Рассеивая сумрак. Раб и меч

© Сэм Альфсен, 2024

© Eornheit, иллюстрации в блок

© Norberto Rosewhite, иллюстрации на обложку и в блок

В оформлении макета использованы материалыпо лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Пролог

Всё в этом мире находит свой конец

Белоснежные стены этого города обнимали нежно, как мать. Ветер с каждым днём становился ласковее, а выпавший снег превратился в мягкую грязь. В воздухе витало поверхностное дыхание тёплого времени.

Юноша с золотыми волосами прятался в лесу. Ему в голову пришла интересная шутка – и он претворял её в жизнь. Орудуя лопатой, он копал. Пот стекал по лицу, а натруженные мышцы выпирали из-под наспех запахнутой рубахи. Лесные птицы пели не замолкая. Сирьки, встревоженные появлением человека, перекрикивались, но так нежно, словно зазывали новых гостей.

Деревья стояли голые. Лишь редкие заросли можжевельника и маленькие сухие ели прятали молодого человека от чужих глаз. Его дыхание было частым, а в глазах сквозила усталость, но с ослиным упрямством он продолжал копать всё глубже и глубже. Лишь достигнув не успевшей прогреться твёрдой и каменистой почвы, он нахмурился, тяжко вздохнул и отбросил лопату. А затем как ни в чём не бывало в своих белоснежных одеждах взял и… спустился в яму, лёг, сложил руки на груди и закрыл глаза.

Какая невероятная картина. Птицы поют, звезда греет, ветер не приносит с собой ничего, кроме сладкой благости природы. А молодой человек лежит в наспех вырытой могиле посреди глухого леса.

На протяжении нескольких часов…

Но для таких представлений необходимы зрители. То, как долго юноша разыгрывал эту сцену, говорило лишь о том, что они наверняка появятся, чтобы насладиться представлением.

И вскоре явился первый приглашённый гость. Запыхавшийся и лохматый, он бегал по лесу, сразу видно, что опаздывал, но не мог отыскать неприметную сцену. Спустя долгие полчаса он наконец споткнулся о лопату и чуть не свалился на несчастного, озябшего актёра сверху.

Преисполненный волнения зритель завыл, еле сдерживая слёзы:

– НУ-У-У-У-СКА-А-А-А!

Но актёр, недовольный тем, что зритель решил испортить декорации, лишь шикнул:

– ЧТО ВЫ ТВОРИТЕ?! ДА КАК ВЫ МОЖЕТЕ?!

Зритель выл, нещадно лапал декорации и сцену, тянул свои грязные ручонки прямо к актёру…

– Оанн, заткнись, – шикнул во второй раз Нуска.

– Господин Нуска, это невозможно! Совершенно! Невозможно! А что вы вытворите на следующей неделе?! Я только расплатился с ростовщиком, у которого вы взяли в долг, я только уладил проблемы с публичным домом… Но владелец винной лавки всё ещё запрещает мне появляться на пороге! Нас скоро выгонят из города, обещаю вам, выгонят!

Однако актёрское мастерство Нуски было на высоте – он так вжился в роль, что не только не реагировал на вопли, но, казалось, даже не дышал. Только изредка подрагивающие ресницы указывали на то, что человек в могиле скорее жив, чем мёртв.

Смеркалось. Оанн расхаживал по поляне, кружил у деревьев, а иногда в отчаянии прикладывался о них головой. Его нервы были на пределе. Он, никогда не притрагивавшийся в жизни к табаку, набил себе трубку. Сев на краю могилы со скрещенными ногами, он дымил и выпученными глазами наблюдал за живым трупом на дне ямы.

И лишь когда чёрная тень человека вышла из-за деревьев, ступив на протоптанную ходившим кругами Оанном землю, вздох облегчения сорвался с губ первого зрителя. Оанн вскочил на ноги и хмуро уставился на мужчину, сотканного из тёмной дэ.

– Лучше бы ты не приходил, – грубо бросил Оанн. – Чем больше ты балуешь его своим вниманием, тем чаще он вытворяет всякое blathien.

– Научился ругаться? Поругай себя. Как ты мог не уследить за своим господином? Где прохлаждался?

– Кто же будет торговать? Кто будет покупать еду, готовить её и убирать дом, греть воду? Я же не могу сопровождать Нуску сутками!

– Ну так смоги, – пожал плечами Риннэ, а затем прошёл мимо Оанна и заглянул в яму.

