- -
- 100%
- +
– Добрый день, виконт Вульф, миледи Трикс и…
– Декстер Шоу, – быстро представил Декстера Август.
– И господин Шоу, – закончил дворецкий. – Добро пожаловать во дворец семьи Вульф.
– Здравствуй, Альфред, – поздоровался Август. Трикс и Декс вежливо поклонились. – А где отец сейчас?
– Лорд Вульф сейчас в саду, руководит приготовлениями к обеду. Он собирает всех к столу в летней беседке. Подготовить ли обед на вас и ваших друзей, милорд?
– Да, благодарю, Альфред.
Дворецкий удалился, а все трое вошли внутрь и сняли в гардеробной верхнюю одежду. Внутреннее убранство никак не выдавало богатства семьи. Это был обычный зал, без каких-либо излишков. Дексу казалось, что он попал в гостиную обычной квартиры, а не в залы дворца, и лишь размеры здания, да наличие дворецкого, выдавали особый статус этого места. Зал выполнял роль прихожей. Справа от входа была просторная, но ныне пустующая, гардеробная для гостей. Слева, прямо напротив, располагались кресла и небольшой диванчик, позволяя дождаться дворецкого или лично хозяина дома. Чуть дальше, вдоль стен, расположились высокие зеркала, позволяя всем желающим привести себя в порядок. Паркет из неизвестного дерева блестел, отражая свет лаконичной металлической люстры, что висела на высоком потолке. Почти сразу после зеркал, слева и справа, вдоль стен, на второй этаж уходили лестницы, где, судя по всему, был коридор, ведущий в левое и правое крыло здания. Под лестницами скрывались туалеты и закрытые массивные двери, что, вероятно, вели в помещения фронтального здания дворцового комплекса. Дальше, впереди, зал заканчивался большими стеклянными дверьми, ведущими в сад, куда и направился Август, ведя за собой Декстера и Эльзу. Выйдя на улицу, Декс почувствовал приятный запах травы и свежести. Прежде чем попасть в сад, им требовалось пересечь значительных размеров площадку, выложенную белоснежным мрамором. Справа и слева располагались другие два здания дворца, внешне ничем не отличающиеся от того, через которое они только что прошли. Спустившись по небольшой лестнице, вся троица попала на территорию сада. Все вокруг было в зелени, вдоль дорожек росли невысокие кустарники, подстриженные в красивые и ровные прямоугольники. Сама дорожка была выложена мелким гравием, а по бокам обложена камнями. Повсюду росли деревья, некоторые из которых были плодоносящими. То тут, то там видно было садовников, то и дело подстригающих газон, или кусты, наводя порядок во внушительном по размерам саду. Впереди послышался шум воды, и показался фонтан. Декстер был в восторге, и ему не удалось удержаться от комментариев.
– Да уж, в таком саду провести детство – это что-то! – произнес он, намекая на Августа.
– Возможно. Я свое детство провел в стенах Цитадели, – невозмутимо ответил Август, игнорируя удивление юноши.
Пройдя мимо крупного фонтана, который, видимо, располагался прямо по центру сада, всю компанию обдало капельками влаги. День был солнечный и теплый, и всё вокруг напоминало лето, нежели осень. Вдалеке показалась крупная белая беседка, внутри нее виднелся стол, вокруг которого сновали слуги. Всем этим, как дирижер, руководил высокий мужчина со светлыми волосами, одетый в белую рубашку и черные брюки. Когда они подошли поближе, мужчина сам повернулся к ним, будто почувствовал их приближение, и Декс увидел его лицо, слегка испещренное морщинами, с пышными светлыми усами и строгими чертами лица. Несмотря на возраст, голубые глаза мужчины пылали силой и уверенностью, взгляд был серьезным, но не угрюмым. Усы прятали губы, не давая понять, улыбается хозяин дворца или сердится, но брови и глаза, на мгновение, выдали радость, как только он увидел Августа.
– Август, мальчик мой! Эльза! – каждое имя он сопровождал поклоном, чем названные ему и отвечали. У Трикс слегка дернулось лицо, но она молча поклонилась. – И…
– Это Декстер, отец, – поспешил пояснить Август, выполняя поклон и указывая жестом на Декстера. – Мой коллега по расследованию.
