Ночь всех влюблённых

– Это всего лишь омлет. Я решила, что ты не будешь против, если я здесь немного похозяйничаю, — объяснила она чуть смущённо. — Ты же не против?

Он снял мокрую куртку и поставил на стол бумажный пакет.

– Вовсе нет.

Маркус прижался губами к её затылку. Алисса вздрогнула. Прикосновения нежной привязанности были непривычны для неё. Но в этом жесте он выразил свои собственные чувства, те, о которых не хотел говорить вслух. Она нашла его ладонь и положила голову на его плечо.

– Всё в порядке? — спросил он, поглаживая длинные волосы.

– Да. — Она бы ни за что не произнесла этих слов, глядя ему в глаза. — Я хотела сказать, что я… ты… всё было прекрасно, и я благодарна тебе за…

– Тс-с. Всё было чудесно. Нам обоим было хорошо. Не нужно больше ничего говорить.

Алисса нашла в себе силы поднять на него взгляд. В следующий миг их губы соприкоснулись. Они быстро оторвались друг от друга, будто зная: если страсть охватит их снова, они уже не смогут остановиться. По крайней мере, он – точно нет.

– Я принёс круассаны. — Он распахнул пакет, и их окутал волшебный запах слоёной выпечки с шоколадом. — Ты пьёшь чай или кофе?

Большинство американцев не задавались таким вопросом. Неважно, шла речь о завтраке, бранче или обеде, почтительные к гастрономическим традициям жители Америки останавливались на кофе. Более того, у многих из них дома не нашлось бы и пачки чая.

– Я люблю и то, и другое, — сказала она. — Но чаще, наверное, выбираю чай.

– Я тоже. — Маркус преподнёс ей початую упаковку индийского чёрного чая. — Что бы там ни говорил мой отец, в душе мы всё равно остались британцами. А у британцев, как известно, любовь к чаю — в крови.

Алисса, обняв себя руками, наблюдала, как он отмеривал чайными ложечками чай, высыпал его в пузатый чёрный чайничек и заливал горячей водой. Каждое движение сильных изящных рук было тщательно выверено. Простые бытовые действия в его исполнении перевоплощались в истинное искусство.

– Мой отец любил чай. А мама терпеть не могла. Американка до мозга костей, — хмыкнула она.

– Я читал, что средний американец выпивает до четырёх чашек кофе в день, — сообщил он. — Но реальность гораздо более пугающая. Некоторые из моих знакомых писателей пьют его литрами, и при том — вместо воды.

– Может быть, кофе помогает им обрести вдохновение?

– Вдохновение — нет. А вот недосып — да, — хмыкнул он.

– Ладно. Если мы устроим чайную вечеринку, то их не позовём, — решила Алисса.

Маркус удовлетворённо кивнул — словно идея с чайной вечеринкой пришлась ему по вкусу — и разлил чай по красивым узорчатым чашкам. Пока он делал тосты, Алисса разложила омлет по тарелкам.

– Очень вкусно, — обнаружил он с лёгким удивлением. — Если я попытаюсь приготовить нечто подобное, в доме начнётся пожар.

– Это обычный омлет. Ничего особенного, — неловко ответила она. — Просто яйца, молоко, сыр и ветчина. Ну, и немного перца. Я видела у тебя кучу специй, но сам ты, получается, не готовишь?

Ей не понравилась перемена в лице Маркуса. На несколько секунд серые глаза стали опустевшими. Он, было видно, растерялся, и первые секунды не знал, что ответить.

– Нет, — наконец выдавил он. — Здесь давно никто не готовил. Максимум, на который я способен — сварить пасту или разогреть готовую еду.

Ей стало очевидно, что у него нет желания разговаривать на эту тему. Женская интуиция подсказала: это было как-то связано с прошлыми отношениями. Вероятно, бывшая девушка — девушка с фотографии — когда-то готовила ему еду на этой самой кухне.

«Почему ему так больно об этом вспоминать? — думала Алисса и тактично помалкивала при этом. — Может, эта любовь ещё не отпустила его? Он по-прежнему что-то к ней чувствует к ней? Но он так нежен со мной… впрочем… может, он просто не хочет о ней вспоминать».

– Спасибо за завтрак, — поблагодарил Маркус и принялся убирать со стола.

