Каньон теней

МИЛА

Утро обычного дня

Как всегда, Мила проснулась в 6:30, дольше уже давно не могла спать. Иногда просыпалась посреди ночи и не могла уснуть, бралась за сигарету. Думалось о многом: уже 35. В такие моменты она начинала понимать отца, которого уже давно нет. Он также сидел ночью, курил и молча смотрел вдаль, о чем-то думая. Теперь она примерно понимала, о чем. Сейчас она тоже мать, одна, с двумя детьми, со всеми жизненными обязательствами, и всегда есть, о чем подумать и покурить ночью.

Дети проснулись. Сын, как всегда, спорил с сестрой из-за зубной пасты. Чайник на плите зазывал тонким свистом. Она одновременно резала хлеб и пыталась проверить школьные дневники.

— Мам, а ты сегодня идешь на работу? Почему нас заберет бабушка? — спросила дочь.

— Нет. Мама планирует в горы. Немного отдохну, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и не выдавал ее настроение.

Дети переглянулись, пожав плечами. Им было привычно, что, когда мама надолго уходит, они остаются с бабушкой. Но на этот раз в ее словах звучала тайна. Когда дверь за ними закрылась, квартира погрузилась в тишину. В такие минуты одиночество становилось громче любого шума.

Развод оставил ей квартиру, алименты и пустоту. Муж был успешен и вечно занят. Был любящим и надежным, но потом стал холодным. С годами она привыкла чувствовать себя незаметной, постоянно чего то ожидая — наверное того, что рано или поздно жизнь должна измениться. Но чуда пока не случилось, и до сих пор она одна. Но слава Богу, с двумя своими любимыми детьми, которые заменили ей всё и остаются единственным смыслом жизни.

Она бросила взгляд в зеркало. Макияж скрывал бессонницу, но глаза выдавали усталость. На миг показалось, что отражение дрогнуло и за стеклом стоит кто-то другой. Мила моргнула, и все встало на свои места. Усталость — подумала она, но холодок остался.

Любимый фитнес

Фитнес был ее отдушиной. Здесь не было ни «мамы», ни «сотрудницы» — только она, сильная женщина, которая снова ощущает свою силу, мышцы и дыхание. Здесь она снимала стресс, отключалась, перезагружалась.

Он появился в зале почти год назад в качестве тренера. Представился Алексом. Сначала все было нейтрально, подсказки, дежурные слова. Но после того, как она случайно обмолвилась о том, что она одна и в разводе, как ей тогда показалось, что именно в тот момент, он изменился. Стал внимательнее, часто задерживался из-за нее и подолгу разговаривал с ней после занятий. Мила не знала, как реагировать на всё это, но внутри от этого становилось тепло, значит не всё еще потеряно, шутила она. Она понимала: мужчины часто обращают внимание на свободных женщин. Но всё же было странно. В зале хватало девушек моложе и ярче. Почему именно она?

— Отличная техника, — сказал он однажды, поправив ее руку.

— Ты держишь форму лучше, чем многие двадцатилетние.

В его голосе было что-то притягивающее и отталкивающее одновременно. Она не понимала, что именно, ни в том, ни в другом случае. Просто чувствовала это по-своему, наверное, как с любым новым знакомым мужчиной.

Приглашение в ночи

Поздний вечер. Дети уже были у бабушки. Квартира утонула в тишине без них. На столе бумаги по работе, телефон рядом.

Она давно планировала уйти в горы одна. Взять рюкзак, пройтись привычной тропой и остановиться в их любимом домике, хотя бы на пару дней, в надежде вернуться отдохнувшей и обновленной. Раньше получалось чаще, особенно с мужем. Когда он ушел, она почти перестала там бывать. Очень много воспоминаний и счастливых моментов с ним было там, теперь тяжело. Но однажды она решила взять себя в руки, принять всё как есть и продолжить жить, перечеркнув прошлое. И вот все уже знали, дети, бабушка, даже на работе — она собирается в горы. Пока одна, но, когда-нибудь, может, уже с другим человеком. Последнее время она часто об этом думала, но дальше одних желаний ничего не двигалось.