– Декстер, – поклонившись, произнес Вульф старший, и Декс совершил, немного неуклюже, поклон в ответ, из-за чего все присутствующие слегка улыбнулись. – Я Лорд Себастьян Вульф, но можете звать меня просто Себастьян, – Себастьян подошел к Декстеру и, пожав ему руку, тут же перевел взгляд на сына. – Я уже хотел послать тебе весточку, Август, чтобы ты приехал к ужину. Мне есть, о чем с тобой поговорить. Но раз вы приехали к обеду, – мужчина развел руками и оглядел троицу. – То так оно, может, и лучше! Альфред, накрой еще три места!
– Уже сделано, милорд, – откликнулся хлопочущий у стола дворецкий.
– Отец, мы приехали…
– Чтобы поговорить о расследовании? – закончил за него Себастьян и махнул рукой – Всё после. Сначала отобедаем. А мне нужно представить свою семью, нашему гостю. Прошу, Декстер, это моя жена Мария, теска великой королевы Марии Хоук! – с этими словами он указал Декстеру на женщину, сидевшую за столом. Это была симпатичная женщина в возрасте, с длинными каштановыми волосами. Декс и Мария поклонились друг другу, в приветствии. – Это моя дочь Виктория! – продолжал знакомить Себастьян и указал на молодую девушку лет восемнадцати, также сидевшую за столом, с каштановыми волосами, как у матери, и серьезным выражением лица, как у отца. – И мой младший сын Октавиан! – младшему сыну было на вид около пятнадцати лет, со светлыми, как у отца, волосами. Поздоровавшись со всеми, Декстер был приглашен к столу. Во главе стола сел сам Себастьян, слева от него в рядок сидели его жена, дочь и младший сын. Справа сидел Август, затем Трикс и последним сидел Декстер. Сначала слуги подали им горячие влажные полотенца, чтобы гости могли омыть руки, а затем стали подавать блюда. Первым подали салат из овощей и зелени, и разлили легкое вино по бокалам всем сидящим за столом.
– Почему вы всегда сначала едите, а лишь потом говорите по делу? – шепотом спросил Декс у сидевшей рядом Трикс, но Себастьян услышал.
– Потому, юноша, что это своеобразная привычка. Его величество Алексис Хоук всегда обсуждал дела лишь после приема пищи, – он говорил, временами прерываясь на еду, а на лице его то и дело появлялась характерная для Августа легкая улыбка. – Поговаривали, что так он избегал излишних голодных вспышек гнева у себя и своей супруги. Ведь на сытый желудок все вести принимаются слаще! – он улыбнулся и слегка посмеялся.
– К слову об этом, Август, – продолжал Себастьян, вновь вернув себе серьезное выражение лица и спокойный тон. – Его Величество через неделю устраивает праздник в честь своих ушедших родителей. Уже восемь лет как нет с нами мудрейшей Королевы Марии и шесть лет как не стало Великого Алексиса. Александр хочет воздать им почести и приглашает в столицу всех Лордов и их семьи на большой пир, как когда-то по праздникам устраивали его родители, – Себастьян прервался и сделал глоток вина.
– Это отличная весть! – отозвался Август, также прикладываясь к вину. – Мы как раз хотели бы поговорить с тобой насчет поездки в столицу…
– О делах позже поговорим, – вновь перебил его отец. – Но я рад, что ты поедешь со мной, а то мне было бы стыдно предстать перед Королем без своего преемника. А кстати об этом, скажи мне, Август, как ты относишься к популярному нынче среди молодежи образу жизни? – Себастьян уже покончил со своим салатом и ждал, когда слуги принесут второе, внимательно смотря на гостей, переводя взгляд с Августа на Эльзу, Декстера и обратно. – У них столько свободного времени появилось, что они тратят свои деньги и жизни на алкоголь, наркотики и платных женщин. Каково твое мнение?
– Но ведь Хоук сам настаивал на трудовой реформе так, чтобы у граждан оставалось больше времени на себя, разве не так, отец? – Август отвлекся от еды и вложил ладонь в ладонь, ожидая продолжения беседы.
– Да, ты прав, – Себастьян, кажется, пытался услышать что-то особенное из уст своего сына и продолжал внимательно смотреть на него. – Но наш король, мудрый Алексис, даровал гражданам больше свободного времени, чтобы они развивались, познавали себя, находили себе любимое хобби или проводили больше времени с семьей, а не прожигали свои жизни…
– Но ведь Хоук также говорил, что все граждане – свободные люди. И что мы должны уважать выбор свободного человека. Если они хотят прожигать свою жизнь, это их личный выбор. К тому же, не все так делают…
– А если начнут делать все? – не унимался Себастьян. – Ведь это намного проще, чем стремиться к чему-то возвышенному и трудиться над собой. Что тогда?
