Первая любовь, последнее утро

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ, ПОСЛЕДНЕЕ УТРО.

«Соленый океан дал надежду. Рассвет забрал все»

Жанр: Роуд-муви, Романтический триллер, драма.

Автор Алекс Фрост 2026г.

Содержание

Посвящение……………………………………………………

1 часть «Побег. Мотель. Прибой»

1 глава: пока, милый дом!......................................................

2 глава: Глоток свободы…………………………………………..

3 глава: Знакомство с новыми соседями ………………………

4 глава: Встречи в холле …………………………………………

5 глава: Сборы на закате ………………………………………..

6 глава: Разговоры у океана …………………………………….

2 Часть: преодолеть трудности.

7 глава: Дела не ладятся ………………………………………..

8 глава: на грани …………………………………………………

9 глава: признание…………………………………………………

10 глава: страсть на песке в последнее утро ………………….

Часть 3: призрачная надежде.

11 глава: океан забирает не только боль, но и любовь ……..

Посвящение

На данную книгу меня подтолкнула внезапно родившаяся идея в моей голове, также мне помогали люди, самые близкие люди, которые верили в меня. Если бы не их вера в меня и поддержка, она бы так и осталась незаконченной и неизданной.

Каждый найдет в данном рассказе что-то свое близкое по духу, примет и полюбит героев такими, какие они есть. Для меня важно чтобы читатель проникся ей и той атмосферой, которая описана в книге.

В этой книге есть все, любовь, боль, надежда, свобода. Благодарю «Эллиана», Джимми, за экспертное мнение для написания некоторых моментов.

ЧАСТЬ1: Побег. Мотель «Прибой».

Глава 1: Пока, милый дом!

«Стены давят и душат. Они знают и видят всё, что я чувствую. Мне надоело, что родители не слышат меня, мне надоело, что я должна делать то, что они скажут. Это мой последний вечер здесь, я знаю это- потому что в глубине души я чувствую, что пришло время. Пришло время стать самостоятельной. Пришло время вылететь из семейного гнездышка и стать тем, кем я должна стать».

Вечер окрашивал небо розовыми нежными оттенками и лишь ближе к горизонту горел ярко багровым закат, озаряя все вокруг, за окном был еле слышный шелест деревьев, ветра, который игрался со шторой у открытого нараспашку окна. Это ничуть не успокаивало Сэм, напротив, она спешила к нему, чтобы быстрее его закрыть и лечь на кровать, опять расплываясь в раздумьях. Думая о том, что сейчас её позовут родители на ужин, и придётся весь вечер слушать томный голос матери и отца о том, что она должна не упустить жизненный шанс и, как родители, стать хирургом или терапевтом или медсестрой, чего она, прямо сказать, не желала, полностью отвергая такой исход событий.

Сэм обычный подросток, с виду. Но если узнать ее ближе, узнать ее суть и глубину, она покажется странной, но в то же время творческой личностью. Со своими амбициями, сильной тягой к искусству и той, которую захочется раскрывать, как книгу страница за страницей. И, наверное, во всем мире не оставалось бы места, которого она не хотела бы посетить. Ее находчивость и гибкость ума позволяла ей оставаться на плаву в разные периоды жизни.

Родители Сэм были хирургами, в их семье это считалось самым важным благим делом в первую очередь. Но и считалось престижным, так как в роду матери и отца три поколения были врачи. Это вызывало почет и уважение в обществе и гордость внутри семьи. К 27 у них уже был большой двухэтажный дом на окраине города, с уютным двором и приятными соседями, которые время от времени приглашали на барбекю к себе в гости. Все в округе жили дружно и это был самый безопасный район.

Они всегда хотели и надеялись, что Сэм закончит школу и пойдет по их стопам. Они даже не допускали другого варианта. Им казалось, что это единственный правильный и верный путь для нее, но только Сэм этого не хотела. По биологии и химии у нее были не очень хорошие оценки и увлекалась она в основном рисованием пейзажей, абстракций и натюрмортов на холстах. Для нее это не было забавой или просто временным хобби. Она рисовала всегда, сколько себя помнит. Еще в 2 года она разрисовала все стены в детской спальни, что для родителей было шоком, и они старались все чаще покупать альбомы, мольберты, краски, главное, что бы стены оставались чистыми. Они стали замечать, что интерес к этому увлечению не гаснет и отдали девочку в художественную школу. У Сэм была еще старшая сестра Мэри. Она как раз-таки была вовлечена в науки, а в творчество меньше всего она понимала. Она поступила в медицинский университет. Родители полностью оплачивали ее обучение и поддерживали всячески. Наверное, Мэри и стала главным алмазом в семье, которым гордились и подавали большие надежды на ее будущее.