Ее мысли оборвал телефон. Сообщение от ее тренера Алекса: «Выходные. Каньоны. Ночевка, палатки. Только мы вдвоем. Я всё организую».

Она перечитала это неожиданное сообщение несколько раз. Если в молодости такие послания были обычным делом, то сейчас это выглядело совсем иначе. Она улыбнулась нахлынувшим далеким, приятным воспоминаниям, но вернулась к сообщению. Появившиеся глубокие сомнения в правильности происходящего начали активно бороться с параллельно возникшим желанием и интересом к нему. Ей хотелось снова почувствовать, что кто-то видит в ней не только мать и сотрудницу, как это было последние несколько лет, а еще и девушку, женщину. Тем более что после развода больше ничего ни с кем не складывалось. А здесь такое предложение, еще и от красавчика-тренера. Еще и идеально совпало с ее планами на ближайшие дни, что показалось ей очень знаковым моментом. Ну что ж, меняем горы на каноны, — подумала она с волнением. Она знала, что нельзя так. Но пальцы уже набирали: «Хорошо, можем попробовать».

В этот момент в коридоре послышался тихий звук, будто закрылась дверь. Мила резко встала и вышла посмотреть. Но все двери были заперты, а мысли вернули ее к внезапно изменившимся планам и теплому, приятному и давно забытому ощущению внутри.

Не в ту сторону.

Он предложил забрать ее не у дома, а у парка в двух кварталах. «Так удобнее выезжать из города на трассу», — сказал он.

Ей показалось это мелочью. Хотя в голове промелькнуло: он не хотел, чтобы видели как он забирает ее из дома. Но тем не менее, она согласилась. Голова перестала мыслить рационально, — подумала она, улыбаясь и опять вспоминая молодость и кучу похожих решений, не всегда приводящих к хорошим последствиям.

Утро было ясным и солнечным. Она стояла на аллее с рюкзаком, чувствуя странную легкость и тревогу одновременно. Желание вырваться из своего жизненного застоя оказалось сильнее всех тревожных мыслей и опасений. Что вообще может случиться?

Его большая машина остановилась рядом. Алекс улыбнулся: высокий, подтянутый, в спортивном костюме. Лицо — словно из рекламы здоровья, просто мечта любой девушки, которая сегодня досталась ей.

Он открыл багажник, который был завален до отказа, и в этот момент раздался непонятный звук, как будто скрежет по металлу. Она вздрогнула и оглянулась на него. Он быстро захлопнул крышку и громко спросил:

— Готова?

— Да, готова.

Она села, и он захлопнул за ней дверь. И в тот миг, когда машина тронулась, ей послышался вдалеке лай собак. Она посмотрела на Алекса, он в ответ улыбнулся ей и спросил:

— Давно не выезжала никуда?

Она не ответила, отвернулась и стала смотреть в окно, заметив про себя, что действительно, давно никуда не выезжала вот так, с кем то, да и вообще. Наверное, поэтому согласилась почти не раздумывая, за что было немного стыдно и неприятно внутри. Но она решила гнать все мысли и сомнения прочь. Уже не тот возраст, — опять улыбнулась она про себя. Нужно пытаться, пробовать — рано ставить на себе крест.

ИСКРА

Машина мягко выехала с пустой утренней улицы. Cонный город постепенно растворялся за окном. Редкие прохожие, собаки на поводках, фонари, которые еще не успели погаснуть — всё уже почти осталось позади. Мила сидела, вжимая рюкзак в колени, и пыталась убедить себя, что всё это просто отдых, просто с хорошим знакомым, да еще и ее тренером. Может, ему тоже одиноко, а может, он и нашел в ней что-то. Посмотрим. От этих мыслей и давно забытых ощущений внутри становилось тепло: ей было приятно почувствовать всё опять. Трепет от ожидания чего-то уже забытого, прекрасного дня и, возможно, ночи. Как здорово, что дети у бабушки, что так всё совпало и теперь вместо похода и одиночества — такой поворот.

— Хорошее утро, правда? — сказал Алекс, не отрывая взгляда от дороги. Голос его звучал спокойно и уверенно.

— Да, — почему-то сухо ответила она, чему сама удивилась, так как эта сухость не отражала ее настоящих эмоций.