Нуска продолжал лежать, не подавая никаких признаков жизни. Кажется, эта картина напрягла даже Риннэ, хотя он не был человеком. Его взгляд стал тяжёлым.

– Вылезайте. Вы добились своего? Я здесь.

Нуска хранил гробовое молчание.

– Что вы хотите? Других зрителей не будет. Опомнитесь и придите в себя.

Риннэ опустился на колени и склонился над ямой. И лишь тогда труп шевельнулся, его лукавые золотые глаза распахнулись, а улыбка растянулась до ушей. Нуска схватил Риннэ за голень и уронил в могилу.

– Духи святые… – вздохнул Оанн. Он так устал, что решил не вмешиваться. Устроившись под деревом, он повторно набил трубку.

А Нуска с Риннэ в этот момент прекрасно проводили время в могиле за разговором.

– Вам так не хватает внимания, что вы опустились до детских шалостей? – спрашивал Риннэ. Он устроился рядом на боку и подпёр щеку ладонью.

Нуска тоже развалился поудобнее. Закинув ногу на ногу, он сложил руки под головой и уставился в темнеющее небо.

– Есть немного, – отвечал он.

– Почему бы вам не заняться каким-то делом? Оанн вспомнил корни и, подобно старшему брату, занялся торговлей. Наверняка в этом мире существует ремесло вам по вкусу.

– Дай-ка подумать… – протянул Нуска. Задумавшись, он стал загибать пальцы и перечислять: – Я уже пытался начать своё дело по производству ночных горшков, но вляпался в долги. Я хотел устроиться в публичный дом зазывалой, но дамы возмутились, что я краду у них гостей… Хозяин винной лавки сначала принял меня с распростёртыми объятиями, но потом выгнал со словами, что я выпиваю больше, чем все его покупатели за год. А после всего перечисленного в других местах мне даже двери не открывают.

Риннэ тяжко вздохнул, совсем как человек.

– Что насчёт чтения, перевода с лесного языка и изучения иных языков?

– Да уж, так можно и до вязания с шитьём дойти… – хмыкнув, задумчиво пробормотал Нуска.

Некоторое время они молчали. Звёзды россыпью стали загораться над лесом. Их тихое сияние могло успокоить любого, но не Нуску. Вскоре раздалось пение ночных птиц, а кусты можжевельника украсило золотое мерцание светочей.

– Риннэ… Ты так долго уговаривал меня вернуться в Скидан. Ты говорил, что здесь я найду себя, что мой мир станет прежним. Я не виню тебя, ведь так и произошло. Мой мир стал прежним, но вот я изменился. И теперь не я отвергаю мир, в котором живу, а весь мир отвергает меня.

– Это противоречие существует только в вашей голове. Вы не изменились, Нуска. Вы изменили свой взгляд на мир, и лишь потому он стал чужд вам.

– Какая разница, кто или что изменилось? Я – чужой в родном краю. В этом истина.

Риннэ поднялся и отряхнулся, а затем подал глупому молодому господину руку:

– Пойдёмте. Вы простудитесь.

Нуска не противился. Стоило ему взяться за руку Риннэ, как все тревоги отошли на второй план. Человекоподобное существо не умело врать, льстить, завидовать или желать зла. Доверие, которое Нуска испытывал к Риннэ, было безгранично.

Мертвец наконец воскрес. Оанн смог облегчённо вздохнуть, а вот Риннэ всё ещё выглядел напряжённым. Наблюдая за Нуской, он понимал, что не может в мгновение ока рассеять поселившуюся в его сердце тоску. Однако… вновь схватив молодого господина за руку, он предложил:

– Давайте пробежимся?

– На этот раз за нами никто не гонится, зачем нам бежать?

Риннэ повернулся в сторону Оанна и крикнул:

– Эй, побегай за нами!

– Что?..

Не успел Оанн отреагировать, как Риннэ схватил Нуску за запястье и потащил через лес. На ходу он успел выкрикнуть:

– Я украл твоего господина и не верну его до тех пор, пока ты нас не догонишь!

Нуска бежал. Холодные пальцы тёмного создания лежали на его запястье. Кругом был ночной лес, окутанный лёгкой влажной дымкой. Ухали совы, под ногами хрустели ветки, а в ушах звенел ветер.

