Империя темная сторона /спин-офф Империя десяти. Часть 1

Глава 1 Капитан пиратов

Часть 1. Крысы

Есть такое выражение: «полиция боится туда ездить». Но это – брехня. Полиция, а уж тем более Служба Безопасности Империи, не боится ничего. Если надо – объект оцепят тройным кордоном и проведут зачистку. Только толку от этого – ноль. Ибо все, кого зачистят, будут смотреть стеклянными глазами и бубнить одно и то же: «Ничего не видел, ничего не знаю, не помню, как меня зовут». А следователю, вдумчивому имперскому служаке, нужны показания, признания, свидетели. Конвейеру правосудия требуется сырье.

Вот и в этот бар на окраине Империи, в 89-м секторе, агенты СБ не любили наведываться. Не потому что боялись. А потому что это было бесполезно и противно. Крови и поножовщины тут не водилось. Черепов по углам не валялось. Вместо этого в воздухе висела густая, почти осязаемая взвесь молчаливого цинизма. Здесь собиралась опасная мразь всех мастей. Не громкая бандитская шпана, а тихая, разложившаяся на молекулы гниль. Вы видели их в толпе – и возникало острое, животное желание купить хлеб в другом магазине, просто чтобы не дышать с ними одним воздухом. Они не угрожали. Они заражали.

За угловым столом, в самой густой тени, сидели двое, ставшие органичной частью этого пейзажа. Эвери Голд и Джон Сильвер. Военные преступники. Бывшие офицеры. Бывшие аристократы. Эвери, когда-то один из лучших пилотов ударной эскадры, теперь смотрел на мир глазами, в которых погасли все звезды. Джон, в прошлом – блестящий интендант, снабжавший целые флотилии, теперь его мозг, отточенный для многоходовых логистических схем, рассчитывал стоимость краденых реакторов и шансы не быть зарезанным в соседнем переулке. Их падение было стремительным и тотальным. Обоих лишили почетной приставки «фон» к фамилии – клейма, отмечавшего их аристократическое происхождение. Лишили званий, состояния, будущего. Теперь они были просто Голд и Сильвер. Опасная мразь с большими амбициями и пустыми карманами, застрявшая на дне 89-го сектора.

Их нашел не курьер. Дверь отворилась, и в душное пространство вошел мужчина в идеально отутюженном, но немаркированном темно-сером костюме. Он пах дорогим мылом и холодом вакуума – чужак в мире грязи. Его глаза, без единой искры эмоции, мгновенно нашли их в полумраке.

Он подошел и сел без приглашения. Его движения были выверены, экономичны.

– Голд. Сильвер, – его голос был тихим, но резал гул забегаловки, как скальпель. – Мое имя не имеет значения. Я представляю человека, чье имя вам не нужно знать.

Эвери медленно перевел на него взгляд.– У нас нет дел с имперцами.

– Теперь есть, – палец человека в костюме лег на стол, не стуча, а просто обозначая точку. – У вас амбиции пиратов, но вы бегаете по помойкам, как крысы. Мой принципал предлагает вам стать волками.

Джон Сильвер хрипло усмехнулся.– И этот принципал подарит нам флот?

– Почти, – человек скользнул взглядом по его шрамам. – Два корабля. «Серая Тень» – для Голда. «Призрак» – для вас. На них установлены двигатели на новых физических принципах. Если сейчас нужно год лететь в прыжке от края до края Империи, то на этих кораблях – за месяц. Корабли числятся списанными. Ни в одном реестре их нет.

Эвери почувствовал, как внутри все сжимается. Ловушка. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.– Цена? – спросил он коротко.

– Обучение и время, – поправил его человек в костюме. – На флешке – не только координаты маяка WIN-95 и Земли. Там учебные базы для пилотов, навигаторов и инженеров по этим двигателям. Загрузите и учите. Вам понадобится команда. Наймите таких же, как вы сами. У вас есть полгода. Поставить себе, Джону и своей команде эти новые знания. Доберитесь до Земли и начинайте работу. Первый платеж – шестьдесят миллионов кредитов. Через шесть стандартных месяцев. Без обсуждений.

– А что получаете вы? – в голосе Джона прозвучала привычная подозрительность.