Сэм же любила быть в тишине и наедине сама с собой, она ощущала себя единым целым с природой, когда начинала рисовать деревья, озеро на их даче чуть дальше от их дома. Она выбирала постельные тона, не броские цвета, смешивала акварель. Самостоятельно развивала свой навык рисования разными кистями, красками, пастелью, углем и пробовала разные техники. Это было то, чем она жила и кажется ей этого было достаточно. Она не любила, можно сказать ненавидела, когда родители начинали снова разговор о ее жизненном пути и призвании. Они навязчиво подводили ее к тому, что она уже этим летом подавала документы в медицинский университет. Предлагая разные варианты в штате, в котором они находились и даже соседнем.

Элизабет мать Сэм, часто склоняла ее начать заниматься с репетитором по биологии и химии, что бы он ее подтянул и у нее не возникло сложностей на экзаменах и при поступлении. Но Сэм не хотела даже слушать и как могла она пыталась избегать этого разговора, это давление нервировало ее.

Мэри по характеру была более податливая, и мнение родителей для нее было важно. Сэм, напротив, не слушала никого. Ее единственным близким другом была подруга матери Нина, она же и была ее крестной. Нина была понимающим другом для девочки. Она разговаривала с Сэм как на равных, оценивала ее творчество и постоянно хвалила. К сожалению у Сэм больше не было друзей, но ее это никак не расстраивало, время шло а она все больше погружалась в искусство и уже было не важным для нее все эти обыденные ритуалы по типу прогулок по магазинам с подругами, вечеринки с одноклассниками и детские кемпинг лагеря.

— Саманта! Ужин готов, спускайся, — прокричала Элизабет снимая с плиты овощи и мясо, раскладывая аккуратно по беленьким тарелочкам.

— Сеееейчас! Ещё минуту и спущусь, — отвечая нервно, раздражённо, Сэм начала медленно вставать, согнув спину крючком и еле переставляя нехотя ноги, спускалась по лестнице вниз, минуя ступени, села за стол, облокотившись на него, и ожидала вновь тяжёлого разговора.

За столом уже сидел отец Сэм. Он отложил газету, которую обычно читал каждый вечер перед ужином и слегка повернул корпус тела в сторону Сэм, снимая левой рукой очки. Его нахмуренный лоб расслабился, и морщины отступили.

— Мы с твоей мамой подумали, что пора выбирать университет, в который ты должна подать документы уже этим летом, иначе всё будет впустую, — посмотрев на дочь, Джейк начал намазывать масло на хлеб, готовясь к трапезе.

— Опять та же песня? Ну пап, сколько вам говорить, боже, я не хочу поступать в медицинский, мне не нравится вся эта сфера, я хочу идти по своему призванию, вы уже тысячный раз повторяете одно и то же и продолжаете это делать! Мне 17 лет, и скоро будет 18, а такое ощущение, будто вы меня считаете всё ещё ребёнком. Я вправе делать свой выбор сама!

Для родителей Сэм этот всплеск недовольных выражений было уже не ново. Но они продолжали настаивать на своем. Они хотели для нее только лучшего, но также, понимали, что многие предметы она не тянула, не потому что она глупа, а потому что ей было это не интересно. А когда мозгу не интересна информация, которую ему предлагают, эта информация усваивается очень плохо.

-Не давите на меня.-Никуда, кроме художественного, я поступать не стану! — взгляд Сэм устало поник, и, взяв в руки вилку и нож, без раздумий принялась резать мясо и запечённые овощи что бы быстрее закончить есть и уже подняться обратно к себе в комнату.

