Нервы на пределе

Глава 1

Я сидела у себя в кабинете в редакции газеты и совершенно не могла продолжать работу.

Мои мысли уже раз в сотый возвращались к Маринке. Она не появилась у меня дома в субботу, как обещала, не позвонила и не объявилась и в воскресенье. Но это еще и ничего, но ее не было на работе и вчера, в понедельник. А это уже случай почти беспрецедентный.

Вчера вечером я все-таки, руководствуясь самыми добрыми побуждениями, сходила к ней домой, но ее сосед, великовозрастный Толик, даже в свободное от службы время разгуливающий по дому в милицейской форме, сказал, что Маринки нет уже третий день.

Получалось, что она исчезла в субботу вечером и до сих пор не появлялась.

Однако Толик совершенно не разделял моего беспокойства по поводу исчезновения Маринки. Хотя он, по-моему, вообще никогда ни о чем не беспокоился.

– Оленька, – сказал он мне на прощание, – ну куда она может деться? Она уехала на такой машине, о которой нам с тобой приходится только мечтать: на красном «шестисотом» «мерине»! Чтоб я так жил, – вздохнул Толик и подтянул локтями свои форменные штанишки с лампасиками.

Поняв, что мои наилучшие побуждения оказались пошло осмеяны из-за всегдашнего Маринкиного разгильдяйства, я вернулась к себе домой, продергалась там до утра и сегодня уже точно знала, что, как только Маринка появится, над ее головой разразятся самые страшенные громы и молнии, на какие я только буду способна.

Объявлю выговор.

Лишу премии.

Отниму право варить кофе для редакции!

Пусть этим занимается Ромка, пора парню делать карьеру.

Сегодня до обеда я еще кое-как пропыхтела в предвкушении разрядки, но чем ближе к вечеру, тем беспокойнее мне становилось.

Слова лысого Толика о «Мерседесе» только усиливали мою тревогу.

Можно подумать, что на таких машинах не пропадают.

Мне бы очень не хотелось в ближайшее время редактировать Маринкин некролог, а потом организовывать журналистское расследование по поиску преступника, раскатывающего на красненькой иномарке…

Я встряхнула головой, постаравшись таким сильным способом избавиться от неприятных мыслей, и тут в дверь кабинета постучали.

Я подбежала и распахнула ее.

Это подошел Сергей Иванович Кряжимский, самый старший и самый мудрый наш сотрудник.

– Новости есть? – спросила я, надеясь, что, может быть, наконец эта швабра позвонила, но Сергей Иванович только покачал головой.

– Может быть, все-таки позвоним в милицию? Вы как думаете? – спросил Сергей Иванович, в полной мере разделяя мои тревоги.

– В милицию, – задумчиво повторила я и для улучшения мозговой деятельности почесала в затылке. – Да вы знаете, Сергей Иванович, не хочется ведь оказаться в дураках. Поднимем шум, а потом окажется, что Мариночка всего лишь культурно отдыхала… Пожалуй, подождем до завтрашнего утра, и если ничего не изменится…

Мне не захотелось заканчивать фразу, и я ее не закончила.

Плохие предчувствия лучше никогда не проговаривать вслух, тогда они имеют поменьше шансов сбываться.

Рабочий день закончился как-то незаметно и достаточно вяло. В редакции чувствовалась общая подавленность.

К Маринкиным выходкам уже давно все привыкли, возможно, ее за это и любили, но то, что происходило теперь, не похоже было ни на один из ее прежних дурацких фокусов и вызывало только опасения.

До дома я доехала достаточно быстро, несмотря на то что о дороге почти не думала.

Самое интересное, что я умудрилась ни в кого не врезаться и добралась без происшествий. Кстати, заметив, что, если стараешься ехать внимательно и аккуратно, обращаешь внимание на окружающую действительность, то всегда что-то да происходит, а в такие вечера, как этот, – словно я и не на машине была, а просто телепортировалась из редакции домой – даже не помню подробностей поездки.

Ну, в общем дело-то не в этом…

Поднявшись к себе в квартиру, я уже практически была готова к самому худшему. Ведь пропал человек и четвертый день от него ни слуху, ни криков!

Быстро раздевшись в коридоре, я прошла в гостиную и включила телевизор, пребывая в тревожном ожидании, – скоро должна была начаться наша местная передачка «Криминальный канал».

Вернувшись в кухню, я закурила свои любимые сигареты «Русский стиль» и со свирепым выражением лица – ну по крайней мере так мне казалось – начала раскладывать карты, чтобы успокоиться. Никогда раньше я этой ерундой не занималась и сейчас лишний раз убедилась, что это точно ерунда.

Я отложила карты в сторону, с тоской налила себе в чашку чаю, и тут на самом пике моих переживаний послышался звонок во входную дверь.

Я подбежала к двери и, даже не посмотрев в «глазок», распахнула ее.

На пороге паинькой-девочкой стояла моя драгоценная Маринка в своем безобразном темно-желтом плаще и смотрела на меня ненормально большими глазами.

Я уже раскрыла было рот, чтобы выпалить: «Слава богу, ты живая!» – но отработанная начальственная реакция подсказала мне другую реплику:

– Привет, а за расчетом зайдешь завтра в бухгалтерию!

– А что, расчет дают? – почему-то обрадовалась Маринка и, зайдя в коридор, объявила, что она хочет есть.

Неожиданное появление Маринки, да еще с безобразным пожеланием тут же пожрать, истребили все мои покаянные настроения, и, увидев свою подругу живой и здоровой, я мгновенно напряглась и решила ей высказать все и сразу, наплевав на свой грандиозный опыт руководителя:

– В конце концов, когда закончатся все эти штучки, твою мать?! Ты что, не могла позвонить?! Все уже на уши встали! – я выпалила все это на одном дыхании, не особо заботясь о произведенной реакции.

По крайней мере, если честно, то я имела все законные права поорать – переживала все-таки.

Остановившись для дозаправки дыхания – без него крик и не в крик вовсе, – я снова открыла рот, и тут Маринка почему-то всхлипнула и заплакала, некрасиво кривя губы.

– Господи! – сразу же перепугалась я. – Да что же случилось-то? Не молчи!

Маринка пожала плечами и закачала головой.

– А почему тогда плачешь? – прищурилась я. – Только не ври, что меня испугалась.

Маринка шмыгнула носом, а я только вздохнула и поплелась обратно в кухню, однако тщательно прислушиваясь к звукам, доносящимся из коридора.

Я уже по собственному опыту прекрасно знала: чем меньше у Маринки спрашиваешь, тем больше она рассказывает.

Вот такая она у нас, парадоксальная.

Я снова залила чайник водой, и тут Маринка, появившись в кухне, села на табурет и начала дрожащими пальцами доставать из моей пачки сигарету.

Посмотрев на нее, я поняла, что, похоже, дело одной несчастной любовью не обошлось, случилось что-то и похуже.

И, к сожалению, я не ошиблась.

– Оля, – одними губами проговорила Маринка, – у меня проблемы.

– Проблемы есть у всех, – с ходу ударилась я в философию, щелкнула кнопкой чайника, села за стол напротив Маринки и приготовилась развесить уши.

Приближалось излияние, как я заметила, а у Маринки это всегда не на пять минут.

– Если ты просыпаешься и у тебя нет проблем, значит, ты уже умерла, – со вздохом закончила я свою умную мысль, но Маринка даже не улыбнулась.

– Оля, ты не поняла, – так же тихо продолжила Маринка, – ты не поняла, я совсем влипла. Все! Теперь меня убьют… или посадят…

– Что!? – воскликнула я, но несерьезное отношение к вечным Маринкиным загонам и тут не отпустило меня.

Я не сдержалась, с озабоченным видом поинтересовавшись:

– Тебя убьют, говоришь? Из рогатки? Или заставят обожраться пирожными? Кошмар! Ужас!

Однако мой ненавязчивый юмор произвел на Маринку совсем не то впечатление, на которое я рассчитывала. Маринка не надулась и не насупилась, а рухнула на пол, словно ей на табурете было неудобно сидеть, закатила глазки и разревелась в полный голос, продолжая бормотать, что ее убьют, ей теперь не жить и бежать от убийц некуда.

Я почему-то моментально ударилась в панику: слишком уж сильно на меня подействовали эти крики.

Таких фокусов я никак не ожидала. Умеет Маринка продемонстрировать что-то свеженькое и неожиданное в самый неудачный момент.

– Ты что, рехнулась, милая моя? – догадалась я, поднимая ее с пола. – Хватит рассиживаться на полу, я его еще не подмела. Давай рассказывай все не торопясь, медленно и подробно. А не так, как ты любишь, все вверх тормашками и начиная с середины.

– Сварю кофе, – всхлипнула Маринка и не удержалась, чтобы подло не укусить меня: – Ты же все равно не умеешь…

Я только фыркнула, но промолчала. Если Маринка изволит так плоско шутить, значит, не все еще потеряно в ее непутевой жизни.

Готовя кофе, Маринка перестала всхлипывать и смогла наконец нормально говорить.

– В субботу ко мне домой прибежал, – тихим голосом начала она свое повествование, – можно сказать, даже примчался, Виталик…

– А кто это? – об этом моменте Маринкиной жизни я была совершенно не наслышана и, естественно, захотела подробностей.

– Виталик – мой друг, – Мaринка произнесла это таким тоном, будто я не знала названия родного города, и продолжала: – Он бизнесмен, у него магазин и еще что-то. Ты его еще не знаешь? Ну, короче, был очень напуган и сказал, что мне срочно надо уехать.

– В отпуск? – догадалась я. – В очередной, значит, отпуск на Канарские островки? Я очень-очень рада за тебя, подруга!

– Да ну тебя, – отмахнулась Маринка, – прекрати шутить, все гораздо серьезнее! Но я сказала ему, кстати говоря, то же самое. Ну, в смысле, тоже пошутила. Он меня даже слушать не стал, только и говорил, что я должна исчезнуть на несколько дней. Он, кстати, обещал тебе позвонить. Я ему даже твой адрес дала, на всякий случай.

– Но ко мне никто не приходил, – перебила я ее, – и не звонил. А сегодня я некоторым образом даже собралась смотреть криминальную хронику. Не догадываешься, почему?

Маринка промолчала, очевидно, напрягаясь и догадываясь, зачем это понадобилось мне смотреть такие специфические передачи.

– Так почему ты должна была уехать? – подтолкнула я ее к продолжению рассказа.

– На Виталика начались какие-то наезды, и, похоже, довольно серьезные. Он сказал, что начал бояться за меня. Ты же знаешь, что женщины – это слабое звено в жизни мужчины, – немного высокомерно произнесла Маринка и стрельнула на меня глазками.

Она, похоже, начала приходить в себя и поэтому заговорила высоким штилем:

– Он хотел меня спрятать. Вот.

– Ну то, что все это время ты была спрятанная – по крайней мере от меня, – я уже поняла, – заметила я. – А где именно, можно узнать?

– Я даже толком и не знаю, – легкомысленно ответила Маринка, но тут же стала объяснять: – Он привез меня на квартиру к своему деду. Это где-то в районе Сенного рынка. У деда трехкомнатная квартира, а сам дед вроде профессор на пенсии, был в санатории. То есть я там была одна. Ну то есть мы были там одни, – внесла Маринка некоторую ясность, и я с готовностью понимающе кивнула.

Становилось ясно, что Маринка скрывалась в пустой квартире от страшных врагов, а отважный Виталик прикрывал ее своим телом. Три дня подряд.

Везет же некоторым, что еще можно сказать?

– И ты, как я погляжу, сделала все, как он хотел, – удовлетворенно закивала я.

– Я и не выходила никуда. – Маринка смотрела на меня совершенно честными глазами, и я еще раз кивнула.

– Ну и… – осторожно протянула я, начиная подозревать, что Маринка усиленно мне вешает лапшу на уши и ждет, когда я ее добровольно начну наматывать.

– Да брось ты, – отмахнулась она от меня, – никуда я не выходила. Это правда! – продекларировала она, словно для меня это имело какое-то значение.

– Тогда что произошло? Я ничего не понимаю! Тебя что, по башке треснули? Или нужно сейчас треснуть, чтобы ты наконец-то начала говорить связно и по делу? Из тебя вытягиваешь все клещами…

– Никто меня не треснул ни по чему, и не надо со мною, как с дурочкой, разговаривать, – обиженно буркнула Маринка. – Я пошла в ванную.

– Зачем? – я честно пыталась сосредоточиться, но пока никак не могла понять, за что же Маринку должны будут убить, как она мне тут наобещала.

– Что значит «зачем»? Голову помыть!

– А-а-а… – протянула я, – это сильно, подход солидный, основательный. И что из этого получилось?

– Да ничего, – скуксилась опять Маринка. – Наверное, пока я была в ванной, дед вернулся из санатория. Хотя его никто не ждал… Ну, я так думаю, что это как раз тот самый дед, потому что раньше я его никогда не видела. А теперь вот увидела… Выхожу из ванной, а он мертвый лежит на полу.

– То есть как мертвый? Совсем? – спросила я, разумеется, прекрасно понимая, что более идиотского вопроса придумать было нельзя, но, надо признаться, я растерялась.

Маринкина лапша оборачивалась действительно серьезным делом.

– То есть, что значит «совсем»? Конечно, совсем! Он лежал на полу в кухне с дыркой в затылке. Его застрелили.

Не раньше, чем через полчаса, мне удалось вытрясти из Маринки связную информацию о том, что входная дверь была заперта, Маринка, увидев труп, быстро собрала все, что успела, из своих вещей и убежала из квартиры.

Теперь она была убеждена, что сама осталась в живых только потому, что убийца не услышал, что она плескалась в ванной.

Однако Маринку это утешало слабо: стоит только просочиться какому-нибудь слушку про нее, как ее найдут и пристрелят не церемонясь, так же, как и дедулю.

Выслушав все это, я приказала Маринке помолчать и пока не говорить больше ничего.

На сегодняшний вечер мне развлечений уже хватило и следовало поплотнее уложить всю полученную информацию в голове.

Однако Маринка, конечно же, не последовала моему приказу, не замолчала. Существуют вещи, которые некоторым людям не по силам в принципе.

Мы легли с Маринкой вместе в большой комнате на диван, потому что я была не прочь после пережитых волнений поскорее уснуть, а Маринка, как всегда, «еще не все рассказала», и ей было страшно, но, как выяснилось, лечь и спать – далеко не одно и то же.

Во-первых, самым свинским образом мне не спалось: еще бы, после такой душераздирающей истории да на ночь глядя!

А во-вторых, я не успела даже как следует в очередной раз обругать мою Маринку за ее редкое умение вляпываться в самые несусветные истории, как кто-то позвонил во входную дверь.

А вот это было уже совсем неинтересно: я никого не ждала и, честно говоря, никого не хотела видеть: мне и одной Маринки было много.

– Оля, – зашептала Маринка жутким шепотом, заворачиваясь с головой в диванное покрывало, – не открывай, это бандиты, я знаю!

Не могу сказать, что вот так сразу я Маринке и поверила, однако, как говорится, осадок от ее слов остался.

Почесав на всякий случай не только затылок, но и нос, я взяла трубку своего мобильного телефона и подкралась к входной двери.

Заранее нажав на трубке кнопку «ноль», чтобы при неприятном раскладе сразу же надавить цифру «два», я, присев на пол сбоку от двери, спросила, стараясь говорить спокойно и достойно:

– Кто там?

– Добрый вечер! Могу я увидеть Ольгу Юрьевну Бойкову? – послышался вежливый и даже приятный мужской голос.

Голос был нестрашный, но мне совершенно незнакомый.

– А вы, простите, кто? – ненавязчиво поинтересовалась я.

В самом деле: приходит вечерком мужчина, хочет меня видеть, а я даже не представляю себе, кто это такой!

Романтично, конечно же, но можно было бы и пораньше представиться.

– Мы с вами незнакомы, – пустился в нудные объяснения мужчина по ту сторону двери, – ваш адрес дала мне Марина Широкова и…

– Это он, это он! – громко зашептала Маринка, осторожно выглядывая из комнаты. – Это Виталик пришел!..

Я вздохнула: опять моя квартира по милости моей подруги становится местом ее встреч с мужчинами. Поэтому не стала дослушивать Маринкины объяснения, встала с пола и открыла дверь.

Передо мной стоял невысокий молодой мужчина приблизительно лет тридцати, в черном кожаном плаще.

Смотрелся этот представитель мужского мира, на мой взгляд, не очень-то аппетитно: широкая его грудь плавно переходила в широченный живот, который плащ совершенно не скрывал.

Толстенные щеки, заплывшая шея и сладкая улыбка не придавали ему обаяния, хоть тресни.

Ну нельзя так много кушать, нельзя. Некрасиво получается в результате.

Пока я разглядывала неожиданного гостя, он, переминаясь с ноги на ногу, снова заговорил, рассыпавшись в любезностях:

– Я прошу прощения, вы, очевидно, и есть Ольга Юрьевна, извините. Марина просила передать, что с ней все нормально…

Маринка не стала ждать, когда я открою рот, и тут же с приглушенным визгом бросилась ему на шею:

– Виталя, как я рада, что ты пришел!

– Марина! Слава богу, ты нашлась! – выдохнул Виталий, и перед моими глазами разыгралась встреча, достойная авторучки Шекспира.

Это, наверное, так мерещилось Маринке. На самом-то деле получилось что-то из слюнявого сериала, но без перевода, потому что игралось на понятном языке.

Я не против явного проявления чувств, но если все это делается при открытой входной двери и, таким образом, о происходящем извещаются все соседи, то меня это почему-то нервирует.

Я затащила эту сладкую парочку в квартиру и закрыла дверь.

Они вдруг очень любезно вспомнили о моем существовании и, оторвавшись друг от друга, засмущались и потупили свои бесстыжие глазки.

– А что, собственно говоря, произошло? – как можно наивнее поинтересовалась я у прибывшего доброго молодца. – И вы тоже теряли нашу Марину? А она мне этого еще не успела рассказать.

– Да вы знаете, – как-то неуверенно начал объяснять Виталик, покручивая пальцами пуговицу плаща, – я и сам толком ничего не понял. Я приехал к Марине, на квартиру к… – Виталик бросил на меня быстрый взгляд.

Я кивнула, а Маринка пояснила:

– Да в курсе она, в курсе!

– Ну и хорошо, – улыбнулся Виталик, – машину я, значит, оставил примерно за квартал, чтоб не мелькала зря, а сам пошел к дому. Подхожу, а там полный двор милиции. Машина «Скорой помощи» даже стоит. И все это как раз у нужного мне подъезда. Я переговорил с какой-то старухой, а она и говорит, что деда убили… уже увезли… а больше вроде никого там не было. Короче, чертовщина какая-то. Я позвонил вам в редакцию, там никто не отвечает…

– Через часик попробовали бы перезвонить, – энергично предложила я, – и так через каждый час. В девять утра вам бы точно ответили.

– Она шутит! – вылезла с переводом Маринка и стала стягивать со своего Виталика плащ, прищебечивая, что ему срочно нужно попить чайку-кофейку, отдохнуть с дороги… Ну и не стоит даже перечислять всю ту чушь, что она ему стала говорить, самое главное, не интересуясь моим мнением на сей счет.

У меня возникло смутное подозрение, что мне сегодня придется лечь поздно, и я с этим смирилась.

Мы прошли в кухню, и мне пришлось снова ставить чайник, потому что инициатор кофепития, моя дорогая подруга, повисла на своем Виталике, как не скажу что, и вела себя просто глупо.

Ну разве можно так навязчиво показывать мужику, что он нравится? Он же от этого хамеет!

– Ну и что было потом? – стервозно спросила я у Виталика, напоминая, что они здесь некоторым образом не одни и если им хочется интиму, то, пожалуйста, в другом месте, а не у меня перед носом.

– Я решил, что сначала заеду к вам, а потом уже… – Виталик застенчиво взглянул на меня, – …если ничего не было бы известно про Марину, может, вы бы согласились меня сопровождать…

– Интересно, с какой стати, – пробурчала я как можно тише. Но, похоже, меня действительно никто не услышал.

– И все-таки, что случилось? – вдруг опомнился Виталик и, слегка отстранив от себя Марину, взглянул ей прямо в глаза. – Марина, почему ты здесь? И что там на самом деле произошло, ты не в курсе?

– Да просто твоего старика грохнули, – выпалила Маринка, – и меня чуть не убили, я еле спаслась!

– То есть как это грохнули? – наш гость побледнел, судорожно вцепившись в стул, на котором сидел. – Этого не может быть!

– Вам плохо? – спросила я.

– Это меня должны были убить, – вдруг услышала я тихий ответ Виталика.

Он побледнел, ссутулился. Нижняя жирная губа его мелко дрожала.

Жалкое зрелище представляет собой испуганный мужчина. К тому же такой толстый…

– Тебя? Но почему? – Маринкины глаза опять приняли ненормально большие размеры.

– Нет-нет, – слабо махнул рукой Виталик, – я что-то не то сказал… Так что там с дедом?

Маринка пустилась в описания происшествия и своих переживаний. Виталик внимательно слушал, опустив голову, и, когда она закончила, я все-таки не удержалась и повторила свой вопрос:

– Так почему вы считаете, что убить должны были вас?

Наш гость внимательно оглядел нас обеих, немного задержав на мне взгляд, вздохнув, подумал еще секундочку и с обреченным видом заговорил:

– Все очень просто. В последнее время на меня начались какие-то наезды. Сначала у меня постоянно звонил телефон и какие-то лица требовали денег, если я не хочу проблем в делах. Причем суммы назывались нереальные: триста штук баксов, да еще с какими-то процентами… В общем, бред. Я решил, что это просто какие-то сумасшедшие или молодежь развлекается. У них, знаете ли, сейчас свои игры. К тому же время подобных наездов, как мне казалось, давно кончилось. Потом, через пару дней, от слов перешли к делу. У меня в магазине разбили витрину, избили сторожа, потом снова позвонили… потом был избит шофер, подвозящий товар…

– Так что же они хотят? – спросила я. – А главное, кто эти «они»?

– И сам толком не знаю, – пожал плечами Виталик; повертев головой, заметил на противоположном от него краю стола пепельницу и пододвинул ее к себе.

– Я закурю? – спросил он.

– Конечно, конечно, – с великим бережением пролепетала Маринка и по-собачьи посмотрела на Виталика.

Я едва не скривилась, честное слово, только щелчок электрического чайника отвлек меня.

Взяв банку с кофе, я поставила ее перед Маринкой.

Маринка взглянула на меня тоже по-собачьи, но уже так, словно я была кошкой, и с тяжким вздохом поднялась и занялась своим естественным делом, ну а я продолжила разговор с Виталиком.

– У меня создалось впечатление, – сказал он, – что меня, так сказать, доводят до кондиции. Знаете, психологическая обработка называется: если постоянно капать на мозги, то в конце концов на что-то и согласишься, лишь бы отстали.

– Но ведь у вас есть же какая-то крыша? – недоумевая, спросила я. – Они что, ничего не могли сделать?

– Нет, никак не удавалось засечь, кто конкретно мне звонит. Есть подозрение, что это какие-то отморозки, но мне от этого не легче.

– Ваша крыша, извините, мышей не ловит. Гоните их всех на фиг, – совершенно искренне посоветовала я Виталику.

– Сейчас я уже подумываю об этом. Ну так вот, я поэтому и решил на время спрятать Марину. Это же мое самое уязвимое место. А уже они, похоже, и тут вычислили, вероятно, решив, что я тоже нахожусь вместе с ней.

– Это все очень интересно, но почему вы не обратились в милицию? – поинтересовалась я.

Виталик как-то странно посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос:

– А вы как думаете?

– Не знаю, – честно призналась я, – поэтому и спрашиваю.

– Дело в том, Оля, что бизнес чистым просто не бывает, и я бы не хотел, чтобы в мои дела влезали правоохранительные органы. Уж как-нибудь я сам разберусь со своими проблемами.

– Вот именно, как-нибудь, – вздохнула я. – А можно поинтересоваться, чем вы вообще занимаетесь?

– Здесь нет никакой тайны, – пожалуй, впервые за вечер улыбнулся Виталик. – У меня обычный бизнес. Один продуктовый магазин и несколько автостоянок. Ничего особо криминального.

– Да, ничего криминального, – задумчиво повторила я, – и все же… Кому-то вы все-таки помешали… А сами не догадываетесь, кто бы мог на вас наезжать?

– Нет, – как мне показалось, слишком быстро ответил Виталик.

Ну и ладно. Очень мне нужны чужие проблемы. И все-таки мне было ужасно любопытно: вероятно, сказывалась профессиональная привычка.

– И что вы теперь намерены делать? – все-таки не удержалась я от вопроса, обращаясь к Виталику.

– Сейчас мне в любом случае нужно ехать домой, – ответил Виталик, – хоть мы с дедом особенно и не дружили, можно сказать даже, что мы плохо переносили друг друга, но… в общем, сами понимаете… все-таки дед…

– А кто же с ним дружил? – спросила я, – такой неуживчивый старикан был, что ли? И почему вы к нему подселили Маринку?

– Дед был близок с моей сестрой, Надеждой, это еще с детства пошло… А от его квартиры у меня просто был ключ. Я знал, что он уехал в санаторий, а Надьке я позвонил и предупредил ее, что квартира мне понадобится на несколько дней. Она и не стала ни о чем спрашивать, – ответил Виталик. – Мы частенько помогаем друг другу по мелочам: то я ей дам помещение для каких-то ее встреч, то она ключ от квартиры, пока дедуля лечится. Сестра у меня научный работник, кстати, историк… ну, в общем… все.