– Для этого есть мы, отец. Мы и нужны, чтобы поддерживать порядок и показывать пример своим гражданам, – спокойно ответил Август.
Себастьян улыбнулся, он, наконец, услышал то, что хотел.
– Вот! Мой сын! – Себастьян указал рукой на Августа и окинул взглядом всех присутствующих. – Совсем скоро станет новым Лордом Ньюполиса!
– Отец, мне кажется, вы еще достаточно молоды, чтобы продолжать править, мое время еще не пришло…
– Не скромничай, Август! – перебил его Себастьян, а Мария согласно закивала. Всем сидящим за столом уже накрыли горячее: стейк с овощами. – Ты стал рыцарем в двадцать один, прямо как я. А сейчас тебе уже двадцать пять! Я в этом возрасте как раз стал магистром, и через неделю, во время нашей поездки в столицу, я собираюсь ходатайствовать Его Величеству, чтобы Совет Ордена даровал тебе звание магистра, – Август вздрогнул и бросил взгляд на сестру, что на мгновение отвлеклась от своего блюда и внимательно посмотрела на брата. – Я думаю, когда ты завершишь свое расследование, совет без лишних обсуждений даст тебе звание, а я смогу сложить свои полномочия. Но, как ты помнишь, Лордом нельзя стать, если у тебя нет супруги. Я думаю, вы с Эльзой уже довольно долго вместе, и мы могли бы уже сыграть вашу свадьбу! – при этих словах Трикс вдруг покраснела, Август засмущался.
– Отец, мы еще не думали об этом…
– Так самое время подумать! Пойми меня правильно, сын, я прожил уже больше полувека. Мое время, как правителя, подходит к концу. А мне бы хотелось увидеть внуков и заняться своим садом прежде, чем я отправлюсь расплачиваться за грехи своей молодости в храмах, – взгляд Себастьяна скользнул по Эльзе и Декстеру и резко погрустнел. – Хватит уже продолжать эту, возникшую после войны, традицию. У меня должны быть внуки, а у твоих детей – бабушка с дедушкой. Хватит того, что вы, мои дети, росли без старших родственников, а мои родители так никогда и не смогли увидеть вас. Война унесла немало жизней. Некоторые дети росли без родителей, чего уж там про бабушек с дедушками говорить! – Трикс заметно погрустнела, а Декстер еще и отхлебнул вина. – Я хочу, чтобы твои дети, Август, миновали это несчастье…
– Я понимаю, отец, но… – Август неуверенно посмотрел на Трикс, и та коснулась его руки. – Нам нужно еще подумать…
– Что ж, – Себастьян понимающе кивнул головой и, будто пытаясь прогнать мрачные мысли, искусственно улыбнулся. – Виктория! Расскажи своему брату, как твои успехи!
– Да, – Август быстро подхватил эту тему, будто радуясь, что основное внимание, наконец-то, уделено не ему. – Как твои дела, Вики?
– Всё хорошо, – легонько кивнула девушка, бросив короткий взгляд на брата, а затем переведя взор на отца. – Полагаю, мне тоже необходимо присутствовать в столице через неделю, отец?
– Разумеется! – откликнулся Себастьян. – Я рассчитываю, что мы отправимся туда всей семьей! В конце концов, ты – виконтесса Вульф! Если твой брат будет слишком долго думать насчет своей свадьбы, то ты можешь занять мое место! – Себастьян с улыбкой посмотрел на Августа, и тот засмущался.
– В таком случае, отец, – девушка, казалось, пропустила шутку мимо ушей. – Я отправлюсь в столицу напрямую из Константинополя. Послезавтра мне необходимо вернуться обратно и продолжить обучение.
– Как твоя работа? – спросила Трикс. – Считает ли твой мастер, что ты готова?
– Мне еще многому следует поучиться, – откликнулась Виктория с легкой улыбкой на губах. – Я не стану пытаться в этом году, слишком много работы…
Разделавшись со вторым блюдом, все продолжили сидеть, общаясь о чем-то своем. Декстер уже не особо следил за разговором. Виктория и Эльза разговорились насчет экзамена, используя слова, которые мало о чем говорили Дексу. Август периодически перекидывался фразами то с родителями, то с младшим братом, интересуясь, как его дела в учебе. Единственное, что уловил Декс из разговора Августа и Октавиана, это что младший брат не был членом Ордена и учился как обычный Гражданин в простой школе. Декс чувствовал себя как-то странно. С одной стороны, ему было неловко находиться в кругу знатного семейства, а с другой, было в этом что-то теплое, греющее душу изнутри…
– Себастьян… Милорд… Позволите ли вы задать вопрос? – смущенно спросил Декстер.