Нуска понимал, что Риннэ хотел напомнить ему о былых деньках, но…

Молодой господин резко остановился и отдёрнул руку. Склонив голову вниз, он тихо сказал:

– Это всё… обман. На этот раз нам не от кого убегать. Некуда идти. Некуда стремиться. Всё, что ты мог бы мне показать, потеряло всякий смысл. Я могу лишь жить, заботясь о том, что бы завтра пожрать. И ложиться спать, мечтая о том, чтобы мне приснились былые времена.

Риннэ подошёл ближе. Его бездонные глаза притягивали, а слова – обволакивали подобно тёплому молоку.

– Почему вы думаете, что точка, которой вы достигли, – вечна? Почему вы думаете, что вся ваша жизнь пройдёт лишь в заботах о еде и ночлеге?

Нуска вскинул голову. Он смотрел на покрытое шрамами лицо Риннэ, а его дыхание учащалось от страха.

– Господин Нуска, каждый новый день приносит перемены. Каждый новый день может стать для вас приключением. Вы боитесь того, что ещё не произошло, того, что никогда не случится. Вы боитесь, что точка, в которой вы застыли, вечна. Но в мире не существует постоянства, а в мире людей – вечности. Вы не правы. Вы мучаете себя зря.

– Мне кажется, я больше Оанна мучаю, чем себя, – невольно пошутил Нуска.

Слова Риннэ на секунду отрезвили его. Как и всегда, это существо не пыталось угодить или успокоить. Оно говорило истину.

Спокойным шагом они вышли к краю леса. Внизу, под холмом, лежал город. Огоньки манили к себе заплутавших путников и запоздавших горожан. Жизнь текла как река. То спокойно, то бурно, но без остановки. Река будет течь, пока не иссякнет источник.

– И всё же, Нуска, я должен кое-что вам сказать. Я пришёл не потому, что вы разыграли этот спектакль. Я бы не явился по такой глупой причине. Иначе я бы явился ещё раньше, например…

– …когда меня лупили по щекам дамы из публичного дома? – хохотнул Нуска.

Риннэ с лёгкой улыбкой покачал головой, а затем очень долго смотрел на молодого господина, прежде чем сказать:

– Это наша последняя встреча. В этой жизни мы больше никогда не встретимся. Как я и говорил, не думайте о том, что какой-то момент вашей жизни вечен. Сейчас я здесь, но скоро меня не станет. Начало представления и его окончание, день и ночь, жизнь и смерть – конечно всё.

Нуска вздрогнул. Он никак не ожидал этого. Что такого может приключиться с Риннэ? Как это – его больше не будет? Неужели если Нуска захочет сброситься с моста, то он не явится и тогда?

– Ты… говоришь правду?

Риннэ не стал отвечать на этот бессмысленный вопрос. Будучи простым воплощением, подобным вещи, он не был способен врать.

– Запомните всё, что мы когда-либо обсуждали. Запомните и сегодняшнюю встречу. Потому что ничто из этого не повторится вновь.

Риннэ упал на колено. Взглянув на Нуску снизу вверх, он вдруг… по-человечески грустно и одновременно мягко улыбнулся.

– Я выполнил свой долг. Я защитил вас. Я спас вам жизнь. Я вернул вас в Скидан. Что же вам делать дальше со своими чувствами и жизнью? С этим я не помогу, Нуска. Для принятия подобных решений у молодого господина есть он сам. Теперь, когда вы можете ровно стоять на родной земле, постарайтесь стать опорой для самого себя.

Риннэ опустил взгляд, взялся за холодную руку Нуски. Его фигура стала бледнеть. Он поднялся и выпрямился. Ветер обдувал его призрачную фигуру, тающую на глазах. Свет просачивался через неплотно сотканные крупицы тёмной дэ, из которых Риннэ состоял.

Внезапно из леса послышался шум. Нуска повернулся на звук, чтобы убедиться в собственной безопасности, но увидел лишь Оанна, который, хватая ртом воздух, еле держался на ногах и хватался за ветку дерева.

– Господин Нуска… пойдёмте домой. Уже ночь. В этих лесах небезопасно. Недавно прямо на опушке видели диких волчаков…

Нуска тут же отвернулся, попытался найти взглядом Риннэ, но… он уже исчез. Как ранним утром туман тает в лучах звезды, так растаял и Риннэ, навсегда исчезнув из жизни Нуски.