– Шестьдесят процентов от всей добычи, – ответил человек, и в его голосе впервые прозвучала сталь. – Переводятся на подставные счета, которые мы предоставим. Ни копейки меньше. Ни дня задержки.

– А если мы откажемся? – Эвери отодвинул свою стопку.

Человек в костюме улыбнулся. Это было самое пугающее за весь разговор.– Тогда вам не понадобятся эти корабли. Через десять секунд после моего ухода сюда войдет отряд СБ. Не для ареста. Для «зачистки». Ваши тела найдут в этом притоне, и все решат, что вы просто хотели ограбить друг друга или что-то не поделили. У вас нет выбора, джентльмены. Вы либо станете нашими партнерами, либо станете статистикой.

Он встал, поправил манжет.– Корабли ждут в ангаре 7-C. Удачи. Вам понадобится.

Он развернулся и вышел так же бесшумно, как и появился.

Эвери и Джон несколько минут молча смотрели на пустой стол. Потом Эвери медленно взял флешку. Она была теплой.

– Пираты Империи, – прошипел Джон. – Игрушки какого-то генерала. Ищут руку, которую не жалко отрубить.

– Нет, – Эвери сжал флешку в кулаке. – Нас списали, как и эти корабли. Но списанное оружие – самое опасное. Оно не на учете. И может выстрелить в любого, включая того, кто его в руки дал.

Они вышли из забегаловки, оставив на столе два полных стакана. Их старая жизнь осталась там, в душном полумраке. Впереди был не просто новый мир. Впереди была гонка на выживание: найти команду, влить в их нейросети неизвестные технологии и за полгода превратиться из грязных бандитов с окраины в слаженный экипаж, способный добыть для невидимого хозяина первые шестьдесят миллионов. И все это – под прицелом СБ и с осознанием, что любая ошибка станет последней.

Часть 2. Военное сословие

В Империи было три сословия: те, кто правит, те, кто платит, и те, кто умирает. Военные принадлежали к третьим. И были самым открытым сословием. Не от великой доброты аристократов. От простой, как выстрел, арифметики: офицеры на войне имеют свойство кончаться. Мясо для мясорубки должно быть свежим, и его должно быть много.

У чиновников и торгашей требовалась родословная. Двадцать поколений, вписанных в золоченые свитки. У военных требовалась кровь. Желательно – чужая.

Простолюдин, призванный по имперской повинности или по контракту, мог выслужить максимум до вахмистра третьей статьи. Это был потолок. Дальше – только титановые погоны и генномодифицированные кости родовой аристократии.

Но война – дурной математик. Она не считает поколения. Она считает шансы. Иногда одна рота, зажатая в клещи на окраине сектора, стоила больше, чем весь титулованный офицерский состав дивизии. В такие моменты правила менялись.

Простолюдину в бою могли доверить роту. Дать временное звание «капитан-исполняющий». Он мог командовать потомственными дворянами, отдавать приказы, вести их на смерть. Но когда бой затихал, «капитан-исполняющий» снова становился вахмистром. Аристократом он не становился. Он был инструментом. Одноразовым шприцем, который выбрасывают после укола.

Путь наверх был один. «Золотой подвиг». Не просто геройство. Нечто большее. Спасение флагмана ценой своего корабля. Удержание планеты против двадцатикратного превосходства. Ликвидация угрозы уровня «Кси». Подвиг, который нельзя было игнорировать, замолчать или приписать аристократу.

«Золотой подвиг» давал право. Право на личное дворянство. Бывший вахмистр получал погоны младшего лейтенанта и приставку «фон» к своей убогой, плебейской фамилии. Он становился господином. Но его дети – нет. Они наследовали лишь призрачный статус «неприкосновенных плебеев» – выше черни, но ниже самого захудалого потомственного аристократа. Для них путь наверх был единственным, но невероятно узким.

Потомственное дворянство кровью и потом выцарапывалось уже его потомками. Оно давалось автоматически при получении звания майора. Только тогда род вписывали в свитки. Только тогда они переставали быть пушечным мясом и начинали им командовать.