Внутри всё еще боролись два чувства. Одно — тревога: она никому не сказала, что едет с ним. Все думают, что она пошла в горы одна. Никто не узнает, если… если что? Другое — странное возбуждение. Будто она снова молода, как до замужества, и ее жизнь опять может быть не только обязанностями, проблемами, бесконечной ответственностью и борьбой за всё.

Они выехали на трассу. Асфальт уходил в даль, и уже ощущалось, что начинается жара. Алекс включил музыку: негромкий, ровный бит. С первого взгляда все выглядело обыденно. Но было несколько неприятных мелочей.

Во-первых, скорость. Он гнал чуть быстрее, чем нужно, будто опаздывал на встречу. Она спросила с иронией и легкой улыбкой:

— Успеваем?

— Конечно, — улыбнулся он. И с той же иронией, но уже с более широкой улыбкой добавил: — у нас еще целый день впереди.

Во-вторых, его молчание. Обычно в дороге люди болтают про погоду, про планы, просто про случайные вещи. Он же говорил редко, и каждый раз его слова звучали так, словно он репетировал их заранее.

В-третьих, багажник. Она чувствовала его. Не звук, не запах, а просто тяжесть позади. Иногда казалось, что чуть ли не в такт музыке там иногда появлялся глухой стук. Она поймала себя на мысли, что старается не оборачиваться назад. Хотя понимала, что это глупо. Что там может быть? И по факту багажник его джипа действительно был завален снаряжением и другими вещами до самого потолка, что хорошо было заметно с салона.

— Давно хотел тебя пригласить, — неожиданно сказал он.

— Правда? — с ироничной искоркой в голосе ответила она.

— Да. Просто раньше не было случая.

Она вспомнила, как он появился в зале. Сначала был просто тренером. Никаких особых слов, никаких намеков — пока не узнал о ней чуть больше. И вот теперь они здесь. Мила заставила себя улыбнуться, сказав:

— Ну вот, значит, случай нашелся.

— И правильно, — добавил он. — Ты заслуживаешь отдыха.

Он произнес это так серьезно, будто речь шла не о прогулке на природе, а о чем-то большем.

Дорога уходила всё дальше. Город растворился. Пейзаж становился всё более пустынным: редкие деревья, дорожные знаки. Солнце поднялось выше и трасса вытянулась в бесконечность.

Она поймала себя на мысли: А если все это — ошибка? И не стоило ехать с ним и давать ему надежду и себе тоже.

Мила посмотрела на его профиль. Идеальное лицо, будто созданно, чтобы внушать доверие. Она отвела взгляд к окну. И в этот момент ей показалось, что за деревьями у обочины мелькнула тень. Слишком крупная для животного и слишком низкая для человека. Она моргнула, мгновение и обочина снова была пустой. На секунду ей стало жутко. Остались легкий страх и дурное предчувствие. Было похоже на странный и непонятный знак.

Машина мчалась дальше. За окном тянулись редкие деревни, покосившиеся заборы, рано закрывшиеся магазины. Казалось, что они вообще никогда не работают. Алекс держал руль обеими руками. Иногда он бросал на Милу короткие взгляды, очень короткие, чтобы можно было уловить его мысли или настроение. Но этих взглядов хватало, чтобы она почувствовала себя под лупой и казалось, что этого момента он явно ждал давно. Напряжение, да, он был напряжен. Может, это из-за его желаний и предвкушения предстоящего времени на едине? Хотя она никаких поводов и намеков не давала. Сейчас это просто совместное дружеское путешествие, а там — как пойдет. Пока она особо к нему ничего не чувствовала. Разучилась, наверное, думала она про себя, при этом ловя кайф от самого процесса, дороги и всей этой романтики. Красивый, спортивный парень, большая машина, дорога и куча времени впереди — дикарями.

— Ты давно здесь бывал? — спросила она, лишь бы нарушить тишину.

— Да, — ответил он сразу. — Но дороги здесь знаю лучше навигатора, — улыбнулся он.

Его голос был ровным и спокойным. Но ей не понравилось, что он не поинтересовался в ответ, бывала ли она там. Будто для него это не имело значения.