Она растерянно хихикнула:

– Сейчас же вечер.

– Вечерний завтрак, — невозмутимо ответил он.

Алисса вглядывалась в вечерние сумерки. Улица пустовала: люди укрывались от непогоды в домах. Дождь не хлестал с прежней силой, а тихонько моросил по крышам. Только ветер выл заунывно, разнося по дорогам остатки мусора.

– Наверное, мне пора домой, — сказала она, когда шум воды утих. — Дождь почти закончился.

– Если хочешь. Или можешь остаться, и мы с тобой посмотрим какой-нибудь фильм. — На его губах появилась тонкая улыбка. — У меня есть старый dvd-проигрыватель. И куча фильмов.

– Ты опять пытаешься меня соблазнить? — лукаво поинтересовалась Алисса.

– Ты забыла, что это ты меня соблазняешь.

Ей ничего не оставалось, кроме как рассмеяться. Она в самом деле была не прочь остаться, но ей совершенно не хотелось навязывать Маркусу своё присутствие. Однако он и сам не желал отпускать девушку так просто.

Он мгновенно распознал её безмолвное согласие и принёс коробку со стопкой dvd-дисков.

– Не знала, что кто-то ещё смотрит фильмы на проигрывателе, — заметила она, перебирая прямоугольные упаковки с красочными иллюстрациями. — Никто из моих знакомых, кажется, вообще не в курсе, что это такое.

– Моему проигрывателю почти двадцать лет, — ответил Маркус. — Мама купила его на мой День рождения. Мне исполнялось десять. Все эти диски годами копились в моём шкафу. Это лишь малая часть моих сокровищ.

Алисса сдержала улыбку. Несмотря на всю свою внешнюю холодность и небывалую, не соответствующую возрасту серьёзность, в душе его сохранилось что-то ребяческое. Это часть, тщательно укрытая от чужих глаз, кажется, бережно охранялась от чьего-либо вмешательства.

– «Неспящие в Сиэтле», «Побег из Шоушенка», «Зелёная миля», — она перебирала диски один за другим. — У тебя хороший вкус. О! «Убей меня нежно»! Вот тут ты меня удивил.

Маркус изобразил полную невозмутимость:

– Не представляю, как этот диск сюда попал, — заявил он. — Уверен, мне его подбросили.

Она с пониманием покивала ему, едва сдерживая смех. Затем её взгляд упал на живописную иллюстрацию, изображающую красивую женщину в объятиях мужчины. Упаковка была порядком потёрта, но в уголке блестела нетронутая лицензионная наклейка.

– «Унесённые ветром»! Это же классика американского кинематографа! — восторженно воскликнула Алисса. — Этому фильму почти сто лет! Актёры, снимавшиеся в этом фильме, уже давно умерли.

– Но искусство живёт вечность, — сказал Маркус. — Может, посмотрим его в следующий раз? Он идёт почти четыре часа.

– Да, ты прав. К концу фильма я, наверное, буду спать беспробудным сном. А ты бы что хотел посмотреть?

Маркус нашёл в стопке диск с молодым Брюсом Уиллисом.

– «Цвет ночи». Это психологический триллер. Весьма интересный и… пикантный, – ехидно прищурился он. Это заставило её насторожиться.

– Насколько пикантный?

– Достаточно.

Фильм был весьма насыщен эротическими сценами — это становилось понятно по довольному выражению лица.

– Ну, ладно уж. Если что, я буду закрывать глаза, — решила она.

Ответом ей был громкий хохот. Алиссе и в голову бы не пришло, что Маркус способен так смеяться. Прошло около минуты, прежде чем мужчина окончательно успокоился.

– Ты просто поразительна, — заявил он, вдоволь выплеснув чувства. И вскоре вновь стал обычным собой — спокойным, сдержанным и чуть отстранённым.

Фильм понравился ей с первых минут. Несмотря на логические прорехи и несостыковки в сюжете, смотреть его было интересно. Наличие эротических сцен с главным героем придавало исключительную остроту картине. Несмотря на собственное обещание, Алисса не закрывала глаза. Было приятно смотреть на красивые тела, переплетённые в страсти — пусть и довольно неловко в присутствии Маркуса. Но он вёл себя вполне обыденно, не пытался её смутить — только улыбался иронично, словно ему были известны все мысли в её голове.