Был и другой путь. Брак. Младший лейтенант-плебей мог жениться на потомственной военной аристократке. Но это был не брак. Это было поглощение. Он входил в её род, терял свою фамилию, свою историю, своё прошлое. Его дети наследовали её титулы. Он сам становился приложением к гербу. Живым доказательством того, что система может перемолоть кого угодно, но никогда – не сломаться.

Именно поэтому военное сословие было самым открытым. Оно впитывало в себя лучших из низов, самых голодных, самых талантливых, самых безжалостных. Оно давало им иллюзию роста. А потом перемалывало их в пыль на астероидных фронтах или заставляло предать самих себя, сменив имя. Оно было живым, дышащим механизмом, который обслуживал одну цель – вечное существование Империи. И ему было плевать, чьи кости пойдут на удобрение для этого бессмертия.

Часть 3. Обида

Эвери Голд был внуком Золотого Героя. Не того, что с портретов в актовых залах – ухоженного, с начищенной саблей. Его дед был куском базальта, грубо обтесанным войной. Он заслужил личное дворянство, подняв в рукопашную свой горящий танк на таран флагмана мятежников. И вместо того, чтобы раствориться в чужом знатном роду, как того требовала традиция, он женился на дочери такого же личного дворянина, основав новую фамилию – Голды. В честь Золотого Подвига. Вызов, брошенный в лицо всей многовековой аристократии.

Этот вызов Эвери носил в крови с самого детства. Он был «неприкосновенным плебеем» – чужим для обеих каст. Для аристократов – выскочкой, чей дед не имел предков в золочёных свитках. Для настоящих простолюдинов – баловнем судьбы, получившим незаслуженные привилегии.

В четырнадцать его, как потомка Героя, приняли в юнкерское училище. Двери для простолюдинов были наглухо закрыты, но для него, с его происхождением, они приоткрылись ровно настолько, чтобы можно было просунуть ногу и ощутить, как их с силой захлопывают.

Высокомерие потомственных аристократов было не показным. Оно было органичным, как дыхание. Они впитывали тактику, историю побед и уставы с молоком кормилиц и в стенах специальных придворных школ. Эвери приходилось выгрызать каждую формулу, каждую дату. Его упрямство было не добродетелью. Это был каменный бастион, который он строил вокруг своего уязвимого «я». Он выдержал. Не благодаря системе, а вопреки.

Тот же барьер он встретил в училище военных пилотов. Блестящие юноши из древних родов уже в двенадцать лет могли наизусть читать схемы звездных двигателей. Эвери снова уперся, как баран в стену, и протаранил ее своим лбом.

А потом пришел Выбор. Тот самый, что делил мир на две касты.

Путь первый: пилот истребителя. «Однодневка». Быстрая, героическая и бессмысленная смерть в титановом гробу. Удел для плебеев и отчаянных карьеристов из новых родов.

Путь второй: пилот транспортника. «Извозчик». Без славы, без званий выше старшего лейтенанта. Зато с шансом дожить до тридцати.

Эвери выбрал транспорт. Не из трусости. Из холодной ярости. Он видел подковерную игру. Он не был готов стать разменной монетой, статистикой в отчете о безвозвратных потерях. Он выбрал выживание, чтобы наблюдать. И годами, за штурвалом своего «Дельтоносца», он эту ярость копил.

Он возил грузы, десант, оборудование. И наблюдал. Его однокурсники из таких же, как он, «неприкосновенных» родов, те самые «однодневки», сгорали в первых же стычках на окраинах Империи. Их имена вычеркивали из списков с казенной эффективностью.

А другие. Потомственные. Те, с кем он пил в юнкерской столовой. Они поднимались. Не за подвиги. По лестнице, выстроенной их предками. Лейтенант, капитан, майор. Капитаны линкоров. Командующие флотилиями. Их назначали на флагманы и авианосцы, словно передавая по наследству фамильные драгоценности.

Он видел, как генералы и полковники из «голубых кровей» воровали. Не тысячами, как мелкие воришки, которых расстреливали перед строем. Миллионами. Целыми партиями топлива, списанными «в утиль» кораблями, бюджетами на несуществующие укрепления. Воровство было для них не преступлением, а естественным правом, данью, которую Империя платила их роду.