Она смотрела на бесконечную трассу и всё время в голове крутилась одна и та же мысль: Я же могла поехать сама. Просто уйти в горы. Но я выбрала его. Понятно почему. Только правильно ли всё это?

На горизонте показались холмы. За ними уже должны начинаться каньоны. Солнце резало глаза и дорога расплывалась в жаркой дымке поднимающейся от раскаленного асфальта. Из багажника снова донесся звук — короткий, глухой стук. Она вздрогнула.

— Что там у тебя? — спросила она, не выдержав, стараясь, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

— Снаряжение, палатки, спальники — всё для ночевки. Не переживай, тебе приготовил отдельные шикарные апартаменты. — И тут же добавил, словно вспомнив: — А еще мясо, на костре приготовим.

Ее сердце на миг застучало быстрее, но она заставила себя кивнуть. Ничего особенного, просто снаряжение, продукты.

Они ненадолго остановились на заправке у придорожного кафе. Алекс вышел, сказав:

— Сиди, я сам возьму кофе.

Она молча смотрела ему вслед. Его походка была спокойной, но при этом в ней чувствовалась чрезмерная уверенность. Будто он шел не просто к двери, а к тому, что давно знает и чего ждал. Она резко выключила музыку и замерла, вслушиваясь в багажник. Но там было тихо, и ей стало немного спокойней.

Он вернулся с двумя стаканами, и его улыбка снова была на месте.

— Кофе с молоком, как ты любишь.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она.

— Запоминаю такие детали. Это моя работа.

Он протянул ей стакан, и Мила почувствовала, что ей стало неуютно, хотя должно быть наоборот. Она тут же одернула себя: да что не так? Кофе тебе принес, даже запомнил какой ты пьешь в спортзале. Успокойся уже и получай удовольствие.

Недалеко от заправки они свернули с основной трассы, и дорога стала уходить вглубь пустынного плато. Асфальт сменился серой полосой с выбоинами. Лес приближался уже к самой обочине. Казалось, что они проезжают некую невидимую границу, и теперь позади оставался мир, где есть связь, люди и можно попросить о помощи. Воздух постепенно менялся — становился суше, тяжелее. Откуда к ней опять полезли эти тревожные мысли, она не знала. Молча допивая кофе, понимала, что уже устала всю дорогу бороться со своими страхами и тревогами, и попробовала просто расслабиться, но ничего не получалось. Она вцепилась в ремень безопасности. Ей хотелось заговорить о чем-нибудь простом, но слова застревали.

— А дети? — неожиданно спросил он.

— У мамы. На пару дней, — ответила она.

— Удобно. — сказал он, мелькнув короткой улыбкой.

В голове опять прошелестела мысль: все думают, что я сейчас одна в горах. Никто не знает, что я с ним. Маме тоже ничего не сказала: не поймет. Да и с больным сердцем, будет переживать лишний раз. Она отвернулась к окну, пытаясь спрятаться в пейзаже от этих навязчивых мыслей.

Дорога стала еще хуже — асфальт кончился, пошел гравий, и камни застучали по днищу. Солнце клонилось к закату, и каньон впереди темнел, как глубокая рана на теле земли. Становилось жутко от всего сразу: от наступающих сумерек, дороги, темного каньона и вообще от происходящего. Дома, когда писала ему ответ, в тепле и безопасности всё казалось безобидным, и думалось о другом, но сейчас …

Алекс уверенно вел машину. Ни разу не сверился с навигатором, ни разу не замедлил скорость. Казалось, он ехал туда, где бывал уже много раз.

— Здесь темнеет рано из-за холмов, — начал он.

— Ты часто выбираешься сюда? — спросила Мила.

— Иногда. Тут тихо. Никто не мешает.

Он произнес это так просто, что у нее внутри всё сжалось. «Никто не мешает» — в этих словах было что-то холодное и одинокое. Словно речь шла не об отдыхе, а о чем-то другом.