Оанн подошёл ближе и потянул своего господина за рукав, продолжил уговаривать:

– Пожалуйста, пойдёмте. Я бездново замёрз. А когда мы придём домой, то ещё час уйдёт на то, чтобы согреть воду. Вы снова заболеете! Вы…

Но Оанн замолчал, лишь взглянув на лицо Нуски. В глазах молодого господина стояли слёзы. Подобно звёздам на небосводе, они сверкали, отражая свет.

Нуска судорожно вздохнул, приводя себя в чувства, а затем отвернулся и очертил взглядом всё пространство от земли и до небесных светил.

– Все вы… кончите одинаково. Все растаете… в тишине, – пробормотал он.

Однако слёзы молодого господина быстро высохли. Он стоял на этом холме так долго, что на горизонте забрезжил рассвет. Ночь вновь сменилась утром. Тьма отступила, дав дорогу свету.

Пока Нуска думал, что стоит, не трогаясь с места, жизнь мчалась вперёд во весь опор. Что-то рождалось, а что-то исчезало бесследно.

Теперь Нуска знал наверняка, что бесконечный жизненный круговорот дал ему передохнуть, чтобы через секунду вновь подхватить и унести в неизведанное будущее. Несмотря на то что Риннэ исчез навсегда, в ушах Нуски продолжали звучать его слова, повторяясь вновь и вновь: «Начало представления и его окончание, день и ночь, жизнь и смерть – конечно всё».

Смысл бала-маскарада был в том, что люди, прятавшиеся под маской, с утра вновь принимали свой настоящий облик. Смысл представления, повествующего о сражении Дня и Ночи, – в вечных, но цикличных переменах. А смысл сегодняшней встречи…

В том, что рано или поздно всё в этом мире находит свой конец.

– В бездну дери, сегодня напьюсь, и пусть владелец винной лавки хоть тысячу дней подряд будет пороть меня розгами, – плюнул в пустоту Нуска и быстрым шагом направился в сторону города.

Глава 92

Втроём под одной крышей

– Господин, хотите, я прогоню его?

– Забудь. Он даже не человек. Я не смог разгадать его сущность, но если так, то бояться нам нечего.

– Отчего?

– Животные, духи, бездновы твари и даже драконы прямолинейны в своих действиях. Они не смогли бы притворяться нашими друзьями, чтобы ударить в спину. На это способен только человек.

Оаннес кивнул, а затем обернулся. Вдвоём с Нуской они медленно двигались к дому, в то время как этот Риннэ бесшумной поступью шёл следом. Стоило кому-то из них обернуться, как странный незнакомец тут же поднимал голову и немигающе смотрел в ответ чёрными глазами.

Оанну их спутник категорически не нравился, но Нуска почему-то сносил его. Видимо, потому, что ворон Нуски принял незнакомца. Птица, что сидела на плече хаванца, то и дело каркала, поворачивая синий глаз на Риннэ.

Но Оанн в который раз нахмурился, наклоняясь к уху своего господина, чтобы зашептать:

– Нет, давайте прогоним его! Даже я чувствую исходящую от него неприятную дэ!

– От местных патрициев энергия иногда не исходит вовсе, но более мерзких созданий я не встречал, – констатировал Нуска.

Оанн шикнул. А затем заговорил громче и быстрее:

– Вы же понимаете, мы столкнулись с чем-то необъяснимым. Почему вы не боитесь, что он может нам навредить?! Вы даже не знаете, что это!

Нуска наконец удостоил своего подчинённого взглядом. Радужки его золотых глаз стали медленно наливаться кровью. Несмотря на белоснежный костюм в пол и распущенные волосы, лицо лекаря оставалось мужественным. Оанн постепенно съёживался, теряя решимость.

– Если бы он хотел напасть, уже напал бы. Хотел бы навредить – навредил бы. Не глупо ли ждать человеческих поступков от бессмертного создания? Он мог раскрошить нас сотни раз, но не сделал этого. Более того, он спас меня. Мы вынуждены терпеть его компанию, а также обязаны оказать тёплый приём.

Оанн только горестно вздохнул. Сколько бы он ни пытался защищать своего господина – всё без толку! Нуске каждый раз удавалось найти на свою shje приключения.

Однако у самого Нуски были планы посерьёзнее: он собирался не только отплатить добром за добро, но и выяснить, откуда этому существу известны его тайны. Казалось, будто этот странный мужчина знает многое о Нуске… и даже больше, чем сам Нуска.