Когда закончился фильм, часы показывали три минуты до полуночи. Маркус коснулся её плеча.

– Ты не хочешь спать?

– Нет. Не хочу.

Неожиданно даже для себя самой Алисса прильнула к его губам и поцеловала. По правде, она хотела сделать это ещё в начале фильма, но природная сила воли вкупе с робостью не позволили. Маркус положил руки на её спину и скользнул ниже. Почувствовав прохладные ладони на обнажённой коже, она издала стон.

Маркус уложил её на диван и принялся стаскивать одежду.

– Подожди, — прошептала она, с силой оторвавшись от него. — Выключи свет.

Он вздохнул, но исполнил её просьбу. В спасительной полутьме Алисса чувствовала себя гораздо свободнее и увереннее. В темноте прекрасный любовник не мог увидеть румянец на её щеках, её глаза и некоторые изъяны тела. Пусть она навсегда останется для него прекрасной… никто ведь не мог знать, что произойдёт завтра? Сегодня они проводят прекрасный день и занимаются любовью, а завтра… если завтра всё закончится? Если этот волшебный морок спадёт, они столкнутся с реальностью и навсегда расстанутся?

Алисса со страшной внезапностью осознала: эта ночь может стать завершением для их короткого романа. Её одолели страх и грусть, и — внезапно — напал приступ смелости. Она позволила страсти одержать верх. Сама сбросила с себя нижнее бельё и не стала возражать, когда Маркус принялся ласкать её груди. Девушка громко протяжно стонала, наслаждаясь жаркими поцелуями, и тело её изнывало от желания большего.

Алисса помогла ему стянуть футболку и потянулась к джинсам. Рука скользнула чуть ниже ремня и нащупала каменную твёрдость. Она уже не могла остановиться: хотелось подразнить Маркуса — в отместку за все эти пикантные сцены секса. Несколько мягких аккуратных движений привели его в неистовство.

– Лисса, — прохрипел он на выдохе. По красивому лицу пробежала судорога. — Не делай так.

– Почему?

Ещё несколько движений пальцами — и он издал разъярённый, почти звериный, рык. Красивое лицо потемнело. Маркус убрал её руку и принялся стаскивать джинсы вместе с бельём. Он был уже не в состоянии терпеть и потому быстро вошёл в податливое тело. Алисса издала вскрик и обняла его шею. Тело пронзило острым, граничащим с болью наслаждением. Она и не представляла, что может быть так хорошо.

В первый раз Маркус проявил себя с лучшей стороны: он был деликатен, нежен и сдержан. Сейчас же в нём, казалось, не осталось ни капли былого контроля. Он не считал нужным сдерживать свою страсть. Твёрдая мощная плоть внутри заставляла девушку кричать. В эти минуты она желала лишь одного: чтобы он никогда не останавливался.

Маркус запрокинул голову и издал протяжный стон. Алисса разочарованно смолкла, когда он вышел из неё.

– Прости, — он поцеловал её макушку, тяжело дыша. — Дай мне несколько минут, ладно?

Маркус положил голову на её грудь. Их тела были так близки, так неразрывно связаны, что казались единым целым. Алисса уже не могла представить, каково это — жить без него. Он — первый, с кем она познала любовь во всех её проявлениях. Они случайно познакомились, быстро привязались друг к другу и прекрасно провели этот день. Но жизненный опыт и внутренний цинизм подсказывали: эта идиллия не сможет длиться вечно.

Внутренности её будто окаменели. Алисса сдержала вздох и собралась с духом.

– Мне пора домой, — произнесла она отрывисто и с трудом узнала собственный голос.

Маркус приподнял голову.

– Что? Почему?

Она раздумывала несколько секунд. Не хотелось придумывать нелепые оправдания. Он поймёт, если она скажет правду.

– Прости. Я не хочу себе врать. Мы ведь с тобой расстанемся. Так или иначе. Нам с тобой хорошо, но всё это… это не будет длиться вечно. Мы оба это знаем. Лучше, если мы просто разойдёмся сейчас.

Маркус сел, позабыв о собственной наготе.

– С чего ты это взяла? Кто тебе сказал, что мы расстанемся?

