Сбежавшая игрушка

Пролог

Глава 1

Я не пошла на выпускной. Зачем? Никто меня там не ждал. Ни одноклассники, ни учителя. Разве что Ася. Впрочем, у девушки столько подруг, что она быстро забудет обо мне. Как и все остальные… И отсутствие платья здесь ни при чем. Просто накануне в родительском доме снова был пьяный дебош, после которого папа попал в больницу, а мама – в полицейский участок. Я осталась дома одна выметать бутылочные осколки, поднимать опрокинутую мебель и замывать следы крови. В этот раз родительница разошлась не на шутку.

Традиционно руки распускают мужья. Однако мы никогда не были традиционной семьей. Отец, в молодости математический гений, а теперь спившийся неудачник, панически боялся своей жены. Мама Люба была женщиной серьезной и весьма объемной. Одним щелчком своих мясистых пальцев она вгоняла в угол хлюпика-мужа. В молодости отбила его у своей лучшей подруги, а теперь делала отбивную из него самого.

Я вздохнула. Слез не было. Раньше я плакала чаще. Из-за унижений, которым подвергала меня моя собственная мать, из-за отсутствия приличной одежды, из-за отца. Наверное, запас слез, выделенный на одну человеческую особь, имеет свойство заканчиваться. Или я настолько привыкла к реалиям своей жизни, что больше не вижу повода распускать нюни.

Стук в дверь отвлек меня от безрадостных мыслей.

– Детка, ты как?

На пороге стояла тетя Маша, соседка. Это она позвонила в полицию.

– Нормально.

– У тебя же сегодня выпускной! – всплеснула руками женщина. – И как это я забыла! Мне вчера Маришка платье свое на хранение привезла. На свадьбу шила, подружкой невесты была. Я сразу о тебе подумала. Может, еще не поздно на выпускной-то?

– Не хочу, – устало покачала я головой.

– Это же один раз в жизни бывает, – не сдавалась тетя Маша. – Идем ко мне.

Я подчинилась. Я всегда подчинялась тете Маше – ее теплой заботе обо мне, чужой соседской девчонке. Без нее я бы не выжила как личность, сломалась бы, как отец.

В квартире тети Маши вкусно пахло выпечкой. Соседка поставила меня перед старинным трюмо, а сама убежала в спальню за платьем. Из зеркала на меня смотрела семнадцатилетняя девушка, худая и осунувшаяся из-за недоедания и недосыпа. Темно-рыжие волосы до плеч еще больше оттеняли болезненную бледность. Рыжие часто бывают розовощекими, но я ни разу не видела румянца у себя на лице.

Тетя Маша принесла платье, бледно-голубое, из тонкой воздушной ткани.

– Посмотри, посмотри, какое оно красивое. Неужели откажешься хотя бы примерить?

– А если испорчу? – испугалась я, отступая на шаг назад.

– Глупости не говори. Давай переодевайся.

Я снова подчинилась.

– Великовато. Ну да ничего. Мы сейчас его подправим.

Тетя Маша крутилась вокруг меня с булавками и иголкой с ниткой. Подправлять пришлось и в области груди, и в области талии. Платье подходило мне только по длине.

– Ох, детка, во что мать-то тебя превратила… А ведь моя Маришка носит сорок второй размер, – причитала добрая женщина.

– Тетя Маша, вы зря стараетесь, – попыталась я ее остановить. – Я никуда не пойду.

– Ну, это мы еще посмотрим, – тетя Маша закончила с платьем и решительно взялась за мои волосы. – В конце-то концов, мать за выпускной заплатила. Не пропадать же деньгам зря. Сейчас табуретку принесу.

Соседка включила на кухне радио и открыла окно.

– Лето, ах, лето, – пропела она, возвращаясь и усаживая меня на круглую икеевскую табуретку с дырочками. – Прорвемся не глядючи…

Через час меня вытолкали сначала в подъезд, а из подъезда – на улицу. Конец июня стоял жаркий, душный и пах свежескошенной травой.

– Ты ж моя красавица, ты ж моя умница! Жаль, туфли не подошли, но уж больно у тебя ножка маленькая, как у Золушки, – частила тетя Маша, боясь, что я передумаю. – Беги давай в школу, пока ваши на базу отдыха не уехали. Ой, а купальник взяла? Вы ведь там купаться будете!

