Земля как Остров Эбштейна

Программа дополнительной продовольственной помощи (Supplemental Nutrition Assistance Program, SNAP), широко известная как продовольственные талоны, является крупнейшей федеральной программой продовольственной помощи. Право на участие в программе определяется на основе тестирования доходов и имущества. По данным Министерства сельского хозяйства США и Математического института политических исследований, публикуемым в ежемесячном формате, доля имеющих право на участие лиц, фактически получающих помощь, варьируется по штатам и во времени. Общее число получателей SNAP по состоянию на 2026 год составляет десятки миллионов человек, с существенными различиями между штатами: от менее чем 300 тысяч получателей в Вайоминге и Вермонте до более 4 миллионов в Калифорнии, Техасе и Флориде.

Для категории нищих характерна специфическая структура потребительских расходов. Согласно данным выборочных обследований, в низкодоходных группах доля расходов на питание и жильё существенно превышает средние показатели. В международной практике для оценки крайней степени бедности используется показатель доли расходов на продовольствие: если домохозяйство тратит на питание более 60–70 процентов своих доходов, оно классифицируется как находящееся в состоянии крайней нужды. Повышение цен на импортные товары вследствие торговых ограничений в наибольшей степени затрагивает именно такие домохозяйства, которые экономисты характеризуют как живущие от зарплаты до зарплаты – с высокой долей расходов в доходе и минимальными сбережениями.

В структуре потребления лиц, находящихся на грани выживания, базовые продукты питания, включая хлеб, занимают центральное место. Хлеб, будучи наиболее доступным по цене продуктом питания, обеспечивающим быстрое насыщение при минимальных затратах, является основой рациона для данной категории населения. В этом смысле метафора «одной будки хлеба» точно отражает реальное положение: потребление нищего сведено к минимуму, необходимому для поддержания физического существования, и не оставляет ресурсов для удовлетворения иных потребностей.

Принципиальной характеристикой положения нищего является отсутствие возможностей для накопления и инвестирования в человеческий капитал – образование, повышение квалификации, сбережения на случай болезни или потери трудоспособности. Любое отклонение от нормального течения жизни – болезнь, потеря работы, необходимость крупных расходов – способно перевести индивида из состояния бедности в состояние крайней нужды, поскольку отсутствуют какие-либо резервы. Экономисты отмечают, что низкодоходные домохозяйства в значительно большей степени уязвимы к ценовым шокам, поскольку практически весь их доход направляется на текущее потребление, и они не имеют возможности компенсировать рост цен за счёт сокращения сбережений.

Социальная поддержка государства, включая программы продовольственной помощи, жилищные субсидии и медицинскую страховку Medicaid, направлена на то, чтобы удерживать данную категорию населения выше черты физиологического выживания. Однако, как отмечают эксперты, даже при наличии формального права на участие в программах многие нуждающиеся не получают помощь по причине административных барьеров, отсутствия информации или ограничений, связанных с требованиями занятости.

Особую подгруппу внутри категории нищих составляют лица без определённого места жительства и занятий. Статистический учёт данной категории осуществляется в рамках ежегодного подсчёта в одной точке, проводимого в последние десять дней января. Методология предусматривает отдельный учёт лиц, находящихся в приютах, временном жилье, и лиц, проживающих в местах, не предназначенных для проживания людей – на улицах, в парках, заброшенных зданиях, транспортных узлах. Для данной подгруппы потребление носит нерегулярный характер и обеспечивается за счёт случайных заработков, попрошайничества, сбора вторсырья, получения благотворительной помощи. В структуре их потребления хлеб и иные базовые продукты питания, получаемые в точках раздачи благотворительных организаций, играют ключевую роль.

