания насмехаться над Ларисой и уличать ее в неадекватности действий. Поэтому данный случай он решил использовать на полную катушку своего таланта сатирика.

– Но у его машины смято крыло! – попробовала убедить Карташова Лариса.

– Ну и что? – пожал плечами подполковник. – Она же испугалась машины, а не помятого крыла. И потом, где гарантия, что ее изуродовал кто-то на красной машине? Она могла испугаться и по другому поводу.

– Но что-то ведь нужно делать! – воскликнула Лариса. – Почему не постараться выяснить хотя бы, где он был в тот период, когда с Лелей все это случилось?

– А как ты будешь это выяснять? – хмыкнул Карташов. – Еще раз повторяю – на каком основании? Он же сам тебе сказал, что не помнит! И может твердить это сколько угодно, и никто не имеет права ему сказать – придется вспомнить. И даже я не имею.

– Хорошо, – сбавила тон Лариса. – Ты можешь хотя бы поручить кому-нибудь узнать, был ли в тот день Жакин на работе? Это, я думаю, совсем не будет сложно для сотрудников твоего ведомства. И нисколько не скомпрометирует этого добропорядочного толстяка.

Карташов задумчиво поскреб голову. Потом в глазах его Лариса заметила промелькнувшую искорку, что-то вроде хитринки.

– А ведь это мысль, – хохотнул он.

– Чего ты? – не поняла Лариса.

– Да есть у меня тут один молодой лейтенант, – поделился Олег Валерьянович. – Так и рвется в бой, как конь ретивый. Вот я ему и поручу, посмотрим, как справится. А то, если честно, он уже достал меня своей жаждой подвигов и славы. Сейчас я его вызову.

Явно повеселев, подполковник снял трубку телефона и, подмигнув Ларисе, серьезно сказал в нее:

– Гунина ко мне, срочно!

Буквально через минуту в кабинет порывисто зашел молодой, но уже лысоватый лейтенант с чрезвычайно серьезным выражением на лице.

– Слушаю, товарищ подполковник! – отчеканил он.

– В общем, так, Гунин, – небрежно бросил Карташов. – Есть тут один толстячок, главврач… Жакин его фамилия. Есть подозрение, что он извращенец и уродует молодых девушек. Надо его проверить, где он был в конце мая. А если выяснишь, где он был конкретно двадцать восьмого, вообще будешь молодец.

– Понял! – отрубил Гунин. – Разрешите идти?

– Подожди, – остановил его Карташов. – Куда ты пойдешь-то? Хоть данные запиши… Этот толстяк работает в девятой поликлинике, зовут его Жакин Александр Владимирович, у него красный «Шевроле». Он мнется, ничего не говорит, где был двадцать восьмого мая, хотя явно нервничает при этом. Есть подозрение, что что-то скрывает…

– Выясню, – с железобетонной уверенностью отрапортовал Гунин. – Разрешите идти?

– Иди, – махнул рукой Карташов.

Гунин щелкнул каблуками, и Лариса невольно представила, как он сейчас гаркнет во всю мощь «Служу России!». И еще она представила, с какой въедливой дотошностью и безапелляционностью Гунин будет давить на захлебывающегося в оправданиях несчастного слюнтяя Жакина.

Она поблагодарила Карташова за помощь и отправилась домой. Сегодняшний день ее оказался довольно насыщенным, и Лариса мечтала поскорее отдохнуть.