Каньон мертвых
- -
- 100%
- +
— Ты… ты мог сказать заранее? Я очень боюсь таких собак.
— Ты привыкнешь, — мягко ответил он.
— Они добрые, когда надо, – пытаясь в шутку напугать ее, сказал Алекс.
— Не бойся, они не больно кусаются, — рассмеявшись, продолжал он в попытке разрядить обстановку.
Захлопнув дверцу и закрыв замок, он шире открыл боковые окна и включил сигнализацию. Зачем он закрывает машину, когда здесь кроме них никого нет? Наверное, от нее — чтобы она вдруг не смогла уехать. Ей снова стало нехорошо от этой логики, но, кажется, она была правильной. Они вернулись к костру.
Вино грело горло, но не грело руки. Она держала стакан и думала только об одном: почему я никому не сказала? Мама уверена, что она ушла в горы. Дети, что мама вернется вечером воскресенья. Никто не знал, что она сидит совершенно в другом месте, напротив человека с двумя огромными псами в машине.
Алекс разливал еще. Он говорил про какую-то тропу, о рассвете, о том, как красиво будет утром. Его слова звучали как заученные фразы из рекламного буклета. Но в промежутках между этими фразами он смотрел на нее таким взглядом, словно пытался понять, где слабее, где тоньше и когда порвется.
— Ты часто путешествуешь одна? — спросил он вдруг.
— Редко, — сказала она.
— И это впервые. В смысле… первый раз так.
— Так — это правильно, — кивнул он.
— Иногда, чтобы реально отдохнуть, нужно выйти из привычного образа жизни.
В машине опять послышался скрежет когтей о метал. Так тихо, будто кто-то намерено сдерживал этот звук. Мила вздрогнула. Алекс даже не повернул головы.
— Они терпеливые, — сказал он так же спокойно.
— И умные. Главное, не провоцировать их.
Она кивнула, словно поняла, о чем речь. На самом деле она не поняла ничего. Кроме одного: этого вечера не было бы, если бы она не согласилась на него так опрометчиво, в попытке удовлетворить свое женское эго. Если бы осталась верна себе утренней, той, которая собиралась в горы одна.
Ветер сместился. Огонь накренился и опять выстрелил искрами в ночной воздух. Алекс встал, снял куртку и перекинул ее через спинку складного стула. В футболке его силуэт стал резче, мышцы под тканью двигались заметнее, точнее. Мила поймала себя на том, что затаила дыхание не от восхищения, а от настороженности.
— Хочешь пройтись до края каньона? Там вид, как из другого мира, — предложил он.
— Потом, лучше завтра, — ответила она быстро.
Отметив про себя, что там сейчас ничего не может быть видно в такой темноте. Тогда зачем он ее туда зовет. И холодок пробежал по спине. Или просто пьян уже, хочет поприставать на романтической ноте, — успокаивала она себя.
— Скоро выйдет луна и станет светлее, — будто прочитав ее мысли добавил он.
— Ну как хочешь.
Он сел обратно, достал еще одну бутылку, открыл ее, даже не повернувшись к ней. Всё выглядело как давно отрепетированная сцена. Мила вдруг поняла, что всё это — багажник, клетки, мясо, костер — не случайность и не спонтанный набор событий. Он знал, что делает. Он знал, как всё будет. И ее не покидало ощущение, что это уже повторяется не первый раз.
— Алекс… а если ночью кто-нибудь придет? Люди? Туристы?
Он улыбнулся.
— Здесь редко кто ходит ночью. Утром и днем появляются случайные люди, да и то не всегда. Ночью никто не помешает, — ответил он с легкой иронией.
Она посмотрела на темноту за кругом света от костра, туда, где тени на секунду сходились и снова расползались. Ей показалось, что за этим кругом присутствует что-то чужое. Не двигается, не шевелится, а просто есть. Она прикусила губу и отвела взгляд. Когда снова посмотрела, там опять была просто тьма.
— Спать будем здесь, — сказал он, когда огонь стал угасать.
Палатки он поставил быстро и точно, будто делал это уже много раз. Он бросил внутрь спальники, расстелил коврики.
— Ты будешь спать здесь, ближе к костру, а я дальше.
— Может, наоборот? — осторожно возразила она.
Мила пыталась, чтобы это прозвучало естественно. Подсознательно она уже рисовала в голове план побега. Хотя понимала, что любой план в этих условиях почти обречен, если вдруг… Но мысли прервал Алекс.
— У огня теплее, — ответил он, — и безопаснее.
Она не стала спорить. Слово «безопаснее» прозвучало не как забота, а как команда. Будто он расставлял фигуры на доске.
Алекс заглянул в багажник еще раз и вернулся с двумя железными мисками. Наполнил их мясом и положил рядом с задней дверцей, не открывая клеток. Собаки не двинулись. Он присел, постучал по металлу кулаком.
— Ждать, — сказал тихо.
Мила вдруг почувствовала, что ей хочется кричать — от страха, от бессилия, от всего сразу. От того, как сильно отличались ее ожидания от реальности, и чего ждать дальше, она не могла даже представить.
— Я… — она сглотнула, — я, наверное, пойду умоюсь у воды.
— В темноте? — он посмотрел удивленно.
— Там скользко. Подожди до утра.
С реки потянуло сыром холодом. Захотелось спрятаться, укутаться в плед, уснуть и забыться хоть на мгновение, и дождаться поскорее утра.
Ночь окончательно вступила в свои права. В костре медленно тлели последние угли. Тени вокруг стали плотнее, воздух холоднее. Алекс резко поднялся, словно внезапно вспомнил о чем-то, и пошел к машине. Щелкнул брелком, открыл заднюю дверь. Собаки одновременно подняли головы. Он дважды ритмично постучал по решетке и приказал:
— Рядом.
Открыл клетку, одну, вторую. Собаки вышли молча, без единого лишнего движения. Стали рядом, повернувшись к нему, но глядя на нее.
— Знакомься, — спокойно сказал он, будто представлял своих старых друзей.
Мила отступила на шаг. Собаки стояли, как фигуры из гипса, как два памятника. В их неподвижности и покладистости было что-то страшнее рычания, собачьей злости и звериной ярости.
— Они будут следить за периметром, — сказал Алекс. — Чтобы сюда никто не пришел.
Он посмотрел на нее и тихо добавил — без улыбки, но с той же легкой иронией:
— И чтобы ты не упала в темноте.
Собаки одновременно повернули головы и посмотрели на него. Он щелкнул пальцами, одна осталась у палатки, вторая бесшумно ушла в темноту. После этого легла уже другая тишина — тишина сквозь тяжелое дыхание собак и приглушенный топот их лап по камням.
— Спокойной ночи, — сказал он, глядя в огонь, — завтра будет красивый рассвет.
Она стояла не двигаясь и понимала, что до рассвета еще далеко. Ей нужно дожить до него и не умереть от страха. Но тут же пыталась убедить себя, в том, что, может быть, просто накрутила себе лишнего. Разумом она понимала, что всё нормально: нужно расслабиться и просто принять эти новые ощущения, этот чужой для нее экстрим и попытаться получить удовольствие от новых ощущений. Да, происходящее для нее было настоящим экстримом и никак не укладывалось в ее размеренный образ жизни. Но подсознательно она уже знала: так просто всё не закончится. Ни для того они здесь. Оставалось ждать и молиться.
Она вошла в палатку и села у входа. Ткань шуршала, как шепот ветра. Ей казалось, что внутри будет хоть немного безопаснее. Дрожащими руками она стянула кроссовки. Снаружи тяжело выдохнула собака. Где-то в стороне прошелестела трава. И в этом шелесте ей послышались шаги — медленные, ровные, как у робота. Мила закрыла глаза и прикусила губу почти до крови, чтобы не окликнуть кого-нибудь в темноте. Вдруг здесь все-таки есть люди. Хотя понимала: здесь никого нет и быть не может. И все же оставалась надежда, что кто-то появится, даже здесь, в такой глуши.
— Алекс? — едва слышно позвала она.
Ответа не было, только тишина, которая опять стала пугающе тихой.
УЖАС МОМЕНТА
Костер почти догорел и медленно тлел в темноте. Ночь обняла каньон еще плотнее. Тени прыгали по палаткам, и ткань казалась живой. Алекс сидел напротив и продолжал пить. Сначала спокойно, потом всё жаднее. Его лицо оставалось почти прежним, уверенное, собранное, но в движениях начала проступать какая-то небрежность.
Он налил себе еще, и в этот момент Мила впервые почувствовала эту разницу, увидев его другим. Алекс в зале и Алекс здесь — это два разных человека. Там он говорил о дисциплине, режиме, правильном питании. Здесь он пил, не зная меры, и чем это закончится, Мила даже боялась представить. Ведь до утра было очень далеко. Да и как он завтра сможет поехать назад в город после такой пьяной ночи, оставалось вопросом.
Она пыталась отвлечься. Вспоминала опять, как утром сказала матери: «Уеду в горы». Все знают, что она там и никто не знает, что она совсем в другом месте. Эта мысль становилась тяжелее с каждой минутой.
Связи не было — сеть здесь не ловила совсем. Может быть, нужно подняться выше, на скалы, но куда можно пойти в такой кромешной тьме.
Сзади послышалось тихое царапанье. Собака. Мила почувствовала, как сердце рвануло к горлу. Она обернулась и застыла. Одна из собак стояла прямо у входа в ее палатку. Как она подошла так близко? Мила не заметила. Животное было огромным, выше ее пояса, голова массивная. Пес медленно подошел, ткнулся носом в палатку, где она сидела, и втянул воздух. Горячее дыхание коснулось ее кожи. Мила закусила губу, чтобы не закричать. Она смотрела ей прямо в глаза через тонкую ткань. Взгляд был оценивающий, как будто она решала, добыча она уже или еще нет.
— Назад! — резко сказал Алекс.
Собака замерла, и лишь потом, медленно и нехотя отступила. Мила нервно сглотнула. Это напугало сильнее всего: собака подчинилась, но не сразу, будто сначала решила проверить, нужно ли вообще его слушаться. Она перевела взгляд на Алекса. Он продолжал пить дальше.
— Ты… всегда их так держишь? — спросила она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал.
— Они идеальные, — сказал он, — слушаются с полуслова. Главное, чтобы команды звучали ясно, они всё понимают.
Главное — чтоб он говорил ясно. Эта мысль вонзилась ей в голову. А если он не скажет ясно? А если не скажет вообще, после такого количества выпитого?
Она снова легла в палатку. Ткань шуршала от легкого ветра. Собака подошла снова. Она не видела ее, только слышала дыхание, ровное, горячее. Мила закрыла глаза и ясно поняла: палатка теперь не просто ее укрытие, а клетка без решеток.
Казалось, собаки разыгрывают давно знакомую им сцену. Сначала идеальные, неподвижные, как каменные. Потом, шаг вперед, пауза, взгляд на хозяина. И только после его команды, откат назад. Всё выглядело так, будто они репетировали это сотни раз. Мила сидела в палатке, и кровь стучала в виски: это спектакль. Они просто делают вид, что всё под его контролем. А если в какой-то момент… не сделают этого?
Снаружи раздалось дыхание. Ткань палатки дрогнула, словно ее тронули ладонью. Но это был нос. Теплый, влажный, настойчивый. Собака снова приблизилась, ткнулась прямо туда, где находилась ее голова, почти в висок. Мила закусила губу, чтобы не издать случайно лишний звук. Господи, какая же она огромная… Слезы сами выступили на глазах, но она продолжала лежать не шевелясь, боялась, что любой шум может их спровоцировать.
— Назад! — снова приказал Алекс.
Собака не шелохнулась и продолжала нюхать ткань. Потом повернула к нему голову, будто проверяла, можно ли ослушаться. Только после второй, более резкой команды, отступила. Мила сжалась в комок. Было ощущение, что они понимают: он пьян. Проверяют его голос и ждут, что скоро он им ничего не скажет и не остановит, потому что всё это уже повторялось раньше — и не раз. Мила надеялась, что она ошибается и что все эти мысли просто производная ее страха.
Алекс сел ближе к костру. Его движения были уже не такие четкие. Он наливал вино так, что иногда половина проливалась на землю. Собаки смотрели на него в упор, не мигая, и в этой их покорности было больше угрозы, чем в ярости.
— Всё нормально. Они играют, — сказал он, заметив ее взгляд.
— Иногда, игры заканчиваются слишком поздно, — продолжил он.
— Но не все и не всегда понимают это.
Он повернулся к ее палатке и добавил абсолютно трезвым голосом — или ей так показалось сквозь треск костра:
— А иногда понимают слишком поздно.
Она не поняла смысла его слов, но почувствовала, что за этой фразой стоит угроза и он начал проговариваться. А может это уже просто пьяный бред? Она не знала, что думать и как анализировать происходящее. Всё было как во сне и на мгновение ей казалось, что это плохой сон, который вот-вот закончится.
Она снова вспомнила утро. Как собиралась туда, где всегда была в безопасности, в свой домик, где ночевала прошлым летом. Вот и сегодня, для всех она там. А по факту здесь. С ним. С ними.
Ткань палатки снова дрогнула. На этот раз тихо, но настойчиво, будто коготь прочертил по ее коже через слой ткани. Мила закрыла глаза. Ей казалось, что сердце бьется так громко, что собаки слышат это.
Алекс допил очередную бутылку и поднялся. Шатнулся чуть в сторону, но быстро выровнялся.
— Спокойной ночи, — сказал он.
— Они будут рядом. Ты можешь спать спокойно.
Он щелкнул пальцами. Одна собака легла у входа в ее палатку. Другая, в очередной раз ушла в темноту и бесшумно растворилась там.
Мила легла, натянула одеяло до подбородка. Но сна не было. У входа тихо дышало чудовище. Она понимала: если он станет еще пьянее, в нужный момент команда может просто не прозвучать. И что тогда? Она не знала, но ничего хорошего точно не будет.
Тьма за пределами круга света была черной, как смола. Мила лежала, затаив дыхание, и ловила каждый звук. Шорох травы, хруст камешков под их лапами, дыхание у самой палатки. Она понимала, собака лежит прямо у входа. Ткань едва заметно втягивалась и раздувалась от ветра, но ей казалось, что от дыхания собаки. На миг показалось, что сквозь тонкий слой палатки к ней тянется ее голова и пасть. Мила медленно повернула голову. Силуэт был отчетливым, огромная голова, темная тень. Глаза светились от блика костра. Они смотрели не просто на палатку — они смотрели на нее.
Собака ткнулась носом в ткань и зарычала тихо, почти беззвучно. И в этом рыке слышалось только одно: я здесь.
— Назад, — в очередной раз раздался голос Алекса.
Он не спал или проснулся, непонятно. Собака еще несколько секунд не двигалась, словно опять проверяла его силу. Потом медленно, нехотя отступила. Мила прижала ладони к лицу. Они чувствуют, что он слабеет. Чем он пьянее, тем они свободнее.
Она вспомнила тренировки в зале. Как он поправлял ее руку и говорил: «Ты сильнее, чем думаешь», «Соберись», «Давай еще разок» — это так мотивировало ее тогда. Но где теперь тот, прежний Алекс? Перед ней был совсем другой человек.
Алекс снова потянулся к бутылке. Руки его дрожали и бутылка стукнулась о стакан. Он посмотрел на нее и на миг в этом взгляде мелькнуло нечто чужое. Словно сейчас он смотрел не на Милу, а на кого-то другого.
— Они тебя не тронут, пока я здесь, — сказал он. — Спи спокойно.
Пока я здесь. Эти слова напрягли ее до предела.
Костер почти догорел, и круг света сузился еще больше. Собаки не спали, а двигались по периметру. Их шаги были медленными, тяжелыми. Вели они себя как хищники, которые не просто охраняли, а исполняли свою давно отрепетированную хореографию.
Одна из собак вдруг остановилась, подняла голову и защелкала зубами в пустоту, словно звала кого-то. Звук разрезал тишину, и у Милы внутри всё похолодело. Зачем она так делает? Это напугало ее еще сильнее. Но это был уже другой страх. Разминала челюсти перед тем, что могло быть дальше? — продолжала она накручивать себя с мрачной иронией.
Алекс не обратил внимания. Он сидел у огня и пил прямо из горлышка. Он улыбался сам себе, и в этой улыбке было что-то жуткое, чужое. О чем он сейчас думает?
Вдруг одна из собак вернулась к костру, держа что-то в зубах. Она положила добычу к его ногам — обглоданную ногу, то ли козы, то ли другого крупного животного. Кость торчала белым обрубком, еще влажным.
Мила отвернулась, зажав рот ладонью. Ее вывернуло бы, если бы она позволила себе вдохнуть запах или представить его.
Алекс спокойно наклонился, поднял трофей и бросил обратно в темноту.
— Молодец, — сказал он, потрепав пса за ухом и снова сделал глоток.
Собаки смотрели на него, и в их взгляде было ожидание.
Я не должна была сюда ехать. Она снова и снова возвращалась к этой мысли и не понимала, как она могла так глупо и опрометчиво поступить. Она рисковала даже не собой, а детьми — потому что у них, кроме нее, никого по-настоящему нет. Бабушка не в счет, это не то.
Мысли метались не находя выхода. Она пыталась ухватиться за что-то рациональное, но всё рушилось. Алекс сидел и напивался. Чего ждать от него в таком состоянии, было уже невозможно предсказать. Даже собаки, даже их послушание, казалось фальшивым. Она видела: звери чувствуют, что он пьян. И ждут. Но чего именно?
Он поставил бутылку рядом с собой и встал. На лице у него блуждала странная улыбка, а походка уже заметно поплыла. Он сдернул футболку через голову и бросил на землю. От увиденного, у Милы остановилось дыхание. Она невольно приоткрыла рот — то ли от ужаса, то ли просто от потрясения. Из-под футболки открылось тело, покрытое страшными шрамами. Они тянулись от шеи до поясницы, а может, и ниже. Сеть старых рубцов, рваных и вытянутых. Кожа напоминала карту, разорванную ножами и когтями.
Мила не могла отвести взгляд. Так не выглядит тело обычного человека. Это было тело, которое пережило что-то страшное, невозможное, словно оно побывало в мясорубке.
Она посмотрела на его ровное и красивое лицо. Казалось, это лицо и тело не могли принадлежать одному человеку. Лицо будто собрали заново. Слишком идеальное для такого тела.
— Что? — заметив ее взгляд, спросил он.
— Боишься?
Волнение подступило к горлу так, что она невольно сглотнула и тут же закашлялась.
— Просто… не ожидала.
Он усмехнулся, провел ладонью по груди, по рельефу шрамов.
— Это моя история, — сказал он.
— Но рассказывать ее лучше не стоит.
Он снова сел у костра, подкинул веток и налил еще вина. Шрамы блестели и переливались в пляшущем свете костра, и ей казалось, будто они шевелятся — как затаившиеся змеи на его теле.
Мила легла, но сна не было. Собака снова устроилась у входа. Она старалась дышать ровно, но каждый вдох звучал для нее как обратный отсчет.
Мила закрыла глаза и впервые подумала: Он не Алекс. Это не его имя. Но тогда кто он? Боже, что происходит? Ответа не было. Только шаги его собак по кругу и щелканье зубов в темноте.
ТЕНИ СНА
Ночь была такой темной, словно на глаза натянули мешок. Костер снова почти погас, и только угли еще тлели в темноте. Алекс подбросил еще сухих веток. Ветер шуршал в траве, и каждый звук в темноте казался чьей-то крадущейся поступью.
Алекс пил до тех пор, пока его движения не стали почти неконтролируемыми. Он вдруг обмяк, опустился на складной стул и отключился.
Мила замерла, вслушиваясь в происходящее. Несколько минут он сидел неподвижно, будто уснул. Она уже почти поверила в это. И вдруг он поднялся. Движения были резкими и в то же время покорными, как у марионетки. Казалось, что им управляют невидимыми нитями.
Он пошел. Прошел вдоль костра, палатки. Шаги ровные. Создавалось ощущение, что он и не пил вовсе. Глаза были открыты, но взгляд — стеклянный, устремленный куда-то сквозь ночь. И, Боже, руки у него были вытянуты вперед. Мила поняла, что это, но не могла поверить: этого она совсем не ожидала…
Что с ним происходит? Лунатизм. Он лунатик. Это слово будто ударило ее в голову. Она сразу вспомнила его слова в дороге, что он не любит спать в таких походах, теперь понятно почему. Но сейчас, здесь он просто отключился от количества выпитого.
Собаки начали вести себя иначе. Не рычали, не суетились. Они поднялись и просто тихо пошли за ним. Шаг в шаг, тише обычного, без агрессии. Мила тоже почувствовала, что их поведене изменилось. Словно они знали его в этом состоянии лучше, чем наяву.
Но одна собака вернулась, остановилась у ее палатки и легла, уткнув морду в лапы. В ее позе не было угрозы, только ожидание. Хотя одного ее присутствия уже было достаточно, чтобы почувствовать угрозу.
Она вернулась, чтобы я не смогла уйти. Как она без команды Алекса ведет себя так? Значит всё идет по какому-то старому сценарию, — отметила Мила про себя. Почему они ведут себя именно так? Или боятся его еще больше в этом состоянии?
Алекс ушел в темноту. Его силуэт растворился среди теней, но шаги еще слышались. Они были ровными, нечеловеческими. Это была походка не пьяного, а походка спящего человека, который не знает, куда идет, но идет всё равно. А может знает?
Мила легла, прикрыла глаза и попыталась собрать происходящее хоть в какую-то логическую цепочку. Послышался легкий шорох. Она на миг приоткрыла глаза — и обомлела: прямо у входа в палатку стоял он. Костер был у него за спиной, и его свет выделял силуэт на палатке, играя вокруг него каким-то дьявольским ореолом. Мила закрыла рот ладонью, чтобы не выдать свой испуг криком или дыханием. Как он подошел так незаметно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.