Каждый разговор Сэм с родителями на эту тему заканчивался плохо. Она очень долго приходила в себя. Это давление, исходившее постоянно от родителей, вызывало у нее злость, которую она пыталась сдерживать и переключать себя на что-то другое.

Безмолвная тишина повисла в воздухе и не доев свой ужин Сэм захотела уже поскорее скрыться у себя в комнате.

На улице уже совсем смеркалось. Ужин за столом перешёл в переглядывания Элизабет с Джейком, вопросительные взгляды будто говорили: "Поговори с ней сама, всё, что я мог, я сделал".

Отчаяние не отпускало Сэм, ей было тяжело от того, что ее не слышат. Ее решение стать художником особо не воспринималось всерьез. И вряд ли когда-то воспримутся.

Сэм поникшая от разговора быстрым шагом поднялась к себе в комнату, хлопнула дверью и принялась листать ленту, перелистывая профили одноклассников в надежде найти что-то интересное. Ничего не найдя, отбросив телефон подальше на край кровати, она лежала, запрокинув ноги на стену и думая о жизни, о будущем, о том, что было бы не плохо куда-нибудь сбежать, раствориться, пропасть из виду.

«Почему Мэри все любят, лелеют, а меня хотят выставить непослушным ребенком, который не оправдал их ожидания, как будто я просто обязана идти в медицинский, только потому что они мои родители. Почему я просто не могу исчезнуть? Что бы все про меня забыли. Я бы жила свою лучшую жизнь, не стараясь кому-то угодить!»

Родители Сэм в основном интересовались только ее поступлением, а большую часть времени они были заняты работой. Они считали своим долгом помогать людям и были увлечены этим больше, чем дочерью. Мэри уже жила отдельно, Сэм казалось, что родители чаще интересуются ей, ее самочувствием, ее достижениями по учебе и она занимает первое почетное место в семье. Никакой зависти, Сэм просто не понимала почему к ней так холодна мать, но не отец, он просто был чаще всего занят.

Мать Сэм, Элизабет, чаще всего была отчужденной к дочери, лишний раз ничем не интересовалась. И даже когда Сэм сама подходила за общением и вниманием, она реагировала ровно, слишком спокойно, как бы смотря сквозь нее и задавая отчасти лишь поверхностные вопросы. А как только Саманта отходила сразу же переключалась на свои дела. Она писала диссертации и успевала по вечерам три раза в неделю преподавать в университет куда ее приглашали. Она прекрасно знала свое дело и ей нравилось делиться тонкостями работы и со студентами медицинского вуза, находить общий язык с ними ей нравилось больше, чем Сэм. Может потому, что искусство ее почти не интересовало и она, как и Джейк не считали рисование серьезным делом, а уж тем более, что оно может принести в будущем пользу. Элизабет мыслила чаще рационально и не понимала почему Сэм постоянно витает в облаках, естественно она думала, что это пройдет и она станет более серьезно подходить к вопросам о своем будущем.

— Наверное, они уже смирились с тем, что я не пойду поступать в медицинский, как они хотят. Больно мало слов они произнесли за ужином, не как обычно. Обычно они наседают и не дают покоя до самого конца, пока не доведут меня до слез. «Ей-богу, как будто больше обсудить нечего. А как же мои достижения в рисовании?»- Мысли Сэм непривычным образом накидывались друг на друга. Их было много, и они шли потоком, постепенно переходя в очень навязчивую и рискованную идею.

— А что, если провести это лето без родителей и остаться наедине, понять кто я, к чему мне все-таки нужно идти? Мне нужен покой в мыслях, а не хаос, умиротворенное место, однозначно. Я должна понять для чего все это, мне уже 17, и через месяц стукнет 18, значит, я могу уже полноценно строить свою жизнь сама, не оборачиваясь на родителей. Через три месяца поступлю туда, куда хочу. Найду жилье, подработку и буду жить отдельно, не зависеть от родителей и свой выбор я сделаю сама и никто мне не помешает. Хм, идеальный план. Может быть стану даже художником и, вдобавок, пойду на курсы скульптора или стану дизайнером архитектуры. Нужно будет обдумать это.

«Да что тут думать!» — вскрикнула, чуть привстав с кровати, Саманта и начала спешно собирать вещи. Кисти, карандаши, книга для черновиков — всё возьму с собой!