Таким образом, категория нищих в контексте анализа потребления как выживания характеризуется следующими параметрами: доходы на уровне или ниже официального уровня бедности (15 960 долларов в год для одинокого лица в 2026 году), высокая доля расходов на питание и базовые потребности, отсутствие сбережений и невозможность долгосрочного планирования, высокая уязвимость к любым негативным изменениям внешней среды, включая рост цен и сокращение социальных программ. Официальная статистика относит к данной категории около 10–11 процентов населения, однако реальная численность может быть выше с учётом методологических особенностей измерения бедности и наличия скрытых форм нищеты. Рост числа бездомных и прогнозируемое увеличение уровня бедности под влиянием экономических факторов свидетельствуют о сохранении и обострении данной проблемы в современной американской экономике. В метафорическом смысле «одна будка хлеба» для этой категории является не выбором, а пределом возможностей, за которым начинается физическая деградация и гибель.

§ 2.2. Бедный и две будки: честный обмен жизнями

Категория бедных в контексте настоящего анализа охватывает индивидов и домохозяйства, чьи доходы превышают уровень официальной бедности, но остаются недостаточными для формирования значительных накоплений или перехода в категорию состоятельных. В отличие от нищих, существование которых сводится к текущему потреблению на грани физического выживания, бедные обладают возможностью не только удовлетворять базовые потребности, но и осуществлять простое воспроизводство своей рабочей силы, включая поддержание здоровья и минимальное профессиональное функционирование.

Количественные параметры данной категории определяются в американской статистике через соотношение с медианным доходом домохозяйств. Принятый стандарт классификации доходных групп основывается на положении относительно национального медианного дохода домохозяйства: к категории «низкий доход» (lower income) относятся лица, зарабатывающие менее двух третей от медианного уровня, к категории «средний доход» – от двух третей до удвоенного медианного значения, к категории «высокий доход» – более чем вдвое выше медианы.

На 2026 год прогнозируемый медианный доход домохозяйства в Соединённых Штатах, основанный на данных Бюро переписи населения за 2024 год (83 700 долларов) с учётом умеренной инфляции на уровне 2,8–3,1 процента, оценивается в диапазоне 89 000 – 90 000 долларов. Исходя из этого, нижняя граница категории «низкий доход» составляет около 60 000 долларов в год. Таким образом, к категории «бедные» в широком смысле могут быть отнесены домохозяйства с годовым доходом от официального уровня бедности (15 960 долларов для одинокого лица, 33 000 долларов для семьи из четырёх человек) до приблизительно 60 000 долларов.

Альтернативный подход, основанный на квинтильном распределении домохозяйств, даёт следующие границы: нижний класс (нижние 20 процентов) – доход до 30 000 долларов, нижний средний класс – от 30 001 до 58 020 долларов, средний класс – от 58 021 до 94 000 долларов. Категория «бедных» в контексте настоящего параграфа охватывает преимущественно два нижних квинтиля, то есть около 40 процентов домохозяйств с доходами до 58 000 долларов в год.

Текущее экономическое положение данной категории характеризуется существенными ограничениями. Согласно данным Bank of America Institute, рост доходов после уплаты налогов в конце 2025 года замедлился во всех доходных группах, причём наиболее значительно в нижней части распределения. В декабре 2025 года годовой рост заработной платы домохозяйств с низкими доходами составил приблизительно 1,1 процента, домохозяйств со средними доходами – около 1,5 процента, тогда как домохозяйства с высокими доходами демонстрировали рост около 3,0 процентов. Принципиально важным является то, что разрыв в темпах роста перестал расширяться и стабилизировался, что свидетельствует о сохранении сложившейся структуры неравенства без её дальнейшего усугубления.

Потребительское поведение бедных домохозяйств отражает их ограниченные финансовые возможности. В конце 2025 года рост потребительских расходов домохозяйств с низкими доходами составлял около 0,4 процента в годовом исчислении, тогда как домохозяйства с высокими доходами демонстрировали рост на уровне 2,4 процента. При этом разрыв оставался стабильным на протяжении полугода, что указывает на определённую устойчивость положения низкодоходных групп, даже при сохранении концентрации абсолютной покупательной способности в верхней части распределения.