– Тетя Маша, какой купальник? – опомнилась я. – Я же ничего не взяла, даже ключи!

– Я дверь закрою, не беспокойся. Иди давай.

Соседка слегка подтолкнула меня в спину. Я сделала несколько неуверенных шагов. Эх! Была не была. Все-таки это лучше, чем сидеть в разгромленной квартире и вспоминать отборный мамин мат и папины робкие оправдания.

Я не побежала, но уверенно и быстро пошла в сторону школы. Ее обшитые бледно-желтым сайдингом стены виднелись из-за новой кирпичной трехэтажки. Перед воротами стоял автобус, заказанный, чтобы отвезти выпускников на базу отдыха. На крыльце школы я увидела одноклассников в алых лентах. Они пускали в воздух накачанные гелием шары. Девчонки хором кричали: «Мы счастливы!» Я замерла у калитки. Может, сбежать, пока меня никто не заметил?

– Задрипка, ты, что ли? – раздался сбоку до боли знакомый голос.

Я почувствовала, как непроизвольно втягиваю голову в плечи.

– Тебя не узнать.

Сашка Смирнягин поцокал языком и обошел вокруг меня. В руках он держал черный полиэтиленовый пакет, в котором звякали друг об дружку бутылки. Легкоузнаваемый звук, который я всегда отличу от множества других. Извечный дружок Смирнягина и верная свита – Вовка Бутаков – остался стоять на месте, удивленно вытаращив на меня глаза, словно впервые видел.

– Мм, а я не знал, что ты можешь быть такой, – протянул Сашка. Взгляд его темно-карих глаз прожигал насквозь. – Жаль… Задрипка тебе больше не подходит.

«Задрипкой» я стала в пятом классе, когда неожиданно упразднилась школьная форма и все стали ходить кто в чем пожелает. «Свободный стиль» безжалостно обнажил разницу в доходах и уровне жизни местного населения. Весь пятый класс я проходила в старой форме, пока она не стала слишком короткой и классная руководительница не настояла на покупке другой одежды. Для этого ей пришлось не раз и не два поговорить с моей матерью, которой было то некогда, то не на что одеть своего единственного ребенка.

Нет-нет, я не злюсь на маму, я пытаюсь ее понять. Правда, тщетно…

– Ну, чего встала, Соколова? Как неродная, – вырвал меня из воспоминаний Сашкин голос. – Вовчик, возьми.

Смирнягин передал дружку черный пакет и попытался обнять меня за талию. Я испуганно отшатнулась в сторону.

– Чего шарахаешься? – удивился тот.

Первый драчун школы в старших классах превратился в обаятельного ловеласа, перед которым редко какая девчонка могла устоять. Ну, разве что та, которая успела растаять перед его главным соперником по покорению девичьих сердец, Артемом Захаровым.

Я подхватила подол платья и быстрым шагом двинулась к школьному крыльцу.

– Пришла! – радостным криком оглушила подбежавшая ко мне Аська. – Ты такая красивая.

Подруга отстранилась и оценивающе окинула меня взглядом с головы до ног.

– Самая красивая.

– Соколова, ты почему пришла только сейчас? – строго спросила классная руководительница. – Что опять стряслось?

Пока я собиралась с мыслями, Ася ответила за меня:

– Главное, пришла, Анастасия Владимировна. Не ругайте ее.

– А я и не ругаю, – покачала головой женщина. – Я переживаю.

– Все в порядке, Анастасия Владимировна, – как можно правдоподобнее заверила я учительницу и даже слегка улыбнулась.

– Пошли места в автобусе занимать, – потянула меня за собой Ася и по дороге засыпала вопросами: – Откуда такое шикарное платье? Кто прическу делал? Почему ты все-таки опоздала? Опять из-за родителей?

Я вяло отвечала на вопросы, а глазами пыталась выцепить из нарядной толпы того, при виде которого мое сердце всегда начинает биться чаще. Я не была исключением из правил и, как многие другие, попала под обаяние своего одноклассника Артема Захарова.

– Чего вертишься? Вон он. Кстати, у меня новость, – Ася остановилась и невинно потупила свои большие голубые глаза. – Только ты не ругайся, как остальные.

– В чем дело? – удивилась я, замечая, как на лице подруги проступает нежный румянец.

– Артем предложил мне встречаться.