В спешке собирая в рюкзак вещи, сумбурно заталкивала нижнее белье, три футболки, юбки и шорты, тёплая кофта. Джинсы она надела сразу, пробежала в ванную почистить зубы и, вернувшись мигом в комнату, отодвинула матрас и достала деньги, которые накопила за год. Их она откладывала на карманные расходы. Обычно подростки тратят карманные деньги на фастфуд, косметику, одежду и походы с друзьями в кино или в какие-либо другие развлекательные заведения. Но Сэм это было не интересно Она жила немного аскетичнее, чем её сверстники, её интересовали больше духовные вещи, саморазвитие, чем материальное. Она могла лишь потратить на новые кисти или краски, не достающие в ее наборе или заменить старые утратившие вид.

Ей всегда было достаточно общества самой себя, самодостаточная и независимая от чужого мнения. Её слегка бунтарская натура, удивительно, но уж очень вызывала диссонанс внешне, в таком нежном образе блондинки с волосами чуть ниже плеч, слегка вьющимися, и глазами, словно изумруды, переливающиеся на солнце с отблеском по центру — чуть заметным янтарным диском вокруг чёрного зрачка.

Её пальчики были тонкими, и когда она рисовала картины или наброски в черновиках, они пачкались от угля или тёмного налёта с острия карандаша, иногда оставляя на подбородке или на щеке тёмные следы, которые, чтобы смыть с кожи, нужно было сильно тереть, прикладывая усилия. Когда она рисовала, она будто становилась вне времени, всё вокруг замирало в безмолвии, и она концентрировала свой взгляд на том, что пыталась рассмотреть в мельчайших деталях, чтобы более подробно это всё перенести на бумагу.

Милые щёчки наполнялись еле заметным красным румянцем, когда она смущалась, и словно яблочки становились упругими и приподнимались при улыбке. Коричневые брови не были ни густыми, ни тонкими, они идеально выстраивались в "домик" при удивлении. Рост её был 1,65 м — невысокая, но с подтянутой фигурой и весьма тонкой шеей, как у лебедя. Спускаясь взглядом чуть ниже шеи, можно было заметить чуть выпирающие симметрично ключицы. Ее фигура была стройной и весьма часто притягивала взгляды мужчин, от которых Сэм было порой не комфортно и именно поэтому часто она ходила в оверсайз майках, скрывающие ее осиную талию.

Саманта присела на махровый коврик возле кровати, заметив край розовой коробочки. Вытащила ее и тут нахлынули воспоминание. Летняя поездка с Ниной к озеру,8 лет. Она достала из коробки свою любимую игрушку, мягкую обезьянку, одетую в цирковую одежду. Ей ее подарила крестная. Когда ей было страшно в детстве, она доставала эту обезьянку, клала рядом с подушкой и засыпала. Обезьянка широко улыбалась и держала в лапках красное такое же мягкое сердечко. В этой же коробке лежали ее рисунки, которые она рисовала на протяжении всего детства. На одном из рисунков были изображены аккуратно стоящие в ряд палаточные домики, из брезента. Фонарики как гирлянды висевшие у основания крыши. Высокая ярко зеленая трава и деревья, массивные сосны, за забором лагеря. Она рассматривала свои рисунки с ностальгией, с добрым взглядом, с теплой улыбкой. Она хранила в памяти те прекрасные беззаботные дни детства, когда она рисовала каждый день, и ее не останавливало ничего, даже плохое настроение. Желание рисовать рождалось само собой, она не прилагала усилий, просто брала в руки карандаши, краски и листок и действовала. Время пролетало незаметно за рисованием, и она никогда не чувствовала усталости.

Сэм начала понимать: чем дольше я здесь остаюсь, тем сильнее меня затягивает карусель мыслей, связанная с родителями и обстановкой в доме. Смешанные чувства апатии и меланхолии. Возможно: гормоны, а может ее творческая натура с тонкой душевной организацией уже не выдерживала однообразные дни, тянувшиеся в заторможенном времени. Ей хотелось смены обстановки, возможно новых знакомств, которые смогут подтолкнуть ее на написание новых картин. Ей хотелось просто идти в эту неизвестность и не останавливаться ни на миг. Школьные будни закончились и это ее радовало.