– Мы с тобой знакомы всего один день. И всё началось с того, что… ты и сам знаешь, — резко оборвала она. — Такие отношения не бывают серьёзными. Они заканчиваются так же, как и начинаются. Люди встречаются, прекрасно проводят друг с другом время и расстаются по обоюдному согласию. Это как курортный роман, только и всего.

– Только и всего? — переспросил мужчина запальчиво. — Только и всего? Ты думаешь, я искал развлечения на одну ночь, так? Если хочешь знать, я не из тех, кто использует наивных девиц ради удовлетворения потребностей. Я выбрал тебя, потому что почувствовал нечто… необъяснимое! А ты? Разве ты не почувствовала то же самое? Не почувствовала, что могла бы провести со мной всю жизнь?

Исходившее от Маркуса негодование и непонимание заставляло сердце биться чаще. Алисса второпях прикрыла обнажённое тело одеялом.

– Почувствовала, — признала она спокойно. — Но ведь это… наивно, ты не находишь? Наивно думать и верить, будто человек, которого ты знаешь один день, станет твоим спутником на всю жизнь. Так не бывает. Я не хочу жить иллюзиями, не хочу себе врать.

Она опустила взгляд. Маркус приблизился к ней и приподнял подбородок — так, чтобы их взгляды оказались наравне.

– Ты хочешь, чтобы мы были вместе. Но боишься, что мы расстанемся, и это причинит тебе боль. Я понимаю, почему тебе страшно. Тебе просто легче закончить всё здесь и сейчас, ведь будущее непредсказуемо. Вдруг что-то пойдёт не так, и мы расстанемся? И все надежды рухнут. И боль будет так велика, что ты не сможешь справиться с ней.

Алисса не ответила. Жёсткий решительный взгляд Маркуса смягчился. Он коснулся губами её лба и прижал к себе.

– Что, если эта встреча – подарок судьбы для нас обоих? Кажется, именно такой должна быть любовь с первого взгляда.

– Чувство… которое мы испытываем друг к другу… это не любовь, — слабо произнесла она. — Я не верю в любовь с первого взгляда. Настоящая любовь зарождается годами.

– Я не знаю, что мы чувствуем. Но, может быть, это и не важно? — произнёс он, с безмолвным наслаждением вдыхая запах её волос. — Мы хотим быть вместе — и этого достаточно. Остальное не столь важно.

Алисса, успокоенная этими словами, улеглась на подушки. Быть может, однажды они расстанутся. Но, по крайней мере, теперь она точно знала: он относился к этим отношениям не как к интрижке или любовному уикенду, для него этот день стал не менее значимым, чем для неё. И он надеялся… надеялся провести с ней всю жизнь. Услышь она это от другого человека — ни за что бы не поверила. Но Маркус один из немногих людей, неспособных на столь подлое враньё.

Спустя несколько минут Маркус вновь оказался сверху. Алисса позволила избавить своё тело от одеяла и снова поддалась жарким неуёмным ласкам.

Глава 7. Серенады и старые вещи

Она проснулась с приятной ломотой в теле. В приоткрытое окно лил яркий солнечный свет. В воздухе, подобно микроскопическим звёздам, парили мерцающие пылинки. Откуда-то доносился аромат кофе, свежескошенной травы и выпечки с корицей.

Маркуса рядом не обнаружилось. Он, по традиции, оставил записку. «Ушёл по делам. Вернусь нескоро. Если захочешь домой – ключи на крючке. Увидимся вечером?».

Алисса нашла на прикроватной тумбочке ручку и написала ответ на обороте записки:

«Для начала мне нужно вспомнить, где я живу. Буду ждать».

С чувствами лёгкости и блаженства Алисса выполнила основные рутинные дела: умылась, сварила кофе, нарезала бутерброды и фрукты. Раньше все эти действия она выполняла автоматически, без какого-либо удовольствия — устало, утомлённо, буквально из последних сил. В прежнем мире всё казалось черно-серым, померкшим и безжизненным. Но тот мир исчез. Новый мир сиял солнечным светом и дарил ощущение праздничного возбуждения.