Его обида была тихой. Глухой. Она не кипела, а тлела, как непотушенный фитиль в пороховом погребе. Она была в каждом унизительном приказе от мальчишки-аристократа, в каждом снисходительном взгляде, в каждой украденной победе.

И тогда судьба свела его с Джоном фон Сильвером. Тогда еще «фоном».

Джон был интендантом. Но не из простых. Из обедневшей, но все еще знатной ветви Сильверов. Он был таким же чужим среди своих. Его мозг, отточенный для многоходовых логистических схем, видел всю гнилую изнанку системы. Видел, как воруют его куда более успешные cousins. И его собственная, аристократическая обида, горшая и более ядовитая, нашла родственную душу в обиде выскочки-Голда.

Они не стали друзьями. Дружба была для сентиментальных дураков. Они стали сообщниками. Двумя разными ключами, подобранными к одному и тому же замку под названием «Империя». И оба мечтали этот замок сломать.

Их падение было стремительным. Кто-то из «настоящих» аристократов, чью схему они отказались покрывать, подставил их. Их лишили званий. Род Сильверов, чтобы сохранить лицо, публично отрекся от Джона и лишил его приставки «фон». Их выбросили на помойку, как бракованное снаряжение.

И теперь, на дне 89-го сектора, их обида, выношенная и взлелеянная, наконец обрела форму. Форму холодного пистолета, который они готовы были направить в сердце той самой Империи, что их породила и отринула.

Часть 4. Генерал

Генерал Иохим фон Валенштайн сидел в своём кабинете в Центральном штабе СБ. Кабинет располагался на 10-м этаже. Выше, не могло быть ничего. Во всём Эдеме, городе, раскинувшемся на целый континент, лишь одна постройка имела право возвышаться над остальными, Дворец Императорской резиденции. Все остальные, даже здание Службы Безопасности, были призваны лишь подчёркивать его величие, оставаясь в подчинённом положении.

Иохим смотрел в матовое окно-триплекс на бульвар внизу. Его мысли витали вокруг одного человека. Советника. Так он мысленно называл его, избегая даже в своих мыслях произносить имя, которое было ему ножом в сердце.

Досье лежало перед ним на столе, открытое на разделе «Происхождение».

Имя: Неважно.Происхождение: Планета Земля, сектор WIN-95. Бывший раб.Статус: Дон, личный советник Императора, генерал-полковник, глава Департамента развития новых территорий.Достижения: Включение четырёх навигационных маяков за шесть лет. Феноменальная карьера, вызов, брошенный всей старой аристократии.

Иохим с силой щёлкнул перстнем по столешнице из полированного чёрного камня. Раб. Дикарь. И теперь, его ровня по званию. Это было оскорблением. Оскорблением для Империи, для СБ, для него лично. Для всех фон Валенштайнов, чья родословная насчитывала двадцать семь поколений верных слуг престола.

Именно поэтому был запущен план «Крысолов».

Два списанных транспортника, самые новые, с теми самыми двигателями на новых физических принципах. Идеальное оружие для пиратов, которых невозможно поймать.

Две идеальные крысы, Голд и Сильвер. Опальные аристократы, голодные, злые, с пустыми карманами и амбициями, упирающимися в потолок помойки 89-го сектора. Предложение, от которого они не могли отказаться.

Земля была идеальным полигоном. Родной мир Советника, который тот должен был цивилизовать и интегрировать. Но что имела Империя сейчас?

Павшее правительство.Восемь миллиардов дикарей, предоставленных самим себе.Сто тысяч чиновников Департамента, большинство из которых не держали в руках даже шокера.Один пехотный полк и три корабля на орбите, капля в море хаоса.Вся электроника землян – выжжена. Ядерное оружие, вывезено. Остались стволы, ножи и примитивная жестокость.

Идеальный бульон, в котором должны были завариться крысы земные и крысы имперские. Голд и Сильвер, с их кораблями и командой таких же отбросов, станут новой силой на планете. Они будут грабить, убивать, сеять хаос. А когда это станет невозможно игнорировать, СБ «случайно» выйдет на их след. И все ниточки приведут прямиком в Департамент развития новых территорий. Прямиком к Советнику.