Ни минуты не сомневаясь, Сэм уже построила план в голове. Она планировала поселиться в каком-нибудь придорожном мотеле, желательно в другом штате. Передохнуть неделю перед летом, а потом найти подработку на первое время, и ей уже было неважно где. Она просто хотела освободиться от всего, что уже казалось ей тягостным. В глубине души она знала, чего хочет от жизни — свобода, вот какой была её первостепенная цель. Она понимала, что ей нужны деньги на жизнь, но и не сомневалась, что ее без проблем возьмут официанткой и она сможет совмещать работу и рисование.

- «Я не должна поддаться их уговорам поступать туда, куда я не хочу, я должна выбрать свой путь, писать свою историю, показывать людям то, как я вижу мир своими глазами». - повторяла про себя она. Ей было очень важно написать серию картин, которую она потом бы смогла показать на собственной выставке. У нее не было сомнений в том, что картины может быть будут нравятся не всем, но своего зрителя она уж точно найдет.

Все внутри нее кричало, и от злости, и от жалости к родителям, ее будто разрывали обстоятельства. Родители хотели, чтобы она была всегда открытой, доброй, всегда всем помогала и не перечила им. Но она не могла быть покладистой, конечно и ей порой самой было тошно от своего характера, но пытаться поменять себя это как стереть свою личность, индивидуальность и подстраиваться под то, что скажут остальные. Она так не хотела.

Теперь оставалось до конца собрать рюкзак. На всякий случай стащить ещё немного денег с кошелька матери или отца и выдвигаться навстречу приключениям.

Не судите строго, большинство из вас тоже переживали в подростковом возрасте сложные периоды, и все справлялись с ними по-разному. Порой казалось, что все настроено против вас, что только вы видите мир настоящим и знаете уже многое. Ох уж это вечное недопонимание между поколениями.

Собрав рюкзак и закинув его на плечи Сэм медленно начала спускаться по лестнице, стараясь без шороха пробраться к двери и не разбудить никого. Но пару ступенек на пути предательски скрипнули под ногами. Сэм остановилась на пару минут, вслушиваясь в тишину, затаив дыхание и ожидая что вот-вот дверь в родительскую комнату сейчас откроется и выйдет Элизабет. Но Сэм повезло, тишину ничто не прервало, и она продолжила медленно беззвучно спускать к выходу. Спустившись вниз сквозь тюль, просматривалась полуночная улица, свет тускло горел у соседнего дома, луна освещала только сегодня ровно выстриженный газон, и проливала свет на брусчатую дорожку возле крыльца. Ни единой души.

Входная дверь была открыта, родители Сэм иногда забывали закрыть ее, и оставляли дверь, не запирая на замок, потому что район был безопасным, и все жили- мирно не боясь за себя и свой дом.

Закрывая за собой медленно дверь, оглядываясь по сторонам, Сэм произнесла – Пока милый дом, надеюсь мы увидимся не скоро! Тонкие пальчики ее отпустили ручку двери и поправляя рюкзак она бегло спустилась с крыльца. Накинула капюшон от худи, прикрыв голову и быстрым шагом помчалась вперед, улыбаясь и приговаривая «наконец-то»!

Внутри нее были смешанные чувства. Она и радовалась свободе и неизвестности, и то же время ощущала тревогу и будто некая сила сжимала все внутри. Но через пару минут все прошло.

Глава 2: Глоток свободы.

Она добралась до автостанции. Ей нужно было доехать в Калифорнию из Невады, это был ее план, правда плохо продуманный, но ее ничуть это не пугало. Напротив, ее тянуло к приключениям, она знала точно, что у океана ей будет лучше. Ей хотелось почувствовать запах океана стоя у прибоя. Ее тянула новая реальность, в которой она чувствовала бы себя более самостоятельной и взрослой, ей хотелось немного риска и новой истории.

«Вот и начинается мое первое путешествие, моя первая глава новой жизни», — подумала про себя Сэм и устремилась в сумерках вперед, только вперед.

Она добралась до автовокзала, купила билет до Сан-Франциско и найдя по номеру свое место устроилась возле окошка. Салон автобуса постепенно заполнился людьми, и транспорт сдвинулся с места.