Так и было. Прошлое в воспоминаниях лекаря было очень туманно. Однако любая мысль о возвращении на родину вызывала у него приступ удушающего страха. С учётом того, что он практически перестал испытывать подобные чувства, это наталкивало на некоторые размышления.

Что такое ужасное могло произойти с ним там, если, даже потеряв память, он не желал возвращаться до леденящих мурашек в костях?

По тропинке через буковую рощу они вышли к самым задворкам пышущего жизнью города. Здесь, в предместье, не было ни души. И лишь ветер качал свежую зелень в долине и приносил с собой из города запах цветущих садов.

Захолустье, к которому вела одна заросшая тропка. По долине было разбросано ещё несколько домиков, но Нуска, минуя их, пошёл к самому дальнему и покосившемуся.

У деревянного домишки не было ни черепицы, ни внешней отделки, как у других городских построек. Он выглядел таким старым, что, казалось, крыша в любую секунду могла обвалиться на головы жильцов. Однако стёкла всех окон были целы, а шторы плотно задёрнуты.

Нуска привёл своих спутников к дому, открыл дверь с помощью дэ, а затем они вошли внутрь. Ворон тут же слетел с плеча лекаря, скрывшись за крышей.

Вся мебель внутри словно была сколочена из старых выброшенных досок, да и было её совсем мало: две кровати, четыре стула и стол. Какой-то массивный сундук пристроился в углу, но, видимо, там хранились пожитки хозяев.

– Садитесь. Оанн, угости гостя, – бросил на ходу Нуска и ушёл в соседнюю комнатушку, вход в которую прикрывала серая шторка.

Как только лекарь скрылся из виду, Оанн тут же хмуро уставился на Риннэ.

– Кто вы такой? Почему привязались к господину Нуске? – тут же начал допытываться Оанн. Однако, следуя приказу, начал нарезать хлеб, а затем сыр прямо за обеденным столом. Пока он орудовал ножом, его взгляд так и буравил незнакомца.

– Посланник из Скидана, – отозвался Риннэ, который тут же устроился на стуле напротив Оанна. Его спина была ровной, как городская стена, взгляд и лицо спокойны, как гладь озера, а волосы собраны в маленький хвостик на затылке, как у сына аристократической семьи. Однако половину его лица по-прежнему скрывала эта маска, изображавшая уродливое и искривлённое в гримасе лицо чудовища с клыками и рогами.

– Господин сказал, что вы не человек. Вы не можете быть посланником. Да и Нуска больше не принадлежит Скидану. Он – сонийский раб, – хмуро заключил Оанн, продолжая чересчур старательно крошить хлеб, а затем сваливать его в деревянную посудину.

– И ты рад, что твоему господину выпала такая участь? – сощурившись, поинтересовался Риннэ.

– Нет. Но здесь он в безопасности. Его жизнь нельзя назвать пределом мечтаний, но он добился некоторого расположения при дворе. За его безопасностью следят, его не дают в обиду и прощают многие нарушения… – разговорился Оанн, а синие и красные огоньки залетали вокруг его плеч. Глаза его расширились и зажглись тёплым пламенем. – То, что вы видели в королевском саду, – это не первая его выходка. Но ему прощают каждую. Ему даже разрешили жить здесь, вдали от дворца.

– Можешь не стараться. Твой навык на меня не подействует, – не моргнув, сказал Риннэ.

– Чего и следовало ожидать, – хмыкнул Оанн, а затем, закончив с приготовлением «блюда», подтолкнул его к середине стола. – Но прошу вас, не втягивайте Нуску в очередную авантюру. Я слышал немногое из ваших разговоров, но даже если он нужен Скидану… подумайте о том, что нужно Нуске.

– Быть рабом? – цыкнул Риннэ и без особого удовольствия принялся вертеть в руках подсохший ломоть хлеба, а затем со вздохом отложил его. – Не думаю, что это судьба, достойная одного из сильнейших хаванцев на континенте.

– Как вы!.. – всполошившись, выкрикнул Оанн. Он уже подскочил, поднялся из-за стола, но его собеседника как ветром сдуло. Вот был он – и нет его. И только приоткрытая деревянная дверь поскрипывала на петлях, сообщая, что он ушёл.

Оанн вздохнул и плюхнулся обратно. Как раз в этот момент из-за шторы выглянул Нуска: его белоснежные волосы спадали на плечи, а на поясе был затянут простой, но чистый белый халат. Обуви на нём не было, как и других предметов гардероба.