Она быстро оделась, нашла обещанный ключ на крючке, закрыла дверь и поспешила к лестнице, минуя лифт. В фойе обнаружилась куча людей. Грузчики переносили богатую мебель и предметы интерьера: старинный стол, платяной шкаф, белый рояль, камин и упакованные в бумагу картины. Толпа жильцов, сгрудившихся в кучу, с критическим видом наблюдала за ними.

– Ах, осторожно! — воскликнула, обмахиваясь платочком, состоятельная женщина в шляпе. — Это лучшая копия Рембрандта!

«Надо же. В этом доме собрались сплошь ценители искусства», — хмыкнула про себя Алисса и прошла мимо жильцов незамеченной.

Пришло время проверить телефон: больше двадцати четырёх часов она не выходила на связь. Конечно, вряд ли кто-то поднимет панику по этому поводу. Близких друзей у неё почти не осталось, а мать давно жила своей жизнью, и в её старалась не вмешиваться. За время отсутствия Алиссу успели исключить из нескольких рабочих чатов (на это она только скривилась). Сообщения от коллег также не заставили себя долго ждать:

Привет. Ты уволилась? Почему?

Хэй! Узнал, что ты решила уйти. Что-то случилось?

Не ожидала, что ты уйдёшь. У тебя хорошо получалось! Желаю удачи в поисках работы!

Алисса слегка растерялась от подобного внимания, но любезно ответила на каждое сообщение. Воспоминания о работе нагоняли лёгкую досаду. Последний разговор с Лизетт прошёл негладко, ей пришлось выслушать достаточно неприятных вещей в свой адрес. Будь она менее уверена в себе, это бы сбило её с колеи. Но она не намеревалась придавать значение злым словам, сказанным уставшей обозлённой начальницей.

Было странно вернуться в маленькую квартирку после комфортного жилища Маркуса. Раньше Алисса с чистой совестью называла свою квартиру простой и скромной; теперь приходилось признать, что скромность и бедность — это не одно и то же. Их с матерью жильё было вполне приличным, при выборе же собственного жилья девушка опиралась исключительно на своё финансовое положение. А финансовое положение её было крайне нестабильным. Тихий, но не самый благополучный район, тонкие стены, наличие асоциальных соседей — со всем этим приходилось мириться ради банальнейшего выживания.

Впрочем, было бы несправедливым считать, что финансовый вопрос так уж сильно волновал её. Она предпочитала духовные удовольствия материальным и не гналась за высокой зарплатой, престижем, отличной репутацией. По сути, Алисса жаждала только одного — душевного спокойствия.

По возвращении домой на неё напало вдохновение. Сегодня ей захотелось написать натюрморт. Она составила композицию из букета засохших цветов и вазы с фруктами. Кисть парила над листом бумаги, оживляя её разноцветными мазками. Алисса перестала думать. Разум её целиком и полностью оказался поглощён процессом.

Когда натюрморт был завершён (вполне успешно), подошло время обеда. Оказалось, что её вдохновения вполне хватит на приготовление чего-нибудь экстраординарного. После изучения единственной кулинарной книги Алисса взялась за приготовление паэльи с морепродуктами и джелато. Джелато был традиционным итальянским десертом: по сути, он представлял собой сладкие замороженные сливки с начинкой из ягод или фруктов — американцы называли его обыкновенным мороженым. Для его приготовления она взбила сливки с измельчённым сахаром до консистенции крема, замешала в контейнере с вишнёвым джемом и поставила в морозильную камеру.

Алисса заснула в кресле в обнимку с книгой. Но не прошло и часа, когда она вернулась из мира сладких сновидений в реальный. Из окна доносилась музыка: она перекрывала разговоры прохожих, шорох проезжающих машин и редкие перекликивания птиц.

– Что за… — пробубнила она и грозно высунулась в окно, готовая устроить взбучку нарушителям спокойствия.

Каково же было её удивление, когда под окнами дома обнаружился Маркус. Сегодня он был одет в кожаную куртку, джинсы и солнечные очки — словно эдакий бунтарь, бросающий вызов обществу. К плечу он прижимал старинный на вид магнитофон, из которого играла столь же старинная песня группы Foreigner:

I want to know what love is

I want you to show me

I want to feel what love is

I know you can show me…

– Ты сошёл с ума! — воскликнула Алисса, не в силах сдерживать смех. — Что ты творишь?