Структура расходов бедных домохозяйств характеризуется повышенной чувствительностью к ценам. В праздничный сезон 2025 года рост расходов обеспечивался преимущественно увеличением числа транзакций, а не повышением среднего чека. Доля покупок на сумму менее 100 долларов увеличилась или оставалась стабильной в таких категориях, как электроника, одежда и товары повседневного спроса. Это свидетельствует о том, что потребители из нижних доходных групп адаптируют своё поведение, смещаясь к более ранним покупкам и поиску выгодных предложений, что позволяет им растягивать ограниченные бюджеты.

Феномен поляризации потребительского рынка, описываемый экономистами как «K-образное» восстановление, сохраняется и в 2026 году. Высокодоходные домохозяйства, извлекающие выгоду из роста фондового рынка и цен на недвижимость, продолжают обеспечивать основную долю потребительских расходов. Домохозяйства с низкими и средними доходами сталкиваются с ослаблением рынка труда, высокими ставками по займам и устойчивым ценовым давлением на товары первой необходимости. Эта поляризация формирует структуру розничной торговли, где успешны либо магазины для состоятельных покупателей, либо дискаунтеры для экономных, тогда как сегмент средней ценовой категории испытывает наибольшие трудности.

Важным фактором, поддерживающим потребительскую способность бедных домохозяйств в первом полугодии 2026 года, является увеличение налоговых возвратов. Положения закона One Big Beautiful Bill Act в сочетании с неизменными параметрами удержания налогов в 2025 году привели к тому, что общий объём возвратов ожидается примерно на 65 миллиардов долларов выше, чем в предыдущем году, что соответствует росту на 18 процентов. Возвраты представляют собой значительно большую долю среднемесячных расходов для домохозяйств с низкими доходами по сравнению со средне- и высокодоходными группами. Данные Bank of America показывают, что домохозяйства с низкими доходами были единственной группой, для которой средний возврат превышал среднемесячные расходы.

В трёхнедельный период после получения налогового возврата расходы домохозяйств с низкими доходами увеличивались примерно на 25 процентов на товары и на сопоставимую величину в категориях электроники, мебели, товаров для дома и одежды. Однако данный эффект носит временный характер и не меняет структурных ограничений, с которыми сталкивается данная категория населения.

Финансовая уязвимость бедных домохозяйств проявляется в росте просрочек по кредитным обязательствам. Согласно данным Федерального резервного банка Нью-Йорка, опубликованным в феврале 2026 года, доля просроченных кредитов в общем объёме задолженности домохозяйств достигла 4,8 процента в четвёртом квартале 2025 года, что является самым высоким показателем с 2017 года. Рост просрочек был особенно заметен в нижних доходных группах и среди молодых заёмщиков. Доля просрочек по ипотечным платежам увеличилась преимущественно в почтовых индексах с низкими доходами. Доля кредитных карт с просрочкой более 90 дней достигла 12,7 процента – максимального уровня с первого квартала 2011 года. Доля автокредитов с серьёзной просрочкой поднялась до 5,2 процента, приближаясь к рекордному уровню 2010 года.

Уровень безработицы среди молодых работников (16–24 года) в декабре 2025 года составлял 10,4 процента, что близко к максимальным значениям с момента пика пандемии в 2021 году. Доля просроченных студенческих кредитов достигла 16,3 процента в четвёртом квартале, что стало самым значительным квартальным увеличением с 2004 года, когда началась регистрация данного показателя. Эти данные указывают на то, что наиболее уязвимые группы населения испытывают растущие трудности с обслуживанием долговых обязательств.

Сберегательные возможности бедных домохозяйств остаются крайне ограниченными. Согласно данным Федеральной резервной системы, среди домохозяйств с доходом ниже 50 000 долларов лишь 24 процента зарабатывающих менее 25 000 долларов и 40 процентов в группе 25 000–49 999 долларов сообщили, что могут покрыть три месяца расходов за счёт сбережений. Около трети домохозяйств в этой группе также сообщили о просрочке хотя бы по одному счету. Для сравнения, среди домохозяйств с доходом выше 100 000 долларов около 75 процентов имеют резервный фонд на три месяца расходов, и лишь 7 процентов сообщают о просроченных платежах.

