- -
- 100%
- +
Токурси
Далеко-далеко, среди крутых, поросших лесом старых гор и глубоких просторных распадков жила-была красивая девушка и звали её Токурси. Это было шутливое имя, эвивкэн, а окончание си просто указывало что это девушка. Таким именем все называют ребенка чтобы обмануть злых духов. А настоящее хэдгэгу, главное имя девушки знал только шаман, который её назвал. Имя она получила совсем недавно, в середине прошедшей зимы.
Она высокая, гибкая, расторопная и веселая, немного наивная и всему верит. У неё длинные волосы, которые она заплетает в одну косичку. Косичка, толстая и блестящая, достает до бедер, и Токурси прячет её под кухлянку.
Токурси великая мастерица: она шила, а потом и украшала всю одежду – и свою, и матушкину, и батюшкину. Вся её парка была расшита не только необычными узорами из бисера, оленьего волоса и цветных ниток, но и несметным количеством металлических украшений.
Родители в ней души не чаяли, да вот беда – матушка её всю эту зиму болела. Поэтому все домашние дела были на Токурси: она и юрту прибирала, и еду готовила и одежду вышивала. А вышивка её была до того красивой и аккуратной, что поражала всех вокруг. Все мелкие детали одежды и предметы домашнего обихода в доме её отца были покрыты сложными орнаментами. Токурси сама их придумывала. Бисерные вышивки были и её увлечением, и её языком: по ним можно было понять, как она любит матушку, что нравится ей солнечная погода и метель, а её отец – богатый уважаемый человек.
Собственноручно сделанные декоративные украшения на стенах помогали ей отсчитывать дни – сколько времени прошло после ухода охотников, или как долго ещё продлится лето.
Металлические подвески на собственную одежду Токурси нашивала специально: её мама често повторяла: их звон отпугивает злых духов. И нравился ей нежный прозрачный звук, который они издавали.
Пришла весна и матушка все вздыхала:
– Вот, могла бы я ходить, пошла бы к живому ключу Юктэ, попила бы из него водицы.
Выслушала это Токурси, улучшила момент, когда никто не заметил и пошла за водой к дальнему говорливому ключу, который не замерзал даже в самую суровую зиму. Денёк был яркий, солнышко слепило глаза, Токурси проваливалась в подтаявший снег. Он уже потерял свою лёгкую рыхлость, стал влажным, тяжёлым, прилипал к её унтам. Там, где Токурси убирала ногу, в снегу оставался голубой след.
Но её это не сердило, наоборот – казалось смешным. Она продвигалась медленно, оглядываясь, какую длинную узенькую дорожку протоптала от стойбища. Ручей протекал в долине, а стойбище расположилось в эту зиму на невысоком пригорке. Токурси всё спускалась и спускалась, а сугробы становились всё выше и выше. Девушка подумала, что нужно было обуть не хомчура, короткие унты, а длинные. Сначала она проваливалась по колено, потом больше и, наконец, совсем завязла. Пожалуй, стоило вернуться. За живой водицей для матушки придётся прийти в другой раз.
Она начала выбираться из сугроба, чтобы вернуться назад, на собственную, слегка протоптанную тропинку. Но не тут то было: липкий снег крепко держал свою добычу. Один унт слетел с ноги и Токурси наклонилась, чтобы выдернуть его.
– Дай-ка. – Раздался над ней спокойный голос. – Помогу тебе.
Девушка подняла глаза: Сэктэкан. Охотник. Часто захаживал он в их стойбище. Обменивал зверя, а то и просто отдохнуть, если путь его был далёк. Токурси знала его с детства, не раз видела на больших праздниках. Никогда в нём ничего особенного не замечала. Может просто не приглядывалась: охотник и охотник. Хотя охотник удачливый – старики говорили, что зверь сам идёт в его петельку, сам находит его поющие стрелы. Знала только, что родители его давно умерли и живёт он один, да ещё – что он очень похож на своего отца, в честь которого его и назвали.
Сэктэкан вытащил сапожок, отряхнул от снега, вытер замершую ножку Токурси внутренней стороной своей зимней парки.
– Далеко ты забралась одна. Куда идёшь?
– Воды из ручья хотела набрать, – объяснила Токурси, рассматривая его. – Матушка моя болеет.
– Не нужно тебе на ручей ходить, дороги ещё нет. – Сэктэкан возвышался над сидящей в снегу Токурси как гора. – Сам тебе воды из ручья принесу. Нехорошо такие красивые хомчура в сугробе терять.
И он протянул руку, помогая ей подняться.
Токурси заулыбалась похвале, встала, отряхнула парку от налипших снежных льдинок. Они посмотрели друг другу в глаза.
И в этот момент полюбила Токурси прекрасного и сильного юношу, удачливого охотника Сэктэкана.
– Ты сумеешь добраться домой по своей тропинке или проводить тебя? – спросил Сэктэкан.
Она горячо закивала. Выбралась на тропинку, чувствуя, как жарко ей: взгляд Сэктэкана согрел её сильнее солнышка.
Она пошла домой по своим, потемневшим и ставшим синими, следам. И чувствовала, что охотник стоит и смотрит ей вслед.
Янкан
Вернувшись домой Токурси застала в юрте гостя. На её любимом, вышитом ею коврике позади очага, сидел шаман Джагды и неторопливо разговаривал с отцом. Занял почти всё почётное место, отец на краешке коврика притулился. Токурси прошмыгнула поближе к матушке, полулежащей сбоку. Прижалась к ней.
– Где ты была, ника? – Спросила матушка. – Отец твой осердился. Сам чай гостю наливал.
– Зачем он пришёл? – Шепнула ей в ухо Токурси.
– Отец твой позвал его. Хотят душу мою вернуть.
Сказал шаман отцу Токурси:
– Ты ведь знаешь, Токур аминин, что человек имеет несколько душ, всем им нужна забота и еда. Злой дух напал на твою жену, украл он одну из её душ. Но ты не плакать – радоваться должен: не проник злой дух внутрь её тела. Приготовь мне постель, приготовь мне поесть: останусь у тебя. Надо мне познакомиться с этим духом.
Он легко встал и вышел из чума. Слышно было как притопывая и напевая он обходит вокруг жилища, раз и второй, и третий.
Следом поднялся и отец – немало ещё у него было работы.
Токурси обняла матушку, спрятала лицо у неё на плече. Сообщила:
– Встретила сегодня я охотника Сэктэкана. И растаяла внутренность моя, когда посмотрела я на него.
Засмеялась её матушка.
– Радострую весть ты мне принесла, моя выросшая дочь, моя хунат.
Токурси работала весь день не покладая рук, и счастливая улыбка не сбегала с её лица. Всё ей виделся Сэктэкан. То вот он улыбается ей, то вытаскивает её унт, то помогает снова обуться. Так ей хотелось вышить ему что-то, ну хоть ремешок для волос, но она удержалась. Лишь позволила себе поразмышлять над узором. Она сновала по чуму быстро-быстро: замачивала коренья, резала мясо, поддерживала огонь – готовила обед. Шаман, долгое время ходивший вокруг, вернулся в юрту, устроился на приголовленной для него лежанке за очагом в ожидании обеда. Посматривал на снующую Ткурси, едва слышно бормотал что-то.
Для Токурси его присутствие было привычным. В середине зимы он тоже жил у них, смотрел на матушку, ждал своего сна. Целый месяц просидел за очагом. Потом ушёл ни слова не говоря.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.