– Да, конечно, слушаю, – Себастьян улыбнулся и пригубил вина.
– Вы так много говорите о Хоуках… Почему? И… как погибли они? – последний вопрос вызвал легкое недоумение у всех присутствующих, но Себастьян кивнул.
– Мои родители, Декстер, участвовали в «Sanctus bellum»… «Священной войне». И бились рука об руку с Алексисом и Марией. Говорили, что в одной битве мои мать и отец так яростно сражались и так страстно защищали друг друга, что Хоук обвенчал их прямо на поле боя, – Себастьян посмеялся и сделал небольшой глоток вина. – Да… Мои родители очень любили друг друга и восхищались Хоуками. В этих землях развернулся бой, который затем прозвали «Lupus festum» – «Волчий пир». Мои родители так искусно сражались на вервольфах, что Хоук даровал им новое родовое имя – Вульф, – Себастьян протянул правую руку к Декстеру и повернул ее тыльной стороной ладони, показывая массивный перстень на правом указательном пальце. – Перстень правящей семьи, подтверждающий наше право представлять интересы королевской фамилии в Ньюполисе.
Декстер слегка подался вперед, стремясь рассмотреть кольцо. На крупной печатке был изображен герб семьи Вульф, а основа напоминала странного змея, кольцом обернувшегося вокруг пальца Себастьяна.
– Хоук пообещал затем отдать эти земли во владение моей семье… – продолжил Себастьян, сомкнув руки ладонь в ладонь, пряча перстень под левой рукой. – Но моим родителям было не суждено дожить до этого момента… Когда меня отдали в Орден, мой отец просил Алексиса стать моим учителем. Он удовлетворил просьбу моего отца, и я стал его учеником, а в последствии получил во владения этот полис, как когда-то было обещано моим родителям. Видите ли, юноша, Хоук для многих был как отец, а для меня он был еще и моим учителем, и другом. И я, как и мои родители, восхищаюсь этим человеком, сделавшим нечто, что было не под силу всем остальным, – Себастьян задумался, и на время замолчал.
– В 2122 году Хоуки передали корону своему сыну Александру и его супруге, – продолжил Себастьян после небольшой паузы. – А спустя год… Неизвестная хворь унесла жизнь прекрасной женщины, мудрой королевы Марии. Они оба мечтали закончить свою жизнь в звездах. Хоук активно развивал проект по колонизации Луны, а затем мечтал покорить Марс и другие планеты нашей системы… Но в итоге он не успел этого сделать. После ее смерти он торопился доделать свое судно – «Архангел», чтобы отправиться к звездам, исполнив их общую мечту. Но все мы помним, что случилось шесть лет назад… – все сидящие кивнули и погрузились в печаль. Декстер застал это время, но вместо новостных передач он предпочитал развлекательные, поэтому лишь видел всеобщий траур по бывшему королю, но причины смерти он не знал. Увидев по лицу Декстера, что ответа он так и не получил, Август поспешил объяснить.
– Шесть лет назад Хоук публично проводил церемонию запуска его огромного космического судна – «Архангел». Только вот старт не удался… Судно взорвалось вместе с Алексисом на борту…
– Ходили слухи, – продолжал Себастьян. – что он не спал сутками напролет, стремясь поскорее закончить строительство корабля. Говорят, последние годы, никто даже не видел, чтобы Хоук в принципе спал. А кто-то говорил, что он знал – судно не готово… Видимо, печаль и тоска по своей любимой жене лишили его трезвости ума, и он спешил… Спешил увидеться с ней там, где все мы в конце концов окажемся… В небытии…
Он взял бокал вина и осушил его. Всем сидящим за столом не хотелось заканчивать обед на такой печальной ноте, а Декс винил себя за этот неуместный вопрос.
– Что ж, – прервал печальное молчание Себастьян. – Нам нужно поговорить о деле! Пусть женщины и дети пьют чай и едят сладкое, а мы с юношами прогуляемся и обсудим, что там с вашим расследованием.