Маркус оставался невозмутимым и даже не думал выключить магнитофон. Очевидно, он не видел ничего необычного в том, чтобы поведать всем её соседям о своих пламенных чувствах.

– Именно так поступают влюблённые мужчины в американских фильмах, — заявил он во всеуслышанье.

– Не мужчины, а подростки, — уточнила она.

– У любви нет возраста, — отрезал он.

Случайные прохожие останавливались, чтобы поглядеть на двух «влюблённых». Соседи тоже не остались безучастными. Из окна ближайшей квартиры высунулся пожилой цветочник мистер Берг. Оценив обстановку, он присвистнул:

– Ну дела! Я будто снова вернулся в молодые годы! Знаешь, парень, а тебе очень повезло!

– Я знаю, — уверил его Маркус.

Алисса сдержала смех. Это шоу определённо следовало заканчивать. Парочка молодых людей уже успела вытащить телефоны, чтобы зафиксировать произошедшее на камеру.

– Поднимайся, — сказала она.

Кто-то присвистнул. Прохожие принялись аплодировать вслед довольному герою-любовнику.

– Не напортачь, Ромео! — мечтательно крикнул мистер Берг и скрылся так же неожиданно, как и появился.

Алисса встретила Маркуса у самой двери. Он выглядел чрезвычайно самодовольным в своих тёмных очках и с раритетным музыкальным проигрывателем в руках.

– Ты и впрямь походишь на хулиганистого романтика из фильмов восьмидесятых годов, — заметила она, пропуская его.

Он деловито кивнул и оглянулся. Алисса снова почувствовала себя неловко. Маркус был далёк от неблагополучной обстановки и наверняка ощущал себя здесь не в своей тарелке. Но если так и было, то он ни словом, ни жестом не дал этого понять.

– Я чувствую запах еды, — тоном разоблачителя заявил он, следуя за хозяйкой на кухню.

– Я готовила паэлью с морепродуктами. Ты голоден?

– Нет. Уверен, это не паэлья, а что-то другое. Ягодный пирог?

– Ах, вот ты о чём. Я делала мороженое.

Взгляд Маркуса упал на свежий натюрморт. Краски на листе только недавно подсохли. Он с полминуты изучал незамысловатый рисунок с цветами, апельсинами и грушами.

– Кажется, на тебя напало вдохновение. Это очень красиво. Ярко и свежо. Я бы повесил этот рисунок на стену в рамке. Но прежде всего мы прогуляемся. Я покажу тебе место, в котором ты никогда не была.

Алисса изобразила величайшее недоумение:

– Дай-ка подумать. Мальдивы?

– Прости, но не сегодня. Сегодня мы с тобой отправимся в прошлое.

– В прошлое? Ты что, изобрёл машину времени?

– Ты задаёшь слишком много вопросов. Излишние подробности уничтожают всю интригу, — заметил Маркус, приподняв уголки губ. И протянул ей руку. — Пойдём же.

Алисса беззвучно хмыкнула и приняла его руку. Перед самым выходом она бросила в сумку старый зонтик — так, на всякий случай.

Они отправились пешком в сторону центрального парка. Маркус шёл неспешно, вскинув голову, его светлые волосы отливали серебром на солнце. Прохожие девушки с удовольствием засматривались на него и награждали улыбками. Алисса не злилась. Внешне он был одинок и неприступен — словно мечта, которая никогда не сбудется. А женщины, как известно, обожали изводить себя подобными мечтами.

Пара остановилась у скромного двухэтажного здания с покатой крышей. Оно напоминало сельский домик в богом забытой глуши какого-нибудь северного штата. Над дверью не было ни вывески, ни указательного знака.

– Мы на месте. Добро пожаловать в прошлое, — сказал Маркус. Дверь тяжело, со скрипом, поддалась ему.

Алисса впорхнула в просторную комнату с высокими потолками и скрипучим деревянным полом. Первое, что пришло ей в голову — она по случайности забрела в музей раритетов. Здесь были собраны предметы, которыми, казалось, уже давным-давно не пользовались люди современности. Одна часть комнаты была забита старой, но добротной мебелью, в другой на маленьких полочках громоздились пирамиды из посуды, в третьей — бытовые приспособления, различные безделушки и детские игрушки. Чуть далее виднелись шкафы с рядами книг и вешалки с одеждой.