Ей показалось, что они едут очень долго. От этого тревога внутри только росла, медленно переходя в панику. Она уже хотела спросить, когда они приедут и зачем так далеко, но тут машина наконец остановилась. Мила вышла. Внизу тянулись тени. Каньон казался живым. Глубже, внутри каньона, бежала река. Ее шум был похож на его дыхание. Алекс тоже вышел и сразу открыл багажник. Мила подошла ближе. Внутри было много вещей: палатки, спальники, пакеты, и еще несколько коробок. Он вытащил одну и поставил на землю. В коробке звякнули бутылки.

— Ты взял алкоголь? — осторожно спросила она.

— Немного, — улыбнулся он. — Расслабимся, отпразднуем нашу вылазку.

Он достал еще одну коробку. Там было явно больше, чем «немного». Особенно для двоих. Мила замерла. Она не могла вспомнить, говорил ли он раньше, что не пьет. Или это ей так казалось? В зале он всегда был собранным, спортивным, говорил о правильном питании и сейчас все это не вязалось.

— Ты же… не пьешь?

— Кто сказал? — Он усмехнулся и пожал плечами.

— Я просто не афиширую.

Она почувствовала, как внутри холод пронесся по венам. Какие еще сюрпризы ее ждут?

Пока он разгружал багажник, она снова уловила странный звук. Словно по железу прошлись когтями - коротко, неприятно, с тем самым сухим скрежетом, как в прошлый раз. На секунду ей даже показалось, что внутри что-то шевельнулось.

— Давай помогу с палаткой, — громко сказал он.

Немного оцепенев, Мила послушно кивнула. Именно в этот момент она впервые явно ощутила: Алекс полностью всё контролирует. Здесь, в каньоне, вдали от города, для нее не было дороги назад, без него. Она оглянулась: вокруг были только глухой каньон, камни, редкие кусты и темнеющий в дали лес. Тишина давила. И постоянно казалось, что рядом есть что-то лишнее — невидимое, но ощутимое.

Когда солнце скрылось за скалами, Алекс развел костер. Он достал из пакета мясо и начал бросать куски прямо в пламя на угли. Запах был тяжелым, сырой дым бил в нос.

— Ты реально так готовишь? — попыталась пошутить Мила.

— Собаке нравится, — ответил он рассеянно, но тут же замолчал, словно сказал лишнее.

У Милы по спине пробежали мурашки. Она сделала вид, что не расслышала, — наверное, потому, что побоялась услышать продолжение. Она еще не знала, что именно скрывается, где и зачем. Но ее посетило неприятное чувство, что здесь она не гостья, а пленница.

ПРАВИЛО УГРОЗЫ

Костер трещал, выплевывая искры в темноту. Алекс сидел напротив подбрасывая ветки в огонь, и тени от его рук казались не естественно длинными. На земле лежали пакеты, еда, коробки с бутылками. Мила заметила, что всего было очень много для двоих — не только спиртного, но и еды. Бутылки звенели, когда он доставал их, и этот звук отдавался у нее в груди холодом. Она понимала, что объем алкоголя всегда прямо пропорционален объему проблем от него.

— Ты всегда берешь столько? — спросила она.

— Почему нет? — пожал он плечами.

— Отдыхать так отдыхать.

Он открыл одну бутылку, сделал глоток прямо из горлышка. В фитнес-зале он говорил про дисциплину, режим и строго «никакого алкоголя». Или ей казалось? Мила вдруг поняла, что точно не помнит, и в этот момент осознала, что не знает его совсем. То ложное чувство «своего парня», тренера в зале, оказалось обманчивым здесь, посреди пустынного каньона, вдали от города и от людей.

Она заставила себя улыбнуться.

— Я думала, что ты не пьешь.

— Почему? — он снова пожал плечами.

— Я просто не выставляю это напоказ. Зачем? Каждый отдыхает по-своему.

Он налил ей вино в пластиковый стакан. Она не хотела его пить, но, устав от своего панического состояния, решила хоть немного расслабиться и выпила почти всё. Вино оказалось крепче, чем она ожидала и обожигало горло. И это ей особо не помогло. Тревога и настороженность никуда не делись.