Личная неудача советника Императора. Провал в управлении родной планетой. Покровительство пиратству. Или, что еще хуже для выскочки, организация пиратского рейда для личного обогащения. Любой из этих вариантов был билетом в забвение. А может, и на плаху.

Иохим позволил себе холодную улыбку. Деньги, которые будут перечислять крысы, были приятным бонусом, способом финансировать свои собственные, более важные проекты. Но главный приз, это голова Советника на блюде. Восстановление естественного порядка вещей, где у рабов нет права голоса, а у аристократов – есть право на всё.

Он закрыл досье. План был запущен. Крысы уже бегут по лабиринту.Оставалось лишь ждать, когда они сделают свою грязную работу и приведут его к цели.

Часть 5. Новые корабли

Для потомственного военного путь всегда предопределён. Но внутри этого пути – сотни развилок. Эвери Голд мог стать пехотинцем, чьё тело превращают в бронированный кибернетический комплекс. Или абордажником, чья жизнь – это десять секунд адреналина в стыковочном коридоре. Или штабным офицером, чьё оружие – цитаты из уставов и карандаш на тактической карте.

Но нет. Его душа, эта упрямая аномалия, не поддававшаяся логике сословий и уставов, всегда жаждала одного – полета. Не просто перемещения из точки А в точку Б. А именно полета. Ощущения, когда твоя воля, пропущенная через нейроинтерфейс, становится волей корабля. Когда ты не просто управляешь машиной, а становишься ею. Когда за иллюминатором – не звезды, а бездна, и ты можешь бросить ей вызов на скорости, в сотни раз превышающей световую.

Империя предложила ему два варианта воплощения этой мечты.

Вариант первый: пилот истребителя. Красиво, героически, безнадёжно. Смертник в титановом гробу, чья жизнь измеряется не годами, а количеством вылетов. Выживают лишь счастливчики и те, кто умеет прикрыться чужой спиной. Эвери не был ни тем, ни другим.

Вариант второй: пилот транспортника. «Извозчик». Перевозка грузов, десанта, оборудования. Опасности меньше, но и славы – ноль. Карьерный потолок – старший лейтенант. Капитанами линкоров, флагманов, авианосцев становились только свои, приближённые к Двору, аристократы с правильными связями.

Он выбрал транспорт. Потому что даже роль «извозчика» была лучше, чем никакой. Потому что это давало шанс выжить и увидеть больше. Но с каждым годом душа медленно умирала, перемалываясь жерновами рутины и унижений.

Теперь, после позора, лишения званий и состояния, он стоял в ангаре 7-C и смотрел на то, что должно было стать его новым домом, тюрьмой и оружием одновременно.

«Серая Тень» и «Призрак».

По документам – списанные транспортники класса «Дельта», те самые, на которых он провел полжизни. Но глаза, привыкшие к обводам корпусов и схемам, видели различия. Плавники управления были острее, срезы – чище. Обшивка, матовая и не дающая бликов, поглощала свет, словно чёрная дыра. Но главное – двигатели.

К двум стандартным маршевым двигателям и маневровым соплам был добавлен третий агрегат, больше и сложнее первых двух вместе взятых. Он был вмонтирован в корпус так, словно всегда был его частью. «Муха не сидела», – прошептал Эвери, проводя рукой по холодному металлу. На новейшей технике не бывает следов эксплуатации, царапин, потёртостей. Она идеальна и потому смертельно опасна. Необкатанные системы, скрытые баги, непредсказуемые отказы.

Джон Сильвер, уже изучавший техпаспорта, хрипло усмехнулся, подойдя к нему.

– Понял?

– Понял, – кивнул Эвери. – Большой – для прыжка. Малые – для манёвров в системе. Но прыжок куда? На один маяк или…

– Или сразу на несколько, – закончил Джон. – Судя по схеме, этот монстр может проскочить по цепочке маяков, как по ступенькам, за один раз.

Эвери почувствовал, как по спине пробежал холодок. Прыжок без маяка – это самоубийство. Корабль мог вынырнуть внутри звезды, в гравитационной ловушке или в пустоте, откуда нет возврата. Но это же и абсолютная свобода. Возможность быть непредсказуемым, неуловимым.