Ее манила эта дорога, которая открывалась перед ней новыми горизонтами, сменяющимися картинками с различными придорожными домами и лесистой местностью рядом с холмами интересной формой. Уже в начале пути от предвкушения свободы, она начала закрывать глаза и засыпать, она даже не боролось со сном. Слыша, как вдалеке со стороны водителя играет легкий блюз с оттенками кантри, с бархатным голосом солиста, она начала провалится все глубже в сон.

Яркая картинка сна сменилась гулом и резким торможением. Спросонья кое-как открыв глаза, она зевнула и оглянулась вокруг. Она не спешила вставать. Ее ноги и руки отекли от неудобного сидячего положения, шея ужасно сильно болела. Сидевшая рядом незнакомка тяжело перекатилась и встала на ноги с сиденья, был видно, что ее тело болело от длительной поездки, как и у Сэм и ей уже не терпелось забрать маленький чемоданчик и поспешить к выходу со стороны водителя. Но как только она начала движение, вдруг услышала чуть хриплый еще сонный голос Сэм.

— Извините, мисс, — обратилась она к женщине. — Мы уже приехали в Сан-Франциско?

— Ну, как видите, автобус остановился, - и это уже наша конечная остановка.

— Хорошо, спасибо. — Немного уставшая и помятая от дороги Сэм почувствовала легкое недовольство, исходившее от незнакомки.

Но уже пора было вставать. Она забрала с верхней полки рюкзак и немного подождав пока вся толпа из автобуса выйдет она прошла к выходу последней. Ей нужно было прогуляться и найти мотель, а также зайти перекусить в кафе, а то живот начинал издавать голодные симфонии.

В голове появилось так много вопросов: - куда сходить? - В каком мотеле остановиться? - Какие достопримечательности посмотреть первым делом?

Как только Сэм вышла из автобуса, она оглянулась, закрыла глаза и почувствовала, будто воздух здесь не такой, как у нее дома. Он как будто бы другой, какая-то совершенно новая не знакомая ей энергия витает здесь, и чувствуется утренняя свежесть и приятная прохлада.

Солнце начинало разогреваться и к обеду уже стояла невыносимая жара.

Она потратила практически весь свой день гуляя по паркам и изучая интересные места с достопримечательностями. В одном из парков она остановилась, взяла мороженое и присев на скамейку возле фонтана начала наслаждаться фисташковым вкусом пломбира. Наслаждение прервала вибрация от телефона, кто-то ей позвонил.

— Алло. Я слушаю?

— Где ты? Куда ты пропала? -С тобой все хорошо? - настойчиво спрашивал Джейк, ее отец. В его голосе чувствовалось тревожность, казалось, как будто он захлебывается от нехватки воздуха, когда произнес те слова. У них в семье никогда не было подобного, чтобы ребенок которого любят, о котором заботятся и хотят лучшего просто так покинул дом. Удивительно, но в его голосе чувствовалась не просто растерянность, а недоумение, это не укладывалось в его голове.

— Привет пап, со мной все в порядке, я жива. - Хотя я не думаю, что вы сильно переживали, но что бы вы знали я оставила записку на столе, видимо вы все равно решили мне позвонить. Но вы не переживайте, вы можете меня поздравить

Неловкая пауза.

-С чем же? – Удивленно вопросил отец.

— Я решила, что подам документы в художественное училище, ну и плюс ко всему я начинаю самостоятельную жизнь, поэтому вам не нужно волноваться с мамой, вам не придется оплачивать университет, в который я не хочу идти.

— Не понимаю, Сэм. -У тебя было все, все что ты хотела, мы старались с мамой для тебя, что произошло? – Почему ты ничего не сказала нам? — Боль и ощущение какого-то упущенного момента ощущалось в его тоне.

— Мы, конечно, тебя держать не вправе, но кто же так делает?

Сэм вздохнула и даже не знала, что ответить. Или что сказать, чтобы не расстраивать отца.

И тут пришло осознание. Нет, она вовсе не подумала о том, что, бы вернуться, она просто услышала в голосе надежду и тоску и почувствовала сердцем что ее любят и что бы не случилось ее всегда будут ее ждать дома.