– Господин Нуска… Не нравится он мне, – покачал головой Оанн.

Нуска задумчиво оглядел своё жильё, но на всякий случай уточнил:

– Ушёл?

– Верно.

– Отлично. Нам есть что обсудить.

Сначала Нуска остановился у сундука, нагнулся и отогнул одну из досок пола. Оттуда он выудил бутыль вина. Вернув доску на положенное место, лекарь прошествовал к столу и, перекинув через стул ногу, устроился вразвалку.

Чтобы откупорить бутыль, он использовал самое доступное средство – просто треснул горлышком об угол столешницы. Бутылка жалобно звякнула, булькнула пробка, а затем стекло разлетелось по полу.

Оанн замотал головой и заворчал, поднялся и побежал за веником из пальмовых листьев, а его господин тем временем наполнил для себя деревянную кружку.

Дразнящий запах алкоголя и винограда разнёсся по комнате.

– Господин, хоть вы и хаванец, но осколки…

– Не трогай меня.

Оанн поджал губы. Сначала он старательно смёл осколки в одну кучу, а затем половой тряпкой начал собирать их с пола.

– О чём вы хотели поговорить? – аккуратно перевёл разговор Оанн. И только тогда Нуска с охотой ответил ему:

– Об убийстве наследного принца Кроу и о нашем расследовании алхимических разработок Дарвеля.

Оанн хоть и порезался, но быстро закончил с уборкой. Выбросив осколки за порог, он тут же сел напротив своего господина, а кровоточащие руки спрятал под стол.

– Господин, вы уверены, что нам следует продолжать расследовать это дело? Прошлый ваш поход наделал много шуму, вы больше не сможете использовать личину рабыни из Цветочного дома…

– Верно, это опасно. Когда я притворяюсь женщиной, никому даже в голову не приходит обвинить в содеянном меня. Теперь всё иначе. Многое будет поставлено на кон, – уверенно проговорил Нуска, а затем осушил бокал. Сделал себе бутерброд, закусил. Теперь он смотрел мимо Оанна, в наглухо занавешенное окно.

– Вы изучили то, что я нашёл в карманах Кроу?

– Так и есть. В его портсигаре хранился странный порошок. Я очень слаб в алхимии, однако смог установить, что он действует как обезболивающее. Настолько мощное, что больному можно ампутировать ногу, а он будет смеяться и травить шутки.

– Это… – изумлённо выдохнул Оанн.

– Да, это военная разработка. Мы правильно сделали, что вышли сразу на ставленника Дарвельской империи. Этот порошок не только полностью заглушает боль, но и приводит дэ в возбуждение. Сурии может использовать энергию на протяжении нескольких дней, не спать, а восполняться дэ будет чуть ли не быстрее, чем он её тратит.

– Как вы и думали… – прошептал Оанн.

– Как я и думал, – кивнул Нуска, а затем вытянул из рукава своего халата пробитый насквозь портсигар и, сощурившись, уставился на него. – Именно этот алхимический препарат позволяет им с каждым годом расширять свои границы.

– Но господин Нуска… даже в Скидан в начале Бессонной войны были переброшены далеко не элитные войска. Это были какие-то доходяги, которые плохо управляли дэ.

– Этот порошок… – понизив голос, заговорил Нуска и стукнул пальцем по замочку. Портсигар раскрылся. Нуска придвинулся ближе к Оанну, показывая ему белую смесь. На лбу Нуски выступило несколько морщин, а он, не отрываясь, буравил порошок взглядом. – В нём присутствует чешуя дракона. Я нашёл лишь одного алхимика во всём Керине[1], который смог назвать мне состав. Здесь перемолотая чешуя дракона, шерсть скиров и шеду, перья сирьки, плавательный пузырь морского утукку[2], клык пазузу[3] и рирская кровь.

– Что? – Оанн сначала переспросил, а затем нахмурился. В его голове явно родились невесёлые мысли – Нуска понял это, но озвучивать теорию не стал.

– Верно. Так сказал алхимик. Поэтому мы можем сделать вывод, что это средство доступно далеко не всем. Лишь привилегированные дарвельцы могут приобрести его, и лишь основная императорская армия принимает эту смесь. Однако Дарвель нажил много врагов за пару сотен лет своих завоеваний на континенте. Скорее всего, основной состав армии занят охраной границ. А в Скидан отправили наёмников и новобранцев.

– Хотите сказать… их армия настолько огромна? Их невозможно победить?