Личные сбережения в целом по экономике остаются на невысоком уровне. Бюро экономического анализа сообщает о норме личных сбережений на уровне 4,9 процента за 2025 год, при этом среднегодовой показатель с начала года составлял около 4,4 процента, что несколько ниже среднего показателя 4,6 процента в 2024 году. Ключевые факторы включают замедление инфляции до 2,3 процента за 12 месяцев – самого медленного темпа с начала 2021 года, сохранение высокой стоимости заимствований и устойчивый рост заработной платы, который в большинстве случаев позволяет домохозяйствам немного увеличивать реальные доходы.

Принципиальным отличием бедных от нищих является их участие в программах социальной поддержки, определяемое на основе федерального уровня бедности. Различные программы используют разные процентные соотношения от этого уровня для определения права на участие. Для получения бесплатных школьных обедов доход домохозяйства не должен превышать 130 процентов федерального уровня бедности, что для семьи из четырёх человек составляет 42 900 долларов в год. Для получения обедов по сниженной цене порог установлен на уровне 185 процентов, или 61 050 долларов для семьи из четырёх человек. Программа раннего развития Head Start предоставляет приоритет детям из семей с доходом ниже 100 процентов федерального уровня бедности. Программа дополнительной продовольственной помощи (SNAP) также использует порог в 130 процентов федерального уровня бедности для определения права на участие.

В контексте концепции «честного обмена жизнями» бедный выступает как участник относительно симметричных отношений: он продаёт свою рабочую силу, получая за неё заработную плату, и на эти средства приобретает необходимые для жизни товары и услуги, созданные трудом других людей. В отличие от нищего, получающего часть благ в форме благотворительности или социальной помощи без прямого трудового эквивалента, и от богатого, чьи доходы формируются преимущественно за счёт присвоения результатов чужого труда, бедный находится в ситуации относительно сбалансированного обмена.

Однако и в этой группе сохраняется значительный разрыв между создаваемой и получаемой стоимостью. Как было показано в предыдущих параграфах, доля трудовых доходов в валовом внутреннем продукте США снизилась до 53,8 процента. Для низкооплачиваемых категорий этот показатель может быть ещё ниже. Работник с годовым доходом 30 000–40 000 долларов, при среднем показателе создаваемой стоимости около 90 000–100 000 долларов на одного занятого, получает лишь 30–40 процентов от результатов своего труда. Остальная часть перераспределяется в пользу работодателя и государства через механизмы прибавочной стоимости и налогообложения.

Таким образом, категория бедных в контексте настоящего анализа характеризуется доходами от одного до трёх-четырёх прожиточных минимумов, что составляет приблизительно от 16 000 до 60 000 долларов в год на домохозяйство, интегрированностью в формальные трудовые отношения и систему социального страхования, ограниченной возможностью накопления (менее 40 процентов имеют резервный фонд на три месяца), высокой чувствительностью к ценовым изменениям и зависимости от временных факторов поддержки (налоговые возвраты). Доля данной категории в населении составляет, по различным оценкам, от 40 до 50 процентов, и её положение является ключевым для понимания устойчивости всей социально-экономической системы, особенно в контексте растущей поляризации и «K-образного» характера восстановления после экономических шоков последних лет.

§ 2.3. Богатый и статусное потребление: почему нельзя съесть больше одной булки, но можно потреблять концентрированную жизнь других

Категория богатых в контексте настоящего анализа охватывает индивидов и домохозяйства, чьи доходы и накопленное богатство существенно превышают средние показатели по экономике, обеспечивая возможность потребления товаров и услуг, недоступных большинству населения, а также формирования значительных сбережений и инвестиционных активов. Принципиальной характеристикой данной группы является не столько абсолютный уровень дохода, сколько возможность участвовать в практиках статусного потребления и выступать в роли бенефициаров перераспределения создаваемой в экономике стоимости.