XVI
Себастьян, Август и Декстер встали из-за стола, а оставшимся слуги стали подносить десерты. Себастьян повел юношей по аллее, идя между ними так, что Август был от него по правую руку, а Декстер по левую.
– Позвольте, перед тем как мы перейдем к вашему делу, – начал говорить спокойным голосом Себастьян, – я расскажу вам о непростых событиях давних лет. Мне не хотелось бы, чтобы мои младшие дети слышали это, хотя они и сами о многом знают. Ответьте мне на вопрос, Декстер, – Себастьян взглянул на Декса, и тот увидел тяжесть на лице старика, – в каком году закончилась война?
– В пятидесятом…
– Так вам в школе говорят, да. И, в целом, они правы, – кивнул, соглашаясь, Себастьян. – В пятидесятом году прекратило свое существование последнее государство. Под государством я имею в виду правительство и его работоспособную систему. Но люди остались, – мужчина поднял указательный палец с перстнем, указывая на важность фразы. – Теперь они сражались не за свое государство, не за своих вождей, а за свою свободу. Я, как и многие в Ордене, считал, что Хоук освободил мир от гнета старой системы управления и дал миру новую, в которой мы сейчас и живем. Но люди, чьи близкие и родные умирали на войне, веря, что они сражаются за свою свободу, за свою жизнь, считали нас захватчиками и угнетателями. Поэтому война, настоящая война, кровопролитная, закончилась лишь тридцать лет назад. Незадолго до рождения моего первенца, – он приобнял Августа и потрепал его короткие волосы.
– Какова численность населения королевства сейчас, Декстер? – продолжал старик.
– Около двух миллиардов, кажется? – неуверенно ответил Декс, идя по аллее.
– А было восемь… Эта война унесла жизней больше, чем любая «мировая война», о которых горевали когда-то люди. И вряд ли даже общая сумма погибших в войнах за тысячелетия существования человечества сравнится с потерями в этой войне. Скажи мне, Декстер, можно ли любить правителя, по чьей вине погибло столько душ? – Себастьян вопросительно взглянул на Декстера. – Люди чаще шли за Хоуками лишь потому, что им не оставляли выбора. Алексис своей железной рукой принимал решения, которые многие оспаривали и с которыми многие не соглашались. Мария убеждала нас в правильности пути, а тех, кто отказывался подчиняться, властным жестом истребляла… – Себастьян нахмурился и остановился, смотря куда-то в пустоту. – Пожалуй, вряд ли их вообще хоть кто-то мог понять при жизни. Для всего мира они стали олицетворением жестокости, ненависти и тирании. Но почему же я ими восхищаюсь и восхищались мои родители, спросишь ты? – Декстер согласно кивнул, у него и правда назрел такой вопрос, а Себастьян жестом предложил продолжить прогулку.
– Старый мир, – кивнул мужчина. – Родители говорили мне о нем. Он был разобщен и подчинен власти тех, кого не волновало будущее. Войну оттого и назвали «Священной». Хоук считал, что лучше пожертвовать множеством ради сохранения человечества, чем позволить людям самим себя уничтожить. Человечество уверенно шло к своему собственному истреблению. Мы так отравили свою планету, что она начинала медленно убивать нас самих, – Себастьян подкреплял свои слова жестами, сжимая кулаки и сотрясая ими. – Да и сами люди это делали, а ведь мы один вид! Один народ! Скажи мне, Декстер, можешь ли ты себе представить, чтобы люди убивали друг друга из-за цвета кожи? Из-за другого языка? Или из-за другого имени у божества?
Декстер удивленно покачал головой. Нет, такое было для него удивительным. Нынешний мир сплошь состоял из смешения всех культур и народов, и Декстеру было бы странным обвинить или поднять руку на соседа лишь за то, что он чем-то отличается от него самого. Они все были едины, один мир, один народ.
– Но хуже всего стало, – продолжал старик, – когда войны стали происходить не за идеи, а за банальные ресурсы. Государства заботились лишь о себе, о своей мелкой группе людей, и им было плевать, что другие государства голодали или были лишены каких-то ресурсов. А деньги? Деньги подчинили умы людей. Мировое сообщество жило по правилу максимума прибыли, и никого не волновало, к чему это может привести. Голод? Безработица? Падение нравов? Экологические катастрофы? Никому не было дела до этого. Всех волновал лишь свой кошелек. Представь, Декстер, хотел бы ты жить в таком мире? А решения Хоуков, порой жестокие, порой ужасные, в конце концов оправдывали себя. Казалось, что только они смотрят далеко в будущее и видят, к чему приведет каждое решение, каждый поступок, – Себастьян остановился. – Вот почему я восхищаюсь ими. Хоть нам и пришлось принести великую жертву. Благодаря им у нас теперь есть будущее. Новое и светлое!