Именно такой корабль и был нужен пиратам Империи.

Но один корабль – просто кусок металла. Ему нужен был экипаж. Не герои, не фанатики. Ему были нужны такие же, как он. Списанные. Опальные. Обиженные и голодные. Те, кому нечего терять, кроме цепей унизительной службы или нищенского существования на окраинах.

Он повернулся к Джону.

– Набираем команду. Критерий один: профессионализм на грани гениальности и характер на грани психоза. Лучшие из тех, кого вышвырнули. Пилоты-отступники, навигаторы-параноики, инженеры-шизофреники. Те, кто ненавидит Империю почти так же сильно, как ненавидит сам себя.

Джон молча кивнул. В его глазах вспыхнул тот самый огонь, которого Эвери не видел со времён их совместной службы. Огонь не праведного гнева, а холодной, расчётливой мести.

«Серая Тень» ждала. Её двигатели, ещё не знавшие космоса, молчали. Но Эвери уже чувствовал их рёв где-то глубоко внутри. Это был рёв его второй жизни. Жизни пирата.

Часть 6. Катализатор знаний

Генерал торопил. Шесть месяцев – ничтожный срок для освоения неизвестной технологии, это был приговор. Учиться самотёком, по старинке, значило обречь себя на провал с самого начала. Эвери и Джон это понимали. Именно поэтому они без колебаний отвалили львиную долю своих скудных остатков средств – последние сбережения, вырученные от продажи фамильных репликаторов и карманного хронометра Джона – за доступ к ускоренным нейроинтерфейсным курсам с фармакологическими катализаторами. Это была их первая и самая большая ставка.

Медотсек «Серой Тени» был аскетичен: две медицинские капсулы, похожие на саркофаги, и стойка с препаратами. Эвери лег в одну, Джон – в другую. Процедура была болезненной и рискованной. «Катализаторы» – это был мягкий эвфемизм для коктейля из ноотропов, нейромедиаторов и метаболических ускорителей, которые буквально выжигали информацию в нейронные сети мозга, минуя сознательное усвоение. Это было похоже на попытку выпить из пожарного шланга – мозг перегревался, тело билось в конвульсиях, а в висках стучал молоток мигрени.

Но это работало.

Когда Эвери очнулся, его сознание было переполнено схемами, формулами и операционными процедурами. Он не «учил» это – он теперь просто знал. Знания о новом двигателе сложились в ясную, пугающую картину. Он чувствовал их, как чувствовал раньше свое собственное тело. Каждый контур, каждый поток энергии был для него теперь осязаем.

Джон, бледный и покрытый потом, но с горящими глазами, уже ждал его у голографического проектора. Его руки слегка дрожали – побочный эффект коктейля.

– Понял? – спросил Эвери, его голос был хриплым от перенапряжения голосовых связок во время конвульсий.

– Понял, – Джон вывел на проекторе схему энергопотоков. – Всё сходится. Большой двигатель – это не просто прыжковый движок. Это – ВПД. Вторичный Принцип Движения.

Он развернул схему, показывая то, что раньше было просто набором непонятных линий. Теперь же для них обоих это был ясный и логичный чертеж.

– Обычный прыжок – это скачок по маяку. Маяк – это точка привязки, порт. Без маяка прыжок невозможен. Этот же движок… – Джон ткнул пальцем в центральный узел, – …он не прыгает к маяку. Он прыгает по маякам. Как по ступенькам.

Эвери кивнул, его мысленный взор достраивал картину. Он видел это теперь так же ясно, как Джон. Он мог буквально ощутить этот процесс – не расчет, а чувство, как будто его собственные нейроны стали частью навигационного компьютера.

– Корабль должен находиться в зоне видимости минимум трёх маяков, – сказал Эвери, выводя виртуальные траектории в воздухе перед собой. – Система строит между ними виртуальный коридор и проскакивает его за один прыжок. Сейчас в секторе WIN-95 активно пять маяков. Скоро включат ещё пять. С каждым новым маяком количество возможных маршрутов растёт в геометрической прогрессии. Мы будем не просто быстрыми. Мы будем непредсказуемыми.