Теоретическое осмысление статусного потребления восходит к работам американского экономиста и социолога Торстейна Веблена, который в книге «Теория праздного класса», опубликованной в 1899 году, ввёл понятие демонстративного потребления (conspicuous consumption) для описания практик конкурентного потребления и досуга, направленных на указание на принадлежность к высшему социальному классу. Согласно Веблену, потребление предметов роскоши служит не столько удовлетворению материальных потребностей, сколько демонстрации социального статуса и дистанцированию от низших классов. Принципиальным является то, что полезность такого потребления для индивида возрастает по мере того, как оно становится видимым для других и подтверждает его исключительное положение.

Современные исследования статусного потребления выделяют комплекс мотиваций, движущих потребителями предметов роскоши, которые могут быть разделены на внешние (социальные) и внутренние (личностные). Внешние мотивации ориентированы на социальные эффекты владения предметами роскоши и включают демонстративное потребление (эффект Веблена), стремление к эксклюзивности (эффект сноба) и формирование социальной идентичности через следование за большинством (эффект присоединения к большинству, bandwagon effect). Потребители, движимые эффектом сноба, находят продукт менее ценным, если ожидают его широкой доступности, и предпочитают эксклюзивные товары для демонстрации своей уникальности и социального положения; их полезность от потребления престижного товара снижается по мере роста числа других владельцев данного товара. В противоположность снобам выделяются потребители, движимые эффектом присоединения к большинству, которые ценят товар выше, когда он широко принят, что соответствует желанию соответствовать и быть в тренде.

Внутренние мотивации статусного потребления фокусируются на выражении внутренних ценностей и вкусов, а не на групповых ориентирах, и включают гедонизм, перфекционизм (стремление к качеству) и самовознаграждение. Такие мотивации могут приводить к более приватному и недемонстративному потреблению предметов статуса. Исследования показывают, что конформизм и потребность в социально приемлемой идентичности могут рассматриваться как первичные мотивы, стоящие за практиками демонстративного потребления, при этом понятие «достигнутого статуса» получает более значимое и почётное звучание по сравнению с чрезмерными чертами предметов роскоши и услуг.

Эффект Веблена как феномен, при котором более высокие цены увеличивают потребительский спрос вследствие воспринимаемого престижа, продолжает привлекать внимание исследователей. Эмпирические исследования подтверждают, что повышение цен может усиливать желательность товара, особенно среди потребителей, движимых внешними мотивациями статусной сигнализации, при этом внутренние мотивации (перфекционизм, гедонизм) могут модернировать данный эффект. Анализ транзакционных данных из индустрии люксового гостеприимства показывает, что более высокие цены на номера ассоциируются с повышенным спросом в статусно-ориентированных контекстах.

Количественные параметры рынка предметов роскоши дают представление о масштабах статусного потребления в глобальной экономике. Согласно данным Statista Market Insights, объём рынка предметов личной роскоши в мире в 2026 году достигнет 489,37 миллиарда долларов США, с прогнозируемым ежегодным темпом роста 2,69 процента в период до 2030 года. Крупнейшим сегментом являются люксовые часы и ювелирные изделия с объёмом 165,48 миллиарда долларов. В глобальном сравнении наибольший объём выручки генерируется в Соединённых Штатах – 97 миллиардов долларов в 2026 году. Выручка на душу населения в мире составляет 62,14 доллара, при этом 14,3 процента общего объёма продаж приходится на онлайн-каналы.

Согласно совместному исследованию Bain & Company и итальянской ассоциации люксовых товаров Altagamma, опубликованному в ноябре 2025 года, рынок личных люксовых товаров оценивается в 358 миллиардов евро по итогам 2025 года, что примерно на 2 процента ниже уровня предыдущего года (364 миллиарда евро) и значительно ниже пикового значения 2023 года (369 миллиардов евро). Однако прогноз на 2026 год предполагает возврат к росту с увеличением на 3–5 процента, что соответствует объёму 365–375 миллиардов евро. В долгосрочной перспективе, к 2035 году, рынок личных люксовых товаров ожидается на уровне 525–625 миллиардов евро, а общие расходы на предметы роскоши (включая автомобили, путешествия и т.д.) достигнут 2,2–2,7 триллиона евро.

Примечательной тенденцией является сокращение активной потребительской базы люксовых брендов. Согласно данным Bain & Company, число потребителей предметов роскоши сократилось с примерно 400 миллионов в 2022 году до 340 миллионов в 2025 году. Доля активных покупателей в адресной потребительской базе снизилась с приблизительно 60 процентов до 40–45 процентов за тот же период. Темпы привлечения новых клиентов снизились на 5 процентов в период с 2024 по 2025 год. Эксперты отмечают, что непрерывное повышение цен люксовыми брендами привело к снижению спроса со стороны так называемых «aspirational buyers» – потребителей из среднего класса, стремящихся к приобретению предметов роскоши, и даже состоятельные клиенты начинают испытывать чувство «предательства» со стороны индустрии.

Партнёр Bain & Company Федерика Левато отмечает, что стратегия targeting only the top-tier clientele является недостаточной, поскольку даже они начинают чувствовать себя обманутыми и выражают недовольство. Повышение цен в сочетании с воспринимаемым отсутствием инноваций усугубляет проблему. Стратегия повышения цен также оттолкнула молодые поколения, которые формируют тренды и влияют на покупательские решения старших потребителей. Рынок люксовых ювелирных изделий, напротив, демонстрирует более устойчивые показатели, поскольку ювелирные бренды не повышали цены столь значительно, несмотря на рост стоимости золота, и даже когда повышали, обосновывали это логически, сохраняя доступность входных предложений на уровне около 1 000 евро.

Несмотря на повышение цен, люксовая индустрия сталкивается с проблемой рентабельности. При росте операционных издержек маржинальность по EBITDA для брендов личных люксовых товаров составляет около 15–16 процентов, что соответствует уровню 2009 года, тогда как пиковое значение 23 процента было достигнуто в 2012 году. Большая часть издержек носит фиксированный характер, что требует фокуса на увеличении выручки для восстановления прибыльности.

Структура рынка демонстрирует дифференциацию по сегментам. Сегмент accessible luxury (доступной роскоши), представленный такими брендами как Coach и Ralph Lauren, демонстрирует наилучшие показатели, с ростом у 50 процентов брендов. Этот сегмент успешно привлекает новых клиентов и реактивирует исторических покупателей. В сегменте absolute luxury (абсолютной роскоши), включающем бренды Hermès и Loro Piana, рост показывают 35 процентов брендов. В наиболее проблемном сегменте aspirational luxury (устремлённой роскоши), к которому относятся Gucci, Louis Vuitton и аналогичные бренды, обслуживающие широкий круг потребителей, рост демонстрируют лишь 25 процентов брендов.

Макроэкономические показатели неравенства дают представление о концентрации ресурсов, обеспечивающих статусное потребление элиты. Согласно Докладу о мировом неравенстве 2026 года, подготовленному Всемирной лабораторией неравенства под редакцией Лукаса Шанселя, Рикардо Гомес-Карреры, Ровайды Мошриф и Томаса Пикетти, верхние 10 процентов населения мира получают 53 процента совокупного дохода, тогда как нижние 50 процентов получают лишь 8 процентов. Верхний 1 процент населения аккумулирует 20 процентов глобального дохода, а верхние 0,1 процента имеют доход, примерно равный совокупному доходу половины человечества. В распределении богатства неравенство ещё выше: 75 процентов мирового богатства принадлежит верхним 10 процентам, тогда как нижние 50 процентов контролируют лишь 2 процента.