Они продолжили прогулку и свернули влево на аллейку, ведущую по дуге обратно к беседке.
– Пожалуй, это всё, что я бы хотел сказать, – продолжил Себастьян. – Мне хочется верить, что я сумел донести свою мысль до вас, молодой человек. Хотя я могу излагать все слишком быстро и сумбурно, – он засмеялся, и Август с Дексом слегка улыбнулись. – Давайте теперь, когда мне, как я надеюсь, удалось немного изменить наше печальное настроение на радостные надежды на наше светлое будущее, поговорим о ваших успехах.
– Нам нужно в столицу, отец… – начал Август.
– Ну это, кажется, уже дело решенное? – перебил его Себастьян. – Через неделю вы отправитесь со мной на праздник. Ты возьмешь с собой Эльзу. Она будет там присутствовать как твоя будущая супруга.
– А Декстер?
– Хм… – Себастьян посмотрел на Декса и задумался. – Если он тебе нужен, то я выпрошу приглашение и на него, как твоего друга. А зачем вам в столицу? Вы хотите аудиенции с Его Величеством?
Август отрицательно покачал головой.
– Нам нужно попасть в Цитадель… – стоило Августу произнести это слово, как Себастьян быстро шагнул вперед, и развернулся к ним обоим лицом, резко остановив.
– Немыслимо! Нет! Твердое нет! – повысил голос старик, правой рукой властно указывая на Августа своим указательным пальцем с перстнем. – Что ты забыл в Цитадели? И ты, небось, еще и его хочешь туда протащить? Гражданским не место в Цитадели! Как и тебе!
– Но отец… Нам нужно туда попасть, всем троим… – Август было хотел податься вперед и перехватить разговор, но Себастьян быстро остановил его властным жестом.
– Ты еще и девочку хочешь с собой взять! Август! – Себастьян кричал и явно сердился, хотя и не было понятно почему. Декстеру вдруг показалось, что он увидел испуг на лице старика.
– Нам нужно попасть в библиотеку… – Август нахмурился и слегка опустил голову, будто в чем-то провинился перед отцом. – У нас есть подозрения, что Орден как-то замешан в этом деле…
Себастьян грозно посмотрел на своего сына и умолк. Казалось, он что-то обдумывает в своей голове.
– Что вам там нужно? Что вы надеетесь найти? – произнес он уже спокойным голосом, хотя рассерженная мина не сходила с его лица.
– Я не могу сказать тебе, отец… – Августу тяжело давались слова. Но он собрался с мужеством и твердо сказал: – Но мы считаем, что там есть ответы на наши вопросы.
Себастьян замолчал, развернулся и медленно пошел дальше по аллее. Юношам, не осталось ничего другого, как пойти за ним. После некоторой паузы Себастьян продолжил.
– Допустим, извозчик возьмет тебя и Эльзу… – говорил Себастьян шепотом, будто разговаривая сам с собой. – Но Декстера… Он не член Ордена, его туда не пустят…
– Мы можем дать ему монету…?
– Дело не только в монете! Извозчик четко следит за всеми, кого переправляет, – Себастьян вновь остановился и повернулся к Августу. – Ты думаешь, мы все просто так боимся своей старости? В цитадели бывают лишь дважды… Когда рождаются и когда умирают. Каждому из нас, достигнув старости, предстоит пройти путь причащения в Цитадели. Крепость дает жизнь каждому из нас, она же ее и забирает… Извозчик и Хранители всегда четко проверяют всех прибывающих в Цитадель. Если они узрят хоть намек! – Себастьян вскинул руку вверх. – Хоть один, Август! Хоть один намек, что ты нарушил кодекс Ордена, тебя немедленно казнят! Чего и говорить о гражданском, которому и близко не знать наших устоев, – старик махнул рукой в сторону Декстера. – Ему там грозит лишь смерть, и больше ничего. Подумай об этом. В столицу я помогу вам попасть, но остальное… Ты услышал мое мнение.
Они вернулись к беседке, и Себастьян сменил угрюмое выражение лица на искусственную улыбку и направился к столу за десертом. Август и Декстер так и остались стоять. Они переглянулись и увидели в глазах друг друга лишь страх и отчаянье.