Тишина каньона была странной, как будто ее лишили тех звуков, которые обычно слышишь на природе. Словно они сидели не под открытым небом, а внутри закрытой комнаты. Только костер и редкий шорох ветра в кустах. Мила сидела, поджав колени, и снова слышала внутри один и тот же вопрос: Что я здесь делаю? Зачем приехала? Она вспомнила детей, их вопросительные взгляды утром. В груди всё сжалось. Она чувствовала, что переживает сейчас больше за них, чем за себя. Если вдруг что-то случится, то что будет с ними? Но тут же попыталась себя успокоить: всё нормально, не накручивай. Что может произойти? Переночуем и завтра поедем назад в город. И вдруг из машины, снова послышался глухой стук — а за ним еще один, другой, странный звук. Она вздрогнула и резко повернулась.

— Ты слышал?

— Что именно? — его голос был спокойным.

— Как будто… звук из багажника.

Алекс сделал паузу и посмотрел прямо на нее. В его глазах на миг мелькнуло что-то тяжелое и темное. Взгляд был холодный и настороженный.

— Там палатка и вещи. Может, что-то упало.

Но она уже знала: это не был звук упавших вещей. Это было что то другое. Или … кто-то. Он снова налил ей вина.

— Расслабься, — сказал он мягко.

— Мы же здесь для того, чтобы отдыхать.

Она сделала глоток, но напряжение внутри только росло. Я должна спросить прямо. Эта мысль билась в голове, но слова никак не находили выхода. И только когда в машине снова раздалось короткое и глухое «бух», Мила не выдержала.

— Алекс… — ее голос дрогнул.

— Что у тебя там в багажнике?

Он не сразу ответил. Посмотрел на огонь, словно обдумывая, как ему поступить. Потом медленно поднялся, стряхнул с ладони пепел.

— Пойдем, — сказал он спокойно.

— Посмотришь.

Они обошли машину. Тьма еще плотнее легла на каньон, и тени от костра начали двигаться вокруг, как живые. Он щелкнул фонариком, узкий луч прорезал темноту и уперся в замок. Ключ повернулся с сухим хрустом. Дверь открылась, и Миле в лицо ударил тяжелый теплый воздух со сладковатым запахом сырого мяса и железа. Алекс раздвинул вещи, коробки. Внутри стояли две железные клетки, привязанные ремнями к петлям кузова. В каждой клетке сидела собака. Она плохо разбиралась в породах, но видела, что это бойцовские собаки — крупные, тяжелые, грудь как литая. Они сидели абсолютно тихо. Ни рыка, ни визга, даже дыхание казалось неслышным, только свет от фонаря выдавал их присутствие. Мила машинально отступила на шаг назад. Ее тело само выбрало дистанцию, словно кто-то другой управлял им.

— Они… давно здесь? — прошептала она.

— С самого утра, — ответил он.

— Они не помешают. Они знают свое место.

Он наклонился и прошептал им:

— Сидеть, — и добавил, — тихо.

Собаки даже не шевельнулись. Лишь глаза одновременно повернулись на Милу, будто разом повернули два зеркала.

— Алекс… зачем? — слова путались, язык стал ватным.

— Зачем ты привез их?

Он подумал долю секунды и улыбнулся, не размыкая губ.

— Тут каньоны и очень пустынно. Нужна охрана.

Охрана? От кого? От чего? От нее, что ли?

— Ты говорил… — Она запнулась.

— Ты говорил … мы вдвоем.

— Мы вдвоем, — спокойно ответил он, коснувшись решетки.

— Они очень тихие и послушные. Они нам не помешают.

Собаки не отрывали от нее взгляд. В этом взгляде не было ничего, только ожидание и внимание. Будто команда уже висела в воздухе, но еще не прозвучала. Он потянулся в багажник, достал большую сумку и распахнул ее — внутри были пакеты с мясом. Не стейки и не аккуратные порции, а грубо рубленные куски с прожилками и кровью. Он разорвал пленку, запах ударил в нос. Собаки не шелохнулись.

— Рано, — тихо сказал он им, совсем не тем голосом, который Мила знала по залу.

— Сидеть.

Она почувствовала, что ей захотелось бежать. Но куда? Тьма каньона была как бетон. Ноги стали ватные от страха. Все ее тревоги оказались мелочью по сравнению с тем, что она видела сейчас перед собой. Алекс с горой алкоголя, две огромные собаки и полное отсутствие путей для спасения.