Это было как ведро холодной воды, которое не опрокинули, а уронили тебе на голову – бодрит и причиняет боль одновременно.

– Когда? – это было единственное, что пришло мне в голову.

– Вчера. Мы и на выпускной вместе пришли.

Хорошо, что Ася так и не подняла глаз. Мне хватило пары секунд справиться с волнением и заново научиться дышать.

– Девчонки! – на нас ураганом налетел Смирнягин, обнял за плечи и потащил к автобусу.

– Смирняга! Ты что творишь?! – возмутилась Ася.

– Отпусти мою девушку.

От звукаего голоса сердце в груди бешено заколотилось.

– Да пожалуйста. Она мне не нужна.

– И подругу мою отпусти, – попыталась отвоевать меня Ася.

– Не дождешься, – пользуясь моей легкой оторопью от всего происходящего, Смирнягин тащил меня за собой.

Я опомнилась лишь у дверей автобуса.

– Не хочу.

– А мы еще и не начали, – нагло ухмыльнулся Сашка, толкнул к желтому боку школьного автобуса и уперся в него руками, преградив мне путь с обеих сторон.

– Пусти. Я ухожу.

Я попыталась поднырнуть под его локоть, но ничего не вышло.

– Нашли место обжиматься, – фыркнул за спиной кто-то из девчонок.

– Пожалуйста.

– Задрипка…

– Не называй меня так.

– Арина.

Смирнягин впервые за этот учебный год назвал меня по имени.

– Не плачь.

– Я не…

И почувствовала, как по щеке скатилась слезинка. Откуда? Я недоуменно стерла ее тыльной стороной ладони и посмотрела на Сашку. В его темных глазах плескалось раздражение и… сочувствие. Нет, последнее мне явно показалось.

– Если ты уйдешь сейчас, ты пожалеешь об этом.

– Почему?

– Просто слушайся меня.

Дорога до базы затянулась по причине ее непролазной ухабистости. Пассажиров бросало из стороны в сторону и друг на друга. Девчонки взвизгивали, парни ругались, учителя шикали на особо заковыристые реплики. Я сидела рядом со Смирнягиным. И мне было вдвойне неудобно. Пальцы до ломоты сжались вокруг поручня на спинке переднего сиденья. Но это мало спасало. Я все равно задевала парня то плечом, то коленом. Смирнягин не церемонился, падая на меня всем телом при каждой встряске. Извинялся и внимательно следил за реакцией. Я терпела, закусывала нижнюю губу и глядела в окно.

«Зачем поехала? Зачем?» – мысленно ругала себя. Оттуда не сбежишь, придется оставаться до утра.

Ася с тревогой поглядывала в мою сторону. Она не понимала, зачем я села со Смирнягиным, изводившим меня с первого класса. Подруга была счастлива и хотела, чтобы все вокруг тоже были счастливыми.

Переднее колесо автобуса подпрыгнуло на очередной колдобине. На этот раз даже водитель не выдержал и ругнулся. Нас подбросило вверх, мотнуло в сторону, и я снова оказалась прижата к окну довольно увесистым телом одноклассника. Сашка был выше меня на полголовы и раза в два шире в плечах.

– Ты чего? Ударилась? – спросил парень, заметив, что я морщусь.

– Задохнулась от твоего парфюма, – огрызнулась в ответ, потирая ушибленный локоть.

– Потерпи еще немного… мой парфюм. Скоро приедем.

– Обязательно так наваливаться на меня? Держаться не пробовал?

– А зачем? Если есть «подушка безопасности»? Не очень мягкая, зато симпатичная, – усмехнулся Смирнягин.

Я смолчала. Но когда нас встряхнуло в следующий раз, не стала церемониться и так двинула плечом, что Сашка вылетел в проход между сиденьями.

На пару мгновений в автобусе воцарилась почти полная тишина.

– Смирняга, ты чего? – соскочил со своего места Вовчик.

– Серьезно? – Сашка поднялся на ноги, не спуская с меня удивленного взгляда. Он сел обратно и заявил: – Такой ты мне нравишься гораздо больше.

– Извини, – тихо сказала я, снова отворачиваясь к окну.

Я хрупкая только с виду. На самом деле под моей кожей прячутся стальные мышцы. И все это благодаря конноспортивному клубу «Свобода». Нет, я не стала спортсменом и не участвовала в соревнованиях. Благотворительностью Константин Петрович Орлов, владелец и директор клуба, не занимался, по крайней мере в моем случае. Родители даже не подозревали, что их дочка с семи лет каждый день бегает на конюшню. Сначала я просто заглядывала в окна и двери. Потом сострадательные тренеры позволили мне ближе познакомиться со своими четвероногими питомцами и разрешили наблюдать за тренировками. Однажды Нина, молодой берейтор, посадила меня на свою лошадь… За возможность ездить верхом я расплачивалась уборкой денников и чисткой лошадей. Однако эта работа была мне только в радость.

Когда мы доехали до базы, Смирнягина отвлекли, и я поспешила выскочить из автобуса раньше его. На территории был установлен шатер со столами и стульями и оборудована сцена прямо под открытым небом. Всю торжественную часть провели в школе, поэтому, прибыв на базу, выпускники разбежались: кто переодеваться, кто купаться, кто фотографироваться. Родители взялись за шашлыки. Собраться за столами было решено через час.

Я сидела на берегу, на большом валуне, чуть в стороне от резвящихся в воде одноклассников и сочиняла новую историю. Я любила нырять в грезы при любой возможности и могла с открытыми глазами рисовать в ярких образах сюжет авантюрно-приключенческого романа, исторической драмы или романтической сказки. С детства книги стали моей страстью. Поскольку дома их было мало, я ходила в библиотеку и зачастую читала прямо там, засиживаясь до закрытия. Иногда от этого страдало своевременное выполнение домашнего задания. Двойки я получала регулярно. Но не за отсутствие способностей, а потому что вечно что-то забывала, путала, не приносила требуемое на уроки.

– Арина, – ко мне подошла Ася. – Прости.

– За что? – сощурилась я на девушку. Опускающееся к горизонту солнце слепило глаза.

– За Артема.

– Садись, – я похлопала на место рядом с собой. – Почему я должна обижаться на тебя из-за Артема?

– Я же видела, как ты на нас посмотрела.

Ася успела переодеться в купальник. У девушки были довольно пышные формы, которых она тайно стеснялась. Поэтому выбирала всегда сплошные модели. Глядя на нее, я понимала, что красота может быть разной. И совсем необязательно быть худой, как щепка, чтобы вызывать завистливые женские вздохи и красноречивые мужские взгляды. Впрочем, такие щепки, как я, действительно останутся незамеченными.

– Ну не знала я, что он тебе нравится. Ты же ничего мне не говорила, скрытница, – принялась объяснять Ася, накручивая тонкую прядку светло-русых волос на палец. Она всегда так делала, когда волновалась.

– Он всем нравится, – усмехнулась я. – Забей.

Мы немного помолчали. Я сидела с закрытыми глазами, подставив лицо косым солнечным лучам. Ася тихо вздыхала.

– А ты почему не переодеваешься?

– Не во что.

– Как так?

– Торопилась.

– Ой! Так я сейчас. У меня куча одежды с собой, – Ася вскочила. – Хотя… Она же тебе вся велика будет. Я у девчонок спрошу.

– Не стоит.

– Ну почему?

– Все равно не дадут, – пожала я плечами.

– Откуда ты знаешь?! – махнула на меня рукой подруга, прежде чем убежать.

– Просто знаю, – тихо сказала я в пустоту.

– Что?

Я так резко повернулась на Сашкин голос, что ноги поскользнулись на гладкой луговой траве и я покатилась с камня вбок. Попыталась ухватиться за Смирнягина. Однако тот, вместо того чтобы помочь, свалился следом. И не просто сел, а опрокинулся навзничь, увлекая меня за собой. В результате неожиданного и нелепого падения я оказалась лежащей у парня на груди.

– Задрипка, ты чего на меня набросилась? – засмеялся Сашка. – Я и так никуда не убегу.

– Ненормальный, – я вскочила и оправила платье, проверяя, не испачкала ли.

Смирнягин сел и посмотрел на меня снизу вверх. Кажется, он уже выпил. И чего-то покрепче шампанского.

– Задрипка, ты мне нравишься.

– Хватит называть меня Задрипкой, – пропуская мимо ушей вторую половину фразы, попросила я.

– Дурная привычка, – хохотнул Сашка и протянул: – А-ри-ша…

– Арина, – поправила я, отвернулась и пошла прочь.

– Подожди!

Я почувствовала чужие пальцы на своем плече. И когда он успел подняться?

– Не трогай меня, – сквозь зубы произнесла я.

– Почему?

– Потому что это домогательство.

– Ты чего такая серьезная? – фыркнул Смирнягин, но руку все-таки убрал.

– Какая есть. Не нравится – иди, общайся с другими.

– А может, я хочу извиниться?

– За что? – я продолжала стоять к собеседнику спиной, глядя на лениво набегающие на берег волны, возникшие от проплывшей по водохранилищу моторной лодки.

– За то, что издевался над тобой.

– Извиняю.

– Так быстро?

Я повернулась и посмотрела парню прямо в глаза.

– Смирнягин, ты что, поспорил на меня?

– Чего? – такого вопроса Сашка не ожидал.

– Ты столько лет презирал меня и мою семью. И вдруг я тебе «нравлюсь»? Скорее, вы с дружками поспорили на меня. Что этим вечером я буду с тобой.

– Бред!

– Конечно, ты в этом не признаешься. Так что проехали. Я тебя извиняю.

Сказав это, я быстро пошла прочь. Мне навстречу бежала Ася с ворохом одежды.

– Идем переодеваться!

Я оказалась права: девчонки отказались поделиться со мной своими вещами. Ася принесла мне на выбор сарафан, джинсы и футболку. Сарафан был безнадежно велик, он и на подруге болтался. Джинсы – коротки, поскольку Ася была ниже меня сантиметров на десять. Подошла лишь футболка, фасон которой вполне мог сойти за свободный. Я подвернула джинсы до колен и застегнула ремень на последнюю дырочку.

– Ты с собой целый гардероб на базу притащила? – поинтересовалась я, надевая свои потрепанные жизнью балетки.

– Ну, родители же на машине, – улыбнулась Ася. – Ты лучше скажи, Смирнягин к тебе пристает?

– Как обычно, – отмахнулась я, решив не впутывать подругу в свои проблемы.

– Тогда держись рядом с нами, – посоветовала Ася. – Пошли играть в волейбол!

Вечер катился своим чередом. Купание, игры, застолье, конкурсы, танцы, караоке и очень энергичная ведущая, которая не давала ни на секунду присесть и выдохнуть ни детям, ни родителям. Многие девчонки переоделись в платья, а вот парни менять джинсы и шорты на костюмы не стали.

– Артем, потанцуй с Ариной, – после бокала шампанского Ася всерьез взялась за выполнение миссии «осчастливить всех вокруг».

– Нет-нет, не надо, – я даже сделала пару шагов назад.

– Аринка, ты чего? – округлила глаза подруга.

– Если не хочет, не заставляй, – встал на мою сторону Артем.

– Да вы чего оба ерепенитесь? – Умела Ася подбирать колоритные словечки. – Я сказала: танцуйте!

Девушка схватила нас за руки и подтолкнула друг к другу.

– Давай сделаем это. Она все равно не отвяжется, – подмигнул мне Артем и повел за собой в круг танцующих.

От его прикосновения меня бросило сначала в жар, потом в холод. А когда он положил обе руки мне на талию…

Артем захватил в плен мое сердце еще в девятом классе. Я снова, как первоклассница, полюбила школу. И теперь бежала туда не только от своих родителей, я бежала туда кнему. Светловолосый, зеленоглазый, умный и добрый парень наполнял смыслом мою жизнь. Мне было достаточно просто смотреть на него, пусть даже издалека, с последней парты. Достаточно слышать его голос, хотя можно пересчитать по пальцам случаи, когда он разговаривал со мной. Я не мечтала о большем. Аська, ты сильно ошибаешься, если думаешь, что я обижаюсь на тебя из-за Артема. Это же так здорово, что вы стали парой. Ты – веселая, жизнерадостная хохотушка, светлый человек и верный друг, и он – самый лучший на свете. Вы оба мне дороги и теперь вы вместе. Я буду радоваться за вас.

– Ты сегодня очень красивая, – наклонившись, шепнул мне на ухо Артем.

Зачем он это сделал? Я вздрогнула и чуть не наступила парню на ногу.

Не надо! Не говори со мной так! Не буди во мне никому не нужные фантазии и желания! Я не хочу вставать между вами! Не хочу, чтобы самые близкие мне люди случайно растоптали мое сердце!

– Что с тобой? Почему ты так смотришь? – заметил Артем мое смятение.

– Все хорошо, – выдавила я. Танец превратился в пытку. Чувствовать его руки у себя на талии, так близко видеть его глаза, ощущать запах стало невыносимо…

Дальнейшее произошло очень быстро. Я почувствовала, как кто-то крепко берет меня за локоть и тянет в сторону.

– Задрипка, мне надо с тобой поговорить.

Артем не успевает перехватить меня, и я выскальзываю из его рук.

– Чего творишь?! – кричит он вслед Смирнягину, который быстро тащит меня за собой.

– Пошевеливайся, – ворчит Сашка, хотя мы и так практически бежим.

– Вы куда? – удивляется Ася, когда проскакиваем мимо нее.

Выбегаем на берег. Только здесь Смирнягин отпускает меня, заходит по колено в воду, нисколько не беспокоясь о модных дорогих брюках, и начинает умывать лицо и шею водой.

– Теплая, блин, – недовольно встряхивает головой и поворачивается ко мне.

Я с интересом жду, когда он объяснит свое странное поведение.

– Ты – мазохистка? – рычит на меня Сашка. – Зачем с ним танцуешь? Ты бы видела свое лицо, Задрипка. Ты словно голыми ногами по стеклу шла. На фиг он тебе?!

Что это? Вспышка ревности? Почему? Откуда?

– Не молчи! Скажи что-нибудь! Выругайся, наконец! Почему ты всегда молчишь и все глотаешь?! – заорал на меня Сашка. – Бесит! Он не пошел за тобой. Ты ему не нужна.

«Ты мне не нужна! Ты – обуза!» – однажды за какую-то мелкую провинность закричала на меня мать. «Эх, детка, никому-то ты не нужна на белом свете», – как-то вздохнул за бутылкой отец. Эта страшная фраза «не нужна» преследовала меня всю мою жизнь. Не думала, что в свой выпускной вечер снова услышу ее.

В глазах потемнело. Я закрыла лицо руками.

– Ариша, ты чего? – Сашка подскочил, холодными мокрыми пальцами обхватил мои запястья и попытался развести ладони в стороны.

– Не знала, что ты такой проницательный, – глухо ответила я. – Но ты прав.

Я резко опустила руки. Смирнягин продолжал держать меня, но я больше не обращала на это внимания.

– Саша, ты можешь отправить меня домой?

– Зачем? – удивился парень.

– Пожалуйста.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Хотя бы один раз сделай так, как хочу я, а не ты.

Смирнягин отпустил мои руки, сжал кулаки и сунул их в карманы брюк.

– Это из-за него? – нахмурившись, спросил он.

– Это из-за меня.

Сашка помолчал, сделал два шага в сторону и наконец сказал:

– Хорошо. Я вызову такси.

Стараясь не встретиться с Асей, я переоделась в свое платье и поспешила в сторону выхода с базы.

– Я поеду с тобой, – заявил Смирнягин, когда усаживал меня в машину.

– Нет! Тогда я пойду пешком.

– Почему ты позволяешь какому-то козлу портить себе праздник?

– Он не козел. И это не из-за него.

– Молодые люди, вы скоро? – глядя в зеркало заднего вида и лениво пережевывая жвачку, поинтересовался водитель.

– Позвони, когда доедешь, – прежде чем хлопнуть дверью, сказал напоследок Смирнягин.

Он стоял и смотрел вслед. Оглядываясь, я видела застывшую на месте фигуру парня до тех пор, пока дорога не вильнула в сторону. После чего Сашка скрылся за поворотом.

Глава 2

Я вышла у хозяйственного магазина, отразилась в его зеркальном фасаде и медленно побрела по нагретому за день, до сих пор мягкому асфальту. Рассматривая мелкие камешки у себя под ногами, не заметила, как дорогу мне преградили трое. Они словно возникли из вечернего теплого воздуха – двое мужчин и одна женщина.

– Это она? – первой заговорила незнакомка, одетая в длинное темно-синее платье из тонкой струящейся ткани.

– Она, – с удовлетворением в голосе ответил мужчина постарше. Несмотря на жару, на нем были высокие кожаные сапоги и длинный, по щиколотку, плащ.

Мужчина помоложе был одет легче, но и его замшевый жилет поверх белой рубашки со шнуровкой на груди выглядел, по меньшей мере, странно.