Все началось с нее (сборник)

Глава 1

Такого не было еще никогда. По крайней мере, Лариса Котова это четко осознавала. В ее жизни наступил период психологической хандры. Как-то все навалилось этой весной: обострение плохих отношений с мужем, разрыв с любовником, проблемы в бизнесе.

Если разбираться подробнее, то можно сказать, что муж, Евгений, окончательно, кажется, поставил на ней крест. Как, собственно, и Лариса на нем. Они жили каждый своей жизнью, и эта отстраненность друг от друга с каждым днем становилась все явственнее.

Человек, с которым Ларису уже много лет связывали несколько странные любовно-дружеские отношения – или, скорее, дружески-любовные, – собрался наконец жениться. Это был майор милиции Олег Карташов. Совсем недавно Олег Валерьянович встретил-таки женщину, с которой ему было комфортно и которая, похоже, полюбила его. Лариса же относилась к нему по-другому – более рационально и снисходительно. К тому же она была замужем, а Карташову в его возрасте пора было определяться в личной жизни. Понятное дело, что он выбирал стабильность и определенность в лице своей новой пассии.

Ресторан «Чайка», владельцем которого являлась Лариса, начал испытывать некоторые трудности. Объявились конкуренты, которые захотели прибрать к рукам этот лакомый кусок. Пользуясь блатом в органах власти, они начали кампанию, постоянно вставляя всяческие палки в колеса. Палки эти представляли собой то санэпидстанцию, то налоговую полицию, то другие проверяющие ведомства. А недавно Ларисе один чиновник мэрии намекнул на то, что будет лучше, если она продаст ресторан в другие частные руки.

В довершение ко всему, собрался увольняться с работы верный заместитель Ларисы, администратор «Чайки» Дмитрий Степанович Городов. Он вроде как нашел какую-то новую выгодную работу. По крайней мере, смущаясь, краснея больше обычного и мямля слова-паразиты вроде «значит», «это самое» и «в общем так», он объяснил ей это именно так. Хотя Лариса подозревала, что Городов просто собрался уезжать на постоянное место жительства в Израиль, куда ему обещала сделать вызов бывшая жена.

Психологическое состояние Ларисы в этом круговороте проблем было не очень комфортным. И потому с вечера, просидев в одиночестве дома, она набрала номер телефона, все еще сомневаясь, стоит ли это делать – Лариса никогда не обращалась к профессиональному психологу. Но этот человек был ее старым знакомым, и она наконец решилась. – Лариса, я рад слышать вас в этот весенний вечер, – как всегда доброжелательно начал разговор Анатолий Курочкин.

– Увы, не очень-то весеннее настроение, – сразу же задала тон разговора Котова.

– Вы хотите развеяться? В хорошей компании, чтобы достойно окунуться в циничную беспощадность надвигающейся ночи?

Лариса невольно рассмеялась. Курочкин своим изысканно-высокопарным стилем сумел вызвать у нее веселье. Хотя бы натужное, как сейчас.

– Я хочу поговорить с тобой как с психологом, Толик, – честно призналась она.

– Вот как? – осторожно спросил Курочкин. – Ну что ж, я готов.

– Услуги твои, разумеется, будут хорошо оплачены, – сразу же оговорилась Лариса.

Она знала, что Курочкин, несмотря на свою интеллигентную рафинированность, был очень меркантильным малым.

– Ну, полагаю, нам нужно встретиться, – сказал Анатолий.

– Конечно. Завтра суббота, можно сразу с утра. Мужа не будет, он на три дня улетел в Москву.

– Очень хорошо, – ответил Курочкин. – Территория, как я уже понял, твоя.

– Да, в девять будет удобно?

– Лучше в десять, – поправил Курочкин. – В последнее время поздно ложусь, читаю до трех ночи.

На этом разговор и окончился. Лариса на ночь приняла таблетку реланиума и довольно спокойно, как ей показалось, заснула. Но утром все проблемы снова навалились на нее, и приход Толика пришелся прямо на обострение Ларисиной депрессии.

Неожиданно раздавшийся звонок прозвучал тревожной трелью. Лариса Котова, которая в это самое время подробно описывала психологу свое удручающее состояние, поморщилась, но трубку все же взяла.

– Лара, миленькая, помоги! Я обращаюсь к тебе как к богу! Вернее, как к человеку, умеющему решать чужие проблемы… – зазвучал в трубке взволнованный голос.

– Кто это? – еще не собравшись с мыслями, спросила Лариса.

– Как? Ты меня не узнаешь? Это Вера… Вероника Панаева, – голос в трубке прозвучал несколько обиженно.

– Ах, извини, – машинально отреагировала Котова. – Что у вас там стряслось? Опять проблемы с мужем? Вы же, кажется, решили мирно расстаться?

А в голове у Ларисы промелькнуло ехидное: «Надо же, еще лезет решать чужие проблемы! Выходит, новая русская бизнесменша превратилась в неисправимую альтруистку!»

– Дело в другом. У нас не проясняется ситуация, с кем останется Коля, наш сын, – Вероника Панаева проявляла раздражение и нетерпение.

– И ты, конечно, хочешь, чтобы мальчик воспитывался тобой?

– Естественно. Этот мужлан вконец испортит ребенка. Сейчас переходный возраст – пятнадцать лет. Это не шутка. А Панаев – это же настоящий гоблин. Бандит с большой дороги. Ты же знаешь его выражения и эмоции! А чего стоят одни эти словечки типа «сейчас в тыкву получишь!». Короче, кошмар!..

Далее со стороны Вероники последовала несусветная ругань в адрес бывшего мужа Сергея Панаева, с которым она даже не успела оформить официальный развод. Перед Котовой уже возникло намалеванное личико оскорбленной фурии, чей капризный ротик, привыкший отдавать ласковые приказы сильным и богатым самцам, сейчас поносил вчерашнего покровителя и супруга.

«Странная все-таки эта парочка – Сергей и Вероника Панаевы, – задумалась Лариса. – Взрослые люди, довольно предприимчивые и находчивые, на своем уровне, вполне подходящие друг другу, и вдруг – разрыв. Чего людям не хватает? Он – владелец автозаправочной станции и собственного автосалона, и она за ним была как за каменной стеной. Оба еще не старые. Он крепкий спортивный мужчина тридцати восьми лет, а ей в ее тридцать пять не откажешь в умении сохранять молодость».

– Ну, в общем… – заключила свою тираду Вероника, – жду тебя, Лариса, на нашем семейном совете.

– Но я не могу.

– Это очень важно, – напыщенно и вместе с тем категорично заявила Вероника.

– По-моему, вам нужен психолог. Кстати, он находится рядом со мной. Могу рекомендовать.

– Нет… Хотя, впрочем, да, – нервно отозвалась Панаева. – Что это за психолог?

– Настоящий профессионал, – отрекомендовала Курочкина Лариса.

– Тогда приходите вместе.

Лариса еще пыталась как-то отнекиваться, найти предлог остаться дома. Ведь на улице была такая мерзопакостная погода – дождь лил как из ведра! Но Вероника настаивала на своем.

– Это, можно сказать, переворот в моей жизни! – высокопарно заключила она, будто от этого зависела судьба целого государства. – Не вздумай мне отказывать! Я прошу тебя поддержать меня. В конце концов, я тебя чем-нибудь отблагодарю.

– Хорошо, я приду, – обреченно проговорила Лариса.

– Вместе с психологом, – добавила Вероника.

Лариса оторвалась от трубки и уточнила планы Анатолия. Тот, узнав, что, возможно, ему светит еще один клиент или клиентка, причем из богатых, тут же согласился. Курочкин вообще был легок на подъем.

– На который час назначен семейный совет? – спросила Лариса.

– В двенадцать мы собираемся на квартире Панаева. Жду, верю, надеюсь…

– О'кей, сейчас только приведу себя в порядок и выпью кофе. – И Котова собиралась уже положить трубку.

– Ой, секунду, Ларочка, – вдруг заверещала Вероника. – Я хочу посоветоваться с тобой: что мне надеть на этот страшный суд?

Лариса вздохнула. Вероника была неисправимой модницей и всегда старалась произвести впечатление на окружающих не столько собственными достоинствами, сколько своими тряпками.

– Думаю, что твое бежевое платье или что-нибудь поскромнее будет в самый раз, – иронично ответила Лариса. – И, пожалуйста, поменьше украшений!

– Да? – разочарованно протянула Вероника. – Ну ладно, сейчас все сниму. Оставлю только бриллиантовое колечко.

– Оставь, – милостиво разрешила Котова.

– Ну все, – заключила Панаева. – В двенадцать я тебя жду.

Лариса положила трубку и живо представила себе, как Верунчик недовольно снимает с себя все свое мещанское великолепие, в котором ежедневно и ежечасно воплощала рождественскую елку на ходу. Но она была уверена в том, что на сей раз Вероника ее обязательно послушается, – Лариса пользовалась у нее определенным авторитетом.

Котова прошла на кухню и поставила кофейник на плиту. Потом достала печенье с кремом для легкого завтрака. И мысли ее завертелись вокруг надуманных проблем господ Панаевых.

Она познакомилась с ними год назад на вечеринке, проводимой в целях рекламы радиостанцией «Европа-плюс». Сергей Дмитриевич Панаев был одним из спонсоров этого великосветского гульбища. Веронику представила давняя подруга Ларисы – парикмахер и имиджмейкер Эвелина Горская.

Надо сказать, что при всей своей эксцентричности и претензиях на место первой леди, королевы богемы, Вероника умела нравиться и внушала симпатию. За внешней вычурностью декольтированного и разрезанного где только возможно платья, за сверкающими браслетами и кулонами, которые были навешаны на ней, как на египетской мумии, за нескладными ресницами проглядывала роковая женщина.

Она умела внушить любовь мужчине, уверив его в своей слабости и беззащитности. В ней было то, что покоряет сердца. Дама небольшого роста с пышной грудью и матовым отливом кожи. Груди, похожие на спелые дыни, и маленькие аппетитные ножки были предметом ее особой гордости. Не потому ли она так часто любила посещать пляжи и сауны? Ценители женской красоты плотоядно облизывались при виде полуобнаженного тела Вероники.

А Ларисе по-своему было интересно общаться с ней. Налив себе кофе, она попыталась представить себе мужа Вероники, Сергея. Странное все-таки существо человек. Такой уравновешенный и сдержанный, каким и положено быть удачливому бизнесмену на работе, можно сказать, хитро задуманный робот. В семье же эта акула капитализма превращалась не в очень уверенного в себе человека.

Ларисе всегда было по-человечески жаль этого огромного мужлана, запутавшегося в паутине интриг и сплетен, которые вели вокруг него родственники жены. И как знать, что пряталось за внешней грубостью и бурбонством Сергея Дмитриевича? Не то ли, что и сама Вероника скрывала за внешним лоском, – слабый огонек души, не нашедшей света в конце туннеля?

Решение Вероники забрать сына, оторвав от отца, было естественным. С другой стороны, Николаю уже пятнадцать лет, и еще немного, и он станет совсем самостоятельным человеком. Словом, обсуждение этого вопроса не представлялось Ларисе чем-то важным. Но, впрочем, семейка Панаевых всегда славилась стремлением экзальтированно, на пике эмоций решать достаточно банальные проблемы человеческого бытия.

Что же касается самого Николая, то… Лариса подумала, что не будет ничего плохого, если мальчик унаследует мужественность Сергея. А что ему может дать в качестве замены адвокат Роман Исаакович Либерзон, бывший друг Сергея, он же нынешний сожитель Вероники? Он оставлял впечатление скользкой неприятной личности, хотя внешне этот человек выглядел достаточно респектабельно, как и подобало преуспевающему адвокату.

– Ну вот, можно сказать, что твое депрессивное состояние перебила подруга, – резюмировал Курочкин. – Может быть, у нее проблемы покруче твоих.

– Ну, это мы скоро узнаем.

В течение завтрака Лариса рассказала Курочкину все, что знала о семье Панаевых. Таким образом, психолог был подготовлен к визиту к Веронике и Сергею.

Завтрак был окончен, кофе выпит, печенье с кремом наполовину съедено. Надо было спешить…

Несмотря на то, что стояло начало мая, лета еще не чувствовалось. Дожди и температура двадцать градусов по Цельсию – это не то, к чему привыкли жители Нижнего Поволжья в это время года.

Однако статус подруги требовал помощи, и Лариса не могла отказать Панаевой. Поэтому, посмотрев на часы и тяжело вздохнув, она бросила посуду в моечную машину, накинула на себя куртку и, пропустив вперед Курочкина, начала спускаться по лестнице. В этот момент в кармане ее куртки раздался телефонный звонок. Она подняла трубку и услышала еще более, чем час назад, взволнованный голос Вероники:

– Лара, приезжай одна, без психолога. Тут такое!

– Что? Что случилось? – обеспокоенно спросила Лариса.

– Приезжай одна, – отрезала Панаева.

Лариса пожала плечами, отключила связь и раздраженно пробормотала:

– Черт знает что!

– Что? – спросил Курочкин.

– Говорит, чтобы я приезжала одна.

– Ну, одна – так одна, – улыбнулся тот. – В таком случае психотерапевтом поработаешь сама.

– Я же не профессионал.

– А ты попробуй. Очень полезно в минуты депрессии заниматься лечением депрессии других, – улыбнулся Курочкин.

Лариса опять пожала плечами и направилась в гараж, где ее ожидала серебристая красавица по имени «Вольво-460».

Конечно же, Лариса опоздала – соблюдая законы вежливости, она отвезла Курочкина домой. Опоздала на полчаса, не меньше. Но что это? Едва она переступила порог квартиры Панаева, как услышала истошный крик Вероники:

– Убийца! Подонок!

Этот крик был слышен даже из-за двери, которую открыла Нонна Леонидовна Харитонова, мать Вероники. Сама Вероника называла ее «железной леди» семейного парламента. Эта пожилая дама отличалась крайне неуравновешенным и тяжелым характером, была всегда чем-нибудь недовольной и высказывала свое недовольство с крайней степенью эмоциональности.

И сейчас Нонна Леонидовна, глядя то ли с ужасом, то ли с укором в лицо Ларисы, язвительно выкрикнула:

– Дождались!

И, как показалось Ларисе, неохотно пропустила ее в квартиру.

Но то, что в течение следующих пяти минут предстало глазам Ларисы, перевернуло все ее представления об ожидаемом визите.

В центре гостиной, утонув в кресле и закрыв лицо ладонями, сидел хозяин квартиры Сергей Панаев, как бы отгородившись от всего мира. В углу, прижавшись к стене, как нашкодивший ребенок, сидел пятнадцатилетний Николай, из-за которого, собственно, и разгорелся весь сыр-бор.

Нонна Леонидовна, посматривая колким взглядом то на юного тинейджера-внука, то на здоровенного зятя, то на скорчившегося сухонького старикашку со следами трехдневной небритости, то есть своего мужа Александра Ивановича Харитонова, истошно разглагольствовала и кричала, постоянно тыкая в лицо бывшему зятю какой-то бумажкой.

Лариса сразу же обратила внимание на то, что Вероники в комнате нет. Но не стала спрашивать об этом Нонну Леонидовну, которая явно была на взводе. Лариса вообще решила немного освоиться в обстановке и скромно посидеть в углу.

Испуганный Александр Иванович, казалось, еще больше согнулся в три погибели и, то ли успокаивая, то ли урезонивая взорвавшуюся эмоциями жену, ласково мяукал:

– Ноннушка! Успокойся! Может, все еще не так, как мы подумали…

– Ах, не так? Может быть, вы меня, Александр Иванович, за идиотку принимаете? Может быть, это я ее убила?

– Кто кого убил? – наконец, решилась Котова вступить в разговор, задав конкретный вопрос.

– Ах, Ларочка! Милая! – недовольно произнесла Нонна Леонидовна. – Это ведь надо, а? Вы представляете – в ванной этого гражданина, – она ткнула мясистым наманикюренным пальцем в Панаева…

– Что в ванной? – оторопела Лариса.

– В ванной комнате обнаружен труп женщины! – У «железной леди» испуганно расширились глаза.

– Как? Что за труп? Вы серьезно? – спросила Котова.

– Вполне, – поджав алые от помады губы, констатировала факт Нонна Леонидовна.

– Где труп?

– Полюбуйтесь, в ванной!

И Нонна Леонидовна, схватив Ларису за руку, потащила ее за собой, как взрослая тетя – двоечницу-дочку.

Лариса зашла в ванную, и ее глазам предстала следующая картина: в наполовину заполненной водой ванне лежала полная женщина с иссиня-черными волосами по пояс, с сильно подведенными глазами, в которых застыл неописуемый ужас. Рот, словно очерченный контуром, был едва приоткрыт, зубы стиснуты. Типично восточная внешность – орлиный нос, пухлые губы, смуглая кожа. Но что больше всего поразило Ларису – так это то, что она была одета, словно ханская наложница. Соски пышной груди едва прикрывали «бронзовые» чашечки, весьма отдаленно напоминающие лиф. Трусики-треугольники были украшены азиатским орнаментом. На ней была куча подвесок из имитирующей золото бижутерии. Руки украшали серебряные браслеты в виде змей с полудрагоценными камнями, а в пупке красовалось золотое кольцо. В черные кудри мертвой были вплетены искусственные жемчуга.

Не слушая Нонну Леонидовну, которая продолжала сыпать обвинениями и разражаться высокопарными высказываниями, Лариса попыталась тут же трезво оценить ситуацию. И первой мыслью было очевидное: между хозяином квартиры Панаевым и дамой, лежащей в полунаполненной водой ванне, должна была существовать связь, скорее всего телесного характера. Логика – вещь упрямая. Не могла же эта женщина просто так, с бухты-барахты, здесь появиться. Квартира принадлежит Сергею и запирается на железную дверь.

Хмуро осмотрев труп, Лариса вернулась в гостиную, «железная леди» продолжала размахивать какой-то запиской и орать:

– Тут написано твоим почерком!: «Приходи. Жду!» Дальше разобрать не могу, но следствие установит.

Александр Иванович по-прежнему, не вставая с кресла, сидя напротив Панаева, что-то назойливо бубнил, обращаясь куда-то в пол. Из его тирады можно было разобрать только:

– Ноннушка, так нельзя! Мы должны проверить все факты. Тебе вредно нервничать.

Но Нонна Леонидовна не унималась и, потрясая кулаками в маникюре и серебряных кольцах, театрально орала в потолок:

– Кто это писал? Это важная улика! И я тебя упрячу за решетку! Я тебя ненавижу с того дня, как Верунчик, моя ненаглядная деточка, познакомила нас, культурных людей, с тобой. Наконец-то закон до тебя доберется!

– Я не убивал! Я не виноват! – глухо оправдывался Сергей.

– Ну да! Это я, наверное, расстреливаю в ванной твоих любовниц! – разбрызгивала яд «железная леди».

– Это не моя любовница, я совсем не знаю ее, – еле слышно говорил Панаев.

– Значит, это случайная женщина, из бюро интимных услуг, – обвиняющим тоном зашипела теща.

– Я не виноват, – повторил Панаев.

– А кто виноват? – улыбаясь уголком рта, ехидно вставил тесть и заискивающе посмотрел на жену.

Нонна Леонидовна, как в плохом спектакле, одобрительно кивнула в сторону мужа.

Тут дверь соседней комнаты неожиданно приоткрылась, и вышла зареванная Вероника.

– Скажи, ты веришь, что Панаев ее убил? – с ходу спросила она Ларису, не удостоив ее даже обычного слова «привет».

Котова тут же парировала вопрос вопросом:

– А ты?

– Конечно, Панаев – подонок и вполне мог оскорбить и унизить женщину, но такое…

– Почему ты не веришь? – в лоб спросила Лариса.

Вероника смешно нахмурила брови и, слегка причмокнув, заявила:

– Наверное, я слишком хорошо знаю собственного мужа. Он способен на многое, возможно, в драке мог бы убить мужчину, но чтобы женщину… Даже если она проститутка – это не укладывается ни в какие рамки!

– Но, судя по всему, что я здесь увидела, мертвую женщину обнаружили в ванной.

– Да. Мы пришли, как и договаривались, в двенадцать. Панаев открыл нам весь всклокоченный. Я зашла в ванную привести себя в порядок, а там – это…

– А Панаев?

– Он тоже весьма театрально разыграл изумление.

– Да не убивал я! – сдавленно зарычал со своего места Панаев. – Когда вы позвонили в дверь, я только-только встал с постели. И увидел ее первый раз вместе с вами. Для меня это тоже шок.

– Шок! Нет, вы посмотрите на него! – воскликнула Нонна Леонидовна. – Объясни нам тогда, как она попала к тебе в ванную!

– Не знаю, – сокрушенно ответил Панаев.

– У Сергея было много врагов, он часто давал волю рукам, – продолжила Вероника. – Если человек стоял ниже его на социальной лестнице, он уж слишком всегда показывал свое преимущество.

– Что ты хочешь этим сказать?

– А то, что это легко могли сделать партнеры по бизнесу, чтобы подставить его.

– Каким образом? – спросила Лариса. – Принести к нему в квартиру мертвую женщину?

– От его партнеров всего чего угодно можно ожидать!

– Вероника, тут и без тебя тошно! – завопил вдруг Панаев. – У меня нормальные партнеры.

– Да, особенно этот, лысый. Нормальней и придумать невозможно! – Вероника закатила глаза к потолку.

– А что тебе Илюха? Сейчас это модно – стричься под лысину, – оправдывал делового партнера Сергей Дмитриевич. – Да он прекрасно разбирается в искусстве, во всяком случае, лучше тебя, блин! Он полгода на скульптора учился…

– Это же маньяк, а не человек! – продолжала Вероника, не обращая внимания на реплики Сергея. – Еще и на меня уставился: я весь вечер боялась, что меня изнасилуют зверским образом. А этому хмырю все до фени.

Вероника, гордо вскинув голову с обесцвеченными пергидролью волосами, демонстративно направилась в сторону кухни, бросив на прощание:

– Что будем делать – ума не приложу!

– Надо милицию вызывать! Его надо посадить! – гневно заявила Нонна Леонидовна.

– А вот милиция тут совершенно неуместна, – вдруг вернулась Вероника и бросила умоляющий взгляд на мать. – Ты подумала, что о нас станут говорить?

– Ноннушка, может, все еще образуется, – снова заныл Александр Иванович. На что вышедшая из себя его дражайшая половина разразилась проклятиями в адрес всех Панаевых, погубивших жизнь ей и ее дочери.

– Подождите, и в самом деле, не надо вызывать милицию! – громко сказала Лариса, понимая, что наступил момент, когда ей надо взять бразды правления в свои руки. – Давайте пока сделаем вот что – я пройду в другую комнату и спокойно поговорю с Сергеем.

– Да, пожалуй, ты права, – тут же поддержал ее Панаев.

– Я не думаю, что это займет много времени. – Лариса почувствовала, что ситуация развивается уже привычным для нее образом.

Прямо-таки мистика какая-то! Жизнь подкидывает ей развлечения в виде таинственных происшествий с криминальным оттенком. Что ж, если следовать теории Курочкина о том, что в любом явлении надо искать положительные стороны, то надо полагать, что лучшее лечение от депрессии – действие. В данном случае – очередное частное расследование убийства женщины, каким-то образом оказавшейся здесь в ванной. Впрочем, возможно, и расследовать тут нечего – вполне вероятно, что ее прикончил этот самый хозяин, «ужасный гоблин» Сергей. Просто по пьянке. Но, по крайней мере, несколько интересных часов в жизни Ларисе обеспечено.

И, поскольку никто вроде бы не протестовал против ее разговора с Панаевым, она решительно направилась в соседнюю комнату. Панаев обогнал ее, открыл дверь и пригласил сесть в кресло. Сам же он, нервно распечатав пачку «Мальборо», уселся напротив на диван.

– Ты действительно не убивал эту женщину? – был первый вопрос Ларисы.

– Я ее даже не знаю, – покачал он головой.

– Судя по неубранному столу, у тебя вчера были гости? – кивнула Лариса в сторону гостиной, посередине которой стоял большой стол с остатками еды.

– Да ну как, – Сергей не смог сдержать кривой ухмылки. – Поначалу все было как всегда. Рюмки, тосты, обильная закуска, выпивка. Как обычно, в промежутках болтали о своих делах.

– Может быть, это вызванная тобой через фирму проститутка? Я в курсе, как бизнесмены отдыхают, – в свою очередь усмехнулась Лариса.

– Не знаю, – пробурчал Панаев, стыдливо уставившись на литой мельхиоровый подсвечник в виде негритянки.

Ларису ответ несколько удивил, но она не подала виду и решила пока не акцентировать на этом внимания.

– Хорошо, Сережа. Расслабься и постарайся вспомнить подробности. Чему был посвящен сабантуй? – спросила она.

– Вечеринка была устроена по поводу заключения выгодной сделки с компанией «Север». Они взяли в компаньоны только меня и Илью Рожкова – естественно, не все, кто хотел, вошли в долю предстоящей большой прибыли от сделки. А деньги, надо сказать, были ого-го какие!

– Ты конкретно кого-то подозреваешь? – перебила Лариса разглагольствования Сергея.

– Ну, знаешь, в принципе трудно сказать… Я – генеральный директор компании. У меня автозаправка и автосалон. Многие есть, кто недоволен своим положением… Бизнес, сама понимаешь… – И кто же больше всего недоволен?

– Ну, наверное, Виталий.

– Почему?

– Все дело из-за бабы. Пардон, женщины, – поправился Сергей.

– Какой женщины?

– Работает у нас одна, художником-дизайнером. Лиза. Так, ничего себе внешне. Имидж машины с ее помощью всегда устраивал заказчиков. За границей, например, ценят таких специалистов, их держат, чтобы не было перенасыщения рынка ненужными товарами. Машину делают специально по заказу – цвет, фурнитура – ну, словом, то, что внутри, – пояснил Панаев. – Короче, лично меня как женщина эта Лиза не интересовала абсолютно. Но работник она была отличный, знала свое дело и место. Только вот между Генкой и Виталькой случилась